Жанр: Научная фантастика
Властелин пустоты
...ем же результатом
несколько обидных оскорблений, Фрон затих, приложив к двери ухо и сделав Леону
знак молчать и не шевелиться.
- Уходят, - сообщил он наконец. - Быстро уходят, спешат... Ага, ушли. Вотвот
начнется, стало быть.
Только теперь Леон понял, что такое настоящая тишина. Оказывается, все
время пленения он слышал доносящиеся снаружи звуки, раздробленные стенами в
равномерный фон. Теперь наступила тишина. Лишь издалека доносился не то вой, не
то плач - наверно, жалоба такого же обреченного на заклание пленника, запертого
в другом доме. В остальном деревня словно бы вымерла чуть раньше, чем это ей
предстояло. -
- Не разобрать ли крышу? - предложил Леон.
- Ты еще дверь боднуть попробуй. Только без меня. Тут-таран нужен.
- Заткнись. Я тебе о крыше говорю.
- Ты пробовал?
- Сам видишь: одному не достать, а с твоих плеч - пожалуй.
Фрон хмыкнул, но плечи подставил. Леон попытался расширить отверстие в
потолке, расшатав доски, но лишь перемазался в охре и рассадил ладонь.
- Драконий хвост! Крепкие.
Он попытался еще раз с тем же результатом.
- Может, ты с меня слезешь? - подал голос Фрон. Пришлось слезть.
- Один такой, как ты, в последний момент пытался меня убить, - сказал
Фрон, отряхиваясь. - Наверно, из чувства справедливости, чтобы было не так
обидно пропадать одному. Это был единственный, кого мне не жаль. А ты не
попытаешься меня убить? Имей в виду, мне бы эта идея не понравилась.
- Заткнись!
- Ну прости, прости. Кстати, я тебе не все рассказал. Однажды меня который
раз приносили в жертву, и отряд зверопоклонников не успел уйти. Давно это было,
они еще опыта не набрались. Всех пожгло, естественно. А их вожак остался жив.
- Почему?
- Не знаю. Он даже развязал меня потом. Может, сумел как-то
оттранслировать код Пароля. О нем говорили, что он сильный шептун, что бы это ни
значило. Вообще-то у нас каждый полноценный гражданин способен на такие фокусы,
это только я - глухарь... А ты Пароль слышишь?
Леон попытался настроиться, как некогда учил его Парис.
- Нет.
- Жаль, - проронил Фрон. - Не очень ты мне понравился, честно скажу, а все
равно - жаль. Я отвернусь, когда начнется, ладно? Ты уж извини. Зрелище, сам
понимаешь, не из приятных...
Последние минуты ожидания были подобны годам. Сколько еще минут,
мгновений? Полет зауряда практически бесшумен, смерть явится неожиданно. Может,
и вправду стоит прижаться к Фрону, как тот приглашал? Да, пожалуй. Как бы ни был
ничтожен шанс на спасение, он все-таки шанс...
Половина дома, обращенная к пустоши, вдруг нача ла мягко оседать и
рассыпалась в прах. Взметнулась туча пыли, затрещали балки над головой. Леон
отпрянул.
- О! - произнес Фрон с удивлением в голосе. - Такое со мной в первый раз.
На границу попали. И жечь деревню зауряд не стал. Может, на Пароль среагировал,
а вообще-то здесь еще и не такое бывает...
- Бежим! - закричал Леон.
- Что толку? - возразил Фрон. - В зоне очистки не проживешь, а в лесу меня
всякий раз опять ловили... Э, да ты постой, куда помчался, пропадешь ведь без
меня, пойдем вместе...
Глава 7
Если снаряд упадет в воронку, оставленную предыдущим снарядом, скажут: вот
это да! Если же человек дважды сядет в одну и ту же галошу, о нем скажут: дурак
и есть! Ну и где тут логика?
Вопросы без ответов
И как же ты дальше выпутывался? - спросил Умнейший.
Леон отхлебнул из пиалы Тихой Радости.
- А дальше мы два дня петляли по лесу. Я хотел сразу идти к Астилу, в
неделю дошли бы, да облава на нас была - ты не поверишь какая. Хорошо, Фрон коекак
знал местность - иногда подсказывал, где можно пересидеть, а куда лучше
вообще не соваться...
