Жанр: Научная фантастика
Эпоха стального креста 2. Демон ветра
...ал Сото словами своего древнего
предка. - Есть вещи, которых мы не понимаем, но можем понять. Кроме того, есть вещи,
которых мы не можем понять, как бы мы ни старались".
Лоренцо не усомнился, что послание предназначалось конкретно ему...
Кое-кто из искателей Барселонской Особой мельком встречался с Сото в дальнейшем. Его
запоминающееся лицо видели то среди байкеров, то среди наемных тирадоров, которые
нанимались на службу высокопоставленным гражданам, не носящим духовного сана. Но ни в
Барселоне, ни в ее окрестностях Сото больше не появлялся.
Часть вторая.
Слово огня.
Вы, которые еще не знаете о рождении, как вы можете знать о
смерти?
Вы, которые еще не познали себя, как вы можете познать природу
злых духов?
Конфуций
Совершенная преданность способствует правильной ориентации
ума и дисциплине тела.
Такуан Сохо "Письма мастера дзэн мастеру фехтования"
Торо пришлось оставить за пределами городской черты. Кататься по улицам Мадрида на
столь приметной технике, да еще после того, как ты надавал по морде не каким-то подзаборным
пьянчугам, а самим Охотникам, было очень рискованно. Охотники, в отличие пьянчуг,
являлись на редкость обидчивыми парнями, и помириться с ними, угостив выпивкой, было
невозможно. За Торо согласился приглядеть крестьянин из пригорода. Он получил от Сото
небольшой задаток и обещание щедрого вознаграждения, если по возвращении владельца с
байком будет все в порядке; деньги у Мара пока водились, но тратить их он решил только на
самое необходимое.
К сожалению, байк был не единственной яркой отличительной приметой Сото, и дабы
соблюсти полную конспирацию, тирадор приобрел у уличного торговца большие
солнцезащитные очки, обязанные скрыть от любопытных взглядов приметное лицо тирадора.
Стекла на очках, добытых, по всей видимости, на ближайших раскопках, были в царапинах и
трещинах, но Сото не обратил на эти мелочи внимания - щеголять сей модной безделушкой на
людях он особо не собирался.
Мара знал, где в Мадриде искать Рамиро ди Алмейдо, так как не раз лично сопровождал
сеньора Диего в его поездках к сыну. Рамиро жил в неприметном двухэтажном доме на улице
дель ла Круз, неподалеку от плаза Майор - центральной площади Мадрида, на которой
проходили городские праздники, а также аутодафе: публичные Очищения Огнем самых
знаменитых отступников Мадридской епархии. О последних мероприятиях, в частности,
свидетельствовало не смываемое дождями пятно копоти в той части площади, где
устанавливалась тесная клеть с заключенным в нее отступником, в страхе ожидающим, когда
Главный магистр епархии предаст его душу очистительному огню.
Один из воинских принципов, которым Сото Мара пренебрег по выезде из Сарагосы и
который после стычки на дороге вертелся у него в голове постоянно, гласил: "Покидая свой
дом, веди себя так, как будто видишь врага". Своего нового врага Сото перестал недооценивать
со вчерашнего вечера, Теперь тирадор видел недругов повсюду: в каждом встречном прохожем,
в каждом лавочнике или извозчике, даже в женщинах; разве только не в детях. Весьма
вероятно, что за домом человека, чей отец угодил в застенки Инквизиции, Охотники также
организовали круглосуточное наблюдение, поэтому просто подойти и постучать в дверь к
Рамиро было бы крайне опрометчиво. И несмотря на то, что Мара спешил увидеться с молодым
сеньором, он не поленился неприметно побродить по округе и подтвердить свои догадки.
Или наблюдение было устроено очень искусно, или его и впрямь не было, но только
наметанному глазу Сото так и не удалось выявить ни подозрительных широкоплечих типов, ни
их громоздких внедорожников, ни других характерных примет слежки. Грамотнее всего было
бы дождаться темноты, когда народ на улице рассеется, после чего обнаружить вражеское
наблюдение станет куда проще. Но время неумолимо уходило, и Сото решил действовать. И
только подойдя к крыльцу, он вдруг вспомнил, что на дворе полдень, а раз так, значит,
государственный служащий Рамиро ди Алмейдо скорее всего находится сейчас в Академии.
