Жанр: Научная фантастика
Рассказы
... вниз, увлекая за собой камни помельче. Секунду спустя за
кромкой обрыва уже грохотала лавина катящихся вниз камней, и Орк в
мгновение ока понял, что в этом месте под дорогой нет пропасти с отвесными
стенами, а есть каменная осыпь. Это давало надежду на спасение.
Но что если он ошибся? Тогда на дне ущелья останется исковерканный
труп. Орк не колебался ни секунды. Неожиданно для конвоя...
У моего Автора всегда "неожиданно". Или "вдруг". Иногда - "внезапно".
Это непременный атрибут жанра. "Неожиданно" на моем пути встает препятствие,
"вдруг" я вижу прекрасную незнакомку и замираю в стойке,
"внезапно" - ой! - я проваливаюсь в люк, и т.д...
...предостерегающий крик. Орк прыгнул на ближайшего охранника, вложив
в удар весь остаток сил. Цепь, сковывающая его руки, опустилась на череп
конвойного...
А я еще терялся в догадках: зачем меня с попущения Автора сковали такой
длинной цепью? Оказывается - вот зачем.
...Охранник дернулся всем телом и осел в пыль, но не успел он упасть,
как Орк завладел его карабином. Закрываясь охранником как щитом, он
успел отстегнуть от его пояса патронную сумку, сорвал тяжелый солдатский
нож в ножнах и, отпустив обмякшее тело...
В одно мгновение я обобрал охранника до нитки и, прежде чем ошарашенный
конвой успел что-либо предпринять, изо всех сил прыгнул...
...вниз с обрыва. Ему казалось, что падению не будет конца.
Удар. Переворот через голову. Орк успел ухмыльнуться: здесь все-таки
была осыпь. Потом ему стало не до ухмылок. Камни рвали его одежду, а
он продолжал катиться по почти отвесному склону, пытаясь прикрыть голову
скованными руками. Следом с рычанием и яростными проклятиями,
цепляясь за все подряд, катился гарпиец. Орк, сжавшись, ждал сокрушительного
удара о дно ущелья, но удар неожиданно оказался менее сильным,
чем он думал: камни на дне густо поросли толстым слоем мха и лишайника...
В этом весь Автор. Когда Ему нужно, Он и соломки подстелит. Помню,
как-то раз я был выброшен из летящего на границе тропосферы флаера, и
что бы вы думали - упал в пруд и выплыл.
Я не люблю моего Автора. Он много на себя берет. Например, Ему кажется,
что Он умеет писать. Это заблуждение. Он умеет выдумывать сюжеты,
и, честное слово, мне жаль, что я обязан Ему своим рождением. А ведь
встречаются, встречаются люди, достойные зависти, имеющие порядочных
родителей - взять хотя бы добрейшего старину Ийона или, к примеру...
Черт, где это я?
Снова в воздухе и стремительно падаю вниз. Все понятно. Автору почему-то
не нравится предыдущий кусок, и, значит, мне предстоит дубль номер
два. Скомканный лист летит на пол, а я лечу к осыпи и готовлюсь
повторить номер "катится-катится Колобок..." Позади снова рычит и
сквернословит гарпиец, но теперь его ругательства звучат куда как
внятно. Вот оно что: Автору захотелось колоритных выражений. Гм...
длинно и как-то не по-русски. Ну, естественно. Пока проговоришь такую
фразу, пролетишь полкилометра. И вот еще что интересно: как Автор собирается
вставить эти проклятия? Акцент сосредоточен на мне, следовательно,
гарпийский фольклор нужно давать через мое восприятие - а что
можно воспринять, кубарем катясь по откосу? Я злорадно ловлю Его на
несообразности, втайне надеясь, что Он ее не заметит - иначе, чего
доброго, последует дубль номер три.
