Жанр: Научная фантастика
Люди феникс
...ожа всем телом. - Я просто... того... в
туалет... извините... наверное, что-то съел...
Подобно камню, выпущенному из пращи, он метнулся вон из кабинета.
Высоко подняв белесые брови и утратив дар речи, Ку-Клукс-Клан смотрел ему вслед.
Возвращаясь в суд, Иван Дмитриевич чувствовал, что нервы его на пределе. Чтобы
отвлечься, он включил бортовой телеэкран, встроенный в лобовое стекло, и принялся нажимать
кнопки переключения каналов в поисках чего-нибудь развлекательного.
Однако наткнулся на хронику происшествий за минувшие выходные, которую передавало
местное телевидение. Одно из сообщений было посвящено субботнему пожару на
автозаправочной станции, где пришлось действовать Ивану Дмитриевичу. Видимо, съемочная
группа прибыла на место происшествия уже после того, как он выполнил свою миссию (и слава
богу!), потому что камера добросовестно запечатлела лишь последствия катастрофы:
обгоревшее здание диспетчерской, остовы заправочных автоматов и машин, оказавшихся в зоне
взрыва. Молодой человек с микрофоном, маячивший на эффектном фоне дымящихся развалин
АЗС, бойко говорил в камеру:
- ...к счастью, никто из людей, оказавшихся в эпицентре пожара, не пострадал, хотя все
они были доставлены в отделение Эмергенции... Как это ни покажется удивительным, но в
результате медицинского обследования на них не было обнаружено ни единой царапины... В
этой связи я хотел бы задать вопрос старшему группы спасателей, работавшей на месте
трагедии, парамедику Олегу Чалых. - Тут корреспондент повернулся, и в кадре рядом с ним
появился человек в спасательской спецодежде. - Скажите, Олег, чем можно объяснить столь
удивительное везение тех, кто оказался в непосредственной близости от места взрыва? Ведь,
насколько мне известно, при подобных катастрофах шансов выжить очень мало, не так ли?
Парамедик дернул испачканной копотью щекой.
- Да, вы правы, - подтвердил он, напряженно уставившись в камеру. - Все эти люди
должны были... ну, если не погибнуть, то сильно обгореть. И самое странное во всей этой
истории - то, что, когда мы их нашли и грузили на носилки, они и были обгоревшими... я бы
даже сказал - мертвыми... А потом... - Он пожал плечами. - Вы правильно сказали: ни
единой царапинки...
- И как вы это объясняете? - не отставал корреспондент.
Спасатель потер лоб, оставив на нем черные полосы.
- Ну, не знаю... - растерянно пробурчал он. - Разве что все они в рубашке родились...
Молодой человек с микрофоном изрек что-то о непостижимости везения, об умелых
действиях спасателей и пожарных, и режиссер запустил другой сюжет.
Иван Дмитриевич скрипнул зубами.
Этого и следовало ожидать.
Не может не привлечь всеобщего внимания чудесное избавление от смерти сразу
нескольких человек. Наверняка эти писаки - а может быть, и кто-нибудь из специалистов -
уже начали копать эту тему. И пусть в сюжете о пожаре не была высказана гипотеза о том, что
погибшие воскресли не сами собой, а с посторонней помощью, - теперь недалек тот час, когда
кому-нибудь придет в голову эта мысль.
А это значит, что, возможно, очень скоро его вычислят, засекут и схватят за руку. И
никакие голомакияторы тогда не помогут.
Значит, выход может быть только один. Все бросить и поскорее сматываться отсюда.
Придется пожертвовать и работой, и пенсией - пусть все летит псу под хвост, раз уж так
получилось!.. Главное - бежать как можно скорее, подальше от людей!..
Вернувшись на свое рабочее место, Иван Дмитриевич закрылся в кабинете, перед
которым уже скопилась негодующая кучка посетителей, и в один присест настрочил заявление
на имя председателя об увольнении по собственному желанию.