Упрекая себя за то, что после ареста сеньора стал ужасно рассеянным и начал забывать
элементарные вещи, Мара направился к Оружейной Академии, расположенной неподалеку от
плаза Майор в окрестностях Меркадо де ла Кебада - главного мадридского рынка.
О том, чтобы проникнуть в Оружейную Академию, не могло идти и речи, и Сото с
раздражением подумал, что как ни крути, а придется дожидаться окончания служебного дня.
Однако ему повезло: он еще не успел дожевать в ближайшем трактире тапас , как увидел в
окно Рамиро, выходящего из ворот Академии. Молодой ди Алмейдо огляделся по сторонам и
быстрым шагом припустил куда-то по улице. Сото торопливо расплатился с трактирщиком и
ринулся за Рамиро вдогонку...
- Прошу прощения, сеньор Рамиро! - окликнул Сото спешащего инженера. По всей
видимости, он торопился в более презентабельную, нежели рыночный трактир, закусочную, что
заметил Мара неподалеку от Академии по пути сюда.
Рамиро обернулся и в недоумении уставился на окликнувшего его человека. Сото
догадался, что инженера смущают его солнцезащитные очки, и на мгновение приподнял их,
продемонстрировав свои примечательные раскосые глаза...
Испуг Рамиро оказался настолько очевиден, что Сото забеспокоился, как бы тот не
заголосил на всю улицу и не бросился от него наутек. Взгляд молодого ди Алмейдо забегал, как
у застигнутого врасплох карманника, ноги подкосились, а рот открылся, будто у вытащенного
из воды карася. Казалось, Рамиро пытался в чем-то оправдаться, но не находил нужных слов.
- Что тебе нужно? - не спросил, а скорее взвизгнул он, пятясь от приближающегося к
нему Мара.
Испуг молодого сеньора объяснялся просто: последний раз, когда Рамиро видел старшего
тирадора своего отца, в руках у того была отрезанная голова Марко ди Гарсиа. Разумеется, если
тебя неожиданно окликает на улице такой отъявленный головорез, тут волей-неволей
испугаешься.
Сото и в голову не приходило, чем вызван этот испуг на самом деле...
- Я искал вас, сеньор, чтобы передать послание от вашего отца, - кивнув в знак
приветствия, сказал Мара. - У него большие неприятности... Где мы могли бы поговорить?
Похоже, до Рамиро наконец-то дошло, что папашин телохранитель прибыл не за его
головой, поэтому волнение инженера несколько улеглось. Но приближаться к Сото он все
равно опасался.
- Ты сказал "проблемы"? - переспросил он дрожащим голосом. Мара молча кивнул. -
Ну, хорошо... То есть, конечно же, ничего хорошего... - Рамиро нервно вздрогнул. - Я хотел
сказать "хорошо, пойдем со мной"... Меня отпустили на обед, и, если не возражаешь, мы могли
бы поговорить вон в той забегаловке...
- ... Итак, что же случилось с отцом? - спросил Рамиро, когда они с Сото уединились в
кабинке трактира, цены в котором, как отметил Мара, были на порядок выше, чем там, где он
недавно перекусывал.
Сото доводилось на своем веку служить гонцом, приносящим дурные вести, в том числе и
скорбные. Поэтому реакция Рамиро, не столь крепкого духом, как его отец, прогнозировалась
тирадором уверенно: глухой ступор или нервное возбуждение. Однако хваленое чутье Мара
уже в который раз за истекшие сутки дало осечку - молодой сеньор отреагировал на
печальные новости довольно спокойно, намного спокойнее, чем даже на неожиданную встречу
с посланником из Сарагосы.
- А ведь я предупреждал его, что он доиграется! - проговорил Рамиро, не отрываясь от
еды. - Давно предупреждал! Хорошо, что все прошло тихо... Ладно, я что-нибудь придумаю.