Однажды Он заставил меня выдержать девять дублей. Сцена была проста: я
душил за толстую шею здоровенного четырехглазого монстра, а монстр
кинжалом, выхваченным у меня же из-за пояса, выпускал мне кишки. К
концу девятого дубля кишки кончились, и Автор вернулся к первоначального
варианту. В довершение всего какая-то неопрятная монашка из орбитального
монастыря зашивала мне живот пять раз подряд. Пять! И разумеется,
без наркоза, взамен которого весь клир с воодушевлением тянул
псалмы в честь Мирового Разума с поминанием пророка Гегеля и неизвестного
мне великомученика Хубилайнена. Задушенный-таки монстр оказался
слабым утешением, но эту подачку Автора я принял. А что мне оставалось
делать?
Справедливости ради должен сказать, что такое с Ним случается редко.
Вряд ли Он привык задумываться над тем, что пишет.
...Лежа за валуном, Орк прислушался. Сверху доносилась стрельба: конвой
расправлялся с теми несчастными, кто рискнул последовать примеру
беглецов. Это не заняло много времени. С обрыва на осыпь не прыгнул
больше никто, Орк и гарпиец оказались единственными спасшимися. Спасшимися
ли? Сжимая до боли зубы, Орк осторожно выглянул из-за валуна, и
тут же в валун ударила первая пуля. Над кромкой обрыва появились фигуры
охранников. Перекатившись к противоположному краю валуна, Орк вскинул
карабин и выстрелил. Град пуль был ему ответом. Он выстрелил снова,
не целясь. Часть охранников залегла, остальные рассредоточились по
обрыву, стараясь свести к минимуму непростреливаемый участок за валуном.
Это им удалось, и вскоре пули стали плющиться о камни совсем рядом
с беглецами. Неожиданно выглядывая из своего укрытия каждый раз в
новом месте, Орк вел беглый огонь...
Я не особенно целился. Все равно мои пули полетят туда, куда их направит
Автор. Пока что Он направлял их довольно точно: трое охранников
скатились вниз и остались лежать среди каменных глыб. Я мельком взглянул
на гарпийца - тот лежал, скорчившись, как эмбрион, за своим валуном
шагах в двадцати от меня. По нему тоже постреливали, но как-то лениво.
Им займутся позже, когда разделаются со мной.
А дальше что? Вот так мы и будем лежать до вечера? У меня не хватит
патронов, чтобы продержаться до темноты. Или Автор вдруг решил дать
охранникам меня поймать?
...При этой мысли Орк покрылся холодным потом. Лучше было не думать о
том, что они сделают с пойманным беглецом. Он в отчаянии пробежал
взглядом по голым скальным стенам ущелья. На противоположном склоне в
тени скалы - должно быть, поэтому Орк заметил его не сразу! - темнело
неровное пятно.
Пещера!
Спасение. Жизнь.
Но до пещеры еще нужно добраться...
Он выстрелил трижды подряд и, пригибаясь, кинулся к соседнему валуну,
надеясь только на внезапность своего броска. Ошарашенные охранники
открыли огонь слишком поздно, когда Орк уже был в новом укрытии. Гарпиец
следил за ним непонимающим взглядом.
- Прикроешь! - крикнул Орк, указывая на пещеру. - Лови! - Точно рассчитав,
он перебросил карабин гарпийцу. Теперь оставалось рассчитывать
только на собственную ловкость...
И на меткость гарпийца. Гарпийцы все неплохие стрелки, а этот, пожалуй,
из лучших... В одном из предыдущих рождений я не поладил с аборигенами
Гарпии и был превращен ими в решето. В благодарность я спас их
планету от нападения эскадры космических каннибалов и основал на Гарпии
школу снайперов имени Орка Великодушного, с девизом, взятым из широко
изданного на планете цитатника Ури Орка: "Разуй глаза и смотри, в
кого стреляешь".
Я перебегаю за соседний валун. Теперь моя очередь прикрывать, и гарпиец
бросает мне карабин. Он летит, мотая ремнем и крутясь в воздухе,
как палка. Я ловлю. Делая короткие перебежки, мы все ближе подбираемся
к пещере. Остается последний бросок. Охранники нервничают и в который
уже раз промахиваются. Институтки. Если я правильно понимаю, сейчас
мне нужно снять вон того долговязого, что торчит столбом на правой
скале, не давая мне прорваться в пещеру, и тщательно целится - но, конечно
же, промахнется. Целюсь и я.
