Жанр: Научная фантастика
По ту сторону барьера
... меня одну.
А в общем, мне очень понравилось, я от души веселилась и лишь время от
времени приходило в голову - а не попади я в двадцатый век, никогда бы не
смогла так непосредственно веселиться, не думая о графском достоинстве и
своем вдовьем положении.
А потом приятный вечер закончился, и все захотели меня провожать, в первую
очередь, разумеется, Арман. Не знаю, что бы я могла себе позволить ночью со
своими фривольными мыслями и будучи в легком подпитии, к тому же не
находящая спасения от огненных взглядов Армана, если бы не Роман. Только
наша компания вывалилась из Эвиного садика, как я увидела свою машину.
Роман ждал и с таким видом распахнул передо мною дверцу "мерседеса", что я
вроде как сразу отрезвела и вспомнила о правилах хорошего тона. А потом,
ночью, сама не знала - злиться мне на Романа, что не дал согрешить, или,
напротив, радоваться этому? Напрасно нагляделась я столько эротических
фильмов, напрасно так страстно танцевала с Арманом, все это вызывало в душе
дотоле неведомые ощущения, а в голове - грешные мысли. Ведь имеет же
женщина право хоть раз в жизни испытать то блаженство, о котором мне все
уши прожужжали? И не подвергнуться в эти благословенные времена осуждению
общества.
О, я прекрасно знаю, где бы я нашла осуждение, но ведь ксендз-исповедник
жил более ста лет назад...
Весь следующий день вспоминала я прием у Эвы и свои рассуждения о телесном
блаженстве и возможности его испытать, раз уж судьба меня забросила в такой
легкомысленный век, что просто грех не воспользоваться. Очень таким мыслям
способствовал Арман, который заявился с самого утра и весь день только и
делал, что утверждал в грешных мыслях - и взглядом, и прикосновением. И
показалось мне, что влюбилась я в Армана: вот человек, которого ждала всю
жизнь. Не знаю, чем бы закончилось все это, если бы не приехал Гастон де
Монпесак. Мы с Арманом находились в гостиной, уж не знаю, была ли там
Флорентина, я ничего вокруг не замечала. Открытые настежь стеклянные двери
гостиной выходили на широкую лестницу, спускавшуюся к морю. Какая-то машина
подъехала к ступенькам и остановилась, я не обратила на нее внимания, ибо
только что Арман схватил меня в объятия и поволок в спальню. Не
сопротивляясь, я лишь глянула через плечо Армана и увидела взбегавшего по
ступенькам Гастона.
Страстный любовник, видимо, почувствовал, что держит в объятиях не живую
женщину, а бесчувственное бревно. Поняв - дело неладно, он оглянулся и тоже
увидел Гастона.
- Сколько у тебя этих охранников? - раздраженно прошипел он.
Не отвечая, я вырвалась из его объятий, спокойно оправила платье и
повернулась к нежданному гостю. Гастон, увидев меня в несколько
двусмысленной ситуации, на миг заколебался - входить - не входить, но я
сама к нему обратилась.
А для меня сомнений не было. Лишь увидев Гастона, я все поняла. Нет, не
хочу я никакого Армана, и никакое блаженство мне не нужно, это я
напридумывала под влиянием глупых фильмов и вина, и никогда бы не простила
себе, свяжись я с Арманом. Да, есть мужчина, которому я без сомнений и
сожалений вручила бы себя и всю еще предстоящую мне жизнь, и этот мужчина -
Гастон!
Вот где пригодилось мне светское воспитание, умение держать себя в самых
сложных обстоятельствах и найти из них выход. А я ведь только что чуть было
не потеряла голову. Улыбнувшись гостю, я поздоровалась с ним так, словно
ничего и не случилось, и представила друг другу мужчин, совершенно позабыв
о том, что фамилии Армана я так и не знала. Арман вывел меня из
затруднения, назвав свою - де Реталь. Оказывается, он Арман де Реталь.
Наверное, назвать фамилию его побудил тот факт, что Гастон, представляясь,
назвал свою.
