Жанр: Научная фантастика
Иов, или осмеяние справедливости
... случае мы
приняли другого мойщика почти сразу же, причем пришлось взять из чиканос.
Ну, парень, это была еще та задница - этот чикано. Замахнулся на меня
ножом. Грубая ошибка с его стороны! Замахиваться на повара ножом в его
собственной кухне! Он порезал меня немного, зато я проткнул его насквозь.
Все присяжные были из числа его родственничков - так мне кажется. Во
всяком случае окружной прокурор сказал, что давно пора показать пример.
Впрочем, это неважно. Задолго до повешения я крестился; тюремный священник
помог мне возродиться. Стоя с петлей на шее, я читал молитву. А потом
сказал: "Валяйте! Пошлите меня к Иисусу. Аллилуйя!" Что они и сделали.
Счастливейший день в моей жизни!
В дверь просунул голову Альберт:
- Святой Алек, тут вас разыскивает какой-то ангел.
- Бегу!
Ангел ждал снаружи, поскольку был выше двери и отнюдь не собирался
нагибаться.
- Вы святой Александр Хергенсхаймер?
- Точно.
- Вы посылали запрос в отношении творения, именуемого Маргретой
Свенсдаттер Гундерсон. Ответ таков: согласно нашим данным, она не была
вознесена в день Второго пришествия и не отмечена ни в одном из
последующих списков. Творение Маргрета Свенсдаттер Гундерсон не находится
на небесах, и ее прибытие сюда не предвидится. Все.
23
Я взываю к Тебе, и Ты не внимаешь мне,
- стою, а Ты только смотришь на меня.
Книга Иова 30, 20
Естественно, в конце концов я появился в офисе Петра у врат Иуды,
однако сначала изрядно порыскал по небесам. По совету Хейзел, прежде всего
я вернулся к вратам Эшера и нашел кооператив "Отыщи своих друзей и
любимых".
- Святой Алек, ангелы не выдают ложной информации, и материалы,
которыми они располагают, - надежны. Но вполне возможно, что какие-то
источники информации они могут пропустить, и, на мой взгляд, они искали не
так тщательно, как сделал бы ты сам, взявшись за это дело лично - ангелы
они и есть ангелы. Марджи может числиться здесь под девичьей фамилией.
- Я им ее и дал.
- О! Я думала, ты просил искать ее как Марджи Грэхем?
- Нет. Может, мне снова сходить к ним?
- Нет. Пока нет. Но если придется - не обращайся в то же справочное
бюро. Иди прямо в офис святого Петра. Там к тебе отнесутся внимательнее, у
них ведь работают люди, а не ангелы.
- Годится!
- Да. Но сначала попытайся получить ответ в "Отыщи своих друзей и
любимых". Это не бюрократическое учреждение, это кооператив, созданный
добровольцами, среди которых большинство - люди, для которых это дело
действительно интересно и важно. Именно с их помощью Стив нашел меня после
того, как его убили. Он не знал моей фамилии, я ею и сама-то много лет не
пользовалась. Не знал даты и места смерти. Но маленькая пожилая леди из
"Отыщи своих друзей" перебирала всех Хейзел, пока Стив не воскликнул: "В
яблочко!" А если бы он просто сверился в главном справочном управлении у
святого Петра, ему бы ответили: "Данных недостаточно; идентифицировать
невозможно". - Хейзел улыбнулась и продолжала: - А кооператив работает с
выдумкой. Они свели меня с Люком, хотя мы даже не были с ним знакомы при
жизни. Когда я тут устала от безделья, то решила, что мне невредно заиметь
маленький ресторанчик - великолепная возможность знакомиться с людьми и
приобретать друзей. Тогда я обратилась в кооператив, они перебрали на
компьютере всех поваров и после долгих поисков обнаружили Люка. С ним мы
основали совместное предприятие и открыли "Священную корову". Потом мы
нашли Альберта.