Догадываюсь, каких людей отец просит меня потревожить. Сегодня же вечером я наведаюсь
кое к кому из них, но... ты понимаешь, что здесь ничего конкретного обещать нельзя.
- Я могу помочь вам, сеньор! - с готовностью отозвался Сото. - Вы только прикажите,
и я выполню любое ваше распоряжение!
Рамиро оторвался от тарелки с супом и изучающим взглядом посмотрел на Мара. Испуг у
молодого сеньора полностью так и не прошел, вот и теперь Рамиро будто хотел о чем-то
спросить, но не решался. Предложив помощь, Сото склонил голову - так требовали правила
вежливости с вышестоящими; смотреть в глаза во время разговора было необходимо лишь
врагу.
- Пожалуй, мне может понадобиться твоя помощь, - согласился Рамиро, возвращаясь к
еде. - Конечно, не такая помощь, какую ты оказывал отцу, но ты ведь не только это умеешь
делать, да?
И он провел пальцем по кадыку - жест, не требующий пояснений.
- Разумеется, сеньор, - подтвердил Сото, не обращая внимания на робкую попытку
собеседника иронизировать. - В любое время дня и ночи я в вашем распоряжении.
- Отец был прав: ты и впрямь отличный слуга, - кивнул Рамиро, после чего спросил: -
Ты уже нашел, где остановиться?
- Еще нет, сеньор.
- Остановишься у меня.
- Это невозможно, сеньор, - возразил Мара. - Меня преследуют Охотники, и я не могу
допустить, чтобы вас обвинили в моем укрывательстве.
- Ничего, поселишься на чердаке и будешь выходить только по ночам... Не спорь - ты
сам только что поклялся слушаться меня во всем!
- Как прикажете, сеньор...
- Гражданин ди Алмейдо... - начал было магистр Жерар, но был тут же прерван.
- Извольте называть меня как подобает: "сеньор ди Алмейдо"! - запротестовал дон
Диего. - Я честный человек, и то, что я угодил к вам, - ужасное недоразумение. Очень скоро
вам прикажут меня освободить, и вы пожалеете о своем беззаконии!
- Попасть в святые стены Комнаты Правды равносильно тому, что предстать пред ликом
Господним, - терпеливо пояснил арестованному Жерар. - А пред ликом Всевышнего все
равны - и сеньоры, и крестьяне. Но мы прекрасно помним, кто вы есть в миру, поэтому вам
была выделена лучшая камера и вы не испытываете недостатка в пище.
- Какое почтение с вашей стороны! - гневно усмехнулся дон. - Вы даже взяли на себя
заботу избавить меня от скуки и подсадили ко мне в камеру этого болтуна Альфонса. Он не
дает мне ни минуты покоя, все твердит о своих прегрешениях и засыпает меня вопросами.
Ваша честь, вы ведете грязную игру: неужто думаете, что я не догадываюсь, кто такой на самом
деле ваш Альфонс и чьи уши слушают наши беседы по ту сторону вентиляционной отдушины?
- О чем таком вы говорите?! - возмутился Жерар. - Гражданин Альфонс Лопес такой
же, как и вы, оступившийся с праведного пути раб божий. Однако смею заметить, что в отличие
от вас он искренне готов покаяться. А то, что он уговаривает покаяться и вас, лишний раз
подчеркивает честность его намерений!.. Присаживайтесь, гражданин ди Алмейдо, не стойте.
- На Трон Еретика или на стул? - мрачно пошутил дон Диего.
- Пока на стул, но если будете упорствовать, в следующий раз я не буду с вами столь
любезен. - По-деловому сосредоточенное лицо Жерара демонстрировало дону Диего, что
шутки давно закончились.
Ди Алмейдо еще раз обвел взглядом жуткое убранство Комнаты Правды, негромко
выругался и грузно опустился на подставленный Охотником стул.
- У вас что, нет нормальных кабинетов для бесед? - поинтересовался дон. - Хотя
догадываюсь: это ведь тоже специальная процедура, нечто вроде прелюдии к дознанию. Вы
пытаетесь сломить меня морально.