Я осмотрелась - Флорентины в комнате не было. Позвонив ей, я попросила
принести нам какие-нибудь напитки.
И на короткое время испытала странное ощущение, словно оказалась в своем
времени и в своем доме. После смерти мужа мне уже приходилось принимать в
своем доме двух мужчин, двух претендентов на мою руку и состояние, глядящих
друг на дружку волком. А поскольку ни один из них не был мне близок
душевно, я прекрасно справлялась с ними. Правда, в этом мне очень помогала
прислуга. Тогда ее в доме было намного больше. Лакей обслуживал гостей,
экономка продумывала меню, да и еще не случалось так, чтобы кто-нибудь
застал меня в чьих-то объятиях.
За двадцать пять лет своей предыдущей жизни я привыкла относиться к
мужскому полу с холодной учтивостью, так нас, девиц, воспитывали. И эти,
казалось бы, забытые навыки вдруг неизвестно откуда вернулись. К обоим
своим ухажерам я старалась относиться одинаково, ничем не показывая
истинного отношения ни к одному из них, хотя сердце мое разрывалось от
любви и со страшной силой тянуло лишь к одному из них.
Завязался довольно оживленный разговор, во всяком случае я очень старалась.
Разговор ни о чем, поистине светский. Правда, один раз Гастон с сочувствием
и довольно туманно намекнул, что некие неприятные вести из Парижа от месье
Дэсплена могут испортить мне отдых на море, и поинтересовался, не звонил ли
еще мой поверенный. Я ответила отрицательно и выразила удивление - как мог
звонить месье Дэсплен из Парижа, ведь он, насколько мне известно, собирался
на целый месяц уйти в летний отпуск и запереть свою контору. И тут
выяснилось, что отъезд в отпуск ему пришлось отложить из-за очень важных
событий, касающихся непосредственно меня. Откуда Гастон мог узнать об этом?
Словно догадавшись о моих сомнениях, Гастон де Монпесак пояснил - он на
скачках встретился с Полем Реноденом, и тот ему вкратце об этом и
рассказал. Оказывается, ипподром в Монтийи, недалеко от доставшегося мне в
наследство прадедова дома, вовсю развернул свою программу летних скачек и
бегов.
И тут мы сразу заговорили о лошадях, благодаря чему я получила возможность
наконец-то сказать что-то умное. Кстати вспомнилось, что в Довилле, который
находится совсем недалеко от Трувиля, тоже устраивают бега, и мне бы очень
хотелось на них побывать. Знаете ли, я так увлекаюсь лошадьми. Я не только
совладелица акционерной компании, но и сама люблю ездить. И если бы господа
были так любезны...
Господа, разумеется, были любезны, особенно Арман. Тот вообще повел себя
вызывающе. И впервые показал, на что способен и с кем я имею дело.
Совершенно наглым образом он демонстрировал перед этим, едва знакомым мне
молодым человеком, нашу якобы тесную близость, давая понять, что если я с
кем и поеду на ипподром - то только с ним. Все еще держась в рамках
светской дамы, я попыталась укротить его взглядом, да куда там!
Во мне зародилось и укреплялось предположение, что он вообще не собирается
покидать моего дома, напротив, пережидает второго гостя, намерен здесь
остаться, как хозяин дома и вообще чуть ли не мой муж и повелитель.
Тактичный Гастон уже намеревался поддаться этому давлению и удалиться,
предполагая, что я желаю того же, чего и Арман. Вот-вот начнет прощаться, я
по глазам видела!
По мне аж мурашки побежали, когда я представила, в каком окажусь положении.
И вообще, не любила я, когда на меня давили, не считаясь с моим собственным
желанием! И мне ужас как не хотелось, чтобы меня выставили перед Гастоном
любовницей Армана. Да и вообще, пусть я живу в развращенном веке, в
собственном доме я не намерена поддаться овладевшему миром разврату и
вседозволенности, невзирая ни на что я остаюсь уважающей себя женщиной, а
не секс-самкой! Пусть те, кому это нравится, живут в безбрачной связи,
меняя мужчин как перчатки, которые, кстати, в этом веке, похоже, совсем
отменили. Итак, пусть кому нравится меняет своих партнеров хоть каждый
день. Их дело.