Хейзел, как и Кейти Фарнсуорт, принадлежала к числу женщин, которые
излечивают вас самим фактом своего присутствия. И она практична, как
практична моя собственная Маленькая Жемчужинка. Она предложила постирать
мою грязную одежду и, пока сохло выстиранное, одолжила мне халат, который
носит Стив. Она же нашла зеркало и кусок мыла, чтобы я сбрил наконец свою
пятидневную (семилетнюю?) щетину. Мое единственное лезвие теперь уже
состояло в родстве скорее с пилой, чем с ножом, но получасовая терпеливая
правка на внутренней поверхности стакана (этому я научился в семинарии)
вернула ему временную пригодность.
Но теперь мне требовалось настоящее бритье, хотя я и брился - вернее,
пытался бриться - всего лишь пару часов назад. Я не знаю, сколько времени
ушло на всю эту гонку... но знаю, что брился за это время четыре раза...
холодной водой, дважды без мыла и однажды по методу Брайля - без зеркала.
Для нас, вознесенных во плоти, были установлены канализация и водопровод,
но вряд ли они соответствовали американским стандартам по качеству. Что не
так уж и удивительно, поскольку ангелам канализация ни к чему, а основная
масса спасенных имеет мало или даже никакого опыта обращения с квартирными
сортирами.
Люди, руководящие кооперативом, оказались именно такими
доброжелательными, как говорила Хейзел (уверен, что мое сияние к этому не
имело никакого отношения), но ничего из того, что мы раскопали, не дало
ключа к отысканию Маргреты, несмотря на терпеливый компьютерный поиск по
всем параметрам, которые мне удалось припомнить.
Я поблагодарил их, благословил и отправился прямиком к вратам Иуды,
то есть через все небеса - тысяча триста двадцать миль. В пути я
остановился только один раз на Площади Трона ради удовольствия съесть
райский гамбургер Люка и выпить чашку самого лучшего во всем Новом
Иерусалиме кофе, а также чтобы выслушать несколько ободряющих слов Хейзел.
И с новыми силами продолжил свое утомительное путешествие.
Всенебесное справочное управление занимает два колоссальных дворца
справа от врат, как войдешь - прямо за углом. Первый, поменьше,
предназначен для приема тех, кто родился до появления Христа; второй - для
тех, кто родился позже. В нем же находится и офис святого Петра,
расположенный в торцовой части на втором этаже. Я направился прямо туда.
Табличка на большой двустворчатой двери гласила: "Святой Петр.
Входите", что я и сделал. Но попал не в офис - за дверью оказалась
приемная, способная вместить большой центральный вокзал Нью-Йорка. Я
прошел через турникет, вытянув из специальной прорези талончик, и
механический голос произнес: "Благодарим вас, пожалуйста, садитесь и ждите
вызова".
Мой талончик имел номер 2013, и в зале было тесновато. Оглядываясь по
сторонам в поисках свободного местечка, я пришел к выводу, что мне
придется побриться по меньшей мере еще раз, прежде чем подойдет моя
очередь.
Я искал себе место, когда какая-то монахиня подплыла ко мне и присела
в легком реверансе.
- Святой человек, не могу ли я быть вам полезной?
Я мало что знал об одеяниях различных женских орденов католической
церкви, а потому не мог определить, к какому ордену она принадлежит. Одета
она была, я бы сказал, типично - длинное черное одеяние, из-под которого
виднелись только ступни ног и кисти рук, нечто вроде белой накрахмаленной
накидки, закрывавшей грудь, шею и даже уши, и черный капюшон, делавший ее
голову похожей на голову сфинкса. На шее висели очень крупные четки, лицо
спокойное, из тех, по которым почти невозможно судить о возрасте; его
украшало перекошенное пенсне. Ну и, конечно, сияние над головой.
