Жанр: Научная фантастика
Люди феникс
...ндор сам дежурил на одной из
конечных станций, ему повезло, потому что столкнулся носом к носу со Снайпером (и опять из
вагона никто больше уже не вышел!). Ситуация была выигрышной для раскрутчика, потому что
Кондор знал Ашина по фотографиям, а тот его - нет... Возможно, начальнику "Раскрутки"
удалось бы придумать, как взять Ашина живым, но тут в дело вмешался бдительный болван в
лице старшего дежурного наряда. Он заорал на весь перрон в спину Ашина: "Стой, стрелять
буду!" - и целых десять секунд вытаскивал из кобуры парализатор.
Кондор бросился к Ашину, сшибая с ног растерянных прохожих, но было уже поздно.
Преступник перебежал на другую сторону перрона, спрыгнул на рельсы и бросился бежать в
темноту туннеля. Обезовцы во главе с Кондором устремились было вслед за ним, но из-за
поворота туннеля выскочил состав, подходивший к станции из депо. Скорость у него была не
очень большой, но вовремя затормозить он не успел...
То, что осталось от Снайпера, было тщательно упаковано в герметичный прозрачный
контейнер и доставлено в один из столичных НИИ на микробиологическое исследование.
В глубине души Кондор надеялся, что Ашин вот-вот оживет, как это бывало раньше, и
тогда можно будет допросить его по полной программе. Но время шло, а бывший Слепой
Снайпер почему-то не восставал из праха...
Тем временем специалисты, анализировавшие обстоятельства террористических актов,
обратили внимание Кондора на одну любопытную деталь.
У Ашина в момент смерти не оказалось при себе ни маски, ни баллончика с ядовитым
газом. Не было их и в том вагоне, наполненном смертью. Обыск туннеля вплоть до
предпоследней станции также не дал результатов.
До сих пор осталось загадкой, каким образом Снайперу удалось отравить сорок пять
человек, находившихся вместе с ним в вагоне, и остаться в живых, не применяя никаких
защитных средств...
Тут Кондор умолк, беспокойно завозился в кресле, а потом объявил Слегину и Захарову:
- Поэтому есть все основания полагать, что мы имеем дело не с обычными
противниками. Лично мне совсем не нравятся маньяки, которые расправляются со своими
жертвами без применения орудий убийства и к тому же оживают после смерти... К сожалению,
эта мысль пришла не мне одному в голову. И теперь, помимо других головных болей, мы имеем
нового помощника в лице некоего Владлена Сабурова, сотрудника Инвестигации. Надеюсь, вы
слышали про эту контору?
Захаров присвистнул, а Слегин, не сдержавшись, выругался сквозь зубы.
Об Инвестигации миру было известно немногое. Даже ОБЕЗу. Это была международная
организация, занимавшаяся исследованием различных аномальных явлений. Нечто вроде
научной разведки, а скорее - контрразведки. Над инвестигаторами обычно подсмеивались все
кому не лень, но иметь с ними дело не хотел бы никто. Во главу угла при проведении своих
расследований они ставили не общественные интересы, а этакое холодное, отстраненное
("объективное", как они сами утверждали) любопытство вивисектора. Гларное для них было -
докопаться до причин и сути тех загадочных объектов, которыми они занимались, а что из это
может получиться и как аукнется для человечества, интересовало их меньше всего...
- Самое скверное, что он давно уже работает параллельно с нами, но втихаря, -
продолжал Кондор. - Инкогнито - как гоголевский ревизор... Прибыл в Инск под легендой
журналиста, занимается сбором какой-то информации и опросом местных жителей. А вот так
он выглядит...
Он передал Слегину снимок, явно сделанный скрытой камерой с большой дистанции.
На снимке был изображен тот самый сухощавый тип, который однажды беседовал в
присутствии Слегина с "утопленником" Сергеем Григорьевичем.
- Ну вот, - горестно вздохнул Захаров, - только инвестигаторов мне тут еще не
хватало для полного счастья!..
