Жанр: Научная фантастика
По ту сторону барьера
...робу. Столько сил и хитрости
потратить на получение свидетельства о браке - и на тебе!.. А сразу
вернуться из Парижа она не могла, надо было предварительно избавиться от
девушки из загса, не могла же она знать, что супруг так скоро дуба даст.
- Ну, не знаю, пожалуй, я с вами не соглашусь, - задумчиво произнес Гастон.
- Сразу после заключения брака убивать сотрудницу загса и тем самым
привлекать ненужное внимание к ней? Правда, она, я говорю о Луизе Лера, не
знала о своих пальчиках в машине, но для нее и без того нежелательна была
скоропостижная смерть девушки. Может быть, какое-то время спустя, когда
коллеги погибшей уже забыли бы всю историю с оформлением свидетельства о
браке...
- Не стану возражать, - согласился Роман. - Думаю, просто Луизу тревожили
болтливость девушки и ее общительность. Видимо, боялась, как бы на
следующий же день не вздумала выяснять какие-то свои сомнения, советоваться
со старшими коллегами, ведь отдавала себе отчет в нарушениях правил, ну,
хотя бы в отсутствии жениха на оформлении брака, да мало ли что еще.
Экономка боялась и шантажа со стороны сотрудницы загса, сейчас трудно
вычислить мотивы ее поступка. А может, все получилось случайно...
- Не понимаю...
- Ну, пока Лера не собиралась убивать девушку, но тут ей неожиданно
представился удобный случай, и она им воспользовалась.
- Как была организована катастрофа? - спросил Гастон.
Роман опять рассмеялся. Что-то он слишком весел стал последнее время...
- Прямо по сценарию леди Дианы, - смеясь ответил он. - Машину вела она
сама, врубилась в опору туннеля со стороны пассажира. Ночью, ясное дело.
Ехала с небольшой скоростью, ведь сама намеревалась остаться в живых. Не
исключено, что и сотрудница загса тоже бы не погибла, но потом ее для
верности стукнули бы по голове - и дело с концом. И эта аналогия с гибелью
принцессы Дианы тоже заставила полицию призадуматься.
А я задумалась о том, какую замечательную подругу жизни выбрал себе прадед
на старости лет. Ведь пятнадцать лет прожил с ней, сколько раз мне писал -
какого ангела Господь ему послал, а вот что выясняется: убийца,
преступница, безжалостная и очень предприимчивая.
Роман, однако, еще не все высказал.
- И все же у полиции остаются сомнения. Очень напаскудил им некий клошард,
бездомный бродяга. Допрошенный в качестве свидетеля, он клялся и божился,
что машину украл мужчина. Мадемуазель никак не могла сойти за мужчину, даже
если бы не только переоделась, но приделала себе усы и бороду, ее выдала бы
фигура...
- А вы откуда знаете? - удивилась я. - Разве доводилось с ней встречаться?
- Ну как же, в прошлое наше пребывание у господина графа. И вы, мадам
графиня, должны были ее видеть... Простите, не могли вы ее видеть, ваш
прадедушка всеми силами скрывал от вас свою любовь...
Роман смутился, и причина мне была ясна: прошлый раз - это более ста лет
назад, тогда я была еще молоденькой девушкой, и правила, принятые в нашем
обществе, совершенно исключали информирование меня о столь пикантных вещах,
как любовница, конкубина тогда говорили, и вообще все, что касалось
взаимоотношений мужчины и женщины. В те времена девушка была невинна, как
ангелочек, во всяком случае, таковой должна была выглядеть. Хотя... как же
так, разве мадемуазель Лера в те отдаленные времена и мадемуазель Лера
сейчас - один и тот же человек?
И опять, как только подумала о путанице с временами, так и во всем
остальном запуталась, голова опять пошла кругом. Вот, например, когда эта
самая мадемуазель Лера совершала свои преступления - еще в те времена или
уже в эти?