Больше всего на меня подействовал сам факт ее присутствия здесь. Она
явилась первым доказательством того, что паписты тоже могут спастись. В
семинарии мы, бывало, спорили об этом по ночам до хрипоты... хотя
официальная позиция моей церкви состояла в том, что они, конечно, могут
спастись, если верят столь же горячо, как мы, и возрождены в Иисусе. Я
решил спросить монахиню как-нибудь, где и когда она была возрождена. Это,
подумал я, вероятно, весьма любопытная история.
- Ох, спасибо, сестра, - сказал я, - вы очень любезны. Да, вы можете
мне помочь, вернее, я надеюсь, что сможете. Я - Александр Хергенсхаймер и
пытаюсь разыскать свою жену. Ведь именно здесь можно навести справки, не
так ли? Я тут недавно.
- Да, святой Александр, это здесь. Но вы ведь хотите повидаться со
святым Петром, не правда ли?
- Да, я был бы рад выразить ему свое почтение. Если, конечно, он не
слишком занят.
- Я уверена, что он захочет с вами повидаться, святой отец.
Разрешите, я обращусь к старшей сестре? - Она взяла крест, висевший на ее
четках, и что-то шепнула в него, а затем взглянула на меня. - Пишется
Х-Е-Р-Г-Е-Н-С-Х-А-Й-М-Е-Р, святой Александр?
- Все правильно, сестра.
Она опять что-то шепнула в свои четки. Затем снова обратилась ко мне:
- Старшую сестру зовут Мари-Шарль, она секретарь святого Петра. Я же
его помощница и девочка на побегушках. - Она улыбнулась. - Сестра
Мэри-Роз.
- Очень рад с вами познакомиться, сестра Мэри Роз. Расскажите о себе.
К какому ордену вы принадлежите?
- К доминиканскому, святой отец. При жизни я была госпитальным
администратором во Франкфурте, Германия. Здесь, где нет нужды в больничных
услугах, я занимаюсь этой работой, так как мне нравится иметь дело с
людьми. Не угодно ли вам пройти со мной, сэр?
Толпа расступилась перед нами, как воды Чермного моря [Чермное море;
согласно Библии, воды расступились перед израильтянами, бежавшими из
Египта, а потом сомкнулись, утопив войско фараона, преследовавшее
израильтян], - то ли в знак почтения к монахине, то ли из-за моего
огромного сияния, судить не берусь - может быть, и то и другое. Сестра
провела меня к боковой двери, где не было никакой таблички, и я очутился в
кабинете ее начальницы - сестры Мари-Шарль. Это была высокая монахиня,
ростом не ниже меня, и очень красивая, а если точнее, то слово
"прелестная" подошло бы лучше. Она казалась моложе своей помощницы... но
разве в этих монахинях разберешься? Мари-Шарль сидела за огромным
письменным столом, заваленным папками; старинный "Ундервуд" стоял на
выдвинутой из стола полке. Сестра быстро встала, взглянула на меня и
сделала тот же странный реверанс.
- Приветствую вас, святой Александр! Весьма польщены. Святой Петр
скоро примет вас. Не угодно ли присесть? Стакан вина? Кока-колы?
- Знаете, я бы с удовольствием выпил кока-колы. Не пробовал ее с тех
пор, как покинул Землю.
- Кока-кола будет незамедлительно. - Она улыбнулась. - Я выдам вам
наш маленький секрет: кока-кола - единственная слабость святого Петра. Мы
всегда держим ее на льду для него.
Прямо из воздуха над столом Мари-Шарль раздался голос - сильный,
резонирующий баритон, из тех, что, как мне кажется, должны принадлежать
настоящему проповеднику - голос, напомнивший мне "библейского" Барнаби, да
будет благословенно имя его.
- Я тебя слышал, Чарли. Пусть пьет свою кока-колу здесь. Я уже
освободился.
- Опять подслушиваете, босс?
- Не груби, девочка. И захвати бутылку для меня.
Едва я показался в дверях, как святой Петр поднялся и направился ко
мне, протянув для пожатия руку. В курсе истории церкви меня учили, что
святой Петр умер в возрасте девяноста лет. Или был казнен (распят?)
