Жанр: Научная фантастика
тысяча и один день 2. Первый из могикан
...ставил при себе — точнее, в себе — его двойника. А
если он поступил наоборот? Кто он, вернувшийся эксмен, — прежний Тимофей Гаев
или орудие чужака, предназначенное для дезинформации, для разведки, а то и для
взлома обороны Земли? В какой степени можно ему верить?
Внутри-то чужака он побывал наверняка — надо было быть Иолантой
Сивоконь, чтобы усомниться в этом. Как бы иначе он остался жив, проболтавшись в
космосе вдесятеро больше срока автономности боевой капсулы? Впал в спячку, как
суслик?
Назови ТТХ тактической ракеты “Пилум”. Перечисли в алфавитном
порядке фамилии пилотов твоей эскадрильи. Какова твоя сопутствующая пороговая
масса при телепортации? Двенадцать килограммов? Вот груз массой в десять с
половиной ка-гэ, бери и телепортируй… Не выходит? Ослаб, что ли? (На самом деле
масса груза превышала тринадцать килограммов.) Сколько секунд в сутках? Отвечай
быстро. Национальность единственного бойца в шоу “Смертельная схватка”, не
имевшего прозвища? Почему он не имел его? Как его звали? (Японец по имени Ушибу
Ногами.) Твое первое детское воспоминание? Внезапный слепящий свет в глаза и
крик в ухо: “Твое задание, быстро! Нам все известно! Говори!..”
Тысячи вопросов и тысячи ответов. Двухсотстраничный предварительный
отчет группы анализа. Трусливо-обтекаемые формулировки. Мало информации, очень
мало! Еще и еще допросы. Последний начался нынче утром, длился более девяти
часов и лишь недавно кончился…
— Опять? — недовольным голосом осведомился эксмен Гаев, чуть только
переступил порог помещения, известного на лунной базе как лаборатория
специальных исследований. Был он одет в грубую серую робу и стрижен “под ноль”,
из-за чего походил на облученного чернорабочего, зато свежевыбрит и не пахуч.
Последнее время его допрашивали именно здесь — с детектором лжи и без оного,
под гипнозом и под действием препаратов, вызывающих неудержимую болтливость.
Пробовали применить и громоздкую ментоскопирующую технику, трое суток
провозились с калибровкой (а Гаев ехидничал, пока не получил по шее), лепили
датчики на обритый череп, сняли кучу кривых, получили две мутные картинки,
после чего ментоскоп задымился, да так, что сработавшая система аварийного
пожаротушения заплевала всех пеной, а из-за копоти пришлось менять фильтры в
воздуховодах. Нет, Гаев был тут ни при чем — просто негодной технике место не
на лунной базе, а на Земле, желательно поближе к местам переработки мусора.
— При обращении следует добавлять “госпожа”, — сухо напомнила
Присцилла. — Не забывайся, пилот, не вреди сам себе.
— Так вас же две… госпожа, — немедленно возразил Гаев, покосившись
в сторону Иоланты Сивоконь. — Как быть, если я обращаюсь к обеим? Нет такого
обращения — “госпожи”…
— Обращайся к старшей по чину, а в отсутствие таковой к старшей по
должности, не ошибешься. А еще лучше читай строевой устав. Четвертая эскадра
официально не расформирована, и ты пока еще находишься на службе. Есть вопросы?
— Так точно, госпожа. Разрешите задать?
— Успеешь. — Присцилла прищурилась, разглядывая уникума. — А ты
недурно выглядишь. Прическа тебе идет. Как здоровье, в норме? В талии пополнел,
вижу. Пищей доволен?
— Так точно, госпожа, еда хорошая. Я бы и от плохой не отказался —
соскучился по ней очень. И за душ большое спасибо. В моей капсуле на третьи
сутки полетела система терморегуляции, чуть не сварился в собственном поту.
Пытался наладить — все без толку. Я же не инженер, госпожа, а только техник
узкого профиля, я этих систем не знаю. И с каждым часом все жарче. Спасибо, что
поймали меня вовремя, а то я уже совсем загибался…
— Ты еще Луне скажи спасибо за малую тяжесть, — хмыкнула Присцилла.
— Так ты утверждаешь, что внутри чужака тяжесть тройная?
— Так точно, госпожа, примерно тройная. То есть я, конечно, ее не
измерял, нечем было, но по ощущениям — примерно тройной вес. Я там больше
лежал, чем двигался.
