Жанр: Научная фантастика
Иов, или осмеяние справедливости
...ьзовался словом "ведун" применительно к вам... - Джерри спокойно
ждал продолжения.
Помолчав немного, Калверсон поспешно добавил:
- О, конечно! Я нисколько не обижен, да и обижаться тут не на что.
- Благодарю. И хочу добавить к вашим комментариям в отношении
производных, что слово witch (колдун, ведьма) происходит от слова wicca,
что означает "мудрый", и от wicce, означающего "женщина"... Чем, видимо,
объясняется тот факт, что большинство ведьм - женщины. Можно предположить,
что наши предки знали нечто такое, чего мы не знаем. Во всяком случае
"мастерство" - это сокращенное обозначение понятия "искусство мыслить".
Верно?
- О, конечно! Мудрость. Вот на этом-то и основана Древняя религия.
- Отлично. Сынок, а теперь слушай меня внимательно. Мудрость включает
в себя способность не злиться без необходимости. Закон игнорирует мелочи,
и так же поступает мудрый человек. Мелочи вроде тех, когда юная девушка
пытается определить, что такое атхейм в присутствии неверующих (знание,
вовсе не являющееся эзотерическим), или когда старый дурень использует
какой-то термин не вполне по назначению. Ты понял меня? - Джерри подождал
ответа. Потом произнес очень тихо: - Я спросил, ты понял меня?
Калверсон перевел дух.
- Я вас понял. Мудрый человек не обращает внимания на мелочи.
- Хорошо. Могу я предложить тебе еще кусочек ростбифа?
После этого случая Калверсон довольно долго держался тише воды, ниже
травы. Я - тоже. И Сибил. Кейти, Джерри и Маргрета поддерживали вежливую
застольную болтовню, стараясь игнорировать тот факт, что одного из гостей
только что крепко и публично отстегали. Потом Сибил сказала:
- Папочка, ты и мама хотите, чтоб я приняла участие в поклонении огню
в пятницу?
- "Хотите" - вряд ли подходящее слово, - ответил Джерри, - раз ты
выбрала себе другую религию. "Надеемся" - так будет точнее.
Кейти добавила:
- Сибил, сегодня тебе кажется, что твой шабаш - вся религия, в
которой ты нуждаешься. Однако все может измениться... и как я понимаю,
Древняя религия не запрещает своим приверженцам посещать другие
религиозные службы?
Тут снова вмешался Калверсон:
- В этом отражается история столетий и тысячелетий преследований,
миссис Фарнсуорт. Наши законы до сих пор таковы, что каждый участник
шабаша должен официально принадлежать к какому-нибудь признанному
обществом вероисповеданию. Правда, теперь мы уже не очень настаиваем на
соблюдении этого правила.
- Понимаю, - согласилась Кейти. - Спасибо, Родерик. Сибил, раз твое
вероисповедание даже поощряет принадлежность к другому, вероятно будет
неплохо, если ты станешь регулярно посещать церковь, чтобы прикрыть свои
тесные общения с домовыми. Возможно, это тебе пригодится в дальнейшем.
- Совершенно точно, - согласился отец. - Проделки домовых. А тебе
когда-нибудь приходило в голову, детка, что твой родитель, будучи столпом
конгрегации и обладателем толстой чековой книжки, возможно, тоже имеет к
ним отношение, ибо он продает "кадиллаков" больше, чем любой другой дилер
в Техасе?
- Папочка, но это звучит как совершенно бесстыдное хвастовство.
- Так оно и есть! Но они помогают продавать "кадиллаки". Кстати,
насчет поклонения огню: ты прекрасно знаешь, что дело не в самом огне. Мы
поклоняемся не огню, а тому, что он олицетворяет.
Сибил скомкала салфетку и на несколько минут из зрелой женщины, о чем
свидетельствовали ее формы, превратилась в тринадцатилетнюю девочку.