Поскольку рядом сидел Гастон, не могла я прямо спросить об этом Романа, он,
может быть, и разъяснил бы мои сомнения. А мне очень не хотелось, чтобы мой
обожаемый Гастон заподозрил, будто имеет дело с женщиной не совсем
нормальной.
К счастью, Роман сообразил, что ступил на скользкий путь, и с честью вышел
из затруднения.
- Ну да не будем отвлекаться, для нас - и для полиции - важно то, что
погибшая "графиня" была особой не только просто полной, но прямо-таки
тучной. Причем типично по-бабски, толстой в тех местах, которые никак не
скроешь. Тут никакие переодевания и грим не помогут. Даже издали последний
дурак никак не примет ее за мужчину. Ну и к тому же отпечатки ее пальцев в
машине. И вообще отпечатки пальцев в краденой машине доставили полиции
много хлопот. Слишком их много оказалось. Владелица никак не могла
вспомнить, с кем же она в последнее время ездила в этой машине, опять же
какие-то непонятные микроследы в ней обнаружили, но всего идентифицировать
не удалось. Не вызывает, однако, сомнения тот факт, что за рулем в момент
катастрофы сидела Луиза Лера, а со всем остальным - масса неясностей и
сплошные сомнения.
Гастон не скрывал своего восхищения пронырливостью Романа.
- Поражен - так много вам удалось узнать! Полиция обычно не слишком
болтлива.
- Помог тот самый полицейский с общими предками, - пояснил Роман. - Он
недавно в полиции, работает в Отделе убийств, его включили в бригаду,
расследующую как раз это автодорожное происшествие, и ему очень хотелось
отличиться. Мы разговорились "случайно", сначала я рассказал о себе, а
потом и о деле заговорили. Признаюсь, версию о том, что это не просто
случайное автопроисшествие, а умышленное убийство, высказал я. Небрежно,
мимоходом, не подчеркивая своего авторства. Парень же за нее сразу
ухватился. Я у него ни с какой стороны не мог вызвать подозрений, ведь
недавно приехал с другого конца света, из Польши, о которой он столько
слышал в семье, и с радостью установил какие-то родственные связи наших
далеких предков. Затем я как опытный и со стажем водитель высказал
несколько предположений, а он быстренько намотал их на ус, стараясь не
показать, насколько считает важными мои соображения. Ничего особенного,
любой более опытный водитель-полицейский и сам бы обратил внимание на такие
детали. Паренек шустрый, не очень сообразительный правда, услышав мои
версии, принялся размышлять вслух, ненароком выдавая лишь полиции известные
сведения. Мне же и полсловечка достаточно. Вот только о дополнительных
микроследах я не понял всего. И еще тех, которые были обнаружены на месте
преступления. Ну да я надеюсь со временем и о них разузнать. Мы теперь с
Антуаном подружились.
В ходе дальнейшей беседы выяснилось, что Антуан был не единственным
источником информации. У Романа оказалось множество знакомых, а у тех были
свои знакомые, и даже не проводя официального полицейского допроса можно
было из одних слухов составить кое-какое мнение о покойной мадемуазель
Лера. Сплетни кружили, разумеется, в основном среди прислуги дворца. Еще
бы, отношения богатого престарелого графа и экономки, моложе его на целых
пятьдесят лет, не могли не вызывать интереса. Богатый старец, состоявший в
любовной связи много лет с нестарой еще женщиной - прекрасная пища для
перемывания косточек. Прадед мой, надо признаться, всегда славился особым
пристрастием к прекрасному полу и, видимо, это пристрастие сохранил и в
преклонные годы. Сама идея экономки женить на себе хозяина ни у кого не
вызывала удивления, это в порядке вещей. Но было тут и еще что-то, а именно
- вроде бы экономка нашла себе любовника помоложе и в сговоре с ним
обдумывала преступные планы по отношению к своему хозяину. Слухи все росли,
и наконец о таких планах сообщили даже господину Дэсплену, поверенному
графа. Донесли в такой форме: мадемуазель женит на себе графа, потом
немного подождет, унаследует все графское состояние и опять спустя какое-то
время оформит официально свои отношения с любовником. И будут они вместе
жить долго и счастливо, в достатке и согласии. А то завещание, которое уже
написано графом и хранится у месье Дэсплена, автоматически лишится силы
после официального оформления брака экономки с хозяином.
