Жанр: Научная фантастика
Завтра наступит вечность
... формулой "мертвым все
равно". Или бригада старателей — один организм, или она вернется поредевшей, добыв
сущие пустяки. В иных условиях и презренный металл способен пробуждать в людях
лучшие чувства.
Потом мы двое суток пережидали под куполом песчаную бурю, и секомый песком
купол гудел и визжал. Заунывно пели оттяжки, тщась расшатать вбитые в скалу крючья.
Почему-то никто из старателей не выглядел расстроенным. Специально для меня Хлюст
пояснил: после больших песчаных бурь добыча всегда удачна, зачастую даже на старых
местах, — летящий песок перетирает пустую породу, а ветер тут же ее уносит. И
действительно, следующий после бури день с лихвой покрыл вынужденный простой,
правда, некоторым, в том числе и мне, пришлось добираться до купола на карачках.
Потом откуда-то принесло вулканический пепел, тонким слоем засыпавший все вокруг, и
добыча резко упала. Ругаясь, ждали ветра, травили бородатые анекдоты, а Хлюст читал
мне лекции о сверхновых звездах и тяжелых планетах, рождающихся как раз в остатках
звездных взрывов, будто другого места им мало, и о непременном вулканизме, и о
землетрясениях на таких планетах.
Вместо ожидаемого свежего ветра опять пришла песчаная буря, на сей раз
бушевавшая всего несколько часов, а когда небо очистилось, мы увидели вдали
багровый отсвет вулкана и колоссальный дымный столб, сносимый, к счастью, не в
нашу сторону. Несмотря на легкие подземные толчки, добыча возобновилась. В тележку
грузили столько металла, что странно было, отчего она до сих пор не развалилась, а
впрягались в нее уже по двое. Один старатель начал харкать кровью и, несмотря на
его протесты, был отправлен восвояси. Двум другим, выглядевшим чуть лучше
уволенного, Хлюст устроил принудительный выходной день на Луне-Крайней. Судя по
тому, как он поглядывал на меня, он с удовольствием отправил бы и меня туда же на
денек-другой, но был не в силах.
— Завтра, — сказал он мне однажды вечером.
— Что завтра? — не понял я.
— Все завтра. Наша смена заканчивается. Мы уходим, - ты остаешься. Так-то
вот.
— Хороший вышел сбор? — спросил я механически, не испытав никакой радости от
того, что все на свете когда-нибудь кончается.
— Я не пчела, — обиделся Хлюст. — Если ты о добыче, то она средняя. Бывало и
получше.
— Сочувствую.
— Ну сочувствуй, сочувствуй... А тебе — удачи. После нас будет пересменок
дня в три, потом жди следующую смену. Я им скажу, чтобы тебя к себе приняли, не
прогадают.
Я молчал.
— Еды мы тебе оставим, — продолжал Хлюст, — воздуха, само собой, воды...
Сможешь денек-другой отдохнуть. В бурю сиди дома, ночью тоже...
— Зубы чисти, уши с мылом мой, с хулиганами не водись, — пробормотал я.
Хлюст даже не улыбнулся.
—За столом не чавкай, старшим не дерзи, маленьких не обижай, спи всегда на
правом боку, — продолжал я, понемногу распаляясь. — Сморкайся только в носовой
платок. Что еще?
— Не делай глупостей, — сказал Хлюст спокойно. — Думаешь, я не знаю, что у
тебя на уме?
— А что у меня на уме, интересно? Просвети.
— Ты знаешь что. И я знаю. Поэтому и говорю: не делай глупостей. С Грыжи
тебе не сбежать, лучше и не пробуй. У нас на хвосте — извини, не выйдет. Я
возражаю. В одиночку тем более не получится — пристрелят. На лунной станции не
разгильдяи сидят...
Я отмолчался. Пусть там и нет разгильдяев, зато и я кое-чего стою. Вот
только устал...