- Папа, вот в том-то и дело. Всю мою жизнь пламя означало для меня
нечто врачующее, очищающее, нечто связанное с бессмертием; но так было до
тех пор, пока я не стала изучать мастерство и его историю. Папочка, для
колдуньи огонь - тот способ, которым их чаще всего казнят.
Я был так шокирован, что чуть не поперхнулся. Полагаю, что до меня,
так сказать, эмоционально еще не дошло, что эти двое - один
отвратительный, но такой распространенный тип юного панка, а другая -
прелестная и внушающая глубокую симпатию девушка... дочь Кейти... дочь
Джерри - наших двух добрых самаритян, равных которым нет, - они оба
колдуны.
Да, да, я знаю, Книга Исхода, глава 22, стих 18: "Ворожей не оставляй
в живых". Такое же твердое указание, как десять заповедей, данных Моисею
Господом в присутствии всех детей Израиля...
Т_а_к _к_т_о _ж_е_ я _т_а_к_о_й_? _Я_, _п_р_е_л_о_м_л_я_ю_щ_и_й
х_л_е_б_ с _в_о_р_о_ж_е_я_м_и_!
Ладно, считайте меня трусом... Я не встал во весь рост и не проклял
их. Я даже не шевельнулся.
Кейти ласково произнесла:
- Милочка, милочка! Да это ж было в средние века. Не сегодня, не
сейчас, не здесь.
Ей ответил Калверсон:
- Миссис Фарнсуорт, каждому колдуну хорошо известно, что террор может
начаться в любую минуту. Даже обыкновенный неурожай способен вызвать
взрыв. И события в Сейлеме не так уж далеки от нас по времени. Да и Сейлем
не так уж далек от нас территориально. Кругом много христиан. Они бы
разожгли костры, если б могли. Так же как в Сейлеме.
У меня был недурной шанс придержать язык. Но я все-таки вылез:
- Ни одной ведьмы в Сейлеме не сожгли.
Родерик посмотрел на меня.
- А вы-то что знаете об этом?
- Сжигали в Европе, а не здесь. В Сейлеме ведьм вешали. Кроме одной,
которую задавили. (В Америке огнем не пользовались никогда. Господь Бог не
велел нам мучить их при жизни. Он нам не приказывал пытать их до смерти.)
Родерик снова поглядел на меня:
- Вот как! Мне кажется, что вы оправдываете повешение?
- Я не говорил ничего подобного! (Господи, прости меня грешного!)
Наш разговор оборвал Джерри:
- Я требую, чтобы этот разговор был прекращен. Дальнейшего обсуждения
данной темы за столом я не потерплю. Сибил, мы не хотим, чтобы ты
приходила туда, если тебе это неприятно или напоминает о печальных
событиях. Кстати, о повешении: что нам делать с полузащитниками "Ковбоев
из Далласа"?
Два часа спустя Джерри Фарнсуорт и я опять сидели в той же комнате,
но теперь работала программа "Ремингтон-3". Зимний снег за окнами, время
от времени над полом проносился сквознячок, иногда слышался вой одинокого
волка - но у камина с ревущим пламенем было прекрасно. Джерри налил нам по
чашке кофе, а в огромные бокалы, в которых вполне могли бы плавать золотые
рыбки, - бренди.
- Это запах благородного бренди, - сказал он, - то ли "Наполеон", то
ли "Карлос Примеро". В любом случае - королевский бренди, настолько
королевский, что, может быть, у него даже гемофилия.
Я с трудом сглотнул. Шутка мне не слишком понравилась. Меня все еще
пробирала дрожь при мысли о ведьмах... Об умирающих ведьмах. Дергающиеся в
предсмертных мучениях ноги... корчащиеся в пламени тела... и у всех - лицо
Сибил.
Дает ли Библия определение понятия "ведьма"? И не может ли оказаться,
что эти современные поклонники мастерства вовсе не те, кого Иегова считал
ворожеями?
Хватит вилять, Алекс! Признайся, что ворожеи в Книге Исхода означают
то же самое, что сегодня ворожеи, или ведьмы, в Техасе. Ты судья, а она
созналась. Сможешь ли ты приговорить дочь Кейти к повешению? Выбьешь ли у
нее скамейку из-под ног? Не увиливай, парень! Ты и без того увиливал всю
жизнь.
