Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...овить реактор, мне здесь нечего делать. Иного
решения проблемы я не вижу, да его и не может быть!
- Я должен объяснить вам все до конца, - продолжал он. - Вы
имеете здесь дело с локально обусловленными неврозами. Грубо говоря,
симптомы их проявляются как нервная неустойчивость, или своего рода
истерия. Частичное выпадение памяти у вашего секретаря Штейнке -
хороший пример этому. Штейнке можно вылечить шоковой терапией, но это
вряд ли будет гуманно, поскольку сейчас он избавлен от постоянного
напряжения, которого он не смог бы вынести. Другой ваш юнец, этот
Харпер, из-за которого вы послали за мной, - пример неустойчивости изза
повышенного чувства ответственности. Как только его избавили от этой
ответственности, он моментально стал вполне нормальным человеком. Но
вот его друг Эриксон - за ним нужен глаз да глаз...
Но главное - это причина всех подобных неврозов, и мы говорим о
том, как их устранить, а не о том, в какой форме они выражаются. Так
вот, такого рода неврозы возникают всегда, когда обстоятельства сильнее
человека, когда он не в силах вынести постоянной тревоги и страха. В
конце-то концов он так или иначе сходит с ума. А здесь обстоятельства
именно таковы. Вы набираете интеллигентных, чутких молодых людей,
втолковываете им, что малейшая их ошибка или даже случайное,
неподвластное их контролю изменение в реакторе приведет к гибели Бог
знает скольких тысяч человек, и после этого хотите, чтобы они не
сходили с ума! Это же просто нелогично, немыслимо!
- Ради Бога, доктор, неужели нет никакого выхода? Кинг вскочил и
забегал по кабинету. Ленц с горечью отметил про себя, что сам генералдиректор
стоит на грани того самого нервного состояния, о котором они
говорили.
- Нет, - сказал он медленно. - Выхода нет. Позвольте, я продолжу.
Вы не можете доверить управление реактором менее чувствительным, менее
ответственным людям. Это все равно, что доверяться безмозглому идиоту.
А ситуационные неврозы лечатся только двумя способами. В первом случае,
когда невроз возникает из-за неправильной оценки ситуации, достаточно
помочь больному правильно оценить обстоятельства. Все его страхи
исчезают. Для них никогда и не было реальных оснований. Больной просто
их вообразил. Во втором случае больной правильно судит об окружающем и
справедливо оценивает ситуацию как угрожающую. Его страх вполне
нормален и обоснован, но он не может преодолевать его до бесконечности
- и сходит с ума. В этом случае единственное лечение - изменение
обстановки. Я пробыл у вас достаточно долго, чтобы убедиться: здесь
дело обстоит именно так. Вы, инженеры, правильно оцениваете страшную
опасность вашей Большой Бомбы, и это сознание неизбежно сведет всех с
ума. Единственный выход - остановить реактор.
Кинг продолжал метаться по кабинету, словно стены были клеткой, в
которой он был заперт со своей неразрешимой дилеммой.
- Неужели ничего нельзя сделать?! - воскликнул он, на мгновение
остановившись.
- Вылечить - нельзя. Облегчить болезнь, пожалуй, возможно.
- Каким образом?
- Ситуационные психозы возникают из-за недостатка адреналина.
Когда человек испытывает нервное напряжение, железы, чтобы ему помочь,
усиленно выделяют адреналин. Но если напряжение слишком велико,
адреналиновые железы не справляются со своей задачей и человек
заболевает. Это и происходит здесь. Адреналиновая терапия может
отдалить душевное расстройство всего организма. С точки зрения
общественной безопасности второе, конечно, предпочтительнее, но...
тогда у вас скоро не останется физиков.
- И больше вы ничего не можете посоветовать?
- Нет. Пусть ваши психиатры займутся профилактикой. Они у вас
люди способные.
Кинг нажал кнопку и коротко приказал что-то Штейнке. Повернувшись
снова к Ленцу, он спросил:
- Вы побудете здесь, пока не подадут машину?