— Отдыхал, значит, — вмешалась Иоланта Сивоконь. — Напомни мне, был
у тебя приказ бездельничать?
Искру ненависти, мелькнувшую было в глазах, Гаев очень умело
погасил, но Присцилла успела ее заметить. Вероятно, заметила и Иоланта.
— Я действовал по обстоятельствам, госпожа. У меня был такой
приказ: действовать по обстоятельствам.
Естественно, подумала Присцилла. Иного приказа в то время не могло
и быть. Гаев должен был действовать по обстоятельствам; его, между прочим, на
это натаскивали. Первоматерь знает, какие это могли быть обстоятельства, они не
поддавались прогнозу, но эксмен-уникум был обязан извлечь максимум возможного
из любой ситуации. Он сам рвался на это дело, мотивы у него были могучие —
между прочим, стараниями Иоланты. Программа минимум — разведка. Программа
максимум — уничтожение или пленение экипажа, перехват управления и привод
корабля на ближайшую базу космофлота (тогда предполагалось, что на Цереру).
Вышло ни то ни се. Никаких промежуточных вариантов в штабе не
просчитывали, прекрасно понимая, насколько маловероятно возвращение Гаева после
выполнения хотя бы программы минимум. На программу максимум надеялись, как на
чудо, твердо зная, что чудес не бывает. Просто держали ее в уме как некоторую
теоретическую абстракцию. В штабах место прагматикам, а прагматики не верят в
волшебные сказки.
В самом лучшем случае в штабе Присциллы ожидали, что Гаев перед
гибелью успеет передать толику информации о чужаке, прокричав в эфир несколько
фраз, — и замолкнет на полуслове, поскольку ни одно облако радиоактивной плазмы
еще не научилось внятно разговаривать…
— Ты, кажется, хотел спросить о чем-то?
— Да, госпожа. С вашего позволения, госпожа.
Эксмен вел себя подчеркнуто корректно. Рыкнуть на него — повел бы
себя и раболепно, сыграл бы роль без затруднений. Он кое-чему научился, этот
Гаев, кое-что осмыслил и понял. Фигура, достойная уважения. Еще восемь месяцев
назад был молодым глупым петушком, а и тогда сумел повернуть по-своему, и
повисшая на волоске “Эгида” все-таки состоялась, а Иоланта получила плюху.
Кажется, уже не первую оскорбительную плюху от этого эксмена. Шепчутся, что…
ладно, не будем повторять сплетен, хотя дыма без огня не бывает. А Иоланта
права: если с чужаками все обойдется миром, то отпускать Гаева на Землю никак
нельзя. Чересчур популярен. Восстание не возглавит, но может сыграть роль
знамени. Чуть ли не святая фигура, на уровне Сандры Рамирес и Анастасии
Шмалько! Для эксменов, конечно. Герой. Не национальный, а… как сказать-то?..
Половой, что ли?
В некотором смысле да, если вспомнить о его связи с Марджори
Венцель. Эксмен, уличенный в сексуальном контакте с человеком, должен
уничтожаться без суда — а этот жив–здоров и еще пытается гнуть свою линию.
Ну-ну. Гни. А шанс у тебя, дружок, маленький… Если поступить с тобой по уму, то
следовало бы, конечно, сохранить тебе жизнь, наградить тебя какой-нибудь
специальной побрякушкой, дать денег, назначить командиром особой эксменской
эскадры и прокричать о тебе по всем телеканалам планеты. Полагаешь, ты бы сразу
понял, что тебя покупают? Подполье поняло бы это куда раньше тебя, и все — ты
попался, ты отрезанный ломоть, ты ренегат. Служи за похлебку. И ведь будешь
служить, если благополучие твоей матери — допустим, что в лапах Минбеза
Конфедерации действительно твоя мать, а не подставка, — зависит от качества
твоей службы. Изредка вам даже позволят встречаться — или ее поднимут на
орбиту, или тебя ненадолго спустят на Землю. В благодарность за образцовое
несение службы.
Так — и только так — было бы лучше для всех, кроме подполья. Гаеву
— потому что жив, при деле и не последняя фигура. Космофлот получил бы
инициативного, авторитетного, проверенного в сражении командира среднего звена
и эскадру, которой можно затыкать любые дыры. Минбез был бы удовлетворен тем,
что держит Гаева на поводке. Лояльные эксмены получили бы путеводную звезду —
глядите, чего можно добиться беззаветным служением! Правительство было бы
довольно, потому что часть пара из котла ушла бы в свисток. А общество пошумело
бы да и успокоилось, примирившись с тем, что не бывает правил без исключений.