- Перестаньте говорить ерунду, гражданин ди Алмейдо, и настройтесь наконец на
нужный лад. - Терпения Жерару было не занимать. При проведении столь тонкого процесса,
как дознание, магистр контролировал себя превосходно, и если даже выходил из себя, то делал
это преднамеренно, с целью надавить на подозреваемого психически. Однако дон ди Алмейдо
был не тем человеком, который поддался бы на гнев инквизитора, и потому подход к нему
требовался особенный: метод кнута и пряника, но кнута мягкого, а пряника большого и
сладкого.
Лязгнула железная дверь, и в Комнату Правды вошел Главный магистр Мадридской
епархии Гаспар де Сесо. Следом за ним семенил кругленький дьякон-секретарь с папкой бумаг
под мышкой. Магистр Гаспар скупо поприветствовал дона ди Алмейдо; дон на его приветствие
не ответил и даже не повернул в сторону де Сесо головы.
- Следует понимать, гражданин ди Алмейдо, что вас уже ознакомили с предъявленными
обвинениями? - спросил Гаспар.
- Да, ваша честь, - отозвался вместо него Жерар. - На этом больше нет нужды
заостряться.
- Тем лучше. Значит, у вас, гражданин ди Алмейдо, была целая ночь на раздумья, -
продолжал Гаспар. - Итак, что вы намерены нам сегодня сообщить?
- Я все сказал вчера! - сверкнул глазами дон. - Больше мне добавить нечего!
- В таком случае довожу до вашего сведения, что наши неформальные беседы закончены
и все дальнейшее будет дословно запротоколировано, - известил дона Главный магистр
епархии, после чего придвинул к нему лежащее на столе Святое Писание. - Приступайте к
ведению протокола, дьякон Себастьян... Гражданин ди Алмейдо, прежде чем приступить к
предварительному дознанию, вы должны дать клятву на Святом Писании в том, что будете
говорить нам только правду и ничего от нас не утаите. Прошу вас.
- Я всегда говорю правду! - возмутился дон Диего. - Раньше мне верили и без клятв!
- Значит, вы отказываетесь поклясться на Святом Писании? - Глаза де Сесо злобно
сощурились. Жерар и толстый дьякон с занесенным над бумагой пером также настороженно
замерли.
Ди Алмейдо посмотрел сначала на одного дознавателя, затем на второго.
- Вот в чем дело! - наградил он их кривой усмешкой. - Стоит мне отказаться от
клятвы, и вы незамедлительно пришьете мне еще и отступничество! Не дождетесь! - дон
положил руку на Святое Писание. - Клянусь, что буду говорить только правду и ничего от вас
не утаю. Достаточно?
- Очень хорошо, - кивнул Гаспар, отодвигая от дона Писание. Дьякон тут же уткнулся в
протокол и застрочил пером, то и дело макая его в чернильницу.
Далее дону Диего был повторно задан вопрос, на который он ответил категорическим
отказом еще вчера: признает ли он, что у него в охране служит особо опасный чернокнижник, с
помощью которого гражданин ди Алмейдо убил Главного казначея епархии, с коим у него не
так давно случилась крупная ссора. Дон не счел за труд повторить, что никаких
чернокнижников в штате не держит и Марко ди Гарсиа не убивал, а ссора действительно имела
место, но дон не счел ее смертельным оскорблением и в тот же день про нее забыл.
- Если бы я убивал каждого, кто хочет самоутвердиться за мой счет, то уже, наверное,
половину епархии истребил бы, - подытожил допрашиваемый. - Я прощаю всех своих
обидчиков, чему и учит нас Святое Писание, разве не так?
- Значит, вы настаиваете на том, что у вас не служит человек по имени Луис
Морильо? - присоединился к допросу Легран.
- Нет, у меня не служит такой человек! - Дон хотел добавить "черт вас дери!", но
вовремя вспомнил, кто передним, и потому благоразумно воздержался.
- А человек по имени Сото Мара вам знаком? - вновь спросил Жерар.
- Это мой старший тирадор, - ответил дон. - Но он такой же чернокнижник, как я -
ловец макрели!