Он настолько был выбит из колеи лавиной неприятных сюрпризов, что лишь по дороге
домой осознал одну очень важную вещь. И это открытие так поразило Ивана Дмитриевича, что
он приказал автопилоту немедленно остановить машину.
В той хронике происшествий, отрывок из которой он недавно видел, были и другие
сообщения. И без жертв там не обошлось. Ну-ка, ну-ка, припомним еще раз... Крупная
автомобильная катастрофа на набережной. Два человека погибли, трое в тяжелом состоянии
доставлены в больницу... Несовершеннолетняя школьница, возвращавшаяся поздно вечером
домой с дня рождения подруги, изнасилована и зверски убита в городском парке.
Рабочий-верхолаз из бригады, ремонтировавшей крышу многоэтажного административного
здания, сорвался и разбился насмерть. И еще несколько утонувших, сгоревших,
отравившихся...
"Но ведь меня за это время вызывали лишь два раза, если не считать того пожара! А
значит, моя функция изначально заключается в том, чтобы воскрешать не всех мертвецов
подряд, а лишь особо избранных личностей. И дело вовсе не в том, что мой Дар ограничен
определенным расстоянием. Большинство из тех людей, которых я должен был воскресить, но
не был затребован для этого, погибли в радиусе моего действия. Некоторые - чуть ли не у
меня под носом...
Следовательно, есть какой-то критерий отбора. Некто или нечто делит всех погибающих
неестественной смертью на достойных продолжать существование на этом свете и на
недостойных этой участи. А когда выбор сделан, он, или оно, задействует меня...
Интересно: в чем же заключается этот критерий? И существует ли он вообще? А самое
главное - кто стоит за всем этим и дергает меня за невидимую ниточку, как марионетку,
заставляя воскрешать только нужных мертвецов? Ведь не может же природа, если мой Дар
имеет естественное, если так выразиться, происхождение, слепо, наугад тыкать пальцем: мол,
оживи вот этого и вон того, а этих - не надо, перебьются?!"
Тут Иван Дмитриевич покосился в окно, и то, что он увидел, заставило его оцепенеть и
невольно затаить дыхание. Словно он наступил на мину и теперь боится сделать хоть малейшее
движение...
Машина стояла как раз напротив городского морга.
Однако никакого Зова он не ощущал.
"Вот и еще одно подтверждение того, что я прав в своих выводах, - подумал он, не сводя
глаз с серого здания с тщательно затемненными изнутри стеклами. - Этот дом битком набит
мертвецами разного возраста, пола и социального положения. Как убитыми, так и умершими
своей смертью. Некоторые хранятся в холодильных камерах больше недели и промерзли не
хуже мамонтов. Других привезли только сегодня, и они лежат штабелями в приемном
отделении, терпеливо дожидаясь своей очереди на вскрытие...
Но все эти люди - вернее, бывшие люди - не нужны Силе, которая контролирует меня.
И поэтому она . не подает мне команду "фас"...
Наверное, она, Сила эта, считает, что те, кто сейчас находится там, за темными
стеклами, - не более чем шлак. Мусор, человеческий мусор... Отходы производства, так
сказать. Только вот - производства чего? Новой породы людей, которые будут лучше нас,
потому что станут более совершенными? Добрыми, великодушными, приятными во всех
отношениях? И - бессмертными... Потому что их будет обслуживать такой же вот гаврик, как
я, и если их угораздит погибнуть, не выполнив свою великую миссию до конца, он обязательно
примчится к ним и вытащит с того света...
А все остальные будут подыхать, как дохли на протяжении многих веков. От болезней, от
рук убийц, по собственной глупости. Потому что они - это навоз, плодородный гумус, на
котором должны взрасти благоуханные цветочки человечества..."
Наконец Иван Дмитриевич опомнился. "Кончай разводить философию, - сказал он сам
себе. - А то еще немного - и уверуешь в бога, уйдешь в какой-нибудь монастырь и объявишь
себя святым. Кстати, в этом случае тебе наверняка будет гарантирована защита от любых
поползновений со стороны государства и мафии... Церковные деятели быстро сообразят, что к
чему, и ты будешь жить у них как у Христа за пазухой. Пусть тоже в клетке, но с намного
большей свободой. А самое главное - ты почувствуешь себя наместником бога на Земле.