Но я не такая!
И так меня разозлила создавшаяся неловкая ситуация, что я даже не дрогнула,
принимая решение. Извинилась перед гостями, заявив, что должна выдать
распоряжения Флорентине.
Вот еще влияние светского воспитания. Я уже давно заметила, что теперешние
женщины безо всяких церемоний удаляются в туалет, когда в том возникает
потребность. И даже сообщают об этом вслух. В мое время женщина скорей бы
лопнула, если больше терпеть невозможно, но ни за что не произнесла бы это
неприличное слово. Вот и сейчас я бы запросто могла удалиться в туалет,
хотя бы макияж поправить, носик напудрить, но сказалось воспитание,
заложенное на генном уровне. И я в качестве предлога упомянула Флорентину.
Впрочем, насчет Флорентины я не соврала. Я велела ей позвать Романа.
Роман, словно ждал, вырос передо мной через секунду.
- Мы немедленно едем в какой-нибудь ресторан, - быстро сказала я. - Все
равно в какой, может, в какое-нибудь казино. И там пусть Роман ждет меня у
самого входа, потому что я хочу оттуда выйти одна и побыстрее, как только
смогу.
Отпустив Романа, я вернулась к гостям. Увидев меня, Гастон сразу встал, а я
и не сомневалась, что он сейчас начнет прощаться. Ну, словно я его мысли
читала! Не дав ему рта раскрыть, я позволила себе немного покапризничать. А
именно - заявила, что мне захотелось провести вечерок в каком-нибудь
приятном месте, где можно вкусно поесть и повеселиться.
Арман от неожиданности даже потерял обычную самоуверенность и на время не
нашелся что сказать. Зато Гастон так и расцвел.
- Какое замечательное пожелание! - с искренней радостью воскликнул он. -
Мне не хотелось признаваться, но я очень голоден и все посматриваю на часы,
успею ли к закрытию бара в своем отеле. А пригласить мадам графиню в
какой-нибудь хороший ресторан не решался...
- Рада такому чудесному стечению обстоятельств! - звонко рассмеялась я. - У
меня тоже с каждой минутой растет аппетит, я чувствую, что еще не наелась
вволю устриц, ведь много лет их не ела! Так что прошу вас, Гастон, выбрать
такое место, где подают устрицы и долго играет музыка.
- Да везде! - угрюмо пробурчал Арман. Насчет устриц я малость приврала.
Вообще-то я их люблю, но в данный момент из-за всех этих эмоций я
совершенно лишилась аппетита. Впрочем, что за беда! Скажу - расхотелось. В
конце концов, женщина на то она и женщина, чтобы менять свои прихоти, когда
захочется.
Стали перебирать злачные места Трувиля. Я стояла за казино, ведь там мне
будет легче ускользнуть от моих кавалеров, когда придет пора. Я не
настаивала, чтобы ехать на моей машине, это могло возбудить подозрения в
Армане, а машина Гастона и так стояла у входа дома. Уже садясь в его
машину, я взглянула назад и убедилась, что Роман разворачивается, собираясь
незаметно ехать за нами следом.
Сразу же войдя в казино, я наткнулась на Эву с Шарлем. Меня сей факт
несказанно обрадовал, а вот Эву - чрезвычайно удивил, причем так, что она
потребовала немедленных объяснений, для чего, разумеется, затащила меня в
спасительный туалет.
- Не желаю я Армана - и все тут! - не стала ожидать я вопросов Эвы.
- А что? - не успокаивалась подружка. - Он оказался... не того?
- Не знаю. Я не проверяла.
Эва была просто поражена. Господи, как же у них все легко совершается!
- Так ты с ним...
- Вот именно. Ничего у меня с ним не было.
- Но почему? А мне казалось...
Правда сама вырвалась из моих уст.
- Да мне и самой казалось. Я просто не успела, еще бы немного, и я бы...