...Долговязый взмахнул руками и покатился вниз. Путь был свободен.
Гарпиец на несколько прыжков опередил Орка и был уже в безопасности;
Орк бежал к пещере, не чувствуя под собой ног. Мешали камни, ноги
скользили по валунам, сдирая с них моховой покров. Орк выкладывал последние
силы. Ему не хотелось думать о том, что будет, если нога вдруг
застрянет между камнями. Спасительная тень пещеры была совсем рядом...
Залп! Пули с визгом расплющились о камни у его ног. В следующее мгновение
Орк был уже в пещере.
Свобода? Или всего лишь продление жизни на несколько минут?
Теперь спасение было в том, чтобы найти второй выход из пещеры раньше,
чем его блокируют охранники. Если, конечно, второй выход существует...
Гарпиец мчался впереди, и Орк, задыхаясь от сумасшедшего бега, изо
всех сил старался не отстать. В слабеющем свете быстро удаляющегося
входного отверстия пещеры, отраженном ледяными сводами, фигуры беглецов
походили на две стремительно несущиеся бесплотные тени...
Спереди донесся глухой удар: одна из бесплотных теней впотьмах нашла
головой сталактит. Гарпиец взревел, как медведь гризли, и, не прерывая
бега, схватился руками за голову. Мысленно я ему посочувствовал: ему
приходится больше думать о себе, ему достаются неудобоваримые огрызки
авторского внимания, сосредоточенного в первую очередь на мне. Но
нельзя сказать, что я этому рад, очень часто авторское внимание выходит
мне боком. Слишком часто.
...- Что это? - хрипло спросил Орк, всматриваясь в непроглядный сумрак.
Перед ним, обвившись вокруг остроконечного сталагмита, лежал человеческий
скелет в истлевшей одежде. Тазовые кости скелета рассыпались,
тускло отсвечивающий череп был покрыт серым налетом высохшей
плесени. Орк понял. Этот человек умер давно, многие столетия назад, и
успел истлеть в те короткие промежутки времени, когда пылающий жар
очередного временного солнца растапливал ледяные пещеры Бражника.
Вперед! Смотреть некогда. Интуитивно Орк чувствовал, что погони не будет,
но зато имперцы, лучше знакомые с топографией местности, наверняка
попытаются перекрыть второй выход...
Ага, значит, второй выход все-таки существует. С моим Автором не пропадешь.
Мы несемся вперед, скользя по льду, спотыкаясь о неровности, и
я уже не разбираю, что у меня под ногами: камни ли, обломанные ли сталагмиты
или древние скелеты, разбросанные здесь Автором неизвестно зачем
и ухмыляющиеся нам вдогонку.
...остановились, тяжело дыша. Орк чувствовал, что его сердце вот-вот
выпрыгнет из грудной клетки. Тело было избито и в нескольких местах
кровоточило: кубарем катясь по осыпи, он оставил на камнях лоскутья
своей кожи. В висках стучало. Перед глазами плыли круги. Путь вперед
преграждал скальный монолит, более могучий, чем заслон из тысячи вооруженных
стражников. Дальше пути не было, зато слева угадывалось пустое
пространство. Может быть, проход в боковой коридор?
- Там вода! - крикнул гарпиец. - Нам дальше не пройти! Мы погибли!
Орк попытался задержать дыхание, чтобы прислушаться. Это удалось ему
лишь на секунду, но он успел услышать гулкие удары капель, срывающихся
с ледяных сводов, явственное урчание воды, стекающей по наклонному полу
боковой пещеры. Где-то невдалеке шумел подземный водопад. Кажется,
гарпиец сказал правду.
- Как тебя зовут? - спросил Орк.
- Тебе зачем? - с рыданием в голосе выкрикнул гарпиец, и эхо подхватило:
"чем... чем... чем..." Будто смеялось.
- Не знаю,- поразмыслив, ответил Орк. - Пожалуй, могу ответить так:
человек, о котором знаешь хоть что-нибудь, внушает больше доверия. У
нас есть еще карабин, а в сумке - патроны. Постараемся продать свои
жизни как можно дороже, а вдвоем нам будет не так скучно. Может быть,
ты все-таки назовешь мне свое имя?