— Хочешь дам совет? — сказал Хлюст. — Не суетись. Жди. Я обещал, и я за тебя
свое слово скажу. Поможет или нет — чего не знаю, того не знаю. Не оракул. И вот
еще что я думаю: почему тебя сразу не устранили?
— Устраняют, — буркнул я, — только медленно.
— Глупости. Совсем не в духе Корпорации. В твоем случае так: если ты еще жив,
значит, еще на что-то годен. На что-то большее, чем сбор металла. Понял? Иначе не
мыслю. Короче говоря, постарайся уцелеть, жди и не бойся. Корпорация не любит
заставлять — она покупает и не слишком торгуется. Впрочем, можешь поторговаться... А
если выторгуешь только жизнь и свободу, найди меня. Моя следующая смена через
полгода, это уже шестая будет. Захочешь — возьму тебя под свою ответственность...
— Как я тебя найду? — спросил я, чтобы уйти от неприятной темы. — Спрошу
первого встречного, где Хлюст?
— Спросишь в кадрах, где Хлюстиков. Это фамилия, от нее и прозвище. А ты что
думал?
Я сказал ему, что я думал.
—А без хитрости тоже нельзя, — не обиделся Хлюст. — Не нае...шь — не
проживешь, даже в Корпорации. Зарываться только не надо. Но я не о том...
Обещаешь, что не станешь дергаться раньше времени?
Я вздохнул.
—Так обещаешь или нет?
—Ну обещаю... На что тебе обещание шпиона и диверсанта, хотел бы я знать.
В ответ он только хмыкнул:
—Может, для коллекции...
Следующий день прошел под знаком общего нетерпения. Кoe-кого Хлюсту
приходилось понукать, дабы зачуханные не расслаблялись прежде времени; другие сами
выкладывались напоследок, не боясь надорваться. Рысаки на финише. И я тоже скакал
к финишу, угрюмо подбирая сокровища Грыжи-Клондайка, впервые радуясь привычной
тупости, поселившейся в голове, и был, пожалуй, единственным, кого не было нужды ни
подгонять, ни притормаживать. Я шел не к сегодняшнему финишу, а к своему личному —
и какая мне разница, где я найду его, вернее, где он найдет меня, когда я упаду и
не встану? Возможно, Хлюст и не врал, но мне не дожить...
- Я вышел проводить их и смотрел, как они один за другим скрываются в
Кошачьем Лазе. На прощание Хлюст помахал мне рукой, и Лаз закрылся.
А чего же я еще ждал?
Короткий путь от Лаза до купола вымотал меня вдрызг. Что за жизнь такая? Из
тюрьмы в тюрьму, причем без всякого суда. Много мне радости от того, что Грыжа не
тюрьма, а каторга?
Наверное, Стерляжий полагает, что я должен радоваться уже тому, что жив.
Он ошибается.
Хватит. Хватит горбатиться на Корпорацию. Лучше сдохнуть, тем более что это
ждет меня в любом случае и очень скоро.
Снилась мне кукла Аграфена, из которой вовсю лезли пятнистые пиявки. Очень
скоро кукла оказалась погребена под их копошащейся кучей, а потом они, дружно
извиваясь, потекли ко мне. Само собой разумеется, я был не в силах двинуть ни
рукой, ни ногой и даже кричать не мог, хотя уже догадался о намерении этих гадин
заползти ко мне вовнутрь и превратить меня не в меня, а в кого-то другого.
Лучше мучиться от бессонницы, чем от кошмаров. А еще лучше загонять себя до
того, чтобы спать без снов. Как ни ныли мышцы и суставы, я вышел на промысел. Да,
еще вчера я намеревался бездельничать, можете не напоминать, сам знаю. Да, еды,
воды и воздуха с гарантией хватило бы мне минимум на два дня. Все верно. И что с
того? Отстаньте от меня; что хочу, то и делаю. Хочу — лежу, хочу — делаю моцион.