- Я уже познакомился с ним, - продолжал Кондор. - А в ближайшее время он намерен
заявиться в Управление, чтобы поделиться с нами своими открытиями.
- Так это ж здорово! - воскликнул простодушный Захаров. - Раз так - наши двери
для Инвестигации всегда открыты!..
- Не спеши, Толя, - осадил его Кондор. - Мне эти ушлые фоксы малдеры за двадцать с
лишним лет уже в печенках сидят. Знаю я их, как облупленных... Они всегда обещают вначале
поделиться информацией, а потом выясняется, что это лишь предлог, чтобы, наоборот,
информацию выцарапать из ОБЕЗа. И, кстати, гораздо чаще не они предлагают нашим службам
помощь, а сами за ней обращаются к нам. Вот так-то, друзья мои...
Несколько секунд в кабинете царило молчание. Потом Захаров откинулся на спинку
кресла и пробурчал:
- Интересно, какому идиоту пришла в голову идея создать эту чертову Инвестигацию! И
название-то какое выдумали, умники!.. Сразу Инквизиция вспоминается...
- Вот что. Булат, - сказал Кондор, который что-то обдумывал, не слушая сетования
хозяина кабинета. - Как гласит старинная русская пословица, если изнасилование неизбежно,
то надо постараться получить от него максимум удовольствия, правильно? Инвестигатора,
когда он объявится, ты возьмешь на себя. Задача: применять принцип "ты - мне, я - тебе"
так, чтобы мы получили больше информации от Сабурова, чем он - от нас.
- Но почему именно я, Кондрат Дорофеевич? - взмолился Слегин.
- А кто - я, что ли, твою мать? - осведомился Кондор, и Слегин мгновенно, понял, что
дальнейшее сопротивление воле шефа бессмысленно.
- Молчу, молчу, - вскочив и карикатурно встав руки по швам, сказал он. - А также
слушаюсь и повинуюсь, мой властелин!
- То-то же, - проворчал Кондор. - А то, понимаешь, распустились тут за время
отсутствия начальника...
Глава 13
Назойливый писк коммуникатора оторвал Слегина от просмотра сна в самом интересном
месте. Он стоял, безоружный и связанный, на краю пропасти, а к нему с издевательской
ухмылочкой, помахивая небрежно остро отточенным кинжалом, приближался Слепой Снайпер,
в котором Слегин с ужасом узнавал самого себя...
Звонил ему Кондор.
- Спишь небось, - не то спросил, не то констатировал он.
- Да как вам сказать, шеф? - сдерживая тоскливый зевок, сказал Слегин. - Знаете, есть
одна теория насчет того, что окружающий мир нам только снится, а то, что мы принимаем за
сон, и есть настоящая реальность...
- И откуда ты этой ерундистики набираешься? - удивился Кондор. - Неужто уже
успел пообщаться с инвестигатором?
- "Нас всех учили понемногу, - сонно пробормотал Слегин, - чему-нибудь и
как-нибудь"...
- Кончай умничать, - добродушно посоветовал шеф. - Я что звоню-то? Тут люди
Захарова, которые пасли здание известной тебе фирмы, сообщили, что туда подъехал фургон, с
которого в подвал фирмы таскают какие-то тяжеленные ящики...
- А-а, - с облегчением протянул Слегин. - А я думал: опять кто-нибудь попал
Снайперу под горячую руку!..
- Позволь тебе напомнить, что мы вообще-то не одними маньяками-убийцами
занимаемся, - ядовито просипел Кондор. - "Спираль", если речь идет действительно о ней, к
нам тоже кое-какое отношение имеет...
Остатки сна слетели со Слегина.
- Прошу прощения, Кондрат Дорофеевич, - сказал он, протирая глаза. - Что - по
машинам?..
- Ну нет, спешить нам ни к чему. Там сейчас все равно, кроме охраны, никого нет...
Спугнем пташек - разлетятся по всей стране. Подождем до утра. Груз-то все равно никуда из
подвала не денется...
Слегин всмотрелся в фосфоресцирующие стрелки настенных часов. Было начало пятого.
- Да вы просто садист, шеф, - в сердцах сообщил он.
