Жанр: Научная фантастика
Эпоха стального креста 2. Демон ветра
...уставился в глаза инженера испепеляющим взглядом:
- Как вы сказали: демон подчиняется вашим приказам? Хотите сказать, что вы
повелеваете демоном?
Рамиро побелел и попятился к двери.
- Да нет, это не то, что вы подумали!.. - забубнил он, дрожа как осиновый лист. - Как
вы могли такое подумать!
- А что мы, по-вашему, должны были подумать? - неожиданно включился в игру
магистр Жерар. Очевидно, Леграну тоже до колик надоели и это донельзя затянувшееся дело, и
неуловимый чернокнижник, и просто пребывание в самой жаркой епархии Святой Европы.
- Это все мой отец! - Рамиро принялся яро оправдываться, живо смекнув, что сболтнул
глупость. - Его происки! Это он приказал своему чернокнижнику найти меня! Я же сам
пришел к вам! Ваша честь, сеньор Карлос! Спасите меня от него! Я даже не знаю, что у этого
дьявола на уме! А вдруг у него есть приказ убить и меня? Мой отец совсем из ума выжил! Я его
боюсь, ваша честь, сеньор Карлос!..
Карлос и Жерар с холодным презрением смотрели на льющего слезы Рамиро. В
магистрате к причитаниям и слезам относились так же, как на бойне к мычанию скота.
- Прекратите! - наконец рявкнул французик. - Никто пока вас ни в чем не обвиняет!
Однако заметьте: пока!.. Сеньор Рамиро, отправляйтесь домой, а вы, брат Карлос, берите ваших
людей и завершайте свою работу!
- Считайте, что дело сделано! - козырнул на прощание Матадор.
Время уходило, но в данный момент от Сото уже ничего не зависело. Он выполнил приказ
сеньора, и теперь обеспокоенный судьбой отца Рамиро сделает все возможное. Друзья у
сеньора Диего имелись повсюду, и они наверняка не откажутся помочь угодившему в беду
дону. Мара старался пока не думать о том, что будет, если помощь покровителей вдруг
запоздает или вообще не придет.
Напуганный Рамиро - Сото все-таки винил в испуге инженера свою жуткую репутацию,
а не горькие обстоятельства, - тем не менее в истерику не впадал и начал суетиться
незамедлительно. Спровадив по-тихому Мара на чердак, он вызвал извозчика и куда-то
отправил с ним свою семью, после чего на другом извозчике укатил сам; Сото наблюдал всю
эту суету через слуховое окно. В доме осталась одна кухарка - тучная неповоротливая
женщина. Она знать не знала, что у них на чердаке завелось "привидение", поэтому гость
старался передвигаться как можно тише.
Ближе к ночи ушла и кухарка. Расстелив возле слухового окна валявшийся в углу старый
матрац, Мара постарался с умом использовать выпавшую на его долю передышку и немного
вздремнуть. Несмотря на волнения прошедших суток, заснул тирадор быстро и достаточно
крепко; по крайней мере, подошедшего к дому Рамиро он не расслышал.
Не расслышал он и звук отпираемой парадной двери, однако не расслышал не потому, что
крепко спал. Вернувшийся Рамиро в дом заходить отказался наотрез, передав ключи тем, кто
прибыли вместе с ним. А гостей инженер притащил за собой превеликое множество, вот только
гости вели себя очень странно, и вечеринки здесь, похоже, не намечалось...
Права на вторую неудачу при захвате неуловимого чернокнижника Карлос не имел, и
потому привлек к операции Охотников Мадридского подразделения Братства. Раньше гордый
Матадор никогда не согласился бы на подобный шаг, но сегодня гордость пришлось запрятать в
дальний ящик и признать, что на сей раз Пятому отряду достался действительно сильный
противник. При легкомысленном отношении к такому врагу можно было шутя обломать о него
зубы, с чем в первую очередь соглашался один из бойцов Гонсалеса, брат Антуан, только вчера
поставивший себе новые зубные протезы.