И господин Дэсплен мог не верить в заключение брака графом без его ведома,
как он мне сказал, люди продолжали судачить, видя, сколь великую власть над
графом имеют пышные прелести экономки.
Всех интересовало - кто же любовник. О нем ходили самые противоречивые
слухи. Понятно, этот человек до поры до времени скрывался, чтобы не мешать
матримониальным планам экономки. Однако после счастливого осуществления
этих планов, а главное, после кончины графа этому человеку следовало бы
появиться наконец, чтобы пожинать плоды своих задумок. Особенно после того,
как обнаружилась трагическая смерть его любовницы, Луизы Лера. А
таинственный ее любовник так и не проявился, что дало повод новым слухам и
подозрениям - а не он ли, случайно, убийца? Вот и шушукались люди, хотя
какая логика в таких подозрениях? Зачем ему убивать свою сообщницу и
любовницу, не оформив предварительно с нею официально отношений, чтобы
законным образом унаследовать графское имущество?
Очень хотелось мне, как советовал месье Дэсплен, покопаться в бумагах,
которыми был битком набит кабинет покойной экономки, но срочные дела не
позволили. Пришлось расстаться с этими криминальными сенсациями в Монтийи и
отправляться в Париж, чтобы осмотреть подобранные месье Дэспленом временные
апартаменты для проживания в столице. Требовалось также выкроить время для
того, чтобы украдкой учиться у Романа водить машину. Я уже не говорю о том,
что в разгар сезона страшно хотелось покупаться и позагорать в Трувиле, а
также накупить себе множество вещей, без которых не могла обойтись. Надо
было выкраивать время для просмотра фильмов, чтения книг и журналов,
справочной и исторической литературы, чтобы наверстать свое более чем
столетнее отставание во всех этих областях, а главное - в области нашей с
Гастоном любви.
Квартиру я выбрала еще в тот же вечер, на улице Фобур-Сент-Оноре.
Небольшая, пятикомнатная, но очень миленькая, а главное, в этом же доме на
последнем этаже отыскалась свободная двухкомнатная квартирка для Романа.
Консьержка с радостью приветствовала такую щедрую квартиросъемщицу, которая
не стала с ней торговаться, договариваясь об услугах. Я велела на следующий
же день купить и привезти мебель, чтобы сразу можно было поселиться в столь
удобной квартире, в том числе и территориально - довольно тихий и
комфортабельный район и в то же время недалеко от главных бульваров и
площадей Парижа.
Я совсем распоясалась, распорядившись купить не только телевизор, но и
компьютер.
Все эти дела мы проворачивали вместе с Гастоном, он теперь не отходил от
меня ни на шаг.
В Трувиле меня с нетерпением дожидалась Эва. Газеты сообщили об обнаружении
трупа в моем доме в Монтийи. К счастью, полиции и господину Дэсплену
удалось ограничить лавину информации, которую газеты надеялись выплеснуть
на читателей, ограничив ее тоненьким ручейком. Этот ручеек никак не
устраивал Эву, а зная, что я оказалась в самом центре тайфуна, она места
себе не находила от нетерпения в ожидании моего приезда.
Мне и самой хотелось поделиться с близкой подругой и новостями, и своими
соображениями, но делать это я собиралась лишь с глазу на глаз, без
посторонних.
Два дня меня не было в Трувиле, и на первый взгляд здесь все было без
изменений. Арман, как он сразу же дал понять, вовсе не отступился от меня,
стал лишь более сдержанным в своих ухаживаниях, поневоле уступая первенство
Гастону. Держался он гораздо спокойнее, и все равно я чувствовала в его
присутствии каждый раз какую-то неосознанную внутреннюю тревогу. На меня
словно что-то давило. Нет, не доверяла я ему.