- И вам не показалось странным его имя, когда вы нанимали его на службу?
- А что в нем странного? - вскинул брови дон. - Я в своей жизни встречал и не такие
чудные имена. Однажды у меня на конюшне служил финн...
- Не отвлекайтесь, пожалуйста! Мы провели расследование и выяснили, кто скрывается
под вымышленным и наверняка языческим именем "Сото Мара". Этот человек - некогда
сбежавший из приюта, а после несколько лет проживший в одной из искательских общин Луис
Морильо, чьи родители являлись сектантами и были преданы Очищению, - проинформировал
дона Жерар. - Под видом Защитников Веры мы проникли в вашу асьенду якобы с плановой
проверкой документов и провели обыск в его хижине, где обнаружили большое количество
колдовских книг, написанных предположительно языческими рунами...
- И вы арестовали моего старшего тирадора? - с недоверием поинтересовался дон.
- К сожалению, он сбежал, - не стал скрывать правду Легран. От магистров не
ускользнуло, что при этих словах на лице ди Алмейдо промелькнула едва заметная улыбка. -
Вы не знаете, куда он мог бы направиться?.. Нет?.. Мы так и предполагали. Ну ничего, в скором
времени его все равно схватят.
- Я не знал, что Сото Мара - это Луис Морильо, - ответил дон, ничуть не погрешив
против истины. - Я вообще не знал, что он читает книги... - Здесь уже дон лукавил. - И что
же, теперь я должен отвечать за его грехи?.. Позвольте, ваша честь, но я немного сведущ в
правилах Очищения - такой фокус у вас со мной не пройдет! Обвинить меня в смерти Марко
ди Гарсиа только потому, что один из моих слуг читал втихаря языческие книги?.. Самое
серьезное обвинение, что вы можете мне предъявить - невнимательность при найме прислуги,
а это, кажется, уже не ваша забота, уважаемые члены Ордена Инквизиции!
- Спокойнее, гражданин ди Алмейдо! - призвал его к порядку магистр Гаспар, - Грехи
язычника Луиса Морильо - его грехи, и он за них ответит. Мы ведем речь о ваших. Кто ваш
исповедник?
- Простите, не понимаю? - Дон пытался уразуметь, куда клонит Главный инквизитор
епархии.
- Я спрашиваю: кто ваш исповедник и когда в последний раз вы были на исповеди? -
повторил Гаспар.
- Моим исповедником последние годы являлся Сарагосский епископ Доминго, -
ответил дон. - А на исповеди я был... дай бог памяти... даже не упомню... Каюсь, давно
исповедовался,
- Епископ Доминго, однако, утверждает, что раньше вы исповедовались с завидной
регулярностью. Как объяснить, что такой богобоязненный человек, каким вас все знают, вдруг
стал избегать исповеди?
- Сами понимаете: стар уже, любые поездки мне в тягость, поэтому асьенду покидаю
редко, - попытался оправдаться дон.
- А не кажется ли вам, что ваше пренебрежение исповедью означает то, что сегодня вам
придется исповедоваться в чересчур страшных вещах? В том числе и таких, за какие епископ
Доминго, как блюститель закона в епархии, неминуемо призовет вас к ответу?
- Господь с вами, да какие грехи могут быть у немощного старика, не покидающего
собственного поместья! - упрекнул обвинителей ди Алмейдо. - Не спорю, мне есть в чем
исповедаться. Но вряд ли у епископа Доминго есть время, чтобы выслушивать мое брюзжание о
том, как я ущипнул за задницу горничную или отвесил затрещину слуге.
- Для истинно верующего человека это не может быть оправданием, гражданин ди
Алмейдо, - возразил Гаспар, - Не знаю, как вам, а вот нам ваша боязнь исповеди говорит о
многом.
- А скажите, гражданин ди Алмейдо, - вновь приступил к дознанию Жерар, - те грехи,
в которых вас публично обвинил Марко де Гарсиа - я имею в виду недоплату налогов в
казну, - действительно правда?