Не моя вина, что глупо гулять по Грыже просто так, рассеянно пиная валяющиеся под
ногами самородки.
Едва-едва начинался рассвет. Первыми растворились в светлеющем небе
призрачные пятна туманностей, затем понемногу померкли и звезды. Яростный
солнечный диск был готов вот-вот взмыть над холмами вертикально, как воздушный
шар в штиль, и тогда он начнет печь, и станут шустрыми, растаяв, твердые шарики
ртути, и растают целые ртутные лужи... Роса, так сказать. Ртутная роса Грыжи Кто
может похвастать тем, что на рассвете бегал по такой росе? Только не я — не
могу я здесь бегать. Бреду кое-как, и то ладно. К тому же по росе полагается
бегать босиком.
Уйти бы куда глаза глядят и не видеть больше купола... Нет, снять с себя шлем
по-прежнему выше моих сил, но кто может помешать мне уйти так далеко, чтобы не
хватило воздуху вернуться? Чем плох способ Мартина Идена?
Это надо было обдумать. А пока я набил набрюшник металлом и поплелся к Лазу.
Рефлекс, тупой рефлекс. Лошадь, всю жизнь вертевшая колесо, только и умеет, что ходить
кругами.
Я протащился мимо купола — и замер, выпятив платиновый живот. Из жерла
Кошачьего Лаза высовывался человек в скафандре, похожий на обрубок — одна половина
тут, другая за полвселенной отсюда, — и нетерпеливо манил меня рукой.
Часть третья ХЛОРАМИН ДЛЯ ВИБРИОНА
Фигаро: А если я лучше своей репутации?
Бомарше
Глава 1
Если вы полагаете, что я гордо отказался от приглашения проследовать в
Лаз, то вы сильно ошибаетесь. Упрямая гордость, как и глупость, имеет свои
пределы — превышать их, конечно, можно, но тогда нечего обижаться, если тебя
назовут дураком, а не разумным человеком, и не только назовут, но и будут
относиться соответственно. На дураках воду возят. На очень больших дураках возят
платину.
Все происходило точно так же, как в прошлый раз, только в обратной
последовательности. Нацеленное оружие, команды сделать то-то и то-то (непременно
медленно), щелчки древних тумблеров, вой воздушных насосов, низкий металлический
гул, короткий путь до каморки, приказ снять скафандр, щелчок замка, одиночество.
Впрочем, одиночество недолгое и, пожалуй, радостное. Как легко! Я хохотал. Я
скакал между полом и потолком, как пьяный гиббон. Я показывал язык подлюке судьбе,
пока не прикусил его при очередном прыжке. Не надо смеяться: когда ваш вес
уменьшится в двенадцать раз, я сильно удивлюсь, если вам не захочется немного
побыть гиббоном, хоть и в клетке. Легкость! Ни с чем не сравнимая легкость! Я
живу, и жизнь моя прекрасна!
Щелкнул замок. Балетной походкой вошли Стерляжий и Аскольд.
— Набесился? После Клондайка все резвятся, как котята. Вытяни руки.
—Опять наручники? — поинтересовался я, стремительно теряя хорошее расположение
духа. Зато настроение Стерляжего было, по-моему, лучше некуда.
—Опять. И не глупи, не то придется тебя обездвижить.
Я вытянул руки. Мелькнула шальная, но в чем-то и здравая мысль: если повезет
увернуться от иглы, мне, пожалуй, не составит большого труда переломать им кости.
Привычка к двойной тяжести чего-нибудь да стоит.
Ну допустим... А потом?
Тут на моих запястьях защелкнулись браслеты, и думать стало не о чем.
—Умница, — похвалил Стерляжий. — Сообразительный. Не беспокойся, жить ты
будешь...
— Как сказать, — многозначительно проговорил Аскольд.
Стерляжий покосился в его сторону и сказал спокойно:
— А ты заткнись.