- Погоди. Я этого Фрона еще не видел. Он что - вправду землянин?
Леон отпил еще глоток, крякнул.
- Что не наш - точно. Знаешь, по-моему, его на корабле не очень-то
жаловали. Если не врет, конечно. Сомневаешься - допроси, только Полидевку не
отдавай, допроси сам. Все-таки он мне здорово помог. А у командира их корабля,
забыл как его, в черепе, он говорил, совсем мозгов нет...
- На землян это похоже, - равнодушно принял это известие Умнейший. - Где
же у него мозги в таком случае?
- Я не выяснял.
- Ну-ну, продолжай, я слушаю.
- В общем, нашли мы в пограничье одну деревню, - сказал Леон. - Совсем
крохотная деревенька, домов на десять, брошенная. Пустошь уже рядом, вот жители
и ушли подальше, и пленников там зверопоклонники не держали. Нам бы сразу дальше
уходить, а мы решили переждать ночь. Вот и переждали... - Леон выцедил пиалу и
налил себе снова из тыквенной фляги. - Все-таки есть у них сильные шептуны -
человека за два, за три перехода лоцируют. Короче говоря, чуть свет обложили нас
в этой деревне тепленькими. Я, когда мы из плена деру дали, духовую трубку
подобрал, а в лесу какой же охотник себе стрелок не наделает. Дрянь, правда, а
не стрелки вышли, и трубка была с трещиной, а все-таки одного прыткого я ранил,
другие на штурм и не полезли. За стенами, за плетнями попрятались, ждут чего-то.
Ну и мы ждем. У меня две стрелки осталось. Тут лес раздвигается, и прямо к дому,
где мы сидим, прет во-от такой драконище, одна морда с полдома... И сразу крушить
стены. Попробовал было его зашептать, да только где мне против их шептунов - сам
знаешь, какой я шептун...
- Знаю, знаю. Ты не отвлекайся. Гм... а почему они просто не подожгли дом,
как ты считаешь? Стараются сами не убивать?
- Вот именно! - Леон стукнул кулаком по столу, едва не опрокинув пиалу. -
Прямо как наши новобранцы, пока их не обтесали, Нимбом клянусь! Да и новобранцы
у нас не все такие, особенно из беженцев... Правильный зверопоклонник не станет
стрелять, если видит иной выход, я это хорошо понял, пока нас с Фроном по лесам
гоняли. Свойство ценное. Надо бы продумать, как можно его использовать для дела.
- Продумаем, - Умнейший покивал. - А что было потом?
- А потом мы прощались с жизнью, - со счастливым смехом продолжил Леон и
потер руки. - Тут-то и началась бомбежка. Половину домов развалило сразу, по
бревнышку, дракону прямым попаданием голову снесло, а зверопоклонники, кто
уцелел, - в лес, в лес!.. Кое-кто утек, конечно, а большую часть все же положили
- кого бомбами, кого из пулеметов. Я сам страху на терпелся, а представляю,
каково было тем, кто самолетов в глаза не видел. Ну, переждали мы с Фроном
первый заход, переждали второй, а потом выскочили и - сигналить... - Леон залпом
осушил пиалу. - Спасибо людям Астила, выручили. Одного не пойму: как он
догадался, что я нахожусь именно в той деревне? Встречу - спрошу. Он здесь?
- У меня спроси, - проворчал Умнейший. - Обычная плановая бомбежка, не
более. Астил, когда узнал, что ты пропал над территорией зверопоклонников,
рассвирепел и приказал бомбить. Зверопоклонники и ему поперек горла. Бомбы мы
ему делаем, и десяток своих самолетов у нас уже есть.
- Давно вы установили с ним связь? - спросил Леон.
- Да дней пятнадцать. Сделавши один самолет, не проблема продолжать в том
же духе.
Старик отчего-то казался смущенным, и это немного настораживало. "С чего
бы ему быть смущенным, - подумал Леон с легкой озабоченностью. - Не с того же,
что вождя преждевременно сочли погибшим и едва не разбомбили по нелепой
случайности. Дело военное, обычное. Тут бы Умнейший и глазом не моргнул..."