Ленц решил, что Кингу это было бы приятно, и согласился.
Внезапно раздался металлический щелчок, и на стол Кинга упал
цилиндрик пневматической почты. Вытащив из него белый листок картона,
визитную карточку, генерал-директор с удивлением прочитал ее и протянул
Ленцу:
- Не могу понять, зачем я ему понадобился. Вы, наверное, не
хотите, чтобы он вас здесь видел?
Ленц прочел по карточке: "Томас Р. Харрингтон, доктор математики,
капитан ВМС США, директор Морской обсерватории".
- Нет, почему же, - возразил он. - Мы с ним знакомы, и я буду
только рад...
Харрингтон был явно чем-то озабочен. Он вздохнул с облегчением,
когда Штейнке, пропустив его в кабинет, исчез в соседней комнате, и
сразу же заговорил, обращаясь к Ленцу, который сидел ближе к двери:
- Вы мистер Кинг? Постойте, да это же Ленц! Что вы здесь делаете?
- Я здесь по приглашению, - ответил Ленц совершенно правдиво, но
не полно, здороваясь с Харрингтоном за руку. - Знакомьтесь: генералдиректор
Кинг, капитан Харрингтон.
- Как поживаете, капитан? Рад вас видеть.
- Для меня большая честь познакомиться...
- Садитесь, прошу вас.
- Благодарю. - Харрингтон сел, положив на угол стола свой
портфель. - Вы, конечно, хотите знать, зачем я к вам явился вот так,
без приглашения?..
- Я счастлив познакомиться...
В действительности все эти церемонии были уже слишком для
натянутых нервов Кинга.
- Вы очень любезны, но... Кстати, нельзя ли сделать так, чтобы
ваш секретарь, который меня впустил, забыл мое имя? Я понимаю, что это
кажется вам странным, но...
- Совсем нет, я ему скажу!
Кинг был заинтригован и решил не отказывать своему выдающемуся
коллеге в таком пустяке. Он вызвал Штейнке к видеофону и отдал
соответствующее приказание. Ленц встал, показывая, что уже давно
собирается уйти. Уловив взгляд Харрингтона, он пояснил:
- Я полагаю, вы хотите поговорить наедине. Кинг вопросительно
посмотрел на него, потом на Харрингтона, потом опять на Ленца.
- Я лично ничего не имею против, - запротестовал астроном после
секундной заминки. - Решайте сами, доктор Кинг! Честно говоря, я буду
только рад, если Ленц останется.
- Я не знаю, что вы хотите мне сообщить, - заметил Кинг, - но
доктор Ленц здесь тоже по конфиденциальному поручению.
- Очень хорошо! В таком случае все в порядке. Перейду прямо к
делу. Доктор Кинг, вы знакомы с механикой бесконечно малых величин?
- Разумеется.
Ленц подмигнул Кингу, но тот предпочел этого не заметить.
- Да, да, конечно. Вы помните шестую теорему и переход от
тринадцатого уравнения к четырнадцатому?
- Кажется, помню, но я сейчас взгляду.
Кинг встал и направился к шкафу, но Харрингтон остановил его
нетерпеливым жестом:
- Не беспокойтесь! У меня все есть.
Он открыл ключом портфель и извлек потрепанный блокнот с
выпадающими листками.
- Вот! А вы, доктор Ленц, знакомы с этими построениями?
Ленц кивнул:
- Я как-то их проглядывал.
- Прекрасно. Итак, я полагаю, вы со мной согласитесь, что ключ к
решению всей проблемы именно здесь, в переходе от тринадцатого
уравнения к четырнадцатому. Этот переход кажется вполне обоснованным и
справедлив в определенных условиях. Но что, если мы расширим его
значение и проследим всю цепь логического построения для всех возможных
состояний материи?