Я шел между ними, как добропорядочный конвоируемый, но идти было трудно — я
то и дело норовил взмыть под потолок. К счастью, идти пришлось всего ничего. Я и
раньше знал, что лунная станция очень невелика, куда меньше "Грифа". Для того чтобы
надежно укрыть Кошачий Лаз, не требуется возводить громадные хоромы. Другое дело,
если бы Корпорация всерьез занималась исследованием Луны, но она им, по-видимому,
не занималась. Что взять с купцов? На поверхности нашего спутника нет тяжелых
металлов, а безумно дорогой лунный реголит вообще не товар — не успеешь открыть
торговлю, как отпускная цена упадет до уровня себестоимости. Платина хотя бы
находит применение в технике, а лунные булыжники всегда только булыжники, и
ничего более.
Малые размеры Луны-Крайней имели еще одно преимущество: отпадала надобность в
маскировке. Никаких распластанных по лунной поверхности солнечных батарей — только
изотопные источники энергии. Увенчанная антенной крыша станции, торчащая над
поверхностью кольцевого вала кратера Дженнер, не могла быть обнаружена с помощью
существующих телескопов — как наземных, так и космических. Стерляжий давным-давно
поведал мне об этом. "А если будут построены более мощные телескопы — придется
углубиться в вал?" — спросил я тогда. "Придется покрасить крышу", — ответил
Стерляжий.
То, что в другом месте считалось бы комнатой среднего размера, на Луне-Крайней
гордо именовалось залом. Здесь находились двое: щуплый типчик моего примерно
возраста и Надя. Типчик несколько суетливо копался в какой-то аппаратуре,
подключенной к компьютеру. Надя сидела за столом.
"Она-то тут зачем?" — подумал я с неясным беспокойством.
— Готово? — осведомился Стерляжий.
— Еще нет, — отозвался типчик. — И я попросил бы не мешать...
— А когда будет готово?
— Не знаю!
Сказано было с явным раздражением. Типчик заметно нервничал. Честно говоря, в
таком настроении я бы вообще не подошел к технике — себе дороже.
—Могу помочь, — предложил я. Будто кто-то тянул за язык.
Я понял, что в самом деле ужасно соскучился по технике. Дайте мне хоть
пылесос, и я окружу его нежной заботой.
— Без тебя обойдемся, — сказал Стерляжий, а Аскольд отчего-то фыркнул. Да и у
Нади сделалось странное выражение лица, но только на одно мгновение. Она тут же
расхохоталась:
— А что... давай... это даже забавно...
— Не вижу тут ничего забавного, — недовольно буркнул Стерляжий. — Надоело
ждать. Мы ждем, а нас внизу ждут...
— У нас еще целые сутки, — возразила Надя. — Все равно он еще не готов.
Слишком вымотан, да и грязен.
— Готов, не готов... Может, его духами спрыснуть, чтоб не вонял? В фольгу
завернуть и бантиком перевязать?
— Нужен медосмотр, — потребовала Надя.
—Душ, чистую одежду, вибромассаж и десять часов сна, — отмахнулся
Стерляжий, немного подумав. — Медосмотр после.
На время сна наручники с меня не сняли. Мне они почему-то не мешали. Я
закрыл глаза и сразу же начал падать в бездонный колодец, но не успел даже
набрать скорость — меня мгновенно поймали за шиворот и чувствительно встряхнули.
—Подъем.
Я не поверил в то, что проспал целых десять часов, но решил не спорить. Меня
отвели в тот же "зал" и, как почетного гостя, усадили в единственное кресло. Ох,
что-то оно мне напоминало, это кресло...
—Ну теперь-то готово? — с нетерпением спросил Стерляжий у типчика,
продолжавшего возиться с аппаратурой.
— Один момент... Да, готово.
— Точно?
— По-моему, да.
— Ты свое "по-моему" выброси на свалку, — нелюбезно посоветовал Стерляжий.