Дон Диего ответил не сразу:
- Как и любой казначей, Марко обязан был проверять каждого крупного
налогоплательщика ежегодно. До сего дня он еще не имел ко мне претензий. К несчастью, там,
где фигурируют крупные суммы, всегда велика вероятность ошибки. Видимо, в этом году при
подсчете моих налогов Марко ди Гарсиа где-то обсчитался.
- Мы подняли бумаги покойного казначея, те, что касаются вас, гражданин ди
Алмейдо, - снова "приоткрыл карты" Легран. - В прошлом году стояла на редкость
замечательная погода и урожай винограда в епархии был собран достаточно большой. Вы
владеете лучшими виноградниками в Сарагосе, однако почему-то количество вашего урожая
ненамного превышает позапрошлогодний. А ведь у других земледельцев в сравнении с тем же
годом урожайность выросла в среднем в два с половиной раза. Именно это и не давало покоя
Марко ди Гарсиа. Прокомментируйте, пожалуйста, данный факт.
- Если бы Марко ди Гарсиа и вы, ваша честь, разбирались в земледелии, то знали бы, что
большой урожай зависит не от одной хорошей погоды, - огрызнулся Дон. - Есть множество
других причин, просто невозможно учесть все. В прошлом году над моими виноградниками
прошел странный желтый дождь - говорят, это до сих пор дают о себе знать последствия
черной энергии Древних. Видимо, причины неурожая следует искать в нем.
- Расскажите о людях, что следят за вашими виноградниками, - попросил магистр
Гаспар.
- Это еще зачем? - поинтересовался дон, чуя какой-то подвох.
- Отвечайте на вопрос! - грозно приказал Главный магистр епархии.
- На моих плантациях трудятся лучшие виноградари епархии! - с гордостью сообщил
ди Алмейдо. - Настоящие профессионалы! Именно поэтому мое вино так ценится Его
Наисвятейшеством и Апостолами! Но даже отличным специалистам было не по силам
справиться с последствиями желтого дождя - человек бессилен против господней воли.
- Мы и не сомневались, гражданин ди Алмейдо, - заверил дона Гаспар, однако голос
магистра приобрел злорадный оттенок, а на лице второго дознавателя появилась хитрая
ухмылка. - Божественное вино могут создавать только великие виноградари и виноделы.
Люди, которые знают самые тонкие нюансы своей профессии.
- Именно так! - подтвердил дон Диего, но нехорошие предчувствия уже грызли дона
изнутри, поэтому в голосе его уже отсутствовала былая уверенность. - К чему вы клоните?
Хотите тоже причислить их к чернокнижникам, виновным в порче урожая, а после этого
объявить меня покровителем всех чернокнижников Святой Европы?
- В записях Марко ди Гарсиа нами обнаружены любопытные документы, - произнес
Гаспар, выуживая из папки несколько листков бумаги, в углах которых виднелся оттиск
епархиального казначейства. - Вот они... Это официальные протоколы допросов виноградарей
ваших плантаций, сделанные дознавателями казначейства по просьбе Марко ди Гарсиа
незадолго до его трагической гибели. Очень любопытные документы, скажу я вам. Показания
давались под присягой сразу несколькими виноградарями и совпадают вплоть до мелочей.
Согласно этим показаниям, странный желтый дождь действительно пролился на ваши
плантации, однако ущерба виноградникам практически не нанес. Ваши виноградари также
уверяют, что столь прекрасного урожая, какой был собран в прошлом году, они не видели уже
больше десяти лет.
- Вот оно что... - только и сумел вымолвить Диего ди Алмейдо. Услышанное явилось
для него настоящим сюрпризом, поскольку никто не докладывал ему о слонявшихся по его
плантациям дознавателях казначейства. Старый прохвост Марко не просто копал под ди
Алмейдо яму, а готовил ему настоящую волчью ловушку, утыканную острыми кольями
добытых за спиной дона показаний его слуг. Ди Гарсиа давно отошел в мир иной, но ловушка
его, так и не засыпанная землей забвения, все-таки сработала.