Язык я прикусила не из скромности, приличествующей вдове, а просто потому,
что не сразу подобрала словечко, подходящее к данному случаю. В мои
времена... эх, где эти времена? В мои времена говорили "отдаться мужчине".
Теперь же я отлично понимала - смысл этого выражения совсем не отвечает его
истинному содержанию. А как же тогда надо говорить? Не "отдаваться
мужчине", а "подкладываться под него"? "Брать мужчину нахрапом"? Или еще
как? Оказывается, многое в этом времени остается для меня тайной.
К счастью, Эву не интересовали лингвистические изыски. Она задала вопрос в
лоб:
- Так почему же нет?
- Потому что в самый... момент подъехал Гастон Монпесак.
- Значит, ты с ним?..
- Вот с ним я бы не против, - заявила я со всей искренностью и прямотой XX
века, отбросив скромность века прошлого. - Да не было ни времени, ни
возможности. А вообще я хотела с тобой поговорить, чтобы ты мне помогла.
Знаешь, не желаю я, чтобы Арман откалывал такие номера!
Сказала - и сама удивилась, вот же, овладела современной лексикой,
выражаюсь вполне в духе времени.
- Какие номера? - не поняла Эва.
- Видишь ли, он ведет себя так, словно я с ним уже долгие годы... ну,
нахожусь в связи. Держит себя нагло, при всех.... о, лапает!
- Особенно при Гастоне! - догадалась умная Эва.
- Ну да! А я вовсе не желаю, чтобы Гастон считал, будто мы... будто этот
наглый Арман имеет на меня какие-то особые права.
- А чего же ты хотела? - рассмеялась Эва. - Он, считай, уже затащил тебя в
постель, видел же полное твое согласие, так как же ему себя вести? Хотя,
впрочем, не всякий мужчина стал бы демонстрировать перед другими ваши
отношения. Однако здесь - случай особый. В Гастоне он инстинктивно
почувствовал соперника и решил сразу показать, кто здесь хозяин. Я еще
удивляюсь, как его кондрашка не хватила!
- Немного оставалось. Думаю, успокоился на том, что еще не все потеряно.
- И у него есть основания на это рассчитывать?
- Да нет же! - рассердилась я на подружку, которая никак не поймет
главного. - Видишь ли, дело в том, что Гастон... ну как бы тебе потолковее
объяснить...
Нет, даже лучшей подруге не объяснишь в общественном туалете того
сердечного трепета, который ощущаешь при виде любимого, при одном смутном
воспоминании восьмилетней давности (или уже девятилетней?), встреченного на
пороге костела молодого человека, с которым я сбежала бы и от венца, и от
ксендза, и от обожаемых родителей, лишь захоти он этого? И сама не уверена
- может ли Гастон де Монпесак быть тем молодым человеком из далекого
девятнадцатого века? Поэтому я лишь тупо молчала.
Эва сама обо всем догадалась.
- Езус-Мария, неужели ты влюбилась? - с каким-то ужасом вскричала она.
- Возможно, - выдавила я из себя с трудом. - Во всяком случае, никакой
другой мужчина меня не привлекает. Даже такой победоносный красавчик, как
Арман.
- А Гастон?
- Чувствую - с него как-то слетел весь пыл, Арман таки добился своего. И
очень прошу тебя - помоги, как подруга!
- А он не дурак, этот Арман, - задумчиво произнесла Эва. - Знал, какую
политику выбрать. Увидел соперника и прибегнул к единственно верному ходу -
показать, что ты - его женщина. Ведь у тебя на лице написано, что ты не из
тех, которые знай меняют сексуальных партнеров, верность прямо-таки
излучается из тебя, как свет из морского маяка. В таких случаях любой
пришлый самец сразу поймет - здесь ему делать нечего, не отломится ничего.
В полном отчаянии я взмолилась:
- Потому и обращаюсь к тебе за помощью, что-то такое я и сама инстинктивно
почувствовала и видела, что Гастон вот-вот... смоется, оставив нас одних,
чтобы не мешать. Такая тактичность! Такая деликатность чувств! В прежние
времена я бы знала, как вести себя, а сейчас все еще чувствую себя чужой в
этом мире...