- Введи-ка лучше меня в курс, - сказал Леон.
- Что именно ты хочешь узнать прежде всего?
- Все! Там у меня не было никакой информации. Я даже не знаю, сколько нас
сейчас осталось!
- Вместе с южанами Астила?
- Да.
Умнейший пошевелил губами.
- Если считать вместе со стариками, женщинами и детьми, думаю, наберется
тысяч сто тридцать - сто пятьдесят. Точный подсчет потребует времени.
- Так мало?
- Я и на это не очень надеялся, - вздохнул Умнейший. - Очевидно, часть
беженцев перехватывают зверопоклонники. Очень многие, как, впрочем и следовало
ожидать, нам вообще не поверили. А многие поверят слишком поздно и не успеют
выбраться из родимых мест раньше, чем зоны очистки соприкоснутся краями. Там
всем им и крышка, глупцам.
- А в нашей зоне?
- Бои почти повсеместно, тяжелые потери в людях и технике. Пустошь
расширяется, и нам пришлось оставить еще один завод. Новые зауряды - мы их
называем заурядами-Б - практически неуязвимы. Все, что мы пока можем сделать,
это обстреливать пустошь снарядами, начиненными семенами быстрорастущих растений
плюс субстрат, и пороховыми ракетами с распылителями семян и субстрата же. Скоро
сезон дождей, и это должно сработать. Радикального эффекта не жду, но. хотя бы
часть заурядов оттянется на засеянные территории, а нам того и надо. Может,
станет чуть полегче. Да, вот еще что. У заурядов-Б четкий график патрулирования,
потому-то наши самолеты еще летают, а промышленность работает. Делаю вывод:
противник до сих пор не понял, с кем имеет дело. Наше счастье. Но повторяю
специально для тебя: на успешную оборону наличными силами нам надеяться нечего.
Всерьез на это рассчитывают одни деревенские дураки, которым мы морочим головы.
И то до поры до времени.
- На что же ты надеешься?
- На случайность.
Леон зашипел сквозь стиснутые зубы.
- Успокойся, - сказал Умнейший. - Будущее покажет, прав я или нет, но
лично я думаю, что эта случайность уже произошла.
- Фрон, что ли?
- Несомненно. И еще у нас есть десинтор, главное оружие заурядов.
- Как? - Леон вскочил с места.
- А я разве не сказал тебе? - удивился старик. - Один зауряд-Б мы все-таки
сбили. Подкараулили и свалили зениткой там, где хотели. Аконтий с двумя
подмастерьями попытался вскрыть его до самоликвидации...
- Безумец! - Леон ударил кулаком по столу. Старик пожевал губами и тихо
проронил:
- Умный безумец. Он успел. А самое главное, он успел подготовить себе
смену. Видишь ли, десинтор он снял, но облучился и умер. Вчера похоронили.
Хорошо... Нет, то, что погиб Аконтий, конечно, ужасно, потеря невосполнимая,
- но по крайней мере ремесленник погиб не зря, и вообще подумать о нем можно
потом. Хорошо то, что повезло уцелеть, когда уже не надеялся, хорошо, что
вернулся - жаль, нельзя колесом пройтись на виду у всех... И обойдемся. Но можно
слегка расслабиться, что уже сделано, и позволить себе короткий отдых, прежде
чем вновь с головой увязнуть в добровольной каторге. Хотя бы несколько часов
побыть обыкновенным человеком, охотником Леоном из мирной деревушки... И выпить
Тихой Радости. И вспомнить Филису...
Тирсис! Фаон, Сминфей, Элий, Батт! Куда подева-лись эти мальчишки?
Придут. Парис, несомненно, уже разослал повсюду весть о счастливом
спасении вождя, и мальчишки прибегут первыми. Чудак-человек этот Парис - не
захотел поговорить по душам, как в былые времена, отвечал невпопад, терзал
бороденку - едва не выщипал, сослался на срочную работу, убежал куда-то... И глаза
у него бегали - с чего бы?