— Мне надо знать точно: да или нет?
-Да.
—Ручаешься? Типчик развел руками:
—А что мне еще остается... Между прочим, была здравая идея: пусть вот он
поможет. Уникум как-никак. — Сказано было с ядом.
Несколько секунд Стерляжий обдумывал эту мысль, после чего повернулся ко
мне:
—Ты все понял?
Я помотал головой. Кое о чем я догадывался, но, как бы меня ни пугали эти
догадки, я по-прежнему не видел реального шанса вырваться на волю.
—Ты меня достал, — объявил мой бывший босс. — Ты всех нас достал, более того,
ты чуть нас не убил. Ты враг. От врагов надо избавляться, не так ли?
— Зачем самим-то пачкаться? — ответил я, смастерив на лице кривую ухмылку. —
Можно было оставить меня на Грыже, она все сделает сама.
— Вот именно. У тебя два варианта. Первый — вернуться на Клондайк и там
сдохнуть. Если тебя интересует судьба твоего трупа, мы можем доставить его вниз,
лично генералу Бербикову. Только скажи.
— Он не некрофил, ему не понравится, — попытался улыбнуться я. — А что
насчет второго варианта?
— Он не пойдет на второй вариант, — негромко, но веско проговорила Надя.
— Пиявочка нашептала? — ухмыльнулся я как можно гаже.
Покачав головой, Надя приподняла локон за правым ухом, затем, повернувшись,
за левым. Омерзительной пиявки нигде не было.
—Кое-что я и сама могу.
—А вместо тампакса ее носить нельзя? Надя отвернулась, Аскольд признался,
что у него чешутся руки врезать мне промеж глаз, а Стерляжий посоветовал ему не
мараться. Из малого стенного шкафчика, который я принял за аптечку, он вынул
стопку компакт-дисков и показал мне издали.
— Знаешь, что это такое?
— Догадываюсь, — ответил я.
— Правильно. Здесь ментоматрица Святополка Горелкина, копирайт ФСБ. Свят нам
нужен. А майор Берш, уж извини, нам совсем не нужен, но его воспоминания мы
Горелкину оставим, а то он больно шустрый. Пусть попереживает немного, ему
полезно...
—Это и есть второй вариант? — осведомился я.-Да.
Я откровенно сказал ему, на что годится голова, выдумывающая такие варианты.
Он даже не поморщился.
— Не спеши, подумай.
— Тебе не кажется, что это простое убийство?
— Какое же это убийство, если твоя память и твое тело останутся при тебе?
— деланно удивился Стерляжий. — Считай это форсированным перевоспитанием,
только и всего.
— Найди где-нибудь другое тело и перевоспитывай сколько влезет, — посоветовал я.
— Другое тело не обладает твоими способностями, — возразил Стерляжий. — Ты
действительно полагаешь, что на десяти компактах можно записать всю человеческую
личность? Если это в принципе и осуществимо, то никто пока не знает как. Здесь, —
потряс он стопкой дисков, — только верхний слой, только то, что отличает Свята от
тебя. Не так уж это и много.
— И не так уж мало. — Я медленно встал, стараясь не делать резких движений,
чтобы не взмыть под потолок. — Где тут у вас...
— Туалет? — подсказал Стерляжий.
— Кошачий Лаз. Я хочу на Грыжу. И можно без скафандра.
— Сядь. Мы еще не договорили.
—Ты думаешь, нам есть о чем разговаривать?
— Думаю, есть... Сядь, я сказал! — рявкнул Стерляжий. Я помедлил, ухмыльнулся
и вернулся в кресло, а он продолжал: — Ты ненавидишь Корпорацию, нам это известно.
Ты считаешь ее паразитом, гнусной пиявкой на теле страны, и не хочешь видеть, что
Корпорация — такая же симбиотическая пиявка, как та, с планеты Медуза...
— Да что ты?