"Иван-Чудотворец"... А что? Звучит! Разве не приятно хоть так возвыситься над толпой,
которая будет пресмыкаться и ползать перед тобой на коленях?
Нет. Противно.
Ну а тогда брось все эти дурацкие умственные упражнения и беги куда глаза глядят.
В конце концов, какое тебе дело до того, что Сила делит людей на достойных и
недостойных, на хороших и мерзавцев? Разве не ты сам до сих пор делал то же самое - только
мысленно, а не на деле?..
Даже если ты и захотел бы что-нибудь изменить (но ты же не хочешь, верно?) - у тебя
все равно ничего бы не вышло. Потому что бороться с Силой нельзя, невозможно, и ты сам в
этом убедился... От нее можно только попробовать убежать. Попытка - не пытка".
- Поехали, - сказал Иван Дмитриевич. И в ответ на стандартное уточнение автопилота
пояснил:
- Домой.
Глава 9
И кто только придумал ставить рядом с входом в подъезд скамейки? А самое главное -
для кого? Как будто не ясно было, что днем их будут оккупировать любознательные бабки, а с
наступлением темноты - прыщавые юнцы обоих полов, которые будут орать во всю глотку,
включать на всю громкость свою варварскую музыку и распивать алкогольные напитки! Если
кому-то хочется посидеть на свежем воздухе - так для этого имеются парки и скверы. Нет же,
по какой-то безумной традиции городские власти упрямо насаждают эти очаги нарушения
общественного порядка у жилых домов!..
Было еще светло, и на скамейке восседал целый ряд старушенций. Старух этих Иван
Дмитриевич не любил - они его, впрочем, тоже. Он не сомневался, что за его спиной они
шушукаются на тему загадочной смерти его жены... И когда только они забудут про это? Без
малого десять лет уже прошло, а они все еще осуждающе смотрят ему вслед. Хоть было бы за
что, а то...
При виде бабок настроение Ивана Дмитриевича испортилось еще больше, но, уже
собравшись покидать салон машины, он вспомнил о голомакияторе.
"Отлично! Обманем-ка мы этих рентгенологов в юбках!" - озарило Ивана Дмитриевича.
Он торопливо надел "шлем", повесил на грудь коробочку системного блока и
скомандовал: "Номер девяносто три!"...
Системный блок еле слышно пикнул, включаясь, глаза на миг ослепила беззвучная
вспышка, и в зеркальце заднего вида Иван Дмитриевич увидел, что лицо его стало похоже на
этакого Клинта Иствуда в молодости.
А может, это и был Иствуд, если при программировании прибора Вадим пользовался
портретами разных знаменитостей. Хорошо хоть, что он не оставил их облики неизменными и
внес кое-какие коррективы - иначе появление голливудских звезд в Инске произвело бы
настоящий фурор!..
Как всегда при пользовании прибором, Иван Дмитриевич прислушался к своим
ощущениям, но ничего особого не обнаружил. Пленка-экран была очень тонкой и, видимо,
пропускала воздух, потому что лицо под ней не потело, как бывает в противогазах и прочих
шлемных устройствах.
Мимо скамейки он прошествовал, стараясь держаться прямо и независимо. Краем глаза
ему удалось заметить, что рты у старушек синхронно открылись. В спину ему донесся шепот:
- Ой, а кто ж это такой будет, бабоньки? Новый жилец, что ли?
"Давайте, давайте, напрягайте свои засохшие мозги, кандидатки на кремацию! -
усмехнулся мысленно Иван Дмитриевич. - Теперь вам несколько дней будет что
обсуждать"...
Он настолько вошел в образ Иствуда, что не воспользовался лифтом, а стал подниматься
на второй этаж пешком.