- Гражданин ди Алмейдо! - перейдя на официальный тон, Главный магистр епархии
поднялся из кресла. - Я обвиняю вас в том, что вы солгали под присягой Божественным
Судьям-Экзекуторам, поэтому не ждите больше от Ордена Инквизиции никакого
снисхождения. Дальнейшие дознания будут проводиться с вами как с клятвопреступником. Вы
переводитесь в обычную камеру, на обычное питание и обязаны будете носить одежду с
табличкой, на которой будут отображены ваши доказанные прегрешения. По результатам
дальнейших дознаний мы решим, какое Очищение вы примите: полноценное - Огнем - или
только предварительное - Троном Еретика. Следующее дознание состоится завтра. На этом
все. Да смилуется Господь над вашей душой.
Два Охотника помогли Диего ди Алмейдо встать со стула и, пыхтя, поволокли грузного
дона в его новую камеру. Ходить самостоятельно дон Диего с этой минуты уже не мог...
С того момента, как магистр Жерар ознакомил Карлоса Гонсалеса с доносом на дона ди
Алмейдо, написанным рукой его сына, Охотник надеялся, что Господь проявит к нему
милосердие и оградит от встречи с Рамиро. Господь к мольбам Матадора остался глух, в чем
Карлос убедился, когда Жерар вызвал его в магистрат и представил ему молодого сеньора ди
Алмейдо собственной персоной.
Карлос сделал вид, что не заметил протянутую ему для рукопожатия ладонь Рамиро.
Жерар, от которого не ускользнуло подчеркнутое равнодушие Матадора к посетителю, недобро
зыркнул на командира, но понимающе промолчал; Устав Охотников предписывал быть
вежливыми с гражданскими лицами, но проявлять вежливость к человеку, обрекшему на
мучения собственного отца, было выше сил Карлоса.
Впрочем, когда Охотник услыхал от Рамиро то, с чем он пожаловал в магистрат, вся
неприязнь Карлоса к инженеру сразу отошла на второй план, а на первый вырвался
неудержимый охотничий азарт, ставший за годы службы естественным состоянием узревшего
цель Матадора.
- Значит, говорите, он у вас на чердаке скрывается? - переспросил Карлос у Рамиро, а
глаза Охотника постепенно загорались, словно раздуваемые угли. - Как же вам удалось
задержать у себя этого демона?
К "узкоглазому демону" у Пятого отряда были особые счеты. Еще никто не унижал
бравых головорезов Матадора столь бесцеремонно: избил двоих из них голыми руками, отнял
казенное имущество и повредил "Хантер". Все двадцать Охотников Пятого отряда во главе с
командиром жаждали реванша, хотя и сомневались, что после такого дерзкого поступка
"демон" задержится в Мадридской епархии даже надень. Однако "демон", похоже, не слишком
дорожил своей шкурой...
- Его прислал ко мне отец для того, чтобы я помог... помог ему избежать Очищения
души, - ответил Рамиро взволнованным голосом.
- Странно... - Карлос пригладил бородку. - Мне казалось, что при аресте вашего отца
все прошло гладко и он никому не успел отдать подобных приказаний - я же от него ни на шаг
не отходил.
- Вот я и говорю, что этот человек с узкими глазами - чернокнижник! - закивал
Рамиро. - Отец мог при помощи колдовства отдать ему приказ даже из магистрата!
- Все возможно, - уклончиво ответил Гонсалес, гадая при этом, где мог допустить
просчет. Винить в собственной оплошности колдовские силы он собирался в последнюю
очередь. - Ваша семья еще дома, сеньор Рамиро?
- Да вы что! - замахал руками тот. - Чтобы я оставил свою семью в одних стенах с
этим дьяволом? Я сразу же отправил детей и жену к ее родителям в Фуэнте-дель-Берро!
- Вы убеждены, что чернокнижник все еще у вас на чердаке? - поинтересовался
Матадор.
- Абсолютно! - заверил Охотника Рамиро. - Этот дьявол сказал, что будет
подчиняться любым моим приказам. Вот я и приказал ему сидеть и не высовываться...
Карлос не упустил возможность сыграть с ненавистным ему Рамиро злую шутку. Матадор
хитро прищурился и
...Закладка в соц.сетях