Умнейший, если подумать, тоже принял его как-то странно. Несомненно,
обрадовался возвращению вождя, но как-то двусмысленно обрадовался. Что-то
смутило его, и даже не захотел старик скрыть смущение. Или не смог. К концу
беседы стал заметно тяготиться, поглядывать на водяные часы. Мог бы и отвлечься
на лишний час ради столь невероятного события. Видно же: дело движется, после
первого разгрома оборона налажена не из рук вон плохо, и каждый чем-то занят.
Суеты и беготни при штабе куда меньше, хотя штаб разросся и занимает не один
дом, а три и называется Ставкой. Деревню едва узнать: где между домами не
посажены немаленькие деревья, там натянута маскировочная сеть, огороды же и
вовсе исчезли. Не деревня, а клочок леса и сливается с лесом.
На границе слияния сидел на траве Кирейн, трезвый, но синий. Сказитель
творил. Явлению Леона он нисколько не удивился.
Леон приветственно помахал тыквенной флягой.
- Мне нельзя, - скорбно вздохнул Кирейн, помахав в ответ листком, и
почему-то очень быстро спрятал листок за спину. - Четыре строфы еще... и тогда
можно... - он закусил губу с горечью тонущего, убедившегося, что вместо
спасительного пробкового полена в него метнули булыжник. - Не могу я...
- Можно, можно, - сказал Леон, присаживаясь рядом. - Я разрешаю.
Кирейн страдальчески потянул ноздрями воздух.
- А приказать ты не можешь? Леон весело расхохотался.
- Уговорил. Приказываю: пей!
Кадык сказителя дергался с невероятной быстротой. Безумный взгляд ни на
миг не отрывался от фляги, словно намеревался ее просверлить. Страшно и отдельно
друг от друга двигались уши, улавливая плеск Тихой Радости в сосуде.
- Ну же! За мое возвращение!
- Только ты скажи потом, что сам мне приказал, - прошептал Кирейн,
оглядываясь. - Я на тебя буду ссылаться, а ты уж подтверди, не забудь. Знаешь, у
Париса какие люди? Учуят - глотка потом не допросишься. Тут в деревне всего один
источник, так его караулят. А в лесах на пять переходов нет родников, даже с
дурной струёй ни одного не осталось. Я уж горький корень в лесу жевал - нет, не
забирает. В бензин перегонку лили, так я того бензина глотнул. По шее мне
съездили и сказали, что больше не дадут...
- Кто это тебе не даст? - развеселился Леон. - Я прикажу. Я вождь.
Кирейн как-то странно посмотрел на него и, мгновенно выхватив флягу,
запрокинул голову. Жидкость с клокотанием исчезала в его глотке, словно ее лили
в бурдюк через большую воронку. Глаза сказителя слегка осоловели. Он с неохотой
вернул флягу Леону и перевел дух.
- Вот спасибо, вот уважил... Э, ты все не пей, ты мне еще чуток оставь. Я же
не могу так... Не поверишь: сижу с самого утра - и хоть бы одна строка! Говорю им:
без патронов стрелять нельзя, а без выпивки писать, значит, можно? Вот хоть ты
мне ответь: можно?
- Нельзя, - согласился Леон. Его одолевал смех. - А что пишешь? Сагу?
- Песнь.
Из-за спины Кирейна выпорхнул измятый листок и тем же путем скрылся
обратно.
- Дай-ка посмотреть.
- Кхм, - смутился Кирейн. - Чего?
- Дай посмотреть, говорю.
- Чего посмотреть?
- То, что за спиной прячешь.
Кирейн маялся так, словно был юношей, обреченным отдать свою невинность
развратной старухе. Леону пришлось пригрозить, что он сам на глазах Кирейна
немедленно допьет Тихую Радость, если только...
- Ну вот, давно бы так.
Он прочел неоконченную песнь дважды, первый раз бегло, второй -
внимательно. Пожал плечами, хмыкнул.
- Чего вздумал стесняться? Астил давно заслужил, чтобы о нем песнь была.
Хм... а кто заказал? Парис? Кирейн закряхтел.
- Умнейший...
- И правильно сделал, - одобрил Леон. - Он само собой, а я как вождь еще
сагу о нем закажу... большую.
- Какой ты вождь! - Кирейн в сердцах сплюнул. На Леона он почему-то не
смотрел. Леон моргнул.
- То есть?