Как вскоре выяснилось, это его и спасло. На лестничной площадке второго этажа,
небрежно привалившись плечом к стене, дымил сигаретой очень серьезный молодой человек со
спортивной фигурой, явно никуда не торопясь. Судя по обилию окурков на полу, торчал он
здесь уже давно.
Услышав шаги Ивана Дмитриевича, молодой человек заметно напрягся и отвалился от
стены. Но, видимо, ждал он кого-то другого, потому что мгновенно расслабился, едва Иван
Дмитриевич появился в его поле зрения.
- Слышь, друг, - сказал он, словно выплевывая одно слово за другим. - Ты случайно
не знаешь старикана, который живет в квартире?.. - И назвал номер квартиры Ивана
Дмитриевича.
Иван Дмитриевич крепче ухватился за перила, потому что ноги его сами собой
подкосились.
- А что такое? - поинтересовался он в ответ.
- Да вот, понимаешь, прибыл я к нему в гости, а его все нет и нет, - доверительно
посетовал молодой человек, ловким щелчком отшвыривая в угол недокуренную сигарету. - И
куда только он мог запропаститься?
- А-а, - протянул Иван Дмитриевич, входя во вкус. - Да он, наверное, уехал...
- Как это - уехал? - непонимающе воззрился на него парень. - Ты че гонишь,
дружбан? Куда он мог податься?
- Откуда мне знать? - пожал плечами Иван Дмитриевич, чувствуя, как предательский
холодок ползет между лопаток. - Просто сегодня утром я его встретил на лестнице... с
вещами... большой такой сумкой... "Что, - говорю, - далеко собрались, Иван
Дмитриевич?"... А он...
- Ну-ну? - подбодрил его парень. - А он че?..
- Да ниче, - злорадно ответствовал Иван Дмитриевич. - Покачал головой да и пошел
себе дальше... Он же вообще какой-то нелюдим... слова лишнего не вымолвит...
Парень с внезапным подозрением оглядел его с головы до ног.
- Слушай, - сказал он, - а ты сам-то в какой квартире живешь?
- В сто сорок пятой, на десятом этаже, - соврал Иван Дмитриевич.
- А че ж пешком по лестнице ковыляешь?
- Тренируюсь, - старательно ухмыльнулся Иван Дмитриевич.
- Типа спортсмен, что ли? - буркнул сквозь зубы парень, но мешать Ивану
Дмитриевичу не стал, когда тот продолжил свой подъем, стараясь шагать подобающе тому
возрасту, на который он теперь выглядел. Сердце трепыхалось в груди так, будто готово было
выскочить через рот.
Поднявшись на один лестничный пролет, он не удержался от соблазна.
- Прости за любопытство, друг, - крикнул он парню, который не спеша раскуривал
очередную сигарету. - А ты кто ему будешь? Родственник, что ли?
- Ага, - с готовностью откликнулся парень. - Дальний...
На десятом этаже Иван Дмитриевич вызвал лифт.
Войдя в кабину, превратился в лысого толстяка с тройным подбородком и белесыми
ресницами. Потом спохватился: одежда - она могла его выдать!.. А пояс, проецирующий
различные одеяния, остался в машине. После недолгих размышлений Иван Дмитриевич снял
пиджак и галстук, оставшись в одной рубашке. Расстегнул воротничок так, чтобы была видна
грудь, покрытая редкими волосами, и закатал рукава.
Предосторожности оказались не лишними: "дальний родственник" покуривал уже внизу,
привалившись боком к почтовым ящикам. Наверное, все-таки что-то заподозрил, гад...
Чувствуя на себе цепкий взгляд курильщика, Иван Дмитриевич молча прошел мимо него.
"Живой рентген" на скамейке у подъезда при его появлении умолк, как по команде, и
впился в Ивана Дмитриевича несколькими парами прищуренных глаз. Столь колоритного
представителя мужского пола, каким стал Иван Дмитриевич, бабки не могли пропустить просто
так.