- Да я... это... - неожиданно смутился Кондор. - Дай, думаю, позвоню... обрадую...
да и подготовиться тебе надо...
- Что ж, тогда приступаю к подготовке, - доложил Слегин, отключил коммуникатор и
натянул на голову жесткое шерстяное одеяло.
Операция прошла в духе лучших традиций ОБЕЗа.
Когда Крейлис, одетый в белоснежный безупречный костюм, выбрался из своего
длиннющего "Тандерболта" и проследовал в здание, Кондор подал условный сигнал, и ко всем
входным дверям фирмы, включая вход в подвал, подлетели микроавтобусы, битком набитые
спецназовцами со стоп-ружьями и дубинками-шокерами. Дверь главного входа, через который
вместе с основной группой устремились Кондор и Слегин, была в мгновение ока выбита вместе
с электронной начинкой зарядом пластита размером со спичечный коробок.
Охранники за стальной решеткой, перерезанной у них на глазах с помощью жидкого
азота, не успели и глазом моргнуть, как уже лежали на полу в классической позе: руки - за
голову, ноги - на максимальную ширину.
Вся сигнализация была отключена.
- Крейлиса я беру на себя, - сказал Кондор Слеги-ну, - а ты давай с ребятами в
подвал...
Размахивая парализатором, шеф "Раскрутки" ринулся вверх по лестнице.
У лестницы в подвал был оборудован еще один пост охраны, и штурм-группе с ним
пришлось немного повозиться, потому что сразу складывать оружие - и не просто оружие, а
СО - стражи подземелий не пожелали. Все дело решила звуковая граната, брошенная одним из
спецназовцев за угол коридора, из-за которого, рикошетя о стены, веером вылетали пули. После
этого оставалось лишь выждать несколько секунд, а потом, нацепив на уши специальные
заглушки, выходить из укрытий и брать оборонявшихся голыми руками, потому что к этому
моменту они уже ничего не соображали от дикой боли, терзающей их черепа и разрывающей
барабанные перепонки...
Потом некоторое время ушло на то, чтобы открыть кодовые замки в двери.
И наконец - вот он, подвал, а в нем еще один, вход в который замаскирован под один из
шкафчиков для рабочей спецодежды.
Темная лестница в несколько пролетов, ведущая в самый настоящий арсенал.
Штабели ящиков чуть ли не до самого потолка. А там - чего только нет!.. Пистолеты,
винтовки, пулеметы, боеприпасы, гранаты и даже базуки. Все новенькое, в промасленной
бумаге и в надежно заколоченных ящиках, словно только что с завода или с армейского
склада... Впрочем, некоторые ящики были вскрыты - в основном с компакт-пистолетами...
Видимо, подчиненные Крейлиса не только сбывали запретные товары, но и сами активно ими
пользовались в случае необходимости.
Вполне возможно, что и Слепому Снайперу кое-что перепадало отсюда.
Слегин попытался мысленно прикинуть, каким будет срок тюремного заключения,
который светит Крейлису и его подручным за этот подземный склад, если за хранение одной
единицы СО суд дает не менее пятнадцати лет. Но для таких вычислений потребовался бы
калькулятор.
Оставив людей Захарова производить опись и конфискацию оружия, Слегин отправился
узнать, как дела наверху.
Наверху уже было все тихо и спокойно. Через открытые настежь двери кабинетов было
видно, как сотрудники штурм-группы проводят проверку документов у персонала фирмы.
Следов эксцессов не было, только на лестничной площадке между первым и вторым этажами
стоял, хлюпая носом, уткнувшись мордой в стену и держа руки в наручниках за спиной,
какой-то широкоплечий угрюмый тип под присмотром двух дюжих спецназовцев, а в коридоре
на кремовой ковровой дорожке запечатлелись обильные брызги крови, будто тут с силой
двинули кого-то в переносицу...
В приемной перед кабинетом Крейлиса не оказалось никого, и Слегин сначала решил, что
секретаря уже вывели отсюда, как вдруг в углу за столом раздался слабый шорох и раскрутчик
увидел на полу ноги лежавшего человека, голова которого была завернута в оконную штору,
полусдернутую с окна.