Он перевернул страницу и показал те же два уравнения, разбитые на
девять промежуточных. Ткнув пальцем в среднюю группу математических
знаков, Харрингтон спросил, тревожно заглядывая собеседникам в глаза:
- Видите? Вы понимаете, что это значит?
Кинг помолчал, шевеля губами, потом ответил.
- Да, кажется, я понимаю... Странно... Да, так оно и есть!
Харрингтон должен был бы обрадоваться, но он только тяжело
вздохнул.
- Я надеялся, что хотя бы вы найдете ошибку, - проговорил он,
чуть не плача, - но, боюсь, теперь надеяться не на что. Дестрей сделал
допущение, действительное для молекулярной физики, однако у нас нет ни
малейшей уверенности, что оно действительно для физики атомной. Я
полагаю, вы сознаете, что это значит для вас, доктор Кинг-Голос Кинга
превратился в хриплый шепот.
- Да, сознаю, - сказал он. - Да... Это значит, что если наша
Большая Бомба взорвется, она взорвется мгновенно и целиком, а не так,
как предполагал Дестрей... И тогда один Бог знает, что здесь останется.
Капитан Харрингтон откашлялся.
Но тут заговорил Ленц:
- А что, если мы проверим ваши расчеты и они окажутся
непогрешимыми, - что дальше?
Харрингтон всплеснул руками:
- Я для того сюда и приехал, чтобы спросить вас: что будет
дальше?
- Дальше ничего, - угрюмо сказал генерал-директор. - Ничего
сделать нельзя.
Харрингтон уставился на него с нескрываемым изумлением.
- Но послушайте! - взорвался он наконец. - Разве вы не понимаете?
Ваш реактор необходимо демонтировать, и немедленно!
- Успокойтесь, капитан! - Невозмутимый голос Ленца был словно
холодный душ. - И не надо злиться на бедного Кинга - все это волнует
его больше, чем вас. Поймите его правильно. Речь идет не о физической
проблеме, а о политической и экономической. Скажем так: остановив
реактор, Кинг уподобился бы крестьянину, который оставил бы свой дом,
виноградник, скот и семью на склонах Везувия и сбежал, потому что когданибудь
сможет произойти извержение вулкана. Этот реактор не принадлежит
Кингу, он всего лишь служащий. Если он остановит реактор против воли
владельцев, они просто вышвырнут его за порог и наймут другого, более
покладистого. Нет, нам необходимо убедить хозяев.
- Президент мог бы их заставить, - высказал предположение
Харрингтон. - Я могу обратиться к президенту...
- Разумеется, можете, по инстанции, через свой департамент.
Возможно, вы его даже убедите. Но что он сделает?
- Как - что? Все! Ведь он же президент!
- Подождите! Вот вы, например, директор Морской обсерватории.
Представьте, что вы взяли молоток и вознамерились разбить главный
телескоп. Что у вас выйдет?
- Да, пожалуй, ничего, - согласился Харрингтон. - Мы с нашего
малютки глаз не спускаем. Охрана...
- Так и президент ничего не может решать самостоятельно, -
продолжал Ленц. - Допускаю, тут еще мог бы повлиять Конгресс, поскольку
Комиссия по атомной энергии от него зависит. Но что вы скажете о
приятной перспективе читать нашим конгрессменам курс элементарной
механики?
Эту перспективу Харрингтон сразу же отверг, однако не сдался.
- Есть другой путь! - сказал он. - Конгресс зависит от
общественного мнения. Нам нужно только убедить народ что реактор
представляет собой смертельную угрозу для всего человечества. А это
можно сделать и не прибегая к высшей математике.
- Да, конечно, - согласился Ленц. - Вы можете поднять шум и
перепугать всех до полусмерти. Вы можете вызвать такую панику, какой
еще не видела даже эта полусумасшедшая страна. Ну уж нет, спасибо!
- Хорошо, но что в таком случае предлагаете вы?
Ленц немного подумал, прежде чем ответить.
- Это почти безнадежно, однако попробуем вколотить в головы
директоров компании хоть крупицу здравого смысла.