Он назвал. Но лучше бы он этого не делал. В его имени присутствовали
все восемьдесят четыре буквы гарпийского алфавита, а некоторые и по
два раза. У меня зашумело в голове. Ни за что не взялся бы повторить
его имя ни по памяти, ни с листа. Хорошо бы заставить Автора проделать
это в качестве упражнения - жаль, это не в моих силах. Должно быть,
мама этого гарпийца, качая младенца в люльке - или в чем там качают на
Гарпии,- ласково называла отпрыска уменьшительными именами, используя
каких-нибудь пятьдесят-шестьдесят букв. Бедная мама.
...- Вода! - вдруг закричал Орк и расхохотался, почувствовав внезапный
прилив бодрости. - Ты слышишь - вода! Вода-а-а!
Впервые за много дней он смеялся настоящим счастливым смехом. Он бы
пустился в пляс, но на это уже не осталось сил, и Орк, задыхаясь,
опустился на ледяной пол пещеры. В кромешной тьме он не видел лица
гарпийца, но чувствовал его настороженное непонимание.
- Я не сошел с ума,- торопливо объяснял Орк. - Там вода, ты понимаешь?
Вода! А откуда здесь вода? Почему лед в ледяной пещере тает именно
здесь? Пойми! - Он ощупью нашел гарпийца и тряс его за плечи. - Лед
тает оттого, что в эту часть пещеры снаружи поступает воздух, нагретый
нынешним солнцем. А это значит...- Орк снова рассмеялся. - Это значит,
что где-то совсем близко есть выход! Мы должны его найти! Идем!
Они по очереди протиснулись в узкую боковую щель. Ноги сразу захлюпали
по подземному ручью, с потолка и стен пещеры обильно текла вода, холодная
как лед. "Если сведет ногу, я упаду, а если упаду, то уже не
встану",- озабоченно подумал Орк. Обжигающая вода уже доходила ему до
колен. Ноги скользили по ледяному, не успевшему растаять дну, и приходилось
двигаться осторожно, придерживаясь за стены.
Но время, время! Орк проклинал себя за задержку перед неизвестностью,
которую они приняли за тупик и ждали, когда их придут убивать. Но сейчас
он заставлял себя идти медленно, скользил, стараясь не оступиться,
понимая, что проигрывая секунды здесь, он, может быть, тем самым выигрывает
жизнь.
За вторым поворотом пещеры показался дневной свет...
Нет нужды описывать мои скупые междометия и восторженный рев гарпийца.
Тех, кто этим заинтересуется, следует отослать к полному тексту рассказа.
Там можно будет прочесть и о том, как мы, обессиленные и, разумеется,
задыхающиеся, выбрались из пещеры, причем гарпиец напоследок
поскользнулся и окунулся с головой, что ничуть не умерило его энтузиазма.
Я одолжил ему карабин, чтобы он прострелил замок цепи, все еще
сковывающей меня и болтающейся в такт ходьбе, но он разломал цепь голыми
руками, что сэконосило нам один патрон. Спасибо Автору и на этом.
Однако странно, что на выходе из пещеры нас никто не встречает: нет ни
шквала огня, ни пикирующих на нас сверху боевых летательных аппаратов,
ощетиненных устрашающими шипами, ни даже внимательных снайперов, свешивающихся
на веревках с отвесных скал специально затем, чтобы в них
было легче целиться.
Вокруг тишина. А ведь место для засады удобное: узкий каньон с вертикальными
стенами, здесь нам просто некуда деться. А засады нет. Странно.
Не узнаю моего Автора. Где враг? Мы с гарпийцем одолели бы его в
рукопашном бою. Я бы получил три-четыре раны в самые болезненные места,
и гарпиец - вон какой бык здоровый - вынес бы меня на себе к каким-нибудь
людям... Но нет. Я зря обманываю себя. Неприятности, конечно,
будут, только не теперь, а немного позже, где-нибудь ближе к середине
рассказа...