Собственно, у меня не было никаких причин для этого, но я предпочитала в
его присутствии не обсуждать никаких своих дел. Он, как и все, накинулся на
меня с расспросами, и я дала, можно сказать, всем своим трувильским
знакомым общее краткое интервью, повторив практически то, о чем писали
газеты. Общество было недовольно, требовало подробностей, я же ссылалась на
всем известную сдержанность полиции, которая даже мне ничего толком не
сказала.
Потом, наедине, обо всем рассказала Эве. Она была потрясена.
- Знаешь, это похоже на чудо! Ты хоть осознаешь, что убийца Луизы Лера
оказал тебе грандиозную услугу? Ведь смотри, если бы ее не убили, никто не
обратил бы внимания на ее пальчики, никто не стал бы проверять бумаги в
загсе, обнаружив, что свидетельство - незаконное, никто бы не проверял там
все эти подписи. Признали бы свидетельство о браке законным документом - и
прости-прощай прадедушкины миллионы! Все отошло бы ей.
- Месье Дэсплен с самого начала чувствовал - дело нечисто, подозревал обман
и подделки...
- Мог бы себе до посинения подозревать, никто бы не занялся этим делом,
если бы не убийство. Ну, заставил бы по своей линии проверить,
представляешь, сколько времени все это бы тянулось? Нет, решительно ее
кокнул какой-то твой поклонник. Признайся же!
Догадки ближайшей подруги меня так ошарашили, что я и не знала что сказать.
Наконец в голову пришел аргумент.
- Тогда ему пришлось бы блюсти мои интересы долгие годы и... как это
говорится? Держать руку на пульсе, чтобы подключиться в самый подходящий
момент. Да такого человека вообще не существует.
- А твой Роман?
- Исключено. В момент убийства он был вместе со мной в Секерках.
- Подумаешь, большое дело! Сел в самолет, прилетел во Францию, прикончил
вредную бабу и в тот же день вернулся. Ты бы и не заметила его отсутствия.
У меня чуть не вырвалось - да месяц назад никаких самолетов еще не было и
дорога до Парижа занимала три недели! Ну, ездовой верхом, сменяя лошадей,
мог бы доскакать за четыре дня. Вовремя прикусив язык, я сказала другое:
- Полиция установила точную дату смерти экономки - двадцать третьего июня
была Собутка[9]. Вспомни, не совсем же ты от польского фольклора отбилась!
Помнишь, что это такое? Венки, песни, прыжки через костер. А ко мне
понаехало множество гостей. Без Романа я бы с ними не справилась, он - моя
правая рука, и весь день был на виду. У меня на глазах! И нечего глупости
болтать. Это не Роман.
Эва особо и не настаивала на кандидатуре Романа. Оставив его в покое, она
эмоционально принялась обсуждать положительные для меня стороны убийства
экономки.
- Обрати внимание, она ведь запросто могла еще и обокрасть тебя! Ну, не
тебя, твоего старикана прадедушку. Могла заранее вынести из дому и
припрятать вещи поценнее, в первую очередь - драгоценности. Но наверняка
этого не сделала, рассчитывая, что и без того все ей достанется. То есть,
считай, ее идея женить на себе старикана, прости, прадедушку, тебе же
принесла пользу. А тебе сказали, что не будь тебя тогда во Франции, ты была
бы первой кандидаткой в убийцы?
- Ну что ты болтаешь! И без того голова кругом идет. Мне уже начинает
казаться - это я придумала женить прадедушку на Луизе Лера. А ведь когда я
узнала о наличии свидетельства о браке, честно скажу, была очень огорчена.
Нет, я не бедная родственница, но прадедушкино наследство мне очень
пригодится.
- А как она выглядела? - заинтересовалась вдруг Эва.
- Черная.
- Негритянка?!
- Да нет, просто брюнетка, я говорю о глазах и волосах. В спальне прадеда
стояла на столике ее фотокарточка. Очень толстая, но такая... приятная
полнота, аппетитная. Впрочем, я видела ее всего раз в жизни, еще в детстве.