Это был тот самый молодой человек, которого Слегин видел в ходе своего первого визита
в фирму. Правая рука у него была сломана, на лицо вообще было страшно взглянуть - это был
один сплошной синяк. Он все еще пребывал в беспамятстве, и это был явный признак того, что
он чем-то рассердил Кондора, потому что обычно Кондор не допускает членовредительства в
отношении своих противников...
Тут дверь кабинета Крейлиса отворилась, и из нее в приемную вывалился Кондор. Лицо
его, как обычно, ничего особенного не выражало, только время от времени подергивалась левая
щека, и Слегин понял, что случилось нечто непредвиденное.
- Неужели Крейлис ушел от вас, шеф? - спросил он, переставая изучать состояние
молодого человека.
- Ушел, - развел руками Кондор. - Причем туда, где его уже никому не поймать...
Откуда ни возьмись, примчался запыхавшийся Захаров с целой свитой своих
подчиненных, и вся эта толпа ввалилась в кабинет. Слегин последовал их примеру.
Крейлис сидел в своем кресле, ткнувшись.лицом в стол, и ярко-алая кровь заливала
бумаги, разложенные перед генеральным директором. Правая рука Крейлиса свисала с
подлокотника кресла, и под ней на полу валялся пистолет с длинным стволом и набалдашником
глушителя.
Захаров вопросительно повернулся к Кондору.
- Он что - прямо при вас застрелился, Кондрат Дорофеевич? - спросил он.
- Да нет, - сказал Кондор. - В тот момент, когда я открывал дверь...
- Хорошо еще, что этот мерзавец не захотел прихватить вас на тот свет, - озабоченно
сказал Захаров.
- Ну, это у него вряд ли получилось бы, - спокойно возразил Кондор. - Я же не к
любовнице шел, так что ко всяким пакостям был готов. Только, конечно, - не к такой...
Откуда-то возникли люди в штатском, которые принялись фотографировать труп
Крейлиса и снимать отпечатки пальцев с разных предметов.
Слегин повернулся, собираясь выйти, но тут взгляд его упал на фотографию в рамке,
стоявшую на столе Крейлиса среди письменных приборов, стопок документов и пачек бумаг, и
он невольно вздрогнул.
Потом он поднял голову и встретился взглядом с Кондором.
- Откуда у него эта фотография? - спросил Слегин, не слыша своего голоса.
Кондор только пожал плечами.
Через некоторое время Слегин задал тот же вопрос секретарю Крейлиса, приведенному в
чувство спецна-зовцами пинками под ребра.
- Как - откуда? - удивился тот. - Это же дочка босса... покойная. Полгода назад она
погибла в автомобильной катастрофе...
- И как ее звали? - только и сумел выдавить из себя потрясенный Слегин.
- Рэмма, - сообщил секретарь. - Рэмма Марковна Крейлис...
Слегин опять отыскал взглядом Кондора.
- Разрешите, шеф? - глухо спросил он.
- Конечно, Булат, - ответил Кондор, - Ты сам должен поставить все точки над "и"...
После Инска Интервиль показался Слегину другой планетой. Здесь было солнечно и
уютно, и жизнь, как всегда, бурлила и кипела, и куда-то спешили толпы людей, и все
находилось в постоянном движении - люди, машины, аэры, скутеры. Даже дома - и те,
казалось, перемещались с места на место...
Прямо из аэропорта он кинулся через весь город к Аните. Он боялся, что уже не застанет
ее, но, как ни странно, она оказалась на месте.
Она записывала на студии свой очередной "альбом". Анита стала "трехмерщицей" совсем
недавно. У нее вообще не было длительных увлечений, но все они относились к искусству.
Следствие беспорядочного гуманитарного образования, как она объяснила Слегину в момент
знакомства...
Впоследствии раскрутчик не раз убеждался в правоте ее слов.
То она рисовала пейзажи. То вдруг начинала заниматься музыкой, последовательно
осваивая один инструмент за другим. То писала стихи в духе японской средневековой поэзии.