Стоп. А почему я, собственно, решил, что это рассказ? Я чувствую, что
покрываюсь непредусмотренным Автором холодным потом. Что если это повесть
или, не приведи господи, роман? Вот это страшно. Один раз я уже
был героем романа и на протяжении действия двадцать пять раз был убит,
но выживал всем назло, и двести пятьдесят раз убивал сам, и враги мои
не выживали. Я стрелял. Взрывал. Топил. Жег. Доводил до самоубийства.
Я больше не хочу, ты слышишь меня, Автор?
Не слышит. Ему-то что. Он не поступится и малым. Если Он мой бог, то
не из всепрощающих, а из склонных к кровавой уголовщине, вроде Баала
или Вицлипуцли. А мне хочется Его спросить: куда Он дел свой компьютер
белой сборки, аппарат, каких еще поискать? Сейчас Он долбит мой образ
на отвратительной клавиатуре пишущей машинки "Ижица", а прежде, бывало,
я торжественно и неторопливо выползал на свет из лазерного принтера,
еще тепленький и сразу на чистовике. Если этот Вицлипуцли довел
свою эйтишку до поломки, я как-нибудь переживу - но если Он толкнул ее
из-за безденежья?!.. Тогда Он будет вынужден сделать меня героем еще
одного романа. Я не хочу.
Так. Теперь мы оба лезем вверх по стене каньона. У Автора странная любовь
к сильно пересеченным рельефам. Горы, горы... Почему опять горы?
Было это уже, не раз было. Нет, в предыдущих моих рождениях бывали не
только горы, случались, например, и джунгли, один раз был океан, один
раз - ледовая пустыня, а пустыня с песком, зноем и высохшими костями
неудачников - даже дважды. Но все-таки чаще всего - горы. Уверен, что
Автор знает о горах понаслышке и поэтому злоупотребляет геометрической
терминологией. По обе стороны каньона громоздятся утесы в виде пирамид,
призм и даже параллелепипедов, а на одной весьма странного вида
скале красуется авторское пояснение: "Скала в виде усеченного ромбододекаэдра".
Гарпиец, с пыхтеньем карабкающийся вверх, разглядев скалу и
пояснение, едва не срывается вниз и бурчит проклятия. Ему тоже кажется,
что скалу усекли как-то не так.
Кстати, он лезет по скале довольно резво, а я - медленно, очень медленно.
Автор при каждом удобном случае старается напомнить, как я устал
в борьбе с мировым Злом, и намекнуть, что то ли еще будет, поскольку
борьба только начинается. А вот если я разожму пальцы - что будет?
...Потеряв равновесие, Орк из последних сил уцепился руками за выступ
скалы, судорожно пытаясь нащупать опору для ног. Тщетно. Его ступни
скользили по гладкой стене. Он старался не смотреть вниз, зная, что
если взглянет туда, то упадет. Несколько метров, оставшиеся до верха
каменной стены, казались непреодолимым препятствием.
Сейчас, сейчас... Мысль Орка лихорадочно работала. Нужно только добраться
до следующей зацепки, дальше будет гораздо проще, там не зацепки,
а целые ступени... Стиснув зубы, собрав в кулак всю свою волю, Орк
попробовал подтянуться на руках.
Напрасная попытка. У него не осталось сил, чтобы подтянуться даже на
миллиметр. Пусть сведенные судорогой пальцы пока еще держат его на уступе
- он чувствовал, как с каждой секундой последние остатки сил покидают
его организм...
Между прочим, гарпиец уже вылез наверх и кричит, что у него все в порядке.
Чего нельзя сказать обо мне.
- Эй! - кричу я, отбросив к чертям всякое достоинство. - Вытащи! Сорвусь!
Вытаскивать меня гарпиец не торопится. Я слышу, как он ходит над обрывом
взад-вперед и почему-то кряхтит, будто ворочает неподъемные камни,
а затем принимается бурно ругаться, рычит, что пообломает кому-то все
отростки. Гарпийцы размножаются черенкованием, это всякий знает.
Наконец склоняется ко мне:
- Прости меня...- Он почти рыдает. - Прости, я не могу помочь! Я не
виноват, я ничего не могу с собой поделать!..
- Ладно! - ору в ответ. - Все в порядке!