- Очень меня интересует ее любовник.
- Он всех интересует. Полицию в первую очередь.
- А как вообще узнали о нем?
- Роман сказал - слухи ходили, в основном среди прислуги и рабочих конюшен.
Кто-то видел экономку с каким-то незнакомым мужчиной, раза три видели, но
издали, никто его толком не разглядел. Кроме того, когда все во дворце уже
давно спали, она принимала какого-то гостя или несколько раз на ночь глядя
уезжала на своей машине. А поскольку никто ничего не знает, сразу же
заговорили о любовнике, которого она прячет ото всех. А ведь тем мужчиной
мог быть кто угодно, ну, скажем, какой-нибудь ее бедный родственник,
которого она втайне подкармливала.
- Не верю я в бедных родственников и доброе сердце экономки, - упорствовала
Эва. - Я верю в хахаля! И очень жалею, что ничего толком не знаю. Арман
тоже.
Я так вся и всколыхнулась.
- Что Арман тоже?
- Тоже очень интересуется твоим трупом. Выпытывал у меня, но я ведь сама
толком ничего не знала и ему ничего не могла сказать.
- И впредь не говори, умоляю тебя! Все сказанное - сведения лишь для тебя.
Умоляю!
Эва удивилась.
- Так ведь многие кроме меня знают! Твой Роман, к примеру. И Гастон. И даже
Филипу ты рассказывала...
- Только в общих чертах! А тебе с подробностями! И собственные соображения
выложила! Неужели не понимаешь?
- Ладно, ладно, не кипятись. Шарлю тоже без подробностей?
- Шарлю можешь рассказать, насколько я понимаю, он не слишком дружен с
Арманом.
- И что ты так вцепилась в Армана? - пыталась успокоить меня подруга. - Ну,
ухлестывает за тобой, но даже я заметила - уже не так рьяно, понял: ты
предпочитаешь Гастона. Наверняка уверен, что сумеет его одолеть.
- Может распроститься со своими иллюзиями! Если Арман мне и нравился, то
лишь с самого начала и то недолго, пока не появился Гастон. А Армана,
признаюсь откровенно, я даже боюсь. Не знаю почему, просто интуитивно
боюсь.
Эва задумалась.
- Знаешь, в этом что-то есть, - сказала она, помолчав. - Ты его не просто
интересуешь, и даже... даже если предположить, что он голову потерял, все
равно что-то не так. Он от тебя ни на шаг, ты заметила? Где ты, там и он,
хотя знает, что тебе это неприятно. Вот ты появилась в Трувиле - и он тут
как тут, а тебя не было - и его я не видела. Да вот взгляни, вроде бы не
лезет к тебе, а глаз не сводит.
Мы с подругой лежали в тени зонтика на пляже, настырный преследователь
расположился по соседству.
- Знает, сейчас подойти к нам бестактно, ждет, когда я в воду полезу, там
обязательно пристанет, - раздраженно заметила я. - А выкупаться страшно
хочется, солнце невыносимо припекает. И куда подевались все наши мужчины?
Где твой Шарль?
- Пошел отдать пленку, чтобы проявили и отпечатали. Кажется, вместе с
Гастоном пошли. А Филип здесь. Пригласим его окунуться?
Любой хорош, лишь бы не оставаться наедине с Арманом. И Эве я чистую правду
сказала - я побаивалась Армана, сама не знаю почему. Не скажу, что
панически боялась, но страх какой-то испытывала точно, а это было очень
неприятное ощущение.
Захватив Филипа и Эву, я бросилась в море. Арман, ясное дело, сразу вскочил
и устремился за нами. К его большому разочарованию, я не поплыла подальше
от берега, осталась плескаться с друзьями на мелководье, хотя для меня это
не удовольствие и не купанье, но зато лишила Армана возможности побыть со
мною наедине.