Жаль, что так не будет. Иоланта тоже знает, что так было бы лучше
всего, но инициатива в этом деле должна исходить от нее, только от нее, а не от
главнокомандующей. Присцилла О’Нил еще не впала в старческий маразм, чтобы
предлагать такое от своего имени. Сожрут сразу — за ересь, за подкоп под устои.
Та же Иоланта и сожрет не без удовольствия. Сама же она ни за что не сыграет на
руку главнокомандующей, а значит, дальнейшая судьба эксмена Гаева плачевна.
Жаль. Глупо выбрасывать на помойку хороший инструмент только потому, что не
умеешь держать его в руках.
Но пока — ни словом, ни жестом…
— Спрашивай.
— Считает ли госпожа, что я выполнил задание?
— Ты уже задавал этот вопрос, — поморщилась Присцилла. — Ответа
пока нет. Не стану скрывать, многое говорит в твою пользу, но ты сам знаешь,
когда мы будем иметь окончательный ответ. Не раньше. Это все?
— С вашего позволения нет, госпожа. Разрешите задать вопрос
генерал-поручику Сивоконь.
— Разрешаю.
Гаев совершил почти четкий полуоборот — как будто в самом деле
читал устав да еще упражнялся в выполнении строевых приемов. Пучить глаза на
начальство не стал, но сделал их оловянными. Где-то подсмотрел, научился.
— Имеет ли госпожа намерение выполнить наш уговор? Я имею в виду
свободу и безопасность для моей матери.
— Госпожа имеет такое намерение. — Чуть брезгливо покривив губы,
Иоланта подкрепила слова кивком. — Уговор остается в силе, с чего бы мне
нарушать его? Твоя мать жива и здорова. Ей уже сообщили, что ты вернулся
невредим.
— Могу ли я поговорить с ней?
— Думаю, сеанс связи можно будет устроить. Но позже.
— Почему позже, госпожа? Я столько времени…
— Сказано — позже. — Иоланта пристукнула ладонью по подлокотнику
кресла. — Все доказательства будут предоставлены тебе в свое время, включая не
только разговор, но и личную встречу с твоей матерью. Обещаю.
— Я только хотел попросить госпожу…
— Попросить? Позже!
Присцилла едва не усмехнулась — уж очень униженным просителем
выглядел сейчас эксмен-уникум. Само смирение. Глаза долу. А какой был наглец
редкостный — заглядение! Обтесал его чужак, ничего не скажешь. Научил тактике.
— Всего одна просьба, госпожа…
— Ну?
— Внизу ведь тотальная эвакуация, верно? Так вот, я прошу никуда не
эвакуировать мою маму. Всех ведь невозможно спрятать в убежищах, так? Давка
будет, беспорядки, стрельба непременно начнется… Пусть лучше она остается там,
где жила, это заведомо безопаснее. — Убежден?
— Всецело, госпожа.
— Подумаем…
И снова начался долгий, то тягучий, как патока, то острый, как
стилет, но равно изнурительный для всех допрос с минимумом новых результатов.
Одно было ясно Присцилле — Гаев действительно убежден в том, что опасность
Земле не угрожает. Убежден искренне, свято, стопроцентно. Бесспорно, и
послушное орудие чужака было бы свято убеждено в том же самом, не догадываясь,
что им управляют, но… уж больно все это вычурно. Рококо всмятку. До сих пор
чужаки всегда перли нахрапом, сокрушая эскадры и базы, зачем же им менять
оправдавшую себя тактику? Из-за того, что оборона ближних подступов к Земле
гораздо сильнее всею, с чем они сталкивались прежде? Но не проще ли чужаку
призвать в таком случае на помощь несколько ближайших собратьев? Недавние
штабные игры показали, что силами космофлота можно отбросить или даже
уничтожить одного чужака, максимум двух, но навалившись втроем–впятером, они
раздавят околоземную оборону, как тиски давят грецкий орех, в этом почти нет
сомнений.