- Здра-ассте, молодой человек, - пропела Ефимовна из соседнего подъезда, которая в
старушечьей компании исполняла функции дознавателя. - А вы не подскажете, сколько сейчас
времени? А то сидим здесь, сидим, а часов-то у нас и нет...
Ивану Дмитриевичу и впрямь почудилось, что его просвечивают рентгеновские лучи.
- Без пяти восемь, - не останавливаясь, бросил он, с тайным злорадством набавив час к
истинным показаниям наручного хронометра.
- Спасибо, - растерянно сказали ему в спину. И тут же добавили: - Что-то голос этого
лысого мне больно знаком, бабоньки... Где-то я его уже слыхала...
- Известно где, - перебил ее хрипловатый шепоток. - Это же новый ухажер Катьки
Фроловой с восьмого этажа... Наверное, полаялись, коль он так рано лыжи навострил...
Обычно-то он только под утро от нее уходит...
Теперь и тем более надо было бежать во весь опор - так, чтобы только пятки сверкали.
Сматываться подальше и побыстрее. И не важно, кто заинтересовался им и зачем он кому-то
понадобился. Главное - на него все-таки вышли. И не могло быть никаких сомнений - с
какой целью...
Впрочем, варианты все-таки оставались. Если речь шла о государственных службах (хотя,
честно говоря, не похож был тот коротко стриженный на сотрудника ОБЕЗа), то, отловив его,
сначала с ним бы побеседовали. Долго и старательно. И даже приторно-вежливо. С
использованием высоких материй, с частыми напоминаниями о его долге человека и
гражданина. Потом, когда они поняли бы, что он не из тех, кого можно переубедить парой
красивых фраз, в ход пошли бы другие аргументы. А уж их-то у такой солидной структуры, как
общественная безопасность огромнейшего государства, хватает с лихвой... Не только на него
- на миллионы таких, как он. Нет-нет, никаких иголок под ногти - не те времена нынче. И
вообще они теперь обходятся без болевых методов обработки. Ну, разве что съездит по зубам
пару раз какой-нибудь нервный от природы либо выведенный из себя упрямством "объекта"
мелкий чиновнишка... Самое простое - это наркотики. Посадят его на иглу и будут
расплачиваться за каждую оказанную им чудо-услугу очередной дозой дурманящей дряни.
Хотя вряд ли: он же для них - ценный материал, который просто грех губить наркотой. Скорее
всего, ори пустят в ход что-нибудь более изощренное. Может быть, такое, о чем он и не
ведает...
Но если разобраться - это еще не худший вариант. Гораздо дерьмовее, если о нем
каким-то образом пронюхала местная братва. Нетрудно понять, зачем он им понадобился. Ведь
он один может заменить любых врачей, если кого-то из паханов ранят или пришьют во время
очередной разборки "конкурирующие фирмы". Этакая карманная палочка-выручалочка. Или
эликсир вечной жизни.. Неизвестно, за кого они его принимают, но доказать им, что он не
всесилен, как господь бог, будет невозможно. И уж эти наверняка не станут с ним
церемониться. А соблазнять большими "бабками" и дармовыми девочками будут лишь до
известного предела. Рано или поздно его все равно убьют. Либо свои - за то, что не сумеет
воскресить кого-нибудь из "крестных отцов", который загнется не от пули или ножа, а от рака
или СПИДа. Либо чужие - за то, чтобы не воскрешал кого не следует...
Если, конечно, к тому времени он сам не сдохнет от разрыва сердца, когда эти твари не
отпустят его по Зову "на сторону" - а они вряд ли позволят, чтобы он разбазаривал Дар
направо и налево...
Нет-нет, надо немедленно уезжать! Надеяться скрыться в городе - просто смешно. Хотя
Инск - достаточно крупная агломерация, почти с тремя миллионами населения, но, рано или
поздно, его все равно найдут. Не те, так другие. Не другие, так третьи. И никакой голомакиятор
ему не поможет. Достаточно кому-то сообразить, что он сам приходит туда, где смерть махнула
своей косой. Сказочную шапку-невидимку бы ему - тогда еще можно было бы на что-то
надеяться. Но ее пока никто не изобрел...