Кинг, который, несмотря на усталость, внимательно следил за
разговором, спросил:
- А как вы это сделаете?
- Не знаю, - признался Ленц. - Мне надо подумать. Но это мне
кажется самым верным путем. Если у нас ничего не выйдет, можно
вернуться к варианту Харрингтона - к широкой кампании в печати.
Харрингтон взглянул на часы довольно необычной формы и
присвистнул:
- Боже правый, я забыл о времени! Официально я сейчас должен быть
в Центральной обсерватории.
Кинг невольно заметил время, которое показывали часы Харрингтона.
- Сейчас не может быть так поздно! - возразил он. Харрингтон
удивленно посмотрел на него, потом рассмеялся.
- Конечно, здесь сейчас на два часа меньше! Но мои часы
радиосинхронизированы с городскими часами в Вашингтоне, а там другой
пояс.
- Вы сказали "радиосинхронизированы"?
- Да. Остроумно, не правда ли? - Харрингтон показал свои часы. -
Я называю их телехронометром. Это племянник придумал специально для
меня. Голова парень! Он далеко пойдет. Конечно, - лицо его омрачилось,
словно эта маленькая интерлюдия только подчеркнула весь ужас нависшей
над ними угрозы, - конечно, если кто-нибудь из нас останется в живых!
Вспыхнула сигнальная лампочка, на экране возникло лицо Штейнке.
Кинг выслушал его и сказал:
- Машина ждет вас, доктор Ленц.
- Пусть ею воспользуется капитан Харрингтон.
- Значит, вы не улетаете в Чикаго?
- Нет. Ситуация изменилась. Если вы не возражаете, я еще
попытаюсь кое-что сделать.
В следующую пятницу, когда Штейнке ввел Ленца в кабинет Кинга,
тот встретил гостя чуть ли не с распростертыми объятиями:
- Откуда вы взялись, доктор? Я и не ждал вас раньше чем через часдва.
- Только что прибыл. Чтобы не ждать, я нанял машину.
- Что-нибудь удалось?
- Ничего. Они твердят свое: "Независимые эксперты утверждают, что
расчеты Дестрея безупречны, а потому компания не потерпит истерических
настроений среди своих служащих".
Кинг забарабанил по столу, уставившись в пространство. Потом он
круто повернулся к Ленцу и сказал:
- А вы не считаете, что президент компании прав?
- Что вы имеете в виду?
- Может быть, мы все трое - вы, я и Харрингтон - попросту
заработались и свихнулись?
- Исключено.
- Вы уверены?
- Абсолютно. Я нашел других "независимых" экспертов, которые не
работают на компанию, и дал им проверить расчеты Харрингтона. Все
сходится.
Ленц не стал упоминать о том, что устроил эту проверку отчасти
потому, что не был до конца уверен в здравом смысле самого генералдиректора.
Кинг резко наклонился и нажал кнопку.
- Сделаем одну попытку, - объяснил он. - Посмотрим, удастся мне
напугать этого болвана Диксона или нет. Штейнке! Соедините меня с
мистером Диксоном.
- Слушаюсь, сэр.
Минуты через две экран видеофона ожил, и на нем возникла
физиономия президента компании Диксона. Он был не у себя, а в зале
совета директоров энергетической компании в Джерси-Сити.
- Да! - сказал Диксон. - Это вы, генерал-директор? Голос его был
одновременно ворчлив и добродушен.
- Мистер Диксон, - начал Кинг. - Я потревожил вас, чтобы
объяснить вам всю серьезность действий компании.
Моя репутация ученого позволяет мне утверждать, что Харрингтон
полностью доказал...
- Ах, вы об этом? Мистер Кинг, я думал, вы поняли, что с этим уже
покончено.
- Но, мистер Диксон...
- Прошу вас, генерал-директор! Если бы действительно было хоть
какое-то основание для опасений, неужели бы я колебался? Знаете ли, у
меня самого есть дети и внуки...
- Именно потому...