Понтий Пилат умыл руки.
Я не осужу ворожею на смерть. Боже, помоги мне, но я не могу иначе.
Джерри сказал:
- Выпьем за успех вашего предприятия. За ваш успех и успех Марджи.
Отпивайте понемножку - тогда не опьянеете; коньяк успокоит ваши нервы и
одновременно отточит ум. Алек, скажите, почему вы думаете, что конец света
близок?
Битый час я перебирал доказательства, сказав, что речь идет не об
одном пророчестве, которое перечисляет признаки, а о множестве: Откровение
Иоанна, Книги пророков Даниила, Иезекииля, Исайи, Послания Павла к
фессалоникийцам и коринфянам, слова самого Иисуса в четырех Евангелиях,
причем по нескольку раз в каждом.
К моему удивлению, у Джерри оказалась Библия. Я выбрал из нее
отрывки, понятные неискушенному читателю, выписал номера глав и стихов,
чтобы он мог изучить их на досуге. Были, конечно, отмечены четвертая глава
(стихи 15 - 17) Первого послания к фессалоникийцам, двадцать четвертая
глава Евангелия от Матфея (все 51 стих) и те же самые пророчества в
двадцать первой главе Евангелия от Луки (стих 32), где говорится: "...Не
прейдет род сей, как все это будет". Фактически же Христос сказал, что
поколение, которое увидит эти знамения и чудеса, увидит и его приход
услышит глас и узрит Судный день. Это пророчество совершенно ясно, если
читать его целиком, и вся путаница возникла лишь оттого, что из него
выдирают кусочки и отдельные слова, забывая об остальном. Притча о
смоковнице все это объясняет.
Я отобрал для Джерри также отрывки из Книг Исайи и Даниила и других
Книг, то есть те места Ветхого Завета, которые подкрепляют пророчества
Нового Завета.
Я передал ему все эти выписки и умолял тщательно их изучить, а если
он натолкнется на какие-то трудности, привлечь дополнительные тексты. А
главное - обратиться к Богу. "Просите, и дано будет вам, ищите, и
найдете".
Он ответил мне:
- Алек, я готов согласиться с вами в одном. События последних месяцев
меня тоже наводят на мысль об Армагеддоне. Возьмем, например, завтрашний
день. Он вполне может оказаться концом света и Судным днем, и мало что
после него останется. - Тон Джерри был печален. - Я частенько задумывался
над тем, в каком мире будет жить Сибил. Теперь же меня беспокоит другое: а
хватит ли у нее времени, чтобы повзрослеть?
- Джерри, поработайте над этим! Найдите свой путь к милосердию
Господа. Потом приведите к нему жену и дочь! Вы не нуждаетесь ни во мне,
ни в других людях, а только в самом Иисусе. Сказал же он: "Вот, стою у
двери и стучу если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и
буду вечерять с ним, и он со Мною" [Откровение Иоанна Богослова 3, 20].
- Вы веруете.
- Верую.
- Алек, я хотел бы последовать вашему совету. Это могло бы послужить
утешением в той жизни, которой мы живем в современном мире. Но сны давно
умерших пророков для меня не могут служить доказательством: в них можно
прочесть что угодно. Теология никому еще не помогала; это поиски в темном
подвале в глухую ночь черного кота, которого там нет. Теологи способны
убедить себя во всем, что им заблагорассудится. О, моя церковь такая же.
Но зато она откровенно пантеистична. Тот же, кто поклоняется Троице и при
этом настаивает, что его религия - монотеизм, способен поверить всему. Дай
ему только время поболтать. Извините меня за откровенность.
- Джерри, откровенность в религии необходима. "А я знаю, Искупитель
мой жив, и Он в последний день восстановит из праха распадающуюся кожу мою
эту". Это опять Книга Иова, глава 19 [стих 25]. Он же и ваш спаситель,
Джерри. Я умоляю вас - ищите его.