Руководство стихийно организованной операцией Карлос, однако, делить с командиром
мадридцев не стал, а приказал ему заняться лишь вспомогательной работой - оцепить
периметр вокруг дома Рамиро ди Алмейдо. Так что в случае неожиданного исчезновения Луиса
Морильо Гонсалесу было на кого перекинуть все стрелки.
Карлос не доверял полученной от Рамиро информации и исходил из того, что
чернокнижник не ограничен пределами чердака, а перемещается по всему дому. Разбив отряд
на две группы, он направил одну к черному ходу, а сам со второй направился к парадному.
Охотники зашли с той стороны дома, где не было окон, после чего, пригибаясь, начали
двигаться вдоль стен и выходить на позиции. Все четко помнили приказ стрелять только по
конечностям Морильо: даровать легкую смерть от пули такому негодяю было бы чрезмерно
гуманным поступком. Матадор гуманистом не являлся, ибо "гуманизм" и "Охотник" -
понятия изначально несовместимые. Самые гуманные деяния, которые числились за Карлосом,
это добивание смертельно раненных отступников.
Дабы парадная дверь не скрипела, брат Марчелло залил ее замок и петли маслом, после
чего аккуратно повернул ключ в замочной скважине. Держа карабин на изготовку, Матадор
проник в прихожую первым и, мгновенно сориентировавшись в полумраке в соответствии с
инструкциями Рамиро, направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Проверкой
первого этажа была обязана заниматься группа, что заходила с черного хода. Марчелло и
прочие братья рассредоточились вдоль стен прихожей и медленно двинулись вслед за
командиром.
Жилище Рамиро было не особенно просторным, и его проверка не заняла у двух десятков
Охотников много времени. Мягкие ковры заглушали поступь тяжелых охотницких ботинок, а
проникающий сквозь шторы тусклый свет уличного фонаря помогал Охотникам различать
обстановку комнат.
Матадор мысленно похвалил братьев за серьезность, с которой они отнеслись к
порученному делу. Ни одна половица, ни одна дверь и ни одна лестничная ступенька не
скрипнули под девятнадцатью парами ног, нигде не загремела случайно задетая дюжими
Охотниками мебель. Девятнадцать человек рыскали по дому, а единственным звуком, который
долетал до ушей Карлоса, был звук собственного дыхания.
Охотники заглянули даже в шкафы и под кровати, но чернокнижника не обнаружили.
Оставалось проверить только чердак. Если Морильо прятался там, значит, он и впрямь четко
соблюдал распоряжение молодого сеньора ди Алмейдо.
Лаз на чердак в доме Рамиро был устроен не так, как в большинстве известных Карлосу
домов: это был не типичный люк, пропиленный в потолке, а небольшая дверь, через которую
владелец дома попадал на чердак, словно в комнату. К чердачной двери вела узкая крутая
лесенка. Гонсалес молча указал на трех бойцов, которые подошли к чердаку первыми и уже
успели полить дверные петли маслом, а потом коснулся пальцами своих век. Немой приказ
командира означал: вы, трое, - приступить к осмотру!
Дверь оказалась незапертой. Опасаясь, как бы сверху над ней не был закреплен
какой-нибудь предмет, который неминуемо упадет и загремит - хрестоматийный прием
конспираторов с не очень богатой фантазией, - Матадор придержал идущего первым бойца,
после чего легонько приоткрыл дверь, просунул руку в крохотную щель и лично проверил вход
на наличие подобной "кустарной сигнализации". Сюрпризов не обнаружилось. Карлос махнул
рукой: теперь приступайте!..
"А он и впрямь хорош! - подумал Карлос, проследовав за первой тройкой бойцов внутрь
чердака и занимая позицию неподалеку от входа. - Морильо точно знает, что глупо полагаться
на всякого рода премудрости, и предпочитает быть бдительным круглосуточно. Надеюсь, мы
были достаточно аккуратны, и он еще не сбежал..."