римлянами, если это правда. (Профессия проповедника всегда считалась делом
рискованным, но во времена Петра она была столь же опасной, как в наши дни
должность взводного сержанта морской пехоты.)
Этот же крепкий здоровяк выглядел на шестьдесят, ну от силы на
семьдесят; он явно иного бывал на свежем воздухе, отлично загорел, на
сожженной солнцем коже выделялись глубокие морщины. Волосы и борода были
такими густыми, что, казалось, к ним никогда не прикасалась бритва.
Шевелюру словно забрызгало сединой, которой, впрочем, было не так-то
много. К своему удивлению, я обнаружил, что в прошлом он, видимо, был
рыжим. Был он очень мускулист и широкоплеч, с большими мозолистыми
ладонями - что я почувствовал, когда он пожал мне руку. Святой Петр носил
сандалии, коричневую рясу из грубой шерсти и такое же, как и у меня,
сияние. В гриве его великолепных волос почти терялась миниатюрная
кокетливая шапочка.
Мне он понравился с первого взгляда.
Он подвел меня к удобному креслу, стоявшему почти рядом с его рабочим
столом, и усадил меня, а уже потом сел сам. Сестра Мари-Шарль стояла за
нашими спинами, держа поднос с двумя бутылками кока-колы обычной для Земли
формы и куда более редкими там стаканами для коки (я уж годы их не видел),
похожими на тюльпаны, с торговой маркой. У меня мелькнула мысль, что было
бы интересно узнать, кто купил право на производство таких стаканов на
небесах и как тут вообще ведутся дела подобного рода.
- Спасибо, Чарли, - сказал святой Петр. - Никаких вызовов не
принимать.
- Даже если...
- Дурочку не валяй. Беги! - Он повернулся ко мне. - Александр, я
стараюсь принимать каждого новоприбывшего святого лично. Но тебя я как-то
пропустил.
- Я прибыл с большой толпой, святой Петр. В день Второго пришествия.
И не через эти ворота. Через Эшер.
- Тогда понятно. Это был сумасшедший день, и мы еще не полностью
пришли в себя. Но святого обязаны были проводить через Центральные
врата... в сопровождении двадцати четырех ангелов и двух трубачей. Мне
придется заняться этим случаем лично.
- Если говорить правду, святой Петр, - быстро вставил я, - то не
думаю, что я святой. Однако от этого великолепного сияния я отделаться не
могу.
Он покачал головой:
- Нет, ты святой, это точно. И не позволяй сомнениям бередить твою
душу - святой никогда не знает, что он свят, ему об этом приходится
сообщать. Это такой священный парадокс - никто из тех, кто думает, что
свят, таковым не является. Да что там! Когда я попал сюда и мне вручили
ключи и сказали, что я отвечаю за Врата, я этому просто не повеял.
Подумал, что Мастер подшучивает надо мной в отместку за те шуточки,
которые я отпускал на его счет в те дни, когда мы все гастролировали на
берегах моря Галилейского. О нет! Он был совершенно серьезен. Рабби Симон
бар Иона - старый рыбак - ушел навсегда и стал святым Петром. Так же как
ты, святой Александр, нравится тебе это или нет. Через какое-то время ты с
этим смиришься. - Он похлопал по толстой папке, лежавшей на его столе. - Я
прочел все отчеты о тебе. И никаких сомнений в твоей святости быть не
может. Просматривая папку, я вспомнил твой процесс. В качестве "адвоката
дьявола" против тебя выступал Фома Аквинский; он потом подошел ко мне и
сказал, что его атака была чистой проформой, ибо в его душе нет и капли
сомнения, что ты полностью соответствуешь. Скажи мне, во время первого
чуда - испытания огнем - твоя вера не поколебалась ни на мгновение?
- Боюсь, поколебалась. Недаром у меня вскочил волдырь.