Мысленно добавляю несколько слов по адресу Автора. Мог бы и вслух, все
равно последние фразы в текст не войдут, но не хочу травмировать гарпийца.
Гарпиец не в курсе, а я уже понял. В любой работе рано или
поздно наступает перерыв. Автор утомился создавать новый шедевр, встал
с кресла, размялся, а теперь, должно быть, ушел на кухню и делает плезир
- пьет чай и кофей.
Я вишу. Под ногами метров двести. Боль в сведенных судорогой пальцах
невыносима, но теперь я твердо убежден в том, что мою хватку не сможет
разжать никто, даже я сам. Мордатый гарпиец с непроизносимым именем
мечется по обрыву, умоляет и грозит кому-то. Он может делать все, что
угодно, но не может спуститься и помочь мне, а тот, кто может мне помочь,
бросил меня и сбежал на кухню. Кажется, гарпиец начинает что-то
подозревать. Он не дурак, даром что с Гарпии,- а я-то в свое время понял
все окончательно лишь на третьем рассказе...
...- Помоги! - крикнул Орк, чувствуя, что сейчас упадет...
Ну вот, наконец-то. Действие продолжается. Я вытащен за шиворот, мы
карабкаемся по почти отвесной стене, но в конце подъема силы оставляют
меня (наверно, Автор так и написал: "его оставили силы"), и гарпиец
буквально выталкивает меня наверх, кладет на большой плоский камень и
хлопочет. По-моему, он намерен сделать мне искусственное дыхание. Не
поломал бы ребер.
Я слабо отбиваюсь. Гарпиец раскрывает волосатую пасть:
- Я тебе вот что скажу,- рычит он. - Ты меня спас...
- Ну уж...- я смущен или делаю вид, что смущен,- это безразлично и на
дальнейшее развитие сюжета никак не повлияет.
- Можешь на меня рассчитывать, парень. Если чего нужно, ... (непроизносимое
имя) не подведет. Будем держаться друг друга, ладно?
Это он зря. Опыт показывает, что от меня лучше держаться подальше. Мой
путь борьбы со Злом вымощен костями ближних. Гарпиец рискует, очень
рискует. Но предупредить его об этом у меня нет возможности.
Вокруг снежные горы, а мы находимся на небольшом плато, и наш каньон
рассекает его зигзагообразной линией. На плато негде укрыться, здесь
нас прихлопнут еще вернее, чем в каньоне. Нужно выбираться отсюда, и
чем скорее, тем лучше. Но куда? И успеем ли?
Конечно, не успеем. На краю плато встает и тянется хвостом пыль - на
нас мчится имперская боевая машина. Мы видны как на ладони и деваться
нам некуда. Мы и не пытаемся - какой смысл? Тот же опыт учит меня, что
боевая машина будет уничтожена. Кем? Вероятно, мною. Как - не знаю.
Пусть об этом позаботится Автор, мне все равно. Я чувствую сильнейшую
апатию, ни о чем не думаю и не желаю думать. Пусть за меня думают другие.
Но сейчас Автору не до меня - Его внимание сосредоточено на приближающейся
боевой машине. Она похожа на устрашающих размеров танк, разве
что позади башни помещается бронированный короб, напоминающий бункер
сельскохозяйственного агрегата. Он предназначен для штурмовой пехоты.
На лобовой броне машины кишмя кишат шустрые механические "блохи", оснащенные
магнитными, нейтринными и ультраглюонными ловушками, необходимыми
для сбивания с толку неприятельских ракет и отчасти читателей.
...Орк и гарпиец застыли в оцепенении. Боевая машина стремительно
приближалась. Под широкими гусеницами дрожала земля, бешено крутящиеся
катки глубоко вминали в почву тяжелые ребристые траки. Казалось, в облике
машины была воплощена неукротимая жажда убийства...
По-моему, неукротимая жажда убийства свойственна скорее моему Вицлипуцли.