Мрак на чердаке был гораздо плотнее, нежели в доме. Единственным источником
освещения здесь служило слуховое окно, через которое и днем проникало не так уж много
света. Но глаза Охотников давно привыкли к темноте и потому могли различить в ней любое
движение. Предположение, что чернокнижник спит, вряд ли соответствовало
действительности, но если он и вправду заснул, брать его сонным было предпочтительнее...
При всей своей параноидальной осторожности, Карлос все-таки не догадался, каким
способом Сото Мара обезопасил свой сон. Способ этот был еще элементарнее, чем
закрепленная над дверью железная кружка.
Сото действительно спал, когда Охотники проверяли нижние этажи, - Пятый отряд и
впрямь оказался на высоте, умудрившись проникнуть в дом и обыскать его, не нарушив покой
чуткого врага. Однако как только чердачная дверь оказалась открытой, по чердаку пронесся
сквозняк. Створка слухового окна, находившаяся в нескольких сантиметрах от уха спящего
Мара, под напором сквозняка захлопнулась и звякнула. Негромко, но для Сото ее едва
различимое звяканье показалось громче рева медного горна, каким трубят побудку в военных
гарнизонах.
Предусмотрительный тирадор провел эксперимент со сквозняком и окном еще вечером,
поэтому знал, что никто не посмеет проникнуть на чердак незамеченным даже в темноте.
Ветер - неизменный подельник Сото - иногда брался оберегать покой спящего
приятеля и никогда не требовал за эту мелкую услугу платы...
Посланные Карлосом вперед бойцы были практически неразличимы во мраке, поэтому,
когда с противоположного конца чердака донеслась шумная возня, Карлос не разобрал, что там
происходит. В любом случае при столкновении с врагом братья обязаны были известить об
этом остальных. Тем не менее возня быстро прекратилась, и на чердаке опять воцарилась
тишина.
Карлосу такое развитие событий очень не понравилось, и он подал знак затаившимся
рядом братьям включить фонари. Два вспыхнувших ярких луча на миг ослепили Карлоса, глаза
которого уже привыкли к темноте, после чего озарили тот угол, где только что маячили
силуэты пропавших бойцов.
Чердак был загроможден всяческим хламом, наваленным вдоль скатов крыши и
стропильных подпорок - коробками, старой мебелью, плетеными корзинами. Гонсалес махнул
рукой идущим сзади братьям, приказывая им подтянуться и рассредоточиться, а затем при
свете фонарей стал продвигаться по тому же пути, каким следовала невесть куда сгинувшая
тройка бойцов.
Пропавший авангард обнаружился неподалеку от слухового окна. Братья лежали вповалку
без движения. Следов крови на них не наблюдалось, зато берет одного из бойцов слетел с
головы, демонстрируя на темечке поверженного солидную ссадину. Рядом с ним валялась
массивная точеная ножка от стола, которой, по всей видимости, и были приглажены угодившие
впросак Охотники.
Лучи фонарей в беспорядке заметались по чердаку. Оружейные стволы не на шутку
встревоженных Охотников тоже заходили в разные стороны, пытаясь отыскать цель, но не
обнаруживая ее. При взгляде на пострадавших братьев перед глазами Гонсалеса возникла
другая картина: трое зверски убитых телохранителей Марко ди Гарсиа, так и не успевших
вскочить из кресел и извлечь оружие...
- Человек ты или демон - деваться тебе отсюда некуда! - наконец нарушил тишину
Матадор, рывком заглядывая за стоящий перед ним шкаф. - Именем Господа и Пророка
предлагаю тебе сдаться! Все выходы перекрыты! Выползай из своей дыры и держи руки на
виду! Немедленно! Или мы откроем огонь!
- Они живы! - доложил один из бойцов, проверив состояние пострадавших. - Только
оглушены...
- Я жду! - не унимался Карлос, наблюдая в свете фонарей, как братья
рассредотачиваются по чердаку. - Не делай глупостей и не вынуждай нас прострелить тебе
колени!