Не дождавшись конца допроса, Присцилла ушла, сославшись на
занятость. Ей и вправду пора было проверить, как координируется поиск пропавшей
цели, накрутить хвосты кому следует, но главное, ей надо было подготовиться к
встрече с высокой гостьей, как бишь ее?.. Кармен Оливейра, дьявол ее забери!
Политик. Небось такая же холеная бесполезная стерва, как Иоланта, два сапога
пара…
В неприязни к политикам Присцилла была неоригинальна и хорошо знала
это. Иногда она думала о том, как древние цари, все эти Рамзесы, Киры и
Александры, умудрялись совмещать в себе ипостаси политиков и полководцев, часто
впадая при этом в паранойю, но никогда — в шизофрению. Она бы так не смогла…
Хвала Первоматери, ей никогда не приходило в голову заняться большой политикой!
Да и зачем — чтобы попытаться вскарабкаться на самый верх? И положить на это
жизнь? Глупо. Нужно уметь годами упорной работы добиваться поставленной перед
собой цели, но гораздо важнее уметь правильно наметить саму цель.
Космическая экспансия человечества — вот мечта и цель, а все
остальное, включая военную карьеру, — лишь средства для ее достижения.
Главнокомандующая понимала, что достигла не цели, а лишь своего “потолка” по
реальной степени влияния на события — именно сейчас был самый пик, а дальше
пойдет только спад. Едва отступит опасность, как правительство тут же вдесятеро
сократит расходы на космофлот по причине малой отдачи и разорительности его
содержания, тем более что основные средства будут брошены на воссоздание земной
материальной базы. Без сомнения, часть военного флота обязательно будет
сохранена — мало ли что, — зато о мирном космосе можно забыть на десятилетия.
Да и военные надолго сядут на голодный паек.
Есть ли альтернатива? Безусловно. Даже две. Первая — битва с
чужаками и поражение в ней, иными словами, окончательный финал. Вторая,
маловероятная — битва и победа. Пусть ценой чудовищных потерь. Тогда — и только
тогда — под угрозой повторных атак любимое детище удастся сохранить и
обеспечить всем необходимым. Надо готовиться к сражению так, как никогда
прежде… пусть вероятность нападения становится с каждым днем все иллюзорнее…
плевать!
Да, но какой ответ дать высокой гостье?
За четверть часа до прибытия Кармен главнокомандующая сбежала в
душевую кабину — смыть пот, размять тело, очистить от накипи мозги. Вроде стало
чуть-чуть легче. Наскоро просушив волосы, Присцилла раздраженно собрала их в
пучок на затылке. Пора было идти отвечать на вопросы. В сущности — на
один-единственный главный вопрос, от ответа на который зависело все.
Да или нет?
Да или нет?
Прогноз им подавай… Почему бы им самим не погадать на кофейной
гуще?
Высокую гостью водили по всей базе, по распоряжению Присциллы
показывая ей все — от центра управления до гальюнов, от заглубленного на триста
метров в лунный базальт резервного командного пункта, выдерживающего прямое
попадание тактической боеголовки, до ремонтных мастерских, от казарм до
единственной в мире опытной термоядерной установки, совсем не нужной на Луне,
купающейся в солнечной энергии, но из перестраховки и наличия в реголите
гелия-3 построенной именно здесь. На случай, если высокой гостье захочется
осмотреть наружные постройки, в ангаре в полной готовности стоял личный
шестиместный луноход главнокомандующей.
Был приказ ничего не скрывать, показной марафет не наводить,
никаких работ не прерывать и “на караул” не командовать, ограничившись уставным
приветствием.
Дальнейшее, по мнению Присциллы, зависело от самой Кармен Оливейра.
Если она не напыщенная дура, то поймет и оценит рабочую, а не показушную
атмосферу на базе; если нет — наплевать. Хочешь смотреть — смотри. Не стыдишься
выставиться незнанием — спрашивай. В каких красках доложить правительству о
готовности к отражению агрессии — тебе решать, но делу мешать не моги! Пока еще
Присцилла О’Нил здесь единоличный диктатор, и если у тебя нет полномочий
отстранить ее от командования… Ну конечно же, нет! Коней на переправе не
меняют. После — другое дело. Но о том, что будет после, мы еще успеем подумать…
или в этом не будет нужды, если Гаев все-таки ошибается.
Присцилла сделала лишь одну уступку высокой гостье, встретив ее не
в своем кабинете, а несколько раньше. Поприветствовав, извинилась: дела, мол.