Святой Петр рявкнул:
- Один-единственный разнесчастный волдырчик! И ты еще думаешь, что ты
не годишься! Сынок, да если бы святая Жанна была столь же стойкой в вере,
как ты, она погасила бы пламя, которое терзало ее. Я знаю о...
Голос Мари-Шарль объявил:
- Жена святого Александра прибыла.
- Введи ее! - А мне шепнул: - Доскажу эту историю потом.
Я едва расслышал его слова: мое сердце готово было разорваться.
Дверь открылась, и вошла... Абигайль.
Не знаю, как описать следующие несколько минут. Рвущее сердце
разочарование, смешанное со стыдом - вот все, что я могу сказать.
Абигайль поглядела на меня и сурово сказала:
- Александр, как тебе пришло в голову напялить это чудовищное сияние?
Немедленно сними его!
Святой Петр загремел:
- Дочь моя, не очень-то распространяйся; ведь ты находишься в моем
личном кабинете. И не имеешь права так разговаривать со святым
Александром!
Абигайль перевела взгляд на него и наморщила нос.
- Это _е_г_о_-_т_о_ вы называете святым? А ваша матушка не учила вас,
что следует вставать в присутствии леди? Или святые не должны соблюдать
элементарные правила вежливости?
- Я всегда встаю в присутствии _л_е_д_и_! Дочь моя, тебе следует
разговаривать со мной с большим почтением. И будь добра обращаться к мужу
с тем уважением, которое жена обязана проявлять к мужу.
- Он мне не муж!
- А? - Святой Петр перевел взор на меня, потом опять на Абигайль. -
Объяснись.
- Иисус сказал: "Ибо в воскресении не женятся, не выходят замуж, но
пребывают как Ангелы Божии на небесах" [Евангелие от Матфея 22, 30]. Вот
как! И то же самое повторил в Евангелии от Марка в главе двенадцатой, стих
двадцать третий [ошибка - стих 25].
- Да, - согласился святой Петр, - я сам слышал, как он это говорил.
Саддукеям [одна из политических и религиозных группировок в Иудее 2 в.
до н.э. - 1 век н.э., объединявшая высшее жречество, знать и
землевладельцев]. Согласно этому правилу ты ему больше не жена.
- Да! Аллилуйя!! Я многие годы ждала, когда же отделаюсь от этого
олуха, отделаюсь, не согрешив при этом.
- Насчет последнего я не очень-то уверен. Но даже если ты ему не
жена, это не избавляет тебя от необходимости говорить с этим святым,
который когда-то был твоим мужем, вежливо, - Петр опять повернулся ко мне.
- Ты хочешь, чтобы она тут осталась?
- Я? Нет! Нет! Это ошибка!
- Видимо, так. Дочь моя, ты можешь удалиться.
- Ну уж нет! Добираясь сюда по необходимости, я припомнила многое из
того, что хотела бы сказать вам. Я навидалась такого безобразия! Как же
так... ничуть не стыдясь...
- Дочь, я призываю тебя удалиться. Уйдешь сама, собственными ножками?
Или мне позвать парочку крепких ангелов и велеть им вышвырнуть тебя за
двери?
- Ничего себе обращение!!! Я только хочу сказать...
- Ничего ты не скажешь!
- Ишь ты, будто я не имею права высказываться, как все остальные...
- Но не в моем кабинете. Сестра Мари-Шарль!
- Да, сэр?
- Ты еще помнишь приемы дзюдо, которым тебя обучали во времена твоей
работы в полиции Детройта?
- Конечно.
- Тогда убери отсюда эту базарную тетку!
Высокая монахиня усмехнулась и поплевала на ладони. То, что
случилось, произошло так быстро, что я не могу связно описать ход событий.
Но Абигайль исчезла мгновенно.
Святой Петр сел в кресло, вздохнул и взял свой стакан с кокой.
- Эта женщина вывела бы из себя даже Иова. И долго ты был на ней
женат?
- Гм... чуть больше тысячи лет.
- Понял. А зачем ты тогда за ней посылал?