Луч фонаря, обшаривающий скаты крыши, вдруг рванулся назад и задержался на одной из
стропильных стоек.
- Вижу его! - воскликнул боец с фонарем. - Вон он, натой стропилине!
Карлос и братья как по команде вскинули стволы вверх - туда, где дрожащий луч
высвечивал странную фигуру: не то скорчившегося в немыслимой позе человека, не то
огромную летучую мышь. Соверши сейчас Охотники совместный залп, существо разорвало бы
на части множеством пуль, а в крыше появилась бы дыра размерами намного шире слухового
окна...
Рассмотреть странное существо, напоминающее человека лишь отдаленно, Матадор
толком не успел - едва угодив в луч света, оно отцепилось от стойки и рухнуло вниз, прямо на
бойца с фонарем. Перед тем как фонарь в руках бойца разбился и погас, Карлос с содроганием
заметил блеснувшие на руках (лапах?) существа длинные когти...
- Не стрелять! - что есть мочи рявкнул Гонсалес, поскольку опасался, как бы в темноте
братья не перестреляли друг друга. Впрочем, приказ командира оказался излишним: его
вышколенные бойцы нервы имели железные, и ничей палец на спусковом крючке не дрогнул...
От оставшегося фонаря толку вышло немного: его свет все время заслоняли спины
кинувшихся на захват врага бойцов. На чердаке образовалась неразбериха: топот, удары,
пыхтение и ругательства Охотников, пытающихся в темноте угодить прикладами по больно
шустрой цели. Карлоса ненароком оттеснили от потасовки, и тому не осталось ничего другого,
как ожидать ее исхода за спинами братьев. Похоже, что своими жуткими когтями "демон" не
орудовал, поскольку криков боли и звуков рвущейся одежды до Матадора не долетало.
Звякнул и погас последний фонарь, причем Гонсалесу послышалось, что его разбили о
чью-то голову (что не "демона" - это точно; ни у кого из бойцов не хватило бы духа
отбиваться такой бесценной вещью, накинься на него хоть сам Люцифер). Неразбериха от этого
только усугубилась. С грохотом рухнул древний шифоньер, придавив собой кого-то из братьев.
Прямо к ногам Карлоса упал державшийся за колено и шипевший от боли его заместитель
Риккардо. Пыль на чердаке поднялась столбом, отчего видимость только ухудшилась...
Стремительная тень выпрыгнула из гущи схватки и, с завидной ловкостью перемахнув
через стопку ящиков, устремилась мимо Карлоса к выходу. Матадор кошкой метнулся
наперерез беглецу, замахнулся и ударил того прикладом карабина в лицо, намереваясь вынести
Морильо не только зубы, но и всю челюсть...
Не останавливаясь, чернокнижник выставил перед собой руку и, вжав голову в плечи,
изловил приклад карабина своим длинным когтем, что на поверку оказался острым стальным
крюком. После чего шустрый дьявол резко крутанул крюк, вырвав карабин из рук Матадора.
Карлос потерял равновесие и рухнул на колени.
Мимо стерегущих дверь на чердак Охотников Морильо проскочил так, словно тех и вовсе
там не было: парировав крюками приклады их карабинов, он просто с разбега налетел на
противников и треснул обоих затылками о стену...
Фигура "демона" на секунду появилась в проеме двери - темно-серое пятно на
светло-сером фоне, - однако именно в этот миг и грохнул выстрел. Все еще стоявший на
коленях Карлос воспользовался моментом и, выхвав из кобуры на поясе револьвер, выпустил
вслед черкнижнику пулю. Морильо развернуло и бросило вниз чердачную лестницу -
взбешенный и разгоряченный Карлос все-таки не промахнулся... Обгоняя братьев, Гонсалес
метнулся к выходу, перепрыгнул через поверженных бойцов и буквально вывалился на
лестницу. Револьвер его уже был взведен для второго выстрела...