На первый взгляд Кармен по сравнению с иными визитершами была ничего — не
кипятилась, не требовала немедленно изыскать духовой оркестр для исполнения
встречного марша и красную ковровую дорожку, не смотрела на персонал базы, как
орел на дерьмо, не срывала на адъютантессах главнокомандующей раздражение за
собственную потешную неловкость, вызванную непривычкой к меньшей силе тяжести,
не зевала напоказ и интересовалась делами космофлота, по всему видно, не из
чистой вежливости. Даже извинялась за глупость своих вопросов. “Сколько у вас
сейчас боевых подразделений, укомплектованных эксменами? Всего одна усиленная
эскадрилья? Мне кажется, их когда-то было больше, или я ошибаюсь? Нет? А почему
же пилоты-эксмены летают на новейшей технике, в то время как люди, в том числе
опытнейшие пилотессы, вынуждены довольствоваться старой?”
Глупый вопрос, но донельзя уместный. Присцилла отвечала, не
стесняясь в выражениях. Пилотессы боятся “Жанны д’Арк”. Перечень связанных с ее
использованием инцидентов читается как роман ужасов. Мало того, что
подразделению, оснащенному капсулами данного типа, практически невозможно
ставить реальные боевые задачи, кроме как отвлекать на себя внимание
противника, — где же прикажете искать смертников? Ну разумеется, не среди
опытных кадров!.. Пилоты? Те тоже боятся, иной раз до поноса, но разве им
кто-то предлагал выбор? Никто ведь не принуждает эксменов идти на курсы
подготовки — просятся сами, причем в таком количестве, что среди добровольцев
можно отбирать самых лучших, одного из десяти. А уж назвался пилотом — полезай
в капсулу, какую дадут, и приноси пользу хотя бы в качестве мишени…
Гостья удовлетворенно кивала чернейшей, как сажа, и пышнейшей, как
сахарная вата, шевелюрой. Если Кармен доложит, а правительство отдаст под суд
тех чинуш, что приняли на вооружение “сырое” изделие, то можно считать, что
визит высокой гостьи уже пошел на пользу космофлоту. Быть может, эта оливковая
Оливейра доложит и о том, что сплетни о каком-либо благоволении
главнокомандующей к эксменам лишены всяких оснований? В этом ей надо помочь.
Присцилла подумала, что не мешает сделать вид, будто она боится получить
нагоняй за неоправданное расходование эксменского материала. А что, чем не
ценный груз? Все, что выводится за пределы земной атмосферы, ценится пусть не
на вес золота — так было когда-то давно, до плазменных двигателей, — но на вес
серебра, это уж точно. Плюс нарушенное многочисленными стартами экологическое
равновесие, гибель природы, климатические сюрпризы…
Нет, главнокомандующей определенно нравилась гостья! В более
спокойные времена такую деловую и настырную, конечно, не прислали бы
разбираться в проблеме — явилась бы брюзгливая тупоумная мастодонтиха…
Карьерные ступени Кармен были видны, как на ладони: активистка детской
организации наследниц Сандры Рамирес, секретарь факультетской секции
новофеминистской партии где-нибудь в университете Каракаса, административная
работа, выдвижение в Ассамблею Латиноамериканской Федерации, работа в
комитетах, выдвижение в Верховную Ассамблею, кооптирование в правительство… Без
сомнения, Кармен Оливейра в свои сорок лет замахивалась на большее. Глядя на
нее, Присцилла О’Нил с удовольствием вспоминала себя сорокалетнюю — такую же
энергичную, напористую, готовую расталкивать заплывших жиром мастодонтих,
прорываясь мимо них на самый верх…
С годами она стала мудрее. С самого верха непременно свалишься,
оттуда всегда падают рано или поздно. Счастье, если успеешь состариться и уйти
на покой раньше, чем сорвешься и засквозишь со свистом. Лучше уж засесть чуть
ниже, укрепиться и властвовать, как в древние времена властвовали надежные,
проверенные сатрапы в своих сатрапиях… Как сейчас-то назвать сатрапа —
сатрапка, что ли? Ужасна. Похоже на кличку мелкой собачонки. Сатрапиня?
Сатрапесса? Лучше, но все равно не то. Значит, и не надо ничего менять. Сколь в
свое время ни тщились всяческие комиссии по языковым реформам привести
номенклатуру в соответствие, а многие чины и должности так и остались в мужском
роде. Капрал. Майор Губернатор. Генерал-поручик.