К тому моменту, когда Анита познакомилась со Слегиным, она увлеклась так называемым
"трехмерным искусством" - сплавом поэзии, музыки, компьютерной графики и модного ныне
лингвистического программирования.
Опусы, которые создавались в ходе подобного творчества, представляли собой, на взгляд
Слегина, нечто среднее между видеоклипом, рекламным роликом и утренником в детском саду,
смоделированным на компьютере.
Он никогда не задавал ей вопрос насчет прибыльности такого рода занятий. Ему было
достаточно видеть, что Анита не бедствует. Теперь-то ему было ясно, кто финансировал все ее
артистические изыски...
Работала Анита обычно в компании таких же, как она, молодых людей, помешанных на
"арт-авангарде".
Увидев Слегина, девушка приятно удивилась и, не стесняясь своих коллег, налетела на
него, как ураган, с объятиями и нежными поцелуйчиками.
Слегин терпеливо дождался, пока она закончит работу и распрощается с "сослуживцами".
Мозг его сверлила мысль: как ему теперь с ней разговаривать?
Он оттягивал момент решающих объяснений столько, сколько мог.
Из студии они двинулись в их любимое кафе - то самое, где они сидели перед тем, как
Слегин увидел ожившего Снайпера.
Там они уничтожили несколько порций мороженого и фисташковых коктейлей (и то и
другое Слегин терпеть не мог, а Анита обожала), поболтали о том о сем - а точнее, ни о чем
особенном, и двинулись гулять по городу.
Он так и не признался ей, что прилетел в Интервиль всего на один день, - что-то его
удерживало от этого.
Квартирка у Аниты на юге города, в изящной башенке высотой в двадцать пять этажей,
обставлена была в шведском стиле: все суперсовременное, деревянное, в кричаще-ярких
цветах.
Анита вела себя совершенно естественно.
Слегин не знал, как начать разговор, пока не наступил решающий момент, когда она
придвинулась к нему ближе и подставила губы для поцелуя.
Может быть, здесь все-таки какая-то ошибка, машинально подумал он. Не может быть,
чтобы эта живая, теплая, кружащая голову ароматом изысканных духов женщина еще полгода
назад лежала окоченевшим трупом на холодном алюминиевом столе морга и абсолютно ничего
не чувствовала...
Наконец она сама поняла, что что-то не так.
- Что случилось, Слегин? - поинтересовалась она, отстранившись и внимательно
изучая раскрутчика. - Почему ты весь вечер так странно смотришь на меня?
Он почувствовал, как уши его начинают пылать.
Нет, одно дело допрашивать какого-нибудь матерого подонка типа Фонаря, и совсем
другое - любимую женщину. Наверное, зря он сам взялся за это. Пусть бы Кондор послал к
ней кого-нибудь другого.
Но теперь отступать некуда. Он должен узнать всю правду.
- Скажи, Ани, как ты оказалась в Интервиле? - спросил он.
Она вздрогнула:
- Откуда ты знаешь, что я - приезжая?
"Я еще и не то про тебя знаю", - подумал он, но вслух произнес другое:
- Это неважно. Ты можешь рассказать мне, что с тобой случилось в Инске полгода
назад?
Она нахмурилась и закусила розовую губку. Потом неестественно рассмеялась:
- Я всегда подозревала, что нельзя встречаться с обезовцем. Но не думала, что тебе
когда-нибудь придет в голову меня допрашивать...
- Я не допрашиваю тебя. Я просто хочу знать о тебе всё.
Она откинула изящную головку на спинку дивана.
- Зачем? Зачем тебе это нужно, Слегин? Почему это так важно для тебя?
"Потому что я начинаю бояться тебя", - подумал он.
- Ну, хорошо, - продолжала она, так и не дождавшись от него ответа. - Будь
по-твоему...
И стала рассказывать. Слегин пристально смотрел на нее. За время работы в "Раскрутке"
он научился определять с первых же слов собеседника, врет тот или говорит правду. Но с
Анитой этот номер не проходил. Он так и не смог определить, верит он ей или нет...