Под чердачной лестницей было пусто, лишь на перилах Карлос размазал рукой капли
свежей крови да где-то по пустому дому удалялись сбивчивые шаги: раненый враг нашел в себе
силы подняться и продолжить бегство. Перспектива угодить в лапы Ордену Инквизиции
заставит бегать не только раненого, но даже паралитика...
Сото уже доводилось получать ножевые ранения, а однажды его чуть не пригвоздили к
дереву арбалетной стрелой - всякое в жизни бывало, - но из огнестрельного оружия в него
попадали впервые. Удар револьверной пули в плечо и вспыхнувшая затем боль на какое-то
время ослепили его. Он даже не заметил, как очутился под чердачной лестницей: только что
находился в проеме двери и вот уже лежит внизу с дико нарывающим плечом и онемевшей
рукой.
Однако боль не помешала Мара вскочить и продолжить бегство. Требовалось срочно
отринуть мысли о ней и сосредоточиться на собственном спасении. За стенами дома тирадора
также наверняка поджидали Охотники, и времени на разработку стратегии у него имелось
ровно столько, сколько длился его путь на первый этаж, - от силы десять секунд.
"Страх иногда допустим в обыденной жизни, - учили Сото мудрые предки. - Но в
ответственный момент гоните страх прочь. Усомнившись хотя бы на мгновение, вы потерпите
поражение". "Мысли до, мысли после, но только не во время драки! - советовал ему не менее
мудрый Учитель Лоренцо. - В драке ты должен принимать решения не задумываясь..."
Сото уже догадался, что нужен Охотникам живым. Не обязательно невредимым, но
непременно живым. В него стреляли с расстояния в несколько шагов, но не убили; Охотники с
такой дистанции не промахиваются. Этот приказ магистрата связывал Охотникам руки, а
беглеца заставлял чувствовать себя несколько уверенней.
Левая рука онемела - пуля зацепила плечо хоть и вскользь, но довольно ощутимо.
Ввязываться с больной рукой в драку было нежелательно, но желаемое и действительное, как
известно, совпадают редко.
Из дома на волю вели несколько путей, однако Сото предпочел не мудрствовать лукаво и
рванул через дверь. На перелезание через подоконник ушло бы гораздо больше времени, к тому
же это не давало преимуществ - дом находился в окружении, и под окнами скорее всего тоже
притаились Охотники. Двигаясь к парадной двери, Мара понадеялся на внезапность. Ухватив со
стола в гостиной здоровенный канделябр, он рывком распахнул дверь и, будучи абсолютно
уверенным, что за ней окажется стерегущий выход Охотник, наотмашь ударил канделябром,
даже не успев толком разглядеть, прав или нет. Выяснилось, что прав: импровизированная
дубинка угодила точно в цель. Охотник расстелился на пороге, а его выроненный из рук
карабин загрохотал по ступенькам.
Перед тем как встретиться с Рамиро, Сото не зря потратил время на изучение обстановки
вокруг его дома.
Не хотелось недооценивать врага, но Мара готов был поклясться, что знает, где вражеское
оцепление образует брешь. А где выстроилось само оцепление, он уже разглядел, маячившие
вблизи от дома, перекрывшие улицу одинаковые черные силуэты не походили на
припозднившихся гуляк.
Мадрид имел мало общего со столицей - Центром Мира, Божественной Цитаделью
Ватиканом. Если бы не филиалы Академий и несколько крупных учреждений епархиального
значения, то Мадрид напоминал бы обычный, разросшийся донельзя провинциальный
городишко, ту же Сарагосу, к примеру. Заросшие грязью ремесленные кварталы чередовались с
кварталами почище. В них улицы подметались уже раз в день, а патрули Защитников Веры
встречались на каждом углу, а не как у ремесленников - по одному патрульному на всю
улицу, и того, бывало, в нужный момент не докричишься. В ухоженных кварталах проживали
дьяконы и различного рода мелкие служащие.