Ну вот и проговорилась, а ведь так следила за собой, никто не должен знать,
что я перескочила через проклятый барьер времени. Ох, как же трудно сразу
жить в двух разных эпохах! В прежнее время скрылась бы я от настырного
поклонника за стенами своего поместья, за частоколом многочисленной
прислуги, не ездила бы с ним в одиночестве на прогулки верхом, а уж в доме,
в гостиной, при наших встречах всегда бы присутствовала какая-нибудь
родственница, кузина, двоюродная бабушка. Да любая приживалка бы сгодилась,
вот мне и защита! Здесь же, при свободных нравах, когда для любовных игр не
обязательно скрываться за стенами домов, можно предаваться им всенародно и
никакая полиция тебя пальцем не тронет, здесь таким дерзким нахалам и карты
в руки. Нет у меня ни мужа, ни опекуна, который мог бы меня защитить от
покусительств этого наглеца, приходится рассчитывать лишь на себя. Да вот
на подругу.
Подруга оказалась на высоте.
- Да что ты так отчаиваешься, Каська? Отобьемся! И конкретно скажи мне:
сделать все, чтобы отшить Армана, или намекнуть Гастону на истинное
положение вещей и малость его подтолкнуть? Придать, так сказать, бодрости?
- Хорошо бы сделать и то, и другое, если сумеешь. А сегодня у меня такие
планы...
Эва целиком и полностью одобрила мою стратегию, и мы вернулись к нашим
мужчинам.
Как задумала, так и сделала. Причем, воодушевленная помощью подруги, и сама
не дремала, явно давая понять, кого из своих ухажеров предпочитаю. Не
скажу, чтобы мое отношение убило Армана. Нет, оно даже не отбило в нем
охоты продолжать ухлестывать за мною, хотя теперь вместо прежней
самоуверенности сильнее ощущались гнев и раздражение.
А потом я опять удалилась в туалет и уже не вернулась к нашему столику.
Роман ждал меня в условленном месте, и даже не было необходимости ему
сообщать, что сегодня вечером я не намерена принимать гостей...
Арман проявил такую наглость, что я просто слов не нахожу! Мне кажется, его
поступок отличается особым бесстыдством и в данную эпоху, а в мою же такое
и представить трудно. Заявился в мой дом ни свет ни заря, заставил
Флорентину разбудить меня, не слушая ее возражений, ибо она с трудом
сдержала его натиск - порывался силой ворваться в мою спальню, а Роман, как
назло, уехал на автостанцию заняться машиной.
В данной ситуации мне ничего другого не оставалось, как вместе с ним выйти
из дому в неурочный час, когда отлив совсем обнажил прибрежную полосу пляжа
и купаться нельзя было. Я не сомневалась - этот наглец всеми силами
старался меня скомпрометировать, создать впечатление, что он остался у меня
на ночь и вот мы, проведя вместе ночь и позавтракав, как двое влюбленных,
отправились, за ручку взявшись, на пляж. В прежние времена моя репутация
была бы тем самым навеки погублена, да и теперь я себя не помнила от
ярости, главным образом из-за Гастона.
И Эва тоже хороша, еще подруга называется. Неужели не смогла что-нибудь
вчера предпринять, чтобы оградить меня от подобных преследований?
Я уже упоминала, что от моего дома до пляжа рукой подать, но и этот
короткий путь стоил мне немало нервов. То и дело выдергивая свою руку из
руки нахала и уворачиваясь от его объятий, я плотно завернулась в халат.
Выходя, я велела Флорентине немедленно прислать на пляж Романа, как только
тот появится.
Роман вскоре появился и принялся раскладывать для меня лежак и раскрывать
зонтик. Не стесняясь его, Арман набросился на меня чуть ли не с бранью:
- Почему ты вчера сбежала от меня? За идиота меня держишь?
- Смысл таких выражений до меня не доходит, - холодно ответствовала я.