- Боюсь, шансов на это маловато, - сказал Джерри, вставая.
- Но вы еще не нашли его. Не сдавайтесь. Я буду молиться за вас.
- Благодарю вас за доброе отношение. А как обувь? Не жмет?
- Все прекрасно. Спасибо.
- Раз уж вы решили двинуться в путь завтра утром, вам нужна обувь,
которая не натрет мозолей до самого Канзаса. Так вы уверены, что все в
порядке?
- Уверен. И уверен, что нам надо идти. Если мы останемся еще на день,
вы нас так избалуете, что мы никогда не рискнем выйти. (Правда же, которую
я не мог ему высказать, состояла в том, что мне просто
н_е_о_б_х_о_д_и_м_о_ было покинуть этот дом. Но не мог же я признаться ему
в своем малодушии.)
- Давайте покажу вашу спальню. Только тихонько - Марджи, вероятно,
уже спит. Разве что наши леди просидели за разговорами еще дольше, чем мы
с вами.
У дверей спальни Джерри протянул мне руку.
- На случай, если вы правы, а я нет, напомню: вы сами сказали, что и
вы можете не оказаться среди избранных.
- Верно, могу. Я далек от благодати, особенно сейчас. Мне над собой
еще работать и работать.
- Ну, желаю счастья. А если вы и в самом деле не окажетесь среди
избранных, то поищите меня в аду. Ладно?
Насколько я мог судить, он говорил совершенно серьезно.
- А я и не знал, что это разрешается.
- А вы потрудитесь. И я потружусь. Обещаю вам, - тут он ухмыльнулся,
- адское гостеприимство. Очень горячее.
В ответ я тоже широко улыбнулся:
- Договорились!
Моя любимая опять заснула не раздеваясь. Я улыбнулся и, ничего не
сказав, лег рядом, переложив ее голову на свое плечо. Надо было тихонько
разбудить ее, раздеть бедную девочку и уложить в постель. А я вместо этого
лежал и тысячи... ну ладно... десятки мыслей проносились у меня в голове.
Вдруг я заметил, что светает. И обнаружил, что матрас весь в каких-то
комьях и колется. Светало быстро, и я увидел, что мы лежим на прессованных
тюках сена в амбаре.
И сказал Ахав Илии: нашел ты меня, враг мой!
Он сказал: нашел, ибо ты предался тому,
чтобы делать неугодное пред очами Господа.
Третья книга Царств 21, 20
Последние девяносто миль по шестьдесят шестому шоссе от Клинтона до
Оклахома-Сити мы ужасно торопились, не обращая внимания на то, что были
снова совершенно нищими и не имели ни еды, ни крыши над головой.
Мы видели дирижабль!
Это, разумеется, меняло все. Уже несколько месяцев я был безродным
"никем", нищим, только и умеющим мыть грязные тарелки, а по существу,
бродягой. Попав же наконец в свой мир, я обретал и хорошо оплачиваемую
работу, и почетное место в обществе, и даже очень приличный счет в банке.
И конец этому поистине инфернальному перебрасыванию из одного мира в
другой!
Мы въехали в Клинтон в середине утра. Подбросил нас фермер, который
вез на продажу в город свою продукцию. Я услышал, как Маргрета удивленно
вскрикнула, и проследил за ее взглядом - вот он, серебристый, обтекаемый,
великолепный! Я не мог прочесть названия на борту, но эмблема
свидетельствовала, что корабль принадлежит Восточным авиакомпаниям.
- Экспресс Даллас - Денвер, - заметил наш хозяин, вытаскивая очки из
кармана комбинезона. - Опоздал на шесть минут. Очень странно.
Я постарался скрыть возбуждение.
- В Клинтоне есть аэропорт?
- О нет, нет. Самый близкий в Оклахома-Сити. Думаете бросить
голосовать на дорогах и попробовать сделать то же самое в воздухе?
- Это было бы здорово.
- Еще бы... Все лучше, чем копаться в земле.