Улица дель ла Круз, на которой стоял дом Рамиро, лежала как раз на границе таких
кварталов, а непосредственно пограничной чертой между ними являлась большая сточная
канава, куда сливали нечистоты жители обоих ее берегов. Ранее канава представляла собой
речушку, но признать ее таковой сегодня можно было с трудом: если крепко зажать нос и,
отринув брезгливость, погрузить руку в мутную зловонную жижу - течение ощущалось. К
радости мадридцев, речушка-канава не впадала в главную реку города - Мансанарес, - а
бесследно исчезала где-то в обширных подземных коммуникациях Древних - самой
таинственной и зловещей части Мадрида.
Сото шмыгнул в узкий проход между домами, где разойтись со встречным прохожим
было бы очень сложно, и, слыша позади грозные оклики бойцов оцепления, бросился в сторону
помойной канавы. Будто шакала-падальщика, его вел к заветной цели выворачивающий
наизнанку смрад.
Мара извлек из-под куртки короткий меч, который в дело пока не пускал - нечего было
усугублять свое и без того бедственное положение убийствами. Впрочем, интуиция
подсказывала ему, что скоро его так или иначе вынудят к кровопролитию. Однако сейчас ему
нужен был не меч, а ножны. Они имели на нижнем конце съемную заглушку и при надобности
обращались в небольшую, порядка сорока сантиметров, трубку...
К грозным окрикам за спиной добавились выстрелы. Несколько пуль резанули воздух над
головой, но темнота мешала Охотникам прицелиться как следует.
Бросаясь с разбега в грязную воду, Сото здорово рисковал, так как мог разбить себе
голову или сломать шею о железный хлам, что скрывался под поверхностью мутной жижи и в
изобилии валялся на берегу. Вдобавок ко всему, открытой ране неминуемо угрожала инфекция.
Но в данный момент Мара о последствиях не задумывался, поскольку жил лишь текущим
мгновением.
Воды в канаве было всего ничего - низкорослому Сото по пояс. Погружаясь с головой в
зловонную теплую жижу, он мимолетом припомнил, как очень давно с усмешкой читал об
одном воине-предке. Точнее, остальные предки к воинам его не причисляли, потому что тот
человек занимался грязными убийствами из-за угла, причем делал это за деньги (Сото тоже был
не праведник, но за деньги никогда не убивал, поэтому считал, что не заслужил бы презрения
предков). И вот однажды "презренный убийца" получил задачу прикончить некоего дайме. И
все бы ничего, но дайме был настолько помешан на собственной безопасности, что
подступиться к нему даже на расстояние полета стрелы было попросту нереально.
Единственным местом, где чокнутый дайме оставался один, являлся край большой
выгребной ямы; предки Сото не пользовались уборными в общепринятом их виде. От
выгребной ямы и решил наемный убийца строить свои кровожадные планы.
Проникнув правдами и неправдами к яме, он погрузился в нечистоты и оставил на
поверхности лишь измазанную в дерьме голову (само собой, что этой омерзительной процедуре
предшествовал ряд тренировок по преодолению брезгливости). Дождавшись, пока жертва
приблизится к яме для отправления естественной нужды, убийца вынырнул, пронзил дайме
копьем, после чего нырнул обратно, высунув наружу лишь трубку для дыхания.
Автор истории утверждал, что наемник просидел в выгребной яме несколько дней, пока
не улеглись страсти и все телохранители дайме, обвиненные в заговоре с целью убийства
господина, не были с позором казнены...
Вот уж не думал Сото Мара, что именно эта древняя легенда когда-нибудь послужит для
него руководством к действию!
- Стреляйте, дьявол вас побери! - неистовствовал Карлос, осыпая бранью бойцов как
мадридского, так и своего отрядов. - Он не уплывет далеко! Он должен вынырнуть где-то
поблизости! Стреляйте, perros perezosos!
Покой ночного Мадрида разорвали залпы карабинов и очереди автоматических винтовок.
Зрелище со стороны выглядело дурацким: сорок Охотников выстроились вдоль берега сточной
канавы и методично всаживали обойму за обоймой в чавкающую вонючую жижу.