- Не на того напала, дорогуша! Учти, в кошки-мышки я с тобой играть не
намерен! И я ясно вижу - тебя так же тянет ко мне, как и меня к тебе. Как
понимать твое поведение? Перверсия или просто топорное кокетство, чтобы
сильнее завлечь?
Мимоходом подумав, что вчера в эту пору меня и в самом деле тянуло к этому
сильному, красивому мужчине, я обиженно возразила:
- Ни к изощренному, ни к топорному кокетству я не прибегаю. Это была просто
ошибка...
Отбросив остатки приличий, он страстно обнял меня, гневно восклицая,
невзирая на наличие зрителей:
- Какая там ошибка, я спать из-за тебя не мог, ты меня с ума сводишь! И на
кой ляд ты меня на пляж вытащила? Предпочитаешь на свежем воздухе? А ну
пошли обратно к тебе, в твою уютную постельку, уж там я тебе покажу...
Вырвавшись из объятий Армана, я отъехала со своим лежаком так, чтобы он не
мог до меня добраться, и решила сражаться с ним его же словесным оружием:
- А если я не желаю тебя видеть? А если я уже насмотрелась в своей жизни
столько, что с меня достаточно? И вообще, мне противно твое общество, чтоб
ты знал! Даже если на какой-то миг и создалось впечатление, будто я... ну
так это потому, что выпила лишнее. А теперь ко мне вернулась обычная
трезвость и я не желаю больше выслушивать такие... предложения! И вообще
предпочла бы остаться в одиночестве.
Нет, я не знала Армана! Любого другого такая отповедь отрезвила бы, но
этого, похоже, ничто не проймет. Он расхохотался на весь пляж, хотя в
глазах его мелькнул гнев. Однако стал вести себя намного сдержаннее, всем
поведением давая понять, как сильно его тянет ко мне. Я поняла - от своего
присутствия он меня не освободит, а поведение, демонстрирующее нашу
близость, рассчитано на зрителей. Увы, боюсь, в первую очередь, на Гастона.
Но Эва, Эва! Так я ее просила помочь мне! Надо было позвонить ей и
спросить, сделала ли она вообще хоть что-нибудь? Да неудобно было звонить в
такую рань. Впрочем, знай я о том, что меня ожидает с самого утра,
позвонила бы, наплевав на все требования приличия.
Роману пришлось удалиться по своим делам, и я опять осталась под зонтиком
один на один с Арманом. А он выглядел так, словно в любой момент способен
на меня наброситься. Спасение зависело лишь от меня самой! Быстро вскочив с
лежака и опять закутавшись в пляжный халат, я отправилась собирать ракушки.
Сейчас, в отлив, отлично ходилось по твердому мокрому песку на самой кромке
воды. Ясное дело, Арман поспешил за мной. Злая как черт я раздумывала, что
бы предпринять. Бросить к черту любимый пляж и отправиться куда-нибудь в
людное кафе? Пойти к Эве? Попросить Романа придумать что-нибудь? Домой
нельзя было ни в коем случае возвращаться, там не скроешься от страстного
поклонника, одна Флорентина с ним не совладает. Я уже сожалела, что нет у
меня многочисленной прислуги, причем и крепких мужичков, как в моем
поместье в Секерках. Правда, вернется Роман, но я не знала, на что способен
негодяй Арман, и не хотела подвергать опасности Романа. А вдруг тот его
просто под каким-нибудь предлогом в полицию сдаст? Не знаю я пока еще всех
здешних порядков.
И пришлось самой изыскивать для себя меры спасения. Я принялась собирать
ракушки. Отлив всегда оставляет на твердом песке вместе с тиной не только
множество всякой ненужной гадости, но и ракушки, которые я с детства любила
собирать, а потом с наслаждением нанизывала на нитку. У меня до сих пор
сохранились бусы, сделанные мною лет двадцать назад... ох, не двадцать, а
сколько же?