- Именно потому мы стараемся вести дела компании так, чтобы
избегать ненужного риска и приносить пользу обществу. Но у нас, кроме
того, есть и ответственность. Сотни и тысячи вкладчиков рассчитывают на
приличные дивиденды.
- Я приму это к сведению, мистер президент! - процедил Кинг
ледяным тоном.
- Бросьте, мистер Кинг, не обижайтесь. Кстати, хорошо, что вы
меня вызвали. Только что закончилось специальное заседание совета. Мы
решили дать вам возможность выйти в отставку - разумеется, с
сохранением полного оклада.
- Я не подавал в отставку!
- Знаю, мистер Кинг! Однако совет решил, что вы...
- Понимаю. Прощайте!
Кинг выключил экран и повернулся к Ленцу.
- "С сохранением полного оклада"! - повторил он. - Я могу теперь
жить безбедно до конца моих дней и наслаждаться жизнью, как в морге!
- Совершенно верно, - согласился Ленц. - Ну что ж, испробовали
этот путь. Полагаю, теперь можно позвонить Харрингтону. Пусть попробует
чего-нибудь добиться через печать и наших политиканов.
- Да, пусть попробует, - повторил Кинг с отсутствующим видом. -
Вы возвращаетесь в Чикаго?
- Нет, - пробормотал Ленц. - Нет. Я, пожалуй, полечу прямо в ЛосАнджелес,
а оттуда на вечерней ракете махну прямо к антиподам.
Кинг посмотрел на него с удивлением, но промолчал.
- Я сделал здесь все, что мог, - ответил Ленц на его
невысказанный вопрос. - И я предпочитаю быть живым пастухом в
Австралии, чем мертвым психиатром в Чикаго.
Кинг яростно закивал головой:
- Прямой смысл! Я гроша ломаного не дам за этот реактор, готов
хоть сейчас остановить его и последовать за вами!
- Нет, Кинг, не прямой смысл. Прямым путем попадешь из огня да в
полымя, чего я как раз и не собираюсь делать. А почему бы вам не
остаться? Тогда с помощью Харрингтона вы сможете нагнать на них такого
страху!..
Лицо Штейнке возникло на экране.
- Шеф, здесь Харпер и Эриксон.
- Я занят.
- Они срочно хотят вас видеть.
- О Господи! Ладно, впусти их, - проговорил Кинг устало. - Теперь
уже все не важно.
Они не вошли, а влетели. Харпер - первым и сразу заговорил,
сообразив, что генерал-директор не в духе и действительно занят:
- Шеф, мы нашли, мы своего добились! И все расчеты сходятся до
последней единички!
- Что вы нашли? Чего добились? Говорите толком.
Харпер только усмехнулся. Это был час его триумфа, и он хотел
насладиться им до конца.
- Шеф, помните, несколько недель назад я просил дополнительных
ассигнований, не объяснив, зачем они мне нужны?
- Да, конечно. Но в чем, наконец, дело?
- Сначала вы заупрямились, но потом выдали деньги, помните? Так
вот, за это мы вам принесли подарок - вот он, перевязанный розовой
ленточкой. Это величайшее достижение в атомной физике с тех пор, как
был расщеплен атом урана! Это - атомное горючее, шеф, атомное горючее,
безопасное, компактное, управляемое! Подходящее для ракет, для
электростанций, для всего, что душа пожелает!
Кинг наконец заинтересовался:
- Вы имеете в виду источник энергии, для которого не нужен
реактор?
- О нет, этого я не говорил. Наш большой реактор нужен для
производства горючего, но потом вы можете использовать это горючее где
угодно и как угодно, извлекая из него до девяноста двух процентов
энергии. Но, если хотите, можете и уменьшить отдачу.
Дикая надежда, что, может быть, это и есть выход из безвыходного
тупика, рухнула. Кинг сник.
- Продолжайте, - сказал он. - Рассказывайте все.