— Именно так! Живи и давай жить другим! Ты работал на Бербикова и был почемуто
уверен, что работаешь на благо страны. Я не прав? А может быть, в
действительности ты работал против своей страны, а? Тебе никогда не приходило в
голову, что интересы страны и ее спецслужб могут заметно различаться? Нет?.. У
нас есть доказательства. Дурак! Валенок тугоумный! Кто, ну скажи мне, кто станет
делиться с кем бы то ни было, получив в свои руки один, всего только один
энергогенератор!..
Я молчал, но сохранять презрительный вид становилось все труднее.
- Это власть, понимаешь?! — бушевал Стерляжий. — Власть над страной, диктатура,
риск войны, бицепс вместо мозга!..
— А что, лучше задница? — не выдержал я.
— Лучше мозг! А если его нет — да, лучше задница! Прямая кишка! Намного
лучше! Противно, зато не так опасно!.. — Стерляжий задохнулся и сделал паузу, а
когда отдышался, продолжил уже совсем другим тоном: — Да что я тебя
уговариваю, в самом деле. Твои иллюзии идут от ментоматрицы, к тому же
подсаженной... Ты уверен, что Бербиков не приказал подправить в ней кое-что?
Лично я убежден в противном, а ты? Ты точно знаешь, что ты действительно Олег
Берш, а не его "улучшенный"вариант?
Вопрос не требовал ответа — Стерляжий продолжал толкать речь. Я слушал вполуха,
рассчитывая свои шансы. Со мной в зале — четверо, минимум двое из них вооружены и
все настороженны. Да еще человека три, не меньше, в данный момент находятся в
других помещениях станции, но с ними я разберусь потом. А пиявочку они, похоже, и
впрямь не захватили с собой, и это просто чудесно...
Конечно, болтовня о двух вариантах — не более чем фигура речи. Выбора у меня
нет. На Грыжу я не вернусь ни в скафандре, ни без. Им нужен любимец техники, но
не я, а этот кретин Свят, щенок-шалопай, надоедливый и умилительный... Ради него
они провернули немыслимую операцию, ради него добыли технику, куцый список допущенных
к которой визировался на немыслимом уровне, ради него прибыли на Луну-Крайнюю.
Они очень хорошо знают свою цель. Они не отступятся.
Выразить согласие?.. Они не дураки, не поверят. Тут не нужно и пиявочки.
Значит, просто-напросто попытаться использовать первый же удобный момент?
Я рванулся, как только Стерляжий на миг повернулся ко мне спиной. Шанс был
невелик, но он существовал, и я боролся за него так долго, как только смог.
Секунды три, наверное.
Они удержали меня, только навалившись вчетвером. Я явился с Клондайка, а они с
"Грифа", им и на Луне-то было тяжеловато. Поодиночке я мог шутя заломать любого из
них, не прибегая к боевому самбо, но вчетвером они были сильнее. А после того как
меня кольнули иглой, со мной справился бы даже паралитик.
—В кресло его.
Меня потащили на эшафот. Это и впрямь было убийство, а никакая не казнь,
самое обыкновенное убийство. Дело не в месте акта уничтожения — с тем же успехом
меня могли тащить в подворотню, в темный, пропахший мочой подъезд, в прорубь...
И даже не просто убийство, а с ограблением. Меня убивали ради тела, чтобы
отдать его этому недоноску Святу. И сознавать это было мучительнее всего.
Я заплакал во второй или третий раз в жизни. На слезные железы парализующее
снадобье никак не повлияло.
Жесткая спинка кресла. Давящий захват на черепе. Запах озона.
—Есть режим. Ослепительный свет... Тьма.
Снова свет — обыкновенный. Голос:
- Кто ты?
Чуть-чуть шевельнуть веками — вот все, на что я бы способен. Иначе бы
сказал им не только, кто я, но и кто они с их дурацкими шуточками.