И тем не менее Иван Дмитриевич не кинулся очертя голову из города сразу от своего
дома.
Было еще кое-что, что удерживало его от безоглядного бегства.
Отнюдь не страх попасть в засаду, хотя все выезды из города, вокзалы и аэропорт
наверняка уже контролировались теми, кто охотился на него.
И не ностальгическое нежелание покидать место, где он прожил несколько десятков лет.
Он хотел подготовиться к отъезду. А для этого требовалось решить несколько важных
проблем.
Квартира - ладно, бог с ней. Во всяком случае - пока... В сложившихся условиях
продать ее или сдать кому-нибудь в аренду он все равно не сможет. Нет, в принципе, конечно,
можно. По Сети, говорят, сейчас можно проворачивать любые операции с недвижимостью. Но
Иван Дмитриевич никогда не доверял компьютерам, когда речь шла о финансовых сделках. Он
даже зубную щетку не рискнул бы купить в Интернет-магазине, не говоря уж о чем-то более
крупном... Слава богу, обычная торговля в мире еще сохранялась.
Но вот деньги нужны позарез... Без них он не доберется даже до соседнего города.
Бензин, питание, возможные расходы на техобслуживание и запчасти, если в дороге полетит
что-нибудь в машине, - за все это придется платить. Да и, прибыв на новое место своего
жительства, надо будет обзаводиться имуществом. Правда, личный кард у Ивана Дмитриевича
был с собой, и с его помощью он мог бы расплачиваться за покупки или услуги, но загвоздка
была в том, что в захолустье не везде еще имелись банкоматы и, следовательно, наличные все
равно были нужны. Кроме того, если за ним все-таки охотился ОБЕЗ, то отследить его кард по
банкоматной сети было бы для соответствующих структур проще пареной репы...
Во-вторых, машина... Хоть "сотка" была еще новенькой и с ней было жаль расставаться,
но ее стоило поменять. Для ОБЕЗа это, конечно, не представляло никакого препятствия, потому
что переоформление транспортных средств документально фиксируется. Но бандюг это могло
бы хотя бы на некоторое время сбить со следа.
А в-третьих... Черт его знает, что было в-третьих...
Что-то еще маячило на заднем плане всех этих соображений, но пока Иван Дмитриевич не
мог ухватить эту мысль.
На решение этих проблем у него ушел остаток дня.
Раньше он никогда так поздно не выбирался в город и теперь был приятно удивлен тем,
что многие заведения функционируют круглосуточно. Банки, магазины, кафе... Даже
прачечные и парикмахерские.
Людей и машин с наступлением сумерек вовсе не становилось меньше. Наоборот,
складывалось впечатление, что тех, кто предпочитал вести ночной образ жизни, в городе было
гораздо больше, чем нормальных людей. Раньше Ивана Дмитриевича это раздражало, потому
что пьяные компании, бредшие под окнами глубокой ночью, нарушали его сон. Но теперь это
было ему на руку: в потоке машин и в толпе людей проще затеряться на ночных улицах.
Наконец он управился со всеми делами. Снял всю наличность со своего электронного
счета, на который запасливо откладывал часть своей зарплаты на протяжении многих лет -
словно предчувствовал, что когда-нибудь деньги ему понадобятся...
Удачно обменял "сотку" на "черном" авторынке на окраине города на "пятидесятку". Без
автопилота и прочих электронных штучек, но зато с изменяемым цветом корпуса - ценный
прибамбас в его-то положении... Сделка была подпольной, а значит - рискованной, но зато от
нее не осталось торчать никаких хвостов в виде документов. Владелец "пятидесятки" -
бойкий кавказец с масляными глазками, - наверняка прикинувший в уме, что обмен гораздо
более выгоден ему, чем Ивану Дмитриевичу, расщедрился и в последнюю минуту выдал
опешившему Ивану Дмитриевичу целый комплект бланков техпаспорта со всеми
полагающимися штампами, печатями и даже со степенями защиты от подделки ("Слушай,
друг, - встревожился Иван Дмитриевич, - а этот твой драндулет случайно не в угоне
числится?" - "Обижаешь, дарагой, - скривился кавказец. - Это только бедный человек
может опуститься до кражи машины. А разве я похож на бедного, э?")... Но Иван Дмитриевич
настоял, чтобы они съездили до ближайшего комп-терминала Сети дорожной полиции, где
можно было проверить легальность машины. К великому облегчению Ивана Дмитриевича,
"пятидесятка" оказалась действительно чистой...