Я старательно поддерживал разговор о всяких пустяках до того момента,
когда он высадил нас у городского рынка. Но как только мы с Маргретой
остались одни, я уже не мог сдерживаться. И чуть было не кинулся целовать
Маргрету, но взял себя в руки. По уровню нравственности Оклахома ничуть не
уступает Канзасу, и в большинстве их общин правила поведения очень суровы;
особенно это касается всяких там нежностей на глазах у публики.
Я подумал, как трудно будет мне снова адаптироваться к местным
условиям после того, как провел столько недель в разных мирах, ни один из
которых не придерживался таких высоких моральных стандартов, как мой
родной мир. Трудно будет не вляпаться в какую-нибудь неприятную переделку,
если (я должен это признать) я привык целовать свою жену на людях и
совершать другие поступки, сами по себе совершенно невинные, но невиданные
в высокоморальных общинах. Еще хуже: мне придется постоянно присматривать
за своей любимой, чтобы она не влипла в какую-нибудь историю. Я-то тут
родился, и мне вернуться на круги своя сравнительно легко... Марга же
дружелюбна и приветлива, как щенок колли, и к тому же нисколько не
стыдится проявлять свои чувства.
- Извини, родная, я чуть было не расцеловал тебя. А этого делать не
надо, - сказал я.
- А почему не надо?
- Хм... Целоваться в общественных местах нельзя. Во всяком случае
здесь. Только наедине. Это... ну... как говорят: "Если живешь в Риме, веди
себя как римлянин". Но сейчас у нас другие заботы. Дорогая, наконец-то мы
дома! В моем доме, а теперь он стал и твоим! Ты же видела дирижабли.
- А это точно был дирижабль?
- Точнее и быть не может... И это самое восхитительное зрелище за все
последние месяцы, исключая... Впрочем, нам не следует слишком предаваться
мечтам. Ведь известно, что некоторые из этих сменяющих друг друга миров
очень сходны между собой. Какая-то возможность, что этот мир с дирижаблями
может оказаться не моим, надо думать, все же существует. Ох, не хочется
думать, что это так, и все-таки на всякий случай лучше не поддаваться
эйфории.
(Я даже не заметил, что Маргрета вовсе не была вне себя от счастья.)
- А как ты определишь, твой он или нет?
- Мы могли бы проверить это тем же способом, которым пользовались
раньше, то есть пойти в общественную библиотеку. Но в данном случае есть
средство и лучше, и быстрее. Я думаю поискать офис телефонной корпорации
Белла... О нем можно, пожалуй, спросить вон в том бакалейном магазине.
Я предпочел воспользоваться этим офисом, а не прибегать к
общественному телефону, так как прежде чем звонить мне хотелось свериться
с телефонным справочником и узнать, мой это мир или нет.
Да. Мир был мой. В офисе оказались все телефонные справочники
Оклахомы, а также крупных городов прочих штатов, включая прекрасно
знакомый мне справочник Канзас-Сити, штат Канзас.
- Смотри, Маргрета! - И я показал ей список телефонов Национального
центра церквей, объединенных благочестием.
- Вижу.
- Разве это не волнительно? Разве не возникает у тебя желание петь и
танцевать?
- Я очень рада за тебя, Алек.
(У нее это прозвучало почти как "здесь довольно мило и много красивых
цветов".)
Телефонные справочники мы листали в каком-то закутке, поэтому я мог
прошептать ей, не скрывая своей озабоченности:
- В чем дело, милая? Ведь нам выпал такой счастливый случай! Неужели
ты не понимаешь? Как только я позвоню туда, у нас будут деньги. И больше
никакого грязного физического труда! Никакой заботы о том, что мы будем
есть и где будем спать! Мы немедленно отправимся домой в пульмановском
вагоне. Нет! На дирижабле! Тебе это понравится, уверен, понравится. Это же
такая роскошь! Это будет наше свадебное путешествие, дорогая, тот медовый
месяц, которого раньше мы не могли себе позволить.
- Но ты же не возьмешь меня в Канзас-Сити?