- Да не посылал я вовсе! Во всяком случае, не намеревался, - и я
начал сбивчиво объяснять суть дела.
Петр остановил меня:
- Ну конечно! Так почему же ты сразу не сказал, что разыскиваешь свою
наложницу? Ты ввел в заблуждение Мэри-Роз. Да, я понимаю, кого ты имел в
виду, - ту zaftig shiksa [юная иноверка (идиш)], которая фигурирует в
последней части твоего личного дела. Мне она показалась очень славной
девушкой. Так это ее ты ищешь?
- Да, разумеется. В день, когда раздался звук трубы и глас, мы были
вместе. Но смерч, настоящий канзасский смерч, был так страшен, что нас
разнесло в разные стороны.
- Ты уже интересовался ею. Запрос поступил из справочного бюро у
Реки.
- Так точно.
- Александр, этот запрос и есть последняя запись в твоем досье. Я
могу снова приказать провести розыск... но должен предупредить, что
следствием явится лишь подтверждение того, что сказано тебе раньше. Ответ
будет тот же: здесь ее нет. - Он встал, подошел ко мне и положил руку на
мое плечо. - Это трагедия, повторение которой я видел бесчисленное
множество раз. Любящие, уверенные в том, что, воскреснув, остаются
вместе... Однако один попадает сюда, а другой - нет. Что я могу поделать?
Хотелось бы, да ничего не могу. Бессилен.
- Святой Петр, но ведь произошла ошибка!
Он молчал.
- Выслушайте меня! Я знаю! Мы - она и я - рядом стояли на коленях
около решетки алтаря и молились... как раз перед тем, как раздались звуки
трубы и глас... Святой дух снизошел на нас, и мы, будучи в состоянии
благодати, были подняты вместе. Спросите его! Спросите его! Он послушает
вас.
Петр вздохнул:
- Он выслушает любого и в любой из своих ипостасей. Но я спрошу. - Он
поднял телефонную трубку, столь архаичную, что, может быть, этот аппарат
собирал сам Александер Грейам Белл. - Чарли, дай мне Духа. О'кей, я
подожду. Привет! Это Пит от главных врат. Новеньких анекдотов не слыхать?
Нет? У меня тоже нет. Слушай, у меня проблема. Пожалуйста, вернись ко дню
гласа и трубы, когда ты в ипостаси Сына вознес на небеса живьем все те
бессмертные души, которые в данный момент пребывали в состоянии благодати.
Припомни обширный пустырь у дороги на Лоуэлл в Канзасе - это в Северной
Америке. И обряд возрождения под тентом. Вспомнил? За несколько
фемтосекунд до трубы, как свидетельствует некий Александр Хергенсхаймер,
ныне канонизированный, ты снизошел на него и его наложницу Маргрету. Ее
описание: около трех с половиной локтей ростом, блондинка, с веснушками,
сто двадцать фунтов... О, ты вспомнил? Ох! Слишком поздно, да? Этого-то я
и боялся. Хорошо, передам ему.
Я прервал Петра, настойчиво шепча ему на ухо:
- Спросите _е_г_о_, где она?
- Босс, святой Александр страдает. Он хочет знать, где она. Да, я
скажу... - Святой Петр повесил трубку. - Ни на небесах, ни на Земле. Ответ
вычисли сам. И, поверь, мне очень жаль.
Должен сказать, что святой Петр проявил бесконечное терпение,
разговаривая со мной. Он сказал, что я могу поговорить лично с любым из
Троицы, но напомнил, что, проконсультировавшись с Духом святым, мы
фактически побеседовали и с остальными. Петр проверил последние списки
воскресений, списки поднявшихся из могил, список, содержащий сведения о
всех прибывших с тех пор... Петр заметил, что ни один результат
компьютерного поиска пока не смог опровергнуть незыблемую правильность
ответов самого Бога, высказанных устами Духа святого. Это я понял - и
согласился, хотя и был рад, что компьютерный поиск все же продолжается.