По ее словам, все вышло вполне естественно. Саму катастрофу она не запомнила. В
памяти ее странным образом отложились события, непосредственно предшествующие тому, как
она с матерью собиралась поехать куда-то, а потом - ничего. Мрак. Очнулась она лишь в
Интервиле, в центре доктора Анклюга. Ей сказали, что их автомобиль перевернулся и что она
много времени провела без сознания. Все то время, пока она приходила в себя, рядом с ней был
отец. А потом ее выписали и отец сказал, что в Инск ей возвращаться пока не стоит. Слишком
многое там могло бы ей напоминать о матери, которая погибла в катастрофе. Может быть,
потом, позднее... Отец дал ей денег, много денег, купил ей эту квартирку и уехал. Время от
времени он звонил ей. Анита окунулась в бурную столичную жизнь, увлеклась творчеством и
постепенно стала забывать тот странный провал длиной в несколько месяцев, который имел
место в ее жизни. А потом она встретила Сле-гина...
- Почему ты никогда мне об этом не рассказывала? - спросил Слегин.
Анита повела кокетливо худенькими плечиками:
- А зачем? Понимаешь, я хотела поскорее забыть все это. Было больно думать, что
мама...
Голос ее оборвался, и она отвернулась, пряча лицо.
Слегин закусил губу.
Ничего не поделать, придется идти до конца.
- А как получилось, что ты стала Анитой? - спросил он. - Ведь твое имя - Рэмма,
Рэмма Крейлис...
- Это была не моя инициатива, - тихо сказала девушка. - Отец настоял на этом.
- И как он тебе объяснил необходимость этого?
- Не помню. Что-то вроде того, что мной заинтересовались журналисты и это
единственный способ избежать их приставаний... И потом, в качестве арт-псевдонима имя
Анита мне нравилось больше, чем Рэмма Крейлис...
Перед следующим вопросом Слегин на несколько секунд задумался.
- Скажи, а после того как ты выписалась из больницы, ты не замечала ничего странного
за собой?
Анита (он уже привык к ее новому имени и мысленно называл ее по-прежнему) вскинула
голову:
- Послушай, Слегин, что все-таки случилось? Почему ты донимаешь меня какими-то
нелепыми вопросами? Я не пойму, чего ты от меня хочешь!.. Да, я взяла себе другое имя. Да, я
скрывала от тебя кое-какие факты из своей жизни. Но ведь это еще не повод для того, чтобы
относиться ко мне как к преступнице!
- Помнишь, я рассказывал тебе о серийных убийцах, которых мы называем Слепыми
Снайперами? - спросил он после паузы. - Я тогда не сказал тебе одну важную вещь - не
потому, что не хотел, а потому, что еще сам не знал... Ими становятся, как правило, те, кто
побывал на том свете...
Она уставилась на него так, словно он сам был ожившим мертвецом.
- Ну и что? - непонимающе сказала она. - А при чем здесь я?!
И тут взгляд ее стал каким-то застывшим и потускневшим - словно мертвым.
- Да, Ани, - мягко сказал Слегин. - Тогда, в Инске, ты погибла. И несколько месяцев
пробыла на том свете. Тебя там считают мертвой до сих пор. На городском кладбище есть даже
могила с твоей фотографией... Но гроб в ней пуст, Анита, - я видел это своими глазами.
- Ну и как ты все это объясняешь? - поинтересовалась она, и голос ее оказался таким
же безжизненным, как и взгляд.
- В последнее время мы все чаще сталкиваемся с тем, что некоторые люди обладают
способностью оживать после смерти, - сказал Слегин. - Феникс - это определение отлично
подходит к ним, потому что их невозможно уничтожить. Но сами они почему-то после своего
второго "рождения" начинают убивать всех подряд. Причем каким-то неизвестным,
невероятным способом... Мне даже кажется, что иногда они делают это неосознанно, против
своей воли. Эта способность к убийству может пробудиться в них в самый неожиданный
момент. Среди них есть такие, которые активно пользуются этим страшным инстинктом. Но
большинство наверняка не подозревает о... об этом. Вот почему я хочу, чтобы ты честно
сказала мне: не наблюдала ли ты за собой нечто в этом роде?