Потом Иван Дмитриевич проехал по мелким магазинчикам на окраине города, где
затоварился всем необходимым для дальней поездки: несколько комплектов разностильной
одежды (в целях маскировки, если вдруг откажет голомакиятор), постельные принадлежности в
виде электроодеяла и подушки, запас продуктов в виде саморазогревающихся консервов, сухих
супов, растворимого кофе, фонарик, ну и еще всякую всячину по мелочам. Во всяком случае,
багажник в конце концов у него оказался забитым почти под завязку...
Теперь можно было со спокойной душой рвануть по какому-нибудь загородному шоссе.
Но напоследок Иван Дмитриевич решил проехаться по городу. Он стыдился признаться
самому себе в том, что этот прощальный круг был не чем иным, как данью ностальгическим
чувствам. Иначе чем можно было объяснить эту непозволительную роскошь, равносильную
курению на пороховой бочке? В любой момент мог раздаться Зов, что было чревато потерей
драгоценного времени...
Тем не менее он на малой скорости вел машину по ночному городу, вглядываясь в людей
на тротуарах - чего никогда раньше не делал.
Он словно хотел убедить себя в том, что принял правильное решение, поскольку нет в
этом городе достойных, хороших людей, ради которых можно было бы рисковать своей
жизнью.
И доказательств этого, на его взгляд, было предостаточно.
Экстравагантные компании молодежи, шатающиеся по городу в поисках развлечений.
Пьяные гуляки, вываливающиеся из дверей фешенебельных злачных мест. Подозрительные
бродяги, шмыгающие в темных переулках. Расфуфыренные девицы легкого поведения,
дежурящие на тротуарах в центре Инска. Толстосумы, использующие ночь для кутежа по
полной программе. Наркоманы, группирующиеся почему-то возле памятников великим
писателям. Половые извращенцы всех мастей, собирающиеся в сквере возле Центрального
драматического театра. Хулиганы. Идиоты. Сволочи. Люди, которых он должен был бы
спасать, если бы остался здесь.
"Но теперь - дуля вам всем!.. Не будет вам спасения! Загнивайте и дальше! Жрите водку
без меры, трахайтесь с кем попало, забивайте свои одноизвилинные мозги турбо- и
вибромузыкой, проматывайте деньги в кабаках и казино, обманывайте и убивайте друг друга
из-за пустяков - одним словом, продолжайте жить так, как жили всегда!..
А я уезжаю. Как можно дальше от вашего омерзительного мира. Туда, где не надо будет
никого спасать, потому что там не будет никого на сотни километров вокруг.
Кстати, куда же все-таки податься - на юг или на север? В леса или в горы? На берег
моря или в глубь континента? На крошечный остров, затерянный в океане, или в сибирскую
тайгу?.."
Решить эту проблему Иван Дмитриевич так и не успел.
Прямо по курсу на дорогу из кустов выбежала женская фигура, отчаянно машущая руками
и явно просящая его остановиться.
Нет уж, дудки! Попутчиков он брать не собирается.
Однако бабенция сунулась прямо под колеса, и пришлось дать по тормозам.
Высунувшись наполовину из окна дверцы, Иван Дмитриевич крикнул стандартное:
- Куда лезешь, дура? Жить надоело, что ли?
Женщина подбежала вплотную к капоту, щурясь от яркого света фар. Даже в темноте
была заметна ее бледность.
- Помогите, пожалуйста! - запричитала
...Закладка в соц.сетях