- Так вот, все дело в радиоактивных изотопах. Как раз перед тем,
как мы попросили дополнительные ассигнования на исследования, Эриксон и
я... Доктор Ленц тоже приложил свою руку, - добавил он, благодарно
кивнув психиатру, - обнаружили два взаимно антагонистичных изотопа. То
есть, когда их соединяешь, они сразу выделяют всю заложенную в них
энергию - взрываются ко всем чертям! Но самое главное в том, что мы
брали ничтожные крохи - реакция протекает при самой незначительной
массе.
- Не понимаю, как это может быть, - заметил Кинг.
- И мы не понимаем! Но так оно и есть. Мы молчали, пока сами в
этом не убедились. Но потом мы начали пробовать и нашли еще дюжину
различных атомных горючих. Возможно, если попотеть, мы сможем
скомбинировать горючее для любых целей. Вот здесь все изложено. Это ваш
экземпляр, взгляните!
И он протянул Кингу кипу машинописных листов. Кинг погрузился в
них. Ленц, попросив взглядом разрешения у Эриксона, который радостно
кивнул: "Ну, конечно!" - тоже начал читать.
По мере того, как Кинг просматривал страницу за страницей,
чувство издерганного и обиженного служаки постепенно оставляло его. Он
становился тем, кем был на самом деле, - ученым. Его охватывал чистый и
сдержанный азарт беспристрастного искателя истины. Кровь молчала -
сейчас ее задача сводилась к тому, чтобы насыщать мозг и поддерживать в
нем холодное пламя обостренной мысли. Сейчас он был совершенно здоров,
и разум его был яснее, чем у большинства людей в самые ясные моменты их
жизни.
Долгое время он лишь изредка одобрительно хмыкал, шелестел
страницами и молча покачивал головой. Но вот Кинг дочитал до конца.
- Вот это да! - сказал он. - Вы это сделали, мальчики! Это
здорово! Я вами горжусь!
Эриксон густо покраснел и сглотнул слюну; маленький взъерошенный
Харпер встрепенулся, как жесткошерстый фокстерьер, которого похвалил
хозяин.
- Спасибо, шеф! Для нас ваши слова дороже Нобелевской премии.
- Я думаю, вы и ее получите. Впрочем, - гордый блеск в глазах
Кинга померк, - я для вас уже ничего не смогу сделать.
- Но почему, шеф? - недоуменно спросил Харпер.
- Потому что мне предложили уйти в отставку. Мой преемник вскоре
прибудет, а это слишком большое дело, чтобы сейчас его начинать.
- Вы - и в отставку? Какого дьявола!
- Причина та же, по какой я отстранил тебя от дежурства. Во
всяком случае, на ней настаивает совет директоров.
- Но это же чепуха! Со мной вы были правы: я действительно чуть
не помешался. Но вы совсем другое - мы все вам верим!
- Спасибо, Кальвин, но дело обстоит именно так, и тут уже ничего
не изменишь. Вам не кажется, Ленц, что этот завершающий иронический
штрих окончательно превращает всю мою деятельность в фарс? Это великое
открытие, оно гораздо значительнее, чем мы сейчас думаем, и мне
приходится отдавать его в чужие руки.
В голосе Кинга звучала горечь.
- Ах так? - вспылил Харпер. - Ну ладно же, тогда я знаю, что
делать! - Он перегнулся через стол и схватил рукопись. - Либо вы
остаетесь генерал-директором, либо компания может идти ко всем чертям -
нашего открытия ей не видать вовек!
Эриксон воинственно поддержал его.
- Минутку! - На сцену выступил Ленц. - Доктор Харпер, вы
разработали способ производства ракетного горючего?
- Да, можно сказать так. Оно у нас в руках.
- И это космическое горючее? Все поняли, что Ленц имел в виду -
горючее, способное вырвать ракету из объятий земного тяготения.
- Разумеется! - ответил Харпер. - Можно взять любую рейсовую
межконтинентальную ракету, переделать ее немного и отправлять экскурсии
на Луну.