- Да как у тебя язык повернулся сказать такое!
- Алек... ведь там твоя жена.
Клянусь, я говорю правду за много-много недель я ни разу даже не
вспомнил про Абигайль. Я искренне убедил себя, что никогда больше не увижу
ее (ведь мой родной мир вернулся совершенно неожиданно). Теперь у меня
была жена, такая жена, о которой любой мужчина мог только мечтать -
Маргрета!
Интересно, не такой ли шок вызывает у трупа первая лопата сырой
земли, брошенная на гроб?
Я пришел в себя. Однако с трудом.
- Марга, вот что мы сделаем. Да. У меня есть проблема, но мы вполне
способны ее решить. Конечно, в Канзас-Сити мы поедем только вместе! Ты
обязательно должна быть со мной. Но там из-за Абигайль мне придется
подыскать какое-нибудь спокойное местечко, где ты остановишься, пока я
буду распутывать свои дела. (А распутаю ли я их? Ведь Абигайль наверняка
потребует моей крови.) Прежде всего я должен получить свои деньги. Мне
надо будет повидаться с адвокатом. (Развод? В штате, где есть только одно
законное основание для развода, но на которое имеет право лишь потерпевшая
сторона? Чтоб Маргрета выступила в роли "другой женщины"? Невозможно! Чтоб
ее вынесли из города на шесте, если того потребует Абигайль? Не имеет
значения, что будет со мной, неважно, что Абигайль обдерет меня как липку
- Маргрета не должна стать жертвой законов "Алой Буквы" [в некоторых
пуританских общинах Новой Англии до революции падшие женщины должны были
носить на платье алую букву "А" (адюльтер)] моего мира. Ни в коем случае!)
А потом мы уедем в Данию. (Нет, развод невозможен!)
- Правда уедем?
- Обязательно. Дорогая, ты моя жена во веки веков! Я не могу бросить
тебя тут, пока буду разбираться со своими делами в Кей-Си. Мир может снова
измениться, и я тебя потеряю. Но и в Данию нам нельзя ехать, пока я не
получу свои деньги. (А что, если Абигайль уже очистила мой счет в банке?)
- Хорошо, Алек. Мы поедем в Канзас-Сити.
(Это частично решало проблему, но отнюдь не с Абигайль. Все равно.
Этот мост я сожгу, когда придет время.)
Тридцатью секундами позже проблем у меня заметно прибавилось.
Конечно, сказала девушка-телефонистка, она запросто организует мне
междугородный разговор с оплатой абонентом. Канзас-Сити? Канзас-Сити? Для
звонка в Канзас-Сити - неважно, в канзасскую или в миссурийскую его часть
- стоимость вызова для получения согласия абонента оплатить разговор
составляет двадцать пять центов. Опустите, пожалуйста, деньги в автомат,
когда я скажу. Вторая кабина.
Я вошел в кабину и начал рыться в карманах в поисках мелочи. Вот что
я выложил на столик:
серебряные двадцать пять центов,
два медяка по три пенса,
канадский четвертак с изображением королевы (какой королевы?),
полдоллара,
три пятицентовые монеты, которые не были настоящими "никелями", ибо
обладали куда меньшим размером.
Ни на одной из этих монет не было привычной мне надписи "Бог наша
сила" - девиз Северо-Американского Союза.
Я смотрел на эту коллекцию и старался вспомнить, когда же произошло
последнее превращение? Видимо, уже после того, как я получил в последний
раз плату за работу. Стало быть, где-то между второй половиной вчерашнего
дня и тем моментом, когда сегодня утром, сразу же после завтрака, нас
подобрала очередная попутка. Значит, ночью, когда мы еще спали? Но мы не
теряли ни одежды, ни денег. Даже бритва и та была на месте, привычно
оттопыривая нагрудный карман рубашки.
Неважно, любая попытка понять детали превращений вела только к одному
- к безумию. Превращение явно произошло: я был в своем родном мире... и он
оставил меня без средств. Во всяком случае без здешних денег.