Подсчитывая годы, я потеряла бдительность, и, воспользовавшись этим, Арман
здорово стиснул меня в своих железных объятиях. С криком "а вон еще одна" я
выскользнула из клещей и подняла действительно очень затейливую раковину,
которую тут же сунула в руки настырного ухажера, попросив подержать. И
стала так поступать со всеми следующими находками. Вскоре обе руки Армана
были заполнены моими морскими сокровищами, и я видела, как в нем борются
два желания: бросить ракушки к черту и тем смертельно обидеть меня, а
может, и окончательно потерять мое расположение, или послушно носить их за
мной, будучи лишенным возможности лапать меня. В сообразительности этому
парню не откажешь, он выбрал второе, во всяком случае, уже не мог
демонстрировать снедающую его страсть всем желающим это видеть.
Под зонтик я вернулась лишь тогда, когда издали заметила там какое-то
оживление. Ага, подтянулась помощь, можно возвращаться. И в самом деле, у
моего зонтика уже сидел Филип, тут же подошел Гастон, а почти сразу же за
ним явился и Шарль. Без Эвы. Она, по его словам, в это время всегда
занималась косметическими процедурами.
Разумеется, я проявила большое внимание и к друзьям, и к ракушкам. Нет, не
бросила их на песок, тут же позабыв о них, а всячески демонстрировала,
какое это ценное сырье для изготовления бус и ожерелий. Попросив Романа
принести дополнительный лежак, я сначала велела своим кавалерам доставить в
купальных шапочках потребное количество воды, в которой споласкивала каждый
найденный экземпляр даров моря, затем, рассортировав их, приказала каждый
сорт запаковать отдельно. Работы хватило на всех, а тут уже солнце
принялось излишне припекать, пришло время отправляться на ленч. Подошла
Эва, мы по дороге занесли мою добычу ко мне домой, и в кафе я отправилась в
большой компании.
Я нашла возможность уединиться с ней и переговорить.
- Ты права, - озабоченно говорила мне Эва. - Этот твой Арман...
- ... только не мой, не мой! - горячо возразила я.
- Да я ведь только так сказала, ну что ты взвилась? - удивилась Эва.
- Потому что он меня уже... как это говорится...
- Достал? - догадалась Эва.
- Именно! Не знаю, как от него спасаться.
- Так вот, ты права, - продолжила свою речь подруга. - Он не просто
красавец мужчина, избалованный успехом у женщин, он агрессивен.
- Боже! - ужаснулась я, еще не совсем понимая, что это значит.
- Такие идут к своей цели по трупам, их ничто не остановит, - пояснила Эва.
- Будь ты многоопытной выдрой, может, ты бы с ним и справилась, хотя не
исключено, что и многоопытной дамочке дорого пришлось бы заплатить за
разрыв, если он этого почему-то не желает. Так что насчет Армана я пока
могу тебя лишь предостеречь, ведь о нем я ничего не знаю. А что касается
Гастона, то здесь я, как и обещала, помогла подружке.
- Правда? - обрадовалась я.
- Да, мне удалось с ним переговорить и я дала официальное опровержение
насчет настоящего характера отношений, которые связывают тебя и Армана.
- Езус-Мария, аж официальное опровержение? - ужаснулась я. - Ведь дело
тонкое, нельзя так прямо!
- Шуток не понимаешь? Конечно же, я была предельно тактична. Я лишь нашла
удобный повод рассказать ему об истинном характере твоих чувств по
отношению к этому излишне настырному молодому человеку, а дальнейшие выводы
Гастон пусть сам делает, не маленький. Еще я узнала, что он развелся, детей
нет, а развелся совсем недавно, около года назад.
Надо же, как за столь короткое время изменились мои взгляды на многие
жизненные явления! Еще совсем недавно при известии, что Гастон был женат и
развелся, я бы себя не помнила от горя, ибо данный факт лишал приличную
женщину возможности поддерживать с таким мужчиной всякие отношения. Ну как
же! Разведенный, что люди скажут? Теперь же я радовалась этому
обстоятельству, оно лишь свидетельствовало о том, что мой избранник -
свободен.
Новость очень улучшила мое настроение, и, вернувшись за стол, я первая
заговорила с Гастоно
...Закладка в соц.сетях