- А как насчет Земли? Не может ли она жить где-нибудь там? Например,
в Копенгагене?
- Александр, он всеведущ на Земле так же, как на небесах. Неужели ты
не понимаешь?
Я глубоко вздохнул:
- Я пытался не замечать очевидного. Ладно, тогда скажите, как мне
отсюда добраться до ада?
- Алек, не смей так говорить!
- Черта с два! Петр, вечность без нее здесь не будет для меня
вечностью блаженства, это будет вечность тоски и горя. Или вы, может быть,
воображаете, что это идиотское роскошное сияние над головой для меня
что-то значит, если мне известно, что моя любимая горит в бездне огненной?
Я многого не просил. Только разрешения жить с ней. Я соглашался мыть
тарелки всю жизнь, лишь бы видеть ее улыбку, слышать ее голос, держать ее
руку в своей. Ее бросили в ад из-за какой-то придирки, что вам отлично
известно! Наглые снобы ангелы живут тут, не сделав ни черта, чтоб
заслужить это право. А моя Марга, которая и есть истинный ангел, если
только таковые вообще существуют, из-за какой-то дурацкой игры в правила
сброшена в ад на вечную пытку! Можете сказать Отцу и его сладкоречивому
Сыну, и этому пролазе - Духу святому, что они могут взять свой пышный
Святой град и засунуть его... Если Маргрета в аду, я хочу быть там.
- Прости его, Отец, - взмолился Петр. - Он потерял голову от горя и
не ведает, что говорит.
Я уже слегка успокоился.
- Святой Петр, я прекрасно ведаю, что говорю. Я не хочу тут
оставаться. Моя возлюбленная в аду, а потому я хочу быть там же. Там, где
я должен быть.
- Алек, ты переживешь это горе.
- Вы просто не можете понять, что я вовсе не желаю переживать это
горе. Я хочу быть вместе со своей возлюбленной и делить с ней ее судьбу.
Вы говорите, что она в аду...
- Нет, я сказал, что ее нет ни на небесах, ни на Земле, и это точно.
- Ну а разве есть четвертое место? Может быть, чистилище или как его
там?..
- Чистилище - миф. Четвертого места я не знаю.
- Тогда я хочу немедленно уйти отсюда, чтобы перерыть весь ад и найти
Маргрету. Как это сделать?
Петр пожал плечами.
- Черт побери, не давайте вы мне от ворот поворот! С самого дня
хождения по углям меня все время все гонят и гонят. Я что - заключенный?
- Нет.
- Тогда скажите, как мне попасть в ад?
- Ладно. Но сияние в ад брать нельзя. В нем тебя туда не впустят.
- А мне оно и не больно-то нужно. Вперед!
Я стоял на пороге врат Иуды в обществе двух ангелов. Петр со мной
даже прощаться не стал - думаю, он во мне разочаровался. Мне стало как-то
не по себе: ведь Петр мне ужасно нравился. Жаль, не удалось его убедить,
что для меня небеса - не небеса без Маргреты.
Я стоял на краю.
- Прошу вас передать святому Петру...
Они проигнорировали мои слова, схватили с обеих сторон и швырнули
вниз.
Я падал.
Падал стремительно и долго.
О, если бы я знал, где найти Его,
и мог подойти к престолу Его!
Я изложил бы пред Ним дело мое,
и уста мои наполнил бы оправданиями.
Книга Иова 22, 3 - 4
Я падал и падал.
Для современного человека один из наиболее труднопредставимых
аспектов вечности определяется тем, что человек привык к непрерывному
течению времени. А без часов, без календарей, при отсутствии даже смены
дня и ночи, фаз луны или времен года движение времени становится понятием
чисто субъективным, и вопрос "Который час?" отражает всего лишь мнение, а
вовсе не непреложный факт.
Думаю, я падал больше двадцати минут - допускаю, что падение
продолжалось не более двадцати лет.
Но пари ни на ту ни на другую цифру я бы заключать
...Закладка в соц.сетях