При отсутствии выбора этот канадский четвертак выглядел наиболее
подходящим для моей цели. Я даже не стал уверять себя, что восьмая
заповедь [не укради] не должна применяться по отношению к крупным
корпорациям. Я просто взял четвертак и снял с рычага трубку.
- Номер, пожалуйста.
- Будьте добры, разговор за счет абонента. Церкви, объединенные
благочестием, Канзас-Сити, штат Канзас. Номер Стейт Лейн 12-24-джи. Буду
говорить с любым, кто подойдет.
- Опустите двадцать пять центов, будьте любезны.
Я опустил канадский четвертак и затаил дыхание, пока не услышал, как
он со стуком провалился. Затем "центральная" сказала:
- Спасибо. Не вешайте трубку. Пожалуйста, ждите.
Я ждал. Ждал. Ждал очень долго.
- В ответ на ваш вызов в Канзас-Сити церкви, объединенные
благочестием, отвечают, что они не принимают неоплаченных звонков.
- Подождите! Скажите им, пожалуйста, что звонит его преподобие
Александр Хергенсхаймер.
- Благодарим вас. Опустите, пожалуйста, двадцать пять центов.
- Послушайте! Я же ничего не получил за свой четвертак. Вы
отключились слишком быстро.
- Мы не отключались. Это отключился ваш абонент в Канзас-Сити.
- Пусть так. Позвоните ему еще раз и скажите, чтоб на этот раз не
отключался.
- Хорошо, сэр. Опустите, пожалуйста, двадцать пять центов.
- "Центральная", неужели вы думаете, что я звонил бы за счет
абонента, если бы у меня был запас мелочи? Вызовите Канзас-Сити еще раз и
скажите им, кто я такой. Его преподобие Александр Хергенсхаймер,
заместитель исполнительного директора.
- Пожалуйста, подождите.
И снова я ждал. Ждал очень долго.
- Ваше преподобие! Абонент в Канзасе ответил, что они не приняли бы
неоплаченного вызова даже от... я цитирую: "...от Иисуса Христа".
- Такой разговор - богохульство! Так нельзя разговаривать ни по
телефону, ни...
- Совершенно согласна. Там было и еще кое-что. Абонент велел передать
вам, что в жизни о вас не слыхивал.
- Ну уж это... - Я замолчал, ибо не мог найти слов, которые
сообразовывались бы с моим саном священнослужителя.
- Именно так. Я постаралась выяснить его имя. Он бросил трубку.
- Молодой? Пожилой? Бас? Тенор? Баритон?
- Юноша. Сопрано. Мне показалось, что это посыльный, который сидит у
телефона в обеденный перерыв.
- Понятно. Что ж, благодарю вас от всей души за любезность. Самое
главное в жизни, на мой взгляд, честное выполнение своих обязанностей.
- Это я благодарю вас, ваше преподобие.
Я покинул кабинку, но, если бы мог, охотно дал бы себе пинка в зад.
Маргрете я ничего объяснять не стал, пока мы не отошли подальше от здания
телефонной станции.
- Подорвался на собственной мине, дорогая. Я же сам ввел правило:
"никаких неоплаченных вызовов". Анализ счетов за телефонные разговоры
показал мне, что телефонные вызовы без предварительной оплаты никогда не
приносили нашей ассоциации никаких доходов... Девять из десяти звонков -
просьбы о вспомоществовании. А церкви, объединенные благочестием, не
филантропическая организация. Она сама нуждается в деньгах и не собирается
раздавать их кому попало. Что касается десятого вызова, то он поступает
либо от склочника, либо от психа. Поэтому я ввел такое жесткое правило и
строго требовал его соблюдения. Результаты сказались очень быстро.
Экономия в сотни долларов только на одних междугородных вызовах. - Мне все
же удалось выжать из себя улыбку. - Никогда не думал, что попадусь в
собственные сети.
- А какие у тебя теперь планы, Алек?
- Теперь? Выйти на шестьдесят шестое шоссе и выставить на всео
...Закладка в соц.сетях