А прав Гаев, нет такого обращения — “госпожи”. Для штабных
совещаний и прочих мест скопления генералов и офицеров рекомендовано обращение
“коллеги”. А как главнокомандующая должна обращаться к младшему министру, члену
правительства, но не члену Кабинета? Все-таки “госпожа”? Жирновато “Сударыня”?
Чего доброго, обидится, а обижать ее себе дороже…
— Не будем усложнять, — разрешила затруднение Кармен, мгновенно
уловив причину первой же заминки. — Вы Присцилла, я — Кармен Устраивает?
— Более чем.
— Вот и ладно. — Кармен обаятельно улыбнулась, сверкнув
белоснежными зубами. — Терпеть не могу все эти церемонии. Вы тут, наверное, и
не представляете себе, сколько нам приходится тратить времени на политес А хуже
всего то, что он совершенно необходим… ну как вода для рыбы, что ли. Среда
обитания. Вам везет, вы командуете, а политик всего лишь влияет. Словечко там,
словечко тут, спичи, доклады, меморандумы… Разве дождешься, чтобы кто-нибудь
взял под козырек и щелкнул каблуками? — Она заразительно засмеялась.
— Зато вас проверять некому, — натужно пошутила Присцилла. — У вас
нынче и пресса под прессом. Чрезвычайное положение, шутка ли!
— Нас — некому? А впрочем, вы правы. Но уж лучше бы душу вымотали
проверками, честное слово! Вы не находите, что сечь себя самой — извращение?
Пусть лучше секут другие, это как-то естественнее… Послушайте, а куда мы сейчас
идем?
— К пусковым шахтам. Я полагала, вам захочется осмотреть всю
станцию. Потом легкий обед. Потом, если на то будет ваше желание, допрос Гаева…
думаю, удобнее всего это будет устроить в лаборатории специсследований. Гаев —
это тот самый эксмен-уникум, что был задействован в “Эгиде” и недавно вернулся…
Вороные, как углем нарисованные, брови Кармен удивленно изломились.
— Послушайте, Присцилла, а на кой дьявол он мне сдался? Меня ведь
интересует не его мнение, а ваше. Надеюсь, прогнозы развития событий,
отосланные вами в Главный штаб, были основаны не только на словах упомянутого
эксмена?
— Нет, разумеется. Половина личного состава флота в настоящий
момент занята разведкой, и это не считая почти сотни беспилотных аппаратов.
Радарный контакт с чужаками начисто отсутствует. Пресловутый барьер также
исчез.
— Ну вот, а вы говорите… Половина личного состава, вы сказали? Ого!
Да тут же у вас полно народу! Как же вы размещаетесь, когда все на базе?
— Все новоприбывшие удивляются, — ухмыльнулась главнокомандующая, —
хотя всем доводилось открывать банку шпрот.
— Ну и ну. А я — то, глупая, вам сначала позавидовала… Здесь у вас
всегда такая духота?
— Бывает хуже. Добро пожаловать на Луну. Если угодно, мы можем
спуститься в резервный КП, там гораздо прохладнее. Приятный контраст, но
рискуете подхватить бронхит, а то и пневмонию.
— Выбираю пневмонию. Вниз! Вниз!
И скоростной лифт, поддавшись манипуляциям забежавшей вперед
адъютантессы, распахнул свой зев, и принял ценный груз, и провалился на
стоэтажную глубину. Здесь и впрямь было прохладнее.
— Послушайте, Кармен, разве вы родом не из тропиков?
— Штамп, Присцилла, штамп! Все почему-то думают, что раз
Латиноамериканская Конфедерация, так обязательно тропики, да еще влажные. А об
Андах вы забыли? А о Фолклендах? А об Огненной Земле? Между нами говоря,
снежная она, а никакая не огненная. Я там выросла… Но к делу?
— К делу, — охотно отозвалась Присцилла. Сколь ни приятно было
поболтать о пустяках, специальные уполномоченные ради пустяков на Луну не
летают. Они возвращаются на Землю с информацией, которую, безусловно, можно
было бы получить по радиолучу гораздо проще и быстрее, но главное, они привозят
личные впечатления, способные повлиять на важнейшие решения при недостатке
информации. И это правильно, подумала Присцилла. Правительства для того и
существуют, чтобы
...Закладка в соц.сетях