- Превосходно!
Ленц попросил у Кинга листок бумаги и принялся быстро писать.
Заинтригованные, все смотрели на него с нетерпением. Он писал бегло,
липа изредка задумываясь, и наконец протянул листок Кингу:
- Решите-ка эту задачку!
Кинг долго смотрел на листок, и постепенно удивление на его лице
сменялось восторгом.
- Эриксон! Харпер! - завопил он. - Мы возьмем ваше новое горючее,
построим большую ракету, установим на ней наш реактор и запустим его на
постоянную орбиту подальше от Земли! И пусть он там вырабатывает
атомное топливо, безопасное топливо для людей. Тогда взрыв Большой
Бомбы будет угрожать лишь дежурным операторам, да и то до поры до
времени. Понимаете?
Оваций не последовало: такую сложную идею нужно было переварить.
Наконец Харпер обрел дар речи.
- А как насчет вашей отставки? Шеф, мы все равно с этим не
согласимся.
- Не беспокойся, - утешил его Кинг, указывая на листок с
формулами. - Здесь все предусмотрено.
- Да, здесь предусмотрено все, - согласился Ленц. - Все, кроме
времени.
- Что?
- Ну да, посмотрите, оно выражено как неопределенная неизвестная.
- В самом деле... Ну что ж... Все равно рискнем! И не будем
терять времени!
Председательствующий на совете директоров Диксон попросил тишины.
- Поскольку это совещание экстраординарное, - объявил он, -
сегодня не будет ни докладов, ни сообщений. Согласно повестке дня
уходящему в отставку генерал-директору Кингу предоставляется два часа
для прощального слова.
- Господин президент!
- Да, мистер Строит?
- Я считал, что с этим вопросом покончили!
- Вы не ошиблись, мистер Строит. Однако, учитывая долголетнюю
безупречную службу мистера Кинга, мы решили удовлетворить его просьбу и
сочтем за честь его выслушать. Мистер Кинг, слово предоставляется вам!
Кинг встал, коротко сказал: "За меня будет говорить доктор Ленц"
- и снова сел.
Ленцу пришлось подождать, пока в зале утихнет гул. Ленц начал с
того, что Большая Бомба представляет собой грозную опасность, пока
находится на Земле, и сжато повторил свои основные доказательства.
После этого он сразу выдвинул предложение: поместить большой реактор в
ракетоплан и вывести его на стационарную орбиту, достаточно удаленную
от Земли - скажем, на пятнадцать тысяч миль. Пусть он работает там, на
искусственном спутнике, производя безопасное горючее для атомных
электростанций.
В связи с этим он сообщил об открытии Харпера-Эриксона,
подчеркнув его коммерческое значение. Он постарался изложить все это
как можно убедительнее, пустив в ход все свое обаяние, чтобы завоевать
доверие господ бизнесменов. Потом сделал паузу, выжидая ответной
реакции.
Она не заставила себя ждать. Послышались возгласы:
"Чепуха! Бред! Бездоказательно! Это ничего не изменит!" Ясно
было, что все были рады узнать о новом горючем, но должного впечатления
оно не произвело. Лет через двадцать, когда этот проект будет
досконально изучен и коммерческая выгода его будет доказана, они, может
быть, и решат запустить на орбиту еще один большой реактор. А пока -
время терпит. Только один из директоров поддержал Ленца, но явно было,
что он не пользуется симпатией остальных.
Ленц терпеливо и вежливо опроверг все их возражения. Он рассказал
об учащающихся случаях профессиональных психоневрозов среди инженеров и
подчеркнул огромную опасность, которой они подвергаются, работая с
Большой Бомбой, даже с точки зрения официальной теории Дестрея. Он
напомнил им о немыслимо высоких затратах на страхование и миллионных
суммах, идущих на "подмазку" политиканов.
Потом он резко изменил тон и обрушился открыто и яростно.
- Джентльмены! - сказал он. - Мы
...Закладка в соц.сетях