- Астил теперь вождь и останется им, а ты - никто! Понял? Одно имя:
Великий-де Стрелок. Велено про тебя больше ничего не писать... Дай-ка Тихой
Радости.
- Что? Повтори!
- А то. Астил, говорю, теперь...
- Почему он? - От шепота Леона Кирейн пугливо отодвинулся и заерзал задом
по траве.
- Умнейший так решил...
- Кто?!
- Спохватился, - буркнул Кирейн, упрямо не глядя в лицо Леона. - Где твои
глаза были, когда старик у нас в деревне появился? Я нетрезв был, а и то помню,
Умнейший все о Линдоре расспрашивал: что, мол, за человек, да не глуп ли, да
решителен ли, да пойдут ли за ним люди... Линдора он хотел взять, не тебя! Линдор
Умнейшего не послушал и погиб. А ты старику уже потом подвернулся...
Ударило в темя - словно хотел распрямиться и нашел макушкой низкий
потолок. Вот, значит, как... А ведь верно, понял вдруг Леон, все так и было,
Кирейн не солгал, и нельзя винить в предательстве Умнейшего, всегда думавшего о
людях и никогда - о человеке. Таков уж он есть.
Как будто второй,раз Леон падал на лес в "летающем крыле" - и вот он снова
сидит на земле, разбитый и ничтожный, и снова, как тогда, терпит боль... Но ту
боль можно было вытерпеть.
Кирейн жадно досасывал остатки Тихой Радости, скворчал и булькал.
- А этот Астил - какой он? - спросил Леон, глотая комок.
- Астил-то? - Кирейн наморщил лоб, с трудом оторвавшись от фляги. - Как
тебе сказать... Крупный такой, кряжистый. И не скажешь, что южанин. Решительный
очень. С Умнейшим советуется, уважает его... Рифму на "Астил" не подскажешь? Тут у
меня, кроме "убил", ничего не выдумывается, так ведь не убил он покамест
Железного Зверя, только собирается. Опять же, глагольная рифма...
- Вчерась решительный Астил Леона враз освободил, - злобно процедил Леон.
- Погоди, погоди, - встрепенулся Кирейн. - Дай запишу.
Чуть только адъютант, посланный с пустяковым поручением, вышел за дверь,
Леон вернулся к прерванному занятию. Из-под завалов на столе он добыл хитро
сложенный лист пчелиной бумаги, критически осмотрел его, вздохнул и решил начать
сначала.
Он развернул лист и тщательно разгладил места сгибов. Затем начал
складывать лист заново, прикидывая в уме расстояния и углы. Дело двигалось.
Через несколько минут обозначились бумажные лапы, затем куцый хвост. Труднее
было с головой. За несколько последних дней Леону уже удалось сложить из бумаги
рыбу, птицу-свинью, свеклобаб и дракона. Никак не удавался лишь совиный страус.
Леон уронил недоделанную игрушку на пол и стал смотреть в окно. Там не
происходило ничего интересного.
Он выжил. Он вернулся. Изменило ли это хоть что-нибудь?
Первые дни по возвращении прошли иначе: сначала поездки по ближайшим
окрестностям, потом по не самым ближайшим. Крики. Цветы. Стихийные митинги.
Огромные толпы плачущих от радости людей, и у самого - комок в горле от
волнения и трудно говорить...
Было. Кончилось. Надоело. И вот теперь он сидит в занятой им комнатке в
крайнем штабном доме и делает вид, что всецело поглощен работой.
Просители? Некогда. В шею. Ходатаи из разных мест со слезными просьбами
направить мобилизованных на защиту их родимых ничтожных деревень? Туда же
ходатаев. Жалобщики: Полидевк опять превысил полномочия. Этих стоит выслушать с
сочувственным вниманием и что-нибудь пообещать. Старик Йемен, знаменитейший на
Просторе жизнезнатец, описавший сто тысяч видов летающих насекомых, просит
принять по важному делу? Отказать без объяснения причин. Пусть жизнезнатец сам
разбирается, кому теперь лобызать пятки, умоляя пощадить драгоценный ареал той
или иной букашки. Депутация сельских старшин прибыла из какой-то дальней,
забытой Нимбом деревеньки поздравить Великого Стрелка с избавлением от плена?