Сейчас Он не жалеет красок, чтобы показать: на нас несется нечто
чудовищное и сейчас мне придется плохо. Но я-то знаю, что плохо
придется не мне, а танку. Читатель тоже это знает, но охотно вступает
в игру; он напоминает мне рыбу, которая прекрасно видит, что перед ней
плывет блесна, но не желает в это верить и бросается на блесну с разинутым
ртом. Автор прав. Тут важен бодрый стиль, украшенный одним-двумя
подобранными с пола эпитетами,- и никакой посторонней лирики. Читатель
на крючке, млеет и даже не трепыхается. Так и надо.
Между прочим, прежде Он пробовал вставлять в текст лирику, иногда даже
стихи. С рифмами у Него было все в порядке, а наивысшим достижением
явилась строка:
"На нас глазели глаза газели..."
Должно быть, красивые глаза. После этого Он затосковал и в противовес
газели родил меня. Но Он мне не отец. Он насильник.
Орк выпустил в приближающееся стальное чудовище всю обойму. Может
быть, ему удастся "ослепить" танк, и тогда тяжелая махина проскочит
мимо и рухнет на дно каньона? Орк не знал, где у танка расположены
смотровые приборы...
- Стреляй же! - хрипло кричал гарпиец.
Патроны должны быть в сумке, отобранной у охранника. Нужно успеть.
Скорее! Что-то выпало из патронной сумки и со стуком упало на землю.
Патроны?
Нет. Гранаты.
Виноградная гроздь на толстом пластиковом черенке. Каджая виноградина
- противопехотная граната. Их можно отрывать по одной и швырять в противника.
А можно швырнуть всю гроздь разом...
Орк метнулся вперед. И в ту самую секунду, когда он, швырнув гранаты
под брюхо накатывающейся боевой машины, падал ничком на землю, башенное
орудие танка выстрелило, казалось, прямо в него.
В упор.
Невероятная сила подбросила Орка в воздух. Совсем рядом взметнулся
черный, подсвеченный огнем султан взрыва. Несколько раз перевернувшись
в воздухе, Орк неловко упал на спину. Удар ошеломил его, но он сразу
вскочил на ноги.
Танк горел...
Не знаю, как в действительности должны гореть подбитые танки. Этот полыхал
как фанера, с треском, буйством пламени и крутящимся столбом
черного дыма. Из танка не выскочил никто. Уцелевшие при взрыве механические
"блохи" дезертировали и прыжками уносились прочь.
Перевожу дух. Первое сражение выиграно, но это, конечно, только начало.
Имперцы от нас не отвяжутся, пока не убьют. То есть, конечно, не
убьют, но не могу же я перестрелять полностью все заблудшее население
Бражника! Арифметика подтверждает, что не могу: в патронной сумке остался
единственный патрон. Последний. Заряжаю им карабин и пинком ноги
сталкиваю сумку в пропасть. Красивый жест. Уверен, что Автору он понравится
и, следовательно, сумка не прилетит обратно. Действительно, не
летит. Ну то-то. Иногда и я кое-что могу. Всякий раз, когда мне удается
добавить мелкий штрих, я бываю горд до умопомрачения. Вот и сейчас
совсем уже собираюсь самодовольно ухмыльнуться...
И слышу за спиной слабый стон.
...Орк знал, что в лотерее, именуемой Жизнью, только один выигрыш на
миллион. Выигравший вчера может проиграть сегодня, но не наоборот.
Проигравший вычеркивается из лотереи навсегда.
Ури Орк выиграл. Снаряд, разорвавшийся прямо под его ногами, не причинил
ему иного вреда, кроме ушибов от падения. Судьба еще раз оказалась
к нему благосклонна.
Он склонился над неподвижно лежащим гарпийцем. С первого взгляда Орку
стало ясно, что дела гарпийца плохи. Открытый перелом бедра, рана на
голове, повреждение позвоночника... Должно быть, гарпиец и сам понимал,
что его песенка спета. Он был в сознании.
- Ты можешь пошевелиться? - спросил Орк...
Разумеется, нет. Повинуясь чужой воле, я задаю глупый вопрос. С переломом
позвоночника гарпиец не сможет двигаться самостоятельно. А с такой
раной на голове он проживет не более нескольких часов, от силы -
дней. Кажется, пробита ч
...Поділитися у соцмережах