Вот уж не ожидала, что мою неприязнь к Арману и даже исходящую от него
неясную угрозу полностью разделяет Роман.
Воспользовавшись пребыванием в Трувиле, Роман приступил к систематическому
обучению меня вождению машины. Он настаивал на том, чтобы это делалось
втайне ото всех моих друзей. Ездить мы должны были на рассвете, едва
взойдет солнце, якобы по той причине, что в столь раннее время все
окрестные дороги пусты, машин нет и полиция нас не отловит. Ведь по законам
ученику полагалось ездить с дипломированным инструктором, в особой машине с
большой буквой L на крыше. Все эти сложности нам ни к чему, согласна, но, с
другой стороны, не могла же я ограничиться умением водить машину лишь в
пустыне, следовало считаться с тем, что гораздо чаще придется лавировать
среди других машин и транспортных средств, не говоря уже о пешеходах.
Мои робкие возражения Роман решительно пресек.
- Пусть пани графиня положится на меня и поступит, как все здравомыслящие
люди. Пани сдаст экзамен, получит права и потом уже спокойно и без спешки
научится по-настоящему водить машину. Уж я о том позабочусь, не
сомневайтесь. Не знаю ни одного человека, который обучился бы на курсах
по-настоящему водить машину, все набирались опыта потом, постепенно. А
солнечный восход - лучшее время, обычно тогда все спят.
Не могла я на это ничего возразить, действительно, на рассвете лучше всего
спится, в том числе и мне. Но разве можно спорить с Романом? А он вдруг
ошарашил меня совсем уж неожиданным требованием:
- И еще у меня просьба к пани графине - не выходить из дома нормально,
через дверь, а вылезти через окно, что выходит на задний двор.
Уж не хватил ли Роман лишку? Или я его не так поняла? И тут же спохватилась
- ни разу в жизни не доводилось мне видеть Романа пьяным, во всяком случае
он не позволял такого в разговоре со мной. Скорее уж я могла быть слегка
выпивши, но в данный момент и этого не было.
- К чему такое? - подозрительно поинтересовалась я. - Уж если Роман
запрещает мне выходить через парадный выход, я, так и быть, могу выйти
через черный ход. Зачем же непременно лезть в окно да еще спросонок?
- Ну как же! - нетерпеливо возразил Роман, дивясь моей тупости. - Черный
ход тоже выходит на набережную, а через окно пани вылезет аккурат на улицу,
что идет за домом, пройдя двор, и я усиленно советую пани графине именно
так поступить.
- А почему? - не унималась я.
- А потому, - ничуть не раздражаясь пояснил Роман, - что вчера, когда мы
возвращались, некий тип за нами следил. И совсем не нужно, чтобы видел, как
мы отправляемся на тренировку. Раз уж учимся водить машину втайне, так уж
втайне, и чего пани графиня так насчет окна возражает? Без обиды будь
сказано, для пани графини в окно вылезать не впервой, уверен, и навыков
пани не потеряла, так что нечего. А как я пани с детства знаю, приходилось
не раз видеть...
Роман знал, что говорил. Не очень-то послушной барышней я росла. Нет,
родителям хлопот не доставляла, боннам и гувернанткам тоже, но девчонкой
была своенравной, а к тому же слишком живой, энергия меня так и распирала.
Не желая входить в конфликт с чопорными гувернантками и покорной барыне
дворней, сколько раз на заре я выбиралась из родительского дома через окно,
чтобы поплавать вволю, когда над душой никто не стоит и бонна квочкой не
бегает по берегу пруда, охая, ахая и грозясь рассказать барыне, что я не
желаю вылезать из воды. Или верхом помчаться в дальний лес, через поля и
овраги, и опять же никто не станет мне препятствовать. А то подкрасться к
расположившемуся неподалеку цыганскому табору и, затаившись в траве,
подглядывать за такой интересной, ни на что не похожей жизнью. И почему-то
меня тогда не удивляло, что на обратном пути я обязательно встречала
Романа. Только теперь до меня дошло - знал Роман о моих проказах и издали
оберегал несмышленую девчонку, потому все мои выходки, "вылазки" в окно и
заканчивались благополучно.