Спохватились. Наступи дракону на хвост - он через неделю вякнет. Некогда
выслушивать старичье, наследников прежних Хранительниц. Пусть их примет Парис,
коли найдет время.
Один день походил на другой, как два слизнивца на одной ветке. По-прежнему
ежедневно с оборудованных под аэродромы полян взмывали в воздух самолеты, брали
курс на юг и, вывалив там бомбовый груз, опустошив диски и ленты перегретых
пулеметов, возвращались назад. Иногда какая-нибудь машина бесследно исчезала над
лесом, и в большинстве случаев невозможно было определить, что являлось тому
причиной: поломка? встреча с пролетевшим вне графика заурядом-Б? Но в целом
воздушный коридор между зонами Леона и Астила держался устойчиво. С полсотни
ремесленников-южан обучались у наследников Аконтия секретам оружейного дела. Сам
Астил больше времени проводил в зоне Леона, нежели в своей. Ему здесь явно
нравилось.
Преемник Аконтия от встречи с Леоном уклонился. Брюхоногий Полидевк уделил
беседе ровно столько внимания, чтобы наглость его адъютантов вполне дошла до
сознания Леона. И говорил, будто с погорелым родственником, выскочка! Парис же,
ядовитый скорпий, отбросив в сторону обычный сарказм и дребезжащие смешки, повидимому,
совершенно серьезно предложил ему подумать о месте своего заместителя.
Ему! Леону!
Умнейший, возражая Парису, сплел витиеватый словесный клубок, из которого
никто, кроме Леона, ничего не понял, а Леон понял одно: двоевластие недопустимо,
однако смена-вождя должна происходить постепенно - не быстрее, чем новая
информация усваивается людьми и становится привычной, как воздух или рабочий
паек.
Не допустили его и осмотреть взятый в бою десин-тор. Знакомый оружейник
мучительно тщился объяснить, показывая руками: "Такая чудная штуковина, вроде
гузки летяги, только твердая и побольше, сверху вот такая нашлепка, вся в
дырьях, а сбоку зажим..." - но человечную просьбу Леона допустить его к осмотру
решительно отклонил, сославшись на категорический приказ.
Приказ исходил от Астила и был подтвержден Умнейшим.
Астил оказался в точности таким, как его описал Кирейн, - крупным мужчиной
средних лет с властной осанкой и открытым лицом. В нем клокотала бездна энергии,
какой-то вулкан, извергающаяся Голь Покатая. При первой встрече он обнял Леона
так, что у того затрещали ребра, гулко стукнул ладонью по спине, смеялся, шутил,
был весел и разговорчив, не возражал против присутствия Леона на штабных
совещаниях, даже настаивал на этом, немедленно отменил в отношении него свой
приказ о десинторе, легко, словно играючи, отдавал дельные распоряжения - но
если что-то шло не так, как ему хотелось, Астил мгновенно преображался. В такие
минуты он становился очень немногословным, но каждое его слово било, как молот,
выдержать его взгляд не удавалось никому, и адъютанты вылетали от него, как
ошпаренные.
Рядом с ним Леон чувствовал себя маленьким и жалким.
Он убивал время, мотаясь по производственным площадкам, и сам прекрасно
понимал, что только убивает время. Мастера и без его указаний прекрасно знали,
что им делать; мало того - среди них попадались дерзкие, осмеливающиеся просить
его не мешать работе! Скрепя сердце приходилось признать: Астил прирожденный
организатор. Производство оружия не сократилось, а выросло, несмотря на
каждодневные нападения зауря-дов, и в этом - его заслуга. Зато время, что Леон
маялся в плену у зверопоклонников, здесь перешли на изготовление спаренных
зениток, выплевывающих разрывные снаряды едва ли не быстрее пулемета! Иные из
них, поставленные на гусеницы, выглядели настоящими железными зверями и умели
ползать быстрее "Разъяренного Дракона", причем с меньшим дребезгом, и вонь
выхлопа не донимала экипаж.
Пусть приказы все еще отдаются от имени Леона - скоро это пройдет, как
проходит все на свете. Нет промахов, .которые можно было бы поставить Астилу в
вину. То, что та или иная рабочая площадка время от времени подвергается
разгрому с воздуха - нормально, на то и война. Руины восстанавливают, раненых
лечат. И даже если специально задаться благой целью придраться к чему-нибудь,
все равно ничего не выйдет: Умнейший защитит нового любимца.