Как будто нельзя было просто пристегнуть меня к креслу — обязательно
обездвиживать! Побоялись запыхаться, сачки! Теперь сиди тут сиднем, как Муромец,
отдыхай...
— Он не может говорить. — Голос Аскольда. Слава тебе господи, дошло до жирафа.
— Что ж, подождем...
Они ждали, а я методично отсиживал себе филей. Надя молчала, Стерляжий иногда
бурчал что-то себе под нос. Время от времени Аскольд брал мою руку, - отпускал, и
она падала с деревянным стуком. Эскулап какой! Я крепился и в мечтах проверял ему
коленный рефлекс пудовой кувалдой. Прошла целая прорва времени, прежде чем я
сумел моргнуть. Еще минута — и пошевелил кончиками пальцев. Поднатужился и скорчил
рожу.
—Шевелится! — радостно доложил Аскольд.
— А по уху? - едва ворочая губами, попытался произнести я и почти
произнес.
Наверное, Аскольд понял, потому что отшагнул.
— Кто ты? — наклонившись ко мне, спросил Стерляжий.
— А ты как думаешь? — вымучил я.
— Отвечай на вопрос.
— На такой дурацкий? Станет тебе Берш признаваться в том, что он Берш, как
же! Нашел идиота.
— А что ты предлагаешь?
— Сунь пиявку за ухо! Или забыл ее на "Грифе"? Так сгоняй, я подожду...
— Оставь, — сказала Надя. — Теперь он действительно Свят.
— Да? — Стерляжий повернулся к ней. — Что-то непохоже.
— По-моему, все прошло штатно, — вступился за меня типчик.
— Он Свят, — подтвердила Надя. — Только ему немного стыдно. Оказывается, с
ним и такое бывает.
Только она здесь понимала меня.
—Все-таки проверим, — сказал ей Стерляжий и обратился ко мне: — Знаешь, что
это такое?
На свет из шкафчика появилась новая стопка компакт-дисков. Веером шлепнулась
мне на колени.
— Неужели ментограмма Берша?
— Она самая. Единственный экземпляр. Валера, включи-ка печку.
Щуплый типчик, которого, оказывается, звали Валерой, кивнул и включил
портативную электропечь. Зажегся индикатор, тихонько загудело.
—Гореть будет, вонять будет, — заметил я, морща нос-протез и кривя
непослушные резиновые губы.
—Ничего, только расплавится, но это — конец майору Бершу. Встать уже можешь?
Нет? Валера, тащи печь сюда.
Дверцу открой. Ну, ты готов? Бросай.
Медленно и неуверенно, насколько позволяла ватная вялость во всем теле, я
побросал в печной зев все десять дисков. И так же медленно пожал плечами:
—Ну и где логика? Если я Берш, зачем мне мой дубликат, когда вот он я,
натуральный? А если я Горелкин, то тем более. Глупо...
Стерляжий не ответил. Только усмехнулся одними главами.
—Он прав, это не проверка, — встрял Аскольд. — Элементарно же...
— Он — это кто? — спросил я его. - Ты.
— А кто я?
Аскольд вздохнул и почесал переносицу.
—Ну... Свят.
— То-то, — сказал я. — Вообще-то я догадываюсь, чего от меня ждали. Эмоций,
верно? Сделали из меня ликвидатора и хотели отследить: хищно обрадуюсь или впаду в
истерику? Если то или другое — значит Свят. Если каменная бесстрастность, то
однозначно Берш, так? А мне наплевать! Я не убийца, а борец за существование,
ясно?
— Насчет намерений ошибаешься, — пробубнил, хмурясь, Стерляжий.
— Значит, дело еще хуже? Никто не захотел пачкать руки, а тут как раз
подвернулось заинтересованное лицо?
— Отстань, Свят.
— Ага, все-таки Свят!
— Другой бы на его месте сказал спасибо за реанимацию, — с явным осуждением
проговорил Аскольд, в то время как Стерляжий мол
...Закладка в соц.сетях