И все же... Одно дело - двенадцатилетняя девчонка, не знавшая, куда девать
распиравшие ее жизненные силы, и совсем другое - взрослая женщина. Где это
видано, из собственного дома в окошко вылезать, чтобы скрыться... от кого?
- Так кто же этот подозрительный тип? - не выдержала я.
- Месье Арман, - сухо ответил Роман. - Думаю, для пани графини не секрет,
что он проявляет к пани повышенный интерес?
Услышав ненавистное имя, я отбросила сомнения. Взрослая, не взрослая - раз
Арман, значит, нужно.
Роман оказался прав - приобретенные в детстве навыки я не забыла и в окно
вылезла без труда.
В тот первый день я сразу многому научилась. Роман усадил меня за руль,
велел включить мотор и самостоятельно выбраться из лабиринта узких улочек
за город, после чего уже на другой скорости помчаться по шоссе, да еще при
этом то и дело поглядывать в зеркальце заднего обзора, не преследует ли нас
кто. Думаю, для женщины смотреть одним глазом вперед, а другим куда-нибудь
в сторону вообще труда не составит, сколько раз в жизни приходилось так
делать. Правда, смотреть одним глазом вперед, а другим - назад посложнее
будет. А тут еще Роман назидательно бубнил:
- Запомните, шофер должен видеть, что происходит вокруг его машины, когда
едет, впереди, сзади, со всех боков. Недаром существует такая поговорка,
что у водителя глаза вокруг всей головы...
Когда после этого ужасного урока я, чуть живая, вернулась домой и опять
влезла в дом через окно во дворе, Роман специально подвел меня к окну в
гостиной, выходящему на набережную, и показал Армана, прятавшегося на пляже
среди лежаков и зонтов. Один! На пустом пляже потому что было еще слишком
рано и держалась утренняя прохлада! А он уже там торчал, следил за мной.
Ох, видимо, есть какие-то причины для моего интуитивного страха перед этим
человеком.
Я даже подумала - не сказать ли об этом Гастону? Не знаю, как в теперешнюю
эпоху обстоит дело с поединками, но не хотелось мне подвергать опасности
любимого мужчину. К тому же у нас так мало было времени, когда мы
оказывались наедине, что я не хотела тратить на разговоры ни одной минуты.
Не разговоров, не поучений и советов жаждало мое сердце, оно хотело любви и
получало ее, и мне не хотелось лишаться даже ее самой малой частицы. Потом,
вспоминая проведенные с Гастоном минуты, я сколько раз краснела всем телом
и невольно думала: а не так ли куртизанки верных мужей от их законных
супруг отрывали, разрушая семейное счастье? Не уподобляюсь ли я тем
продажным тварям, которые лишали мужчин рассудка, а вместе с ним - и
состояния? Как скоро лишилась я моральных устоев, а ведь уверена была -
закована в них как в броню. Оправдывало меня лишь одно - я любила, любила
впервые в жизни, и отдавалась любимому и любящему человеку совершенно
бескорыстно, к тому же не отрывая Гастона от законной супруги, поскольку ее
просто не было. При виде Гастона все во мне наполнялось счастьем и
ликованием, а в его глазах я видела горячее ответное чувство. Как хорошо,
что судьба занесла меня в это время!
О будущем я не думала. Похоже, Гастон тоже. Однажды он мне сказал:
- Никогда раньше не встречал я такой девушки. Есть в тебе что-то такое...
такое... мне трудно сформулировать, но иногда ты кажешься мне просто
какой-то нереальной. Я уже не говорю о твоей красоте и всех прочих
достоинствах. Увидел тебя - и сразу потерял голову, до сих пор не пойму,
как такое могло со мной случиться. Может, ты скажешь, что же в тебе такое
кроется? А что кроется - это я чувствую и готов на чем хочешь поклясться!
Еще бы не
...Поділитися у соцмережах