Леон испытал это в первые же дни, когда узнал, что пещерный лабиринт в
горах - тот самый, где Умнейший искал когда-то неживое Зло и где погиб Хранитель
Столицы - осушен, соединен пробитыми в скале туннелями с двумя другими пещерами,
избавлен от старого неработающего железа, снабжен какими-то неудобопонятными
воздушными фильтрами и оборудован под размещение завода. Мало того: пещеру
продолжали расширять, намереваясь устроить в ней лагерь для рабочих на пять
тысяч человек!
- Драконий хвост! Кто приказал?
- Считай, что это наш общий приказ, - вяло отреагировал Умнейший. -
Астила, мой и твой. И не шуми на весь штаб, ты не на площади.
- Я не отдавал такого приказа!
- Прости, у меня не было времени тебя уговаривать. Хорошенько подумай и
согласись с нами. Помнишь, я говорил, что мы еще вернемся в эту пещеру? Уже
тогда было ясно, что рано или поздно нас загонят под землю.
Даже если нам удастся уничтожить один-два автоном-очистителя,
принципиально это ничего не изменит. Просто борьба вступит в новую фазу. Не на
пять тысяч человек надо строить убежище, а на пятьдесят, и мы, если успеем,
построим.
- Они там с голоду передохнут!
- Умрут, с твоего позволения. А ты бы хотел, чтобы они умерли сытыми и на
поверхности? Не беспокойся, у нас есть кое-какие запасы, притом забьем тягловых
драконов, да и в самой пещере можно грибы разводить. Затопить несколько залов -
еще и рыба будет. Досыта не поедят, зато живы останутся. Надо же кому-то на
первых порах остаться в живых. Между прочим, ты не хочешь возглавить работы?
Инженеры там есть, а вот общее руководство... - Умнейший развел руками. -
Приказывать тебе я не могу, а вот если бы ты добровольно... Нет? Жаль.
- Руководство!.. Там солдаты копают! Вместо того, чтобы сбивать зауряды, -
копают!
Было видно, что Умнейший быстро теряет интерес к продолжению разговора.
- Ты только вчера говорил, что людей некуда де-' вать. Что-то я не возьму
в толк: чего ты хочешь? Разумного управления? А что такое разумное управление на
войне? Какие критерии подвести? С солдат должно литься побольше пота и поменьше
крови, вот и все. Поражение же противника дело относительное и становится все
более относительным с течением времени. Пока что Астил справляется лучше тебя.
Роскошный самородок! Ты намерен ему мешать? Погоди-ка, я, кажется, знаю, чего ты
хочешь: справедливости. Нет?
- Да! - сквозь зубы выцедил Леон. - Справедливости.
- Справедливость плохо совмещается с разумным управлением, за которое ты
так ратуешь. Пора бы понять очевидное. Чего тебе надо - дела по душе? Найдем
тебе дело. Пока отдыхай, присматривайся, наслаждайся семейным счастьем и
почетом. Заслуженным почетом, между прочим. Кирейн сочинил оду на твое спасение
- не слышал еще? А ты пойди послушай. Вполне приличная ода получилась, не
скажешь даже, что Кирейново творчество...
Леон ушел от Умнейшего в бешенстве. Семейное счастье оказалось утешением
лишь на несколько дней. Реквизировав дом поблизости от штаба, Леон послал
Тирсиса за Филисой и стал жить с ней как с женой. Свадьбы не было.
Совещание открыл Астил; Умнейший на этот раз сидел в уголке и не
вмешивался. Преемник несчастного Аконтия - никто не удосужился назвать Леону его
имя, - пожилой ремесленник, степенно молчал. Парис копался в бороде. Багровый
Полидевк прятал под стол обломанную резную кость.
Двоих-троих Леон не знал. Насторожило присутствие начальствующего над
западным сектором обороны. Тот явно нервничал, поминутно утирая пот со лба. Тише
воды, ниже травы сидел похмельный Кирейн, маясь и заведомо не понимая, какого
дела ради
...Закладка в соц.сетях