- Отставить! - наконец рявкнул Карлос, обозревая взбаламученную грязную реку. Ему
доводилось выуживать отступников из разного дерьма, но чтобы из настоящего! Расскажи кому
в баре из собратьев-командиров - засмеют!..
Несколько минут братья упорно глядели на результаты своей бестолковой деятельности, а
точнее, на отсутствие таковых. Растревоженные жабы подняли громкое кваканье, словно
насмехались над командиром Пятого отряда, испортившего им сон в этом жабьем раю.
- Наверняка утоп, - к Гонсалесу приблизился, хромая, побитый чернокнижником
заместитель Риккардо. - Туда ему и дорога - дерьму проклятому!
- Дерьмо в дерьме не тонет! - огрызнулся Матадор. - Оно в нем только растворяется!
Проклятье! Куда смотрело оцепление?! Почему периметр был организован так далеко?!..
У командира мадридцев хватило ума молча снести нападки столичного Охотника -
любые оправдания послужили бы для гнева Карлоса лишь маслом в огонь. Напоследок
Гонсалес поклялся отправить Мадридский отряд и лично его командира на поиски тела, после
чего запрыгнул в "Хантер" и в сердцах хлопнул дверцей так, что она едва не отвалилась.
Карлосу предстояло объясняться с магистром Жераром, а тому требовался либо живой
чернокнижник, либо, на худой конец, его тело.
Охотнику радовать инквизитора было совершенно нечем...
Если из года в год, из десятилетия в десятилетие, ты занимаешься таким суетливым
делом, как Охота, это волей-неволей откладывает отпечаток на ход твоих мыслей. Охотник
Инквизиционного Корпуса! Ты привыкаешь, что уже при одном упоминании твоей профессии
люди начинают шарахаться от тебя, как от огня.
Так оно раньше для Карлоса и было. Охоты Матадора мало чем отличались друг от друга:
блокирование, налет, облава, преследование... Сопротивление отступников редко когда
оказывалось действительно яростным, обычно все они бежали от Охотников сломя голову.
Отлавливать же их было азартным занятием...
Не в этом ли заключался смысл жизни охотничьего пса, которым по сути являлся
командир Пятого отряда Карлос Гонсалес?
На этот раз натасканным на зайцах псам попалась хитрая куница, которая все время
сбивала свору со следа и ловко выходила из заведомо проигрышного положения, оставляя в
песьих зубах лишь обрывки своей шерсти. Безусловно, охотиться на куницу было чертовски
азартно, однако последнее время вожак своры чувствовал себя неуютно. Он боялся, что в конце
концов жертва исчезнет бесследно, а строгий хозяин наплюет на все прошлые заслуги
любимого пса и отлупит его палкой. Такого унижения грозному вожаку было не пережить...
Карлос доложил магистру, что скорее всего застреленный чернокнижник утонул в
сточной канаве и его тело засосало в ил. Охотник ни словом не обмолвился о том, что думал на
самом деле. Он не стремился вызвать у инквизитора еще больший гнев, который на сей раз, к
счастью Гонсалеса, обрушился на командира мадридцев, а Матадора зацепил лишь вскользь.
Командир Пятого отряда допускал, что раненый беглец действительно мог быть застреленным,
захлебнуться или - совершенно дурацкая идея! - утопиться от безысходности. Карлос
допускал это, но допускал с малой долей вероятности, примерно такой же, какая бывает у
револьвера на осечку.
Гонсалес допустил уже три осечки подряд: сначала взял ложный след, затем не сумел
захватить чернокнижника на месте, и вот сегодня, когда Морильо был почти в его руках...
Охотничий пес всеми своими охотничьими инстинктами чуял, что куница на самом деле
жива и только прикидывается мертвой. А по-настоящему мертвой она станет лишь после того,
как вожак своры лично перегрызет хитрой твари глотку...
Оглохший от стрельбы, едва не задохнувшийся от длительного дыхания через узку
...Закладка в соц.сетях