Анита вскочила с дивана и подошла к окну, повернувшись к Слегину спиной.
- Уходи, - попросила она после длинной паузы. - Я не хочу больше видеть тебя!
Сердце у Слегина больно сжалось.
- Ани, не обижайся, - попросил он. - Прости меня, но это моя работа... Пойми, я ни в
чем тебя не обвиняю. И я по-прежнему очень люблю тебя. Но ведь отныне ни ты, ни я не
сможем жить так, как прежде, пока между нами будет стоять ЭТО... Если тебе нужна моя
помощь, я расшибусь в лепешку, чтобы помочь тебе! Ани, любимая моя!.. Ты слышишь меня?
- Уходи, - повторила она. - Убирайся вон отсюда! И никогда больше не показывайся
мне на глаза!..
Внутри Слегина что-то оборвалось. Не чуя под собой ног, он встал и поплелся в
прихожую. Вышел, не захлопнув, а лишь прикрыв за собой дверь.
Лифт вызывать он не стал - не до этого ему сейчас было. Почему-то стал медленно
спускаться по лестнице. В голове у него не было ни одной разумной мысли. Только одна
сплошная пустота от отчаяния и горечи...
Спустившись на несколько пролетов, раскрутчик вдруг вспомнил, что не сказал Аните
самого главного. Что у нее больше нет отца...
Но заставило его вернуться не это.
Просто он вновь увидел внутренним взором свою Ани, стоящую у окна, зябко охватив
плечи руками, и неотрывно глядящую вниз. Так обычно стоят на краю пропасти за секунду до
того, как с криком сорваться вниз.
Он пулей влетел в квартиру, но на его истошный вопль никто не отозвался.
Окно в комнате было распахнуто настежь, и, выглянув в него, Слегин различил внизу
группку людей, обступивших на газоне что-то бесформенное и неподвижное, того же цвета,
каким было платье на Аните. Кто-то из стоявших внизу, задрав голову, показал рукой на окну,
из которого смотрел Слегин. В небе заверещала сирена приближающегося аэра Эмергенции...
Слегин стремглав кинулся вниз.
Он, не церемонясь, растолкал зевак и опустился на колени перед телом Аниты, тщетно
стараясь не видеть ни крови, ни белоснежных обломков костей, выпирающих в разных местах
из-под окровавленной одежды.
Он сказал со всей нежностью, на которую был способен:
- Ани, очнись!.. Вернись - ты же умеешь это делать, птичка моя... Не оставляй меня,
слышишь?!
Среди людей, обступивших место падения Аниты, прошелестел чей-то осторожный
шепот: "Это ее муж, что ли? Совсем обезумел, бедняга, от горя!"...
Прошло несколько минут, но она не воскресала.
Не хотела?
Или не могла?..
И тогда он понял, почему она приняла решение уйти.
- Прости меня, Ани, - прошептал он. - Я не хотел... Ты все равно когда-нибудь узнала
бы об этом!
Чьи-то властные руки отстранили его, и спины людей в синих комбинезонах Эмергенции
закрыли от него страшное зрелище...
Он добился, чтобы медики взяли его с собой, и провел в морге весь остаток дня -
впрочем, время теперь потеряло для него всякое значение. Если бы понадобилось, он бы
дежурил рядом с телом Аниты всю оставшуюся жизнь.
Он не хотел, не мог поверить в то, что произошло непоправимое. Он был уверен, что она
вот-вот откроет глаза и спросит: "Где я?"
Но этого почему-то не происходило.
Когда Слегин совсем отчаялся, на плечо его легла чья-то жесткая рука. Это был тот
сухощавый представитель Инвестигации, фотографию которого недавно показывал Кондор.
- Меня зовут Владлен Сабуров, - сказал он. - Пойдемте отсюда... Я мог бы вам
кое-что рассказать.
- Зачем? - спросил он. -
...Закладка в соц.сетях
