Жанр: Научная фантастика
Задверье
... такое.
- Потому что я тебя знаю. Вот почему. Ну и что на сей раз? Кража? Поджог? Убийство? -
Прозвучали эти слова грустно. Лир как будто смирился.
Де Карабас забрал у него свой платок.
- Боюсь, кража. Ты с первого раза угадал, - сказал он. - В настоящее время мне, оказывается,
срочно нужна статуэтка династии Тан.
Поежившись, Лир медленно кивнул.
Ричарду выдали шоколадный батончик с орехами "Кэдбери" из автомата и большой серебряный
кубок, украшенный по ободу синими камнями - кажется, сапфирами. Кубок был наполнен "кокаколой".
Престарелый шут, которого, кажется, звали Тули, громко откашлялся.
- Я хотел бы поднять тост за наших гостей, - провозгласил он. - За дитя, за головореза, за
глупца. Пусть каждый получит по заслугам.
- А кто из них я? - шепотом спросил у Охотника Ричард.
- Глупец, конечно, - прошептала она в ответ.
- В старые времена, - сказал уныло, отхлебнув "колы", Холвард, - мы пили вино. Я вино
предпочитаю. Не такое липкое.
- Все автоматы выбрасывают вам еду? - поинтересовался Ричард.
- О да, - ответил старик. - Они подчиняются эрлу, сам понимаешь. Эрл правит Подземкой.
Всем, что связано с поездами. Он владетель Центральной, Серкл, Джабилии, Победной, Бейкерлу... Ну,
всем, за исключением Подмирной ветки.
- А что такое "Подмирная ветка"? - не удержался от вопроса Ричард.
Но Холвард только поджал губы и покачал головой. Кончиками пальцев Охотник тронула Ричарда
за плечо:
- Помнишь, что я тебе говорила про пастухов в Пастушьих Кустах?
- Ты сказала, что мне лучше бы с ними не встречаться, даже о них не спрашивать, и что есть
вещи, о которых мне, вероятно, лучше не знать.
- Молодец. А теперь прибавь к списку этих вещей еще и Подмирную ветку.
По проходу к ним шла д'Верь. Ричард сразу заметил, что она улыбается.
- Эрл согласился нам помочь. Пошли. Он ждет нас в библиотеке.
Ричард был почти горд тем, что не спросил: "В какой библиотеке?" или не указал, что в поездах
библиотек не бывает. Чем дольше он тут находился, тем большее готов был принимать за чистую
монету. Он просто обошел вслед за д'Верью пустой трон и через дверь купе попал... в библиотеку.
Это была огромная каменная зала с высоченным дощатым потолком. Все стены расчерчены
полками. Каждая полка заставлена всякой всячиной. Да, книги тут были. Но помимо них полки
загромождали самые разные вещи: теннисные ракетки, хоккейные клюшки, зонтики, лопата, ноутбук,
деревянная нога, несколько кружек, десятки ботинок, бинокль, средних размеров бревно, шесть куколрукавичек,
различные CD-диски, старинные и современные грампластинки, видео- и аудиокассеты,
игральные кости, игрушечные машинки, разномастные вставные челюсти, часы, фонарики, набор из
четырех глиняных гномов для сада (два рыбачат, один стоит с мечтательным лицом), стопы газет,
журналов, путеводители, трехногие табуретки, коробка сигар, пластмассовая кивающая
восточноевропейская овчарка, носки... Подлинное царство утерянных вещей.
- Это его настоящие владения, - пробормотала Охотник. - Вещи утерянные. Вещи забытые.
В каменной стене имелись узкие окна. Через них Ричарду была видна лязгающая тьма и
мелькающие фонари в туннелях.
Эрл сидел, раздвинув ноги, на полу, гладил волкодава, почесывал его под подбородком. Рядом со
сконфуженным видом стоял шут. Увидев гостей, эрл, уцепившись за шута, с трудом поднялся на ноги.
Собрал морщинами лоб.
- Ага. Вот и вы. Так, была какая-то причина, почему я попросил вас сюда прийти... сейчас
вспомню.
Он потянул себя за рыжевато-седую бороду - странно мелкий жест для такого огромного
человека.
- Ангел Ислингтон, твоя светлость, - вежливо напомнила д'Верь.
- Ах да. У твоего отца было, знаешь ли, множество идей, все твердил про перемены. То и дело
спрашивал у меня совета. Но я переменам не доверяю. Я послал его к Ислингтону. - Он умолк,
моргнул единственным глазом. - Я тебе это уже говорил?
- Да, твоя светлость. Но нам-то как попасть к Ислингтону?
Гигант кивнул, будто она сказала нечто глубокомысленное.
- Только один раз коротким путем. А после длинным путем вниз. Опасным.
- И каков же короткий путь? - терпеливо спросила д'Верь.
- Нет-нет. Нужен открывающий, чтобы им пройти. Путь годится только для семьи Портико. -
Он опустил ей на плечо огромную лапищу. Потом его пальцы скользнули к ее щеке. - У меня тебе
лучше будет. Согреешь старика ночью, а? - Ощерившись, он стариковскими пальцами погладил ее
спутанные волосы.
Охотник сделала шаг к д'Вери, но девушка подняла руку, жестом показывая: еще рано. Не сводя
глаз с эрла, д'Верь сказала:
- Но я и есть старшая дочь лорда Портико, твоя светлость. Как мне попасть к ангелу
Ислингтону?
Ричард поймал себя на том, что восхищается д'Верью: как же ей удается не терять терпения, видя,
как эрл явно проигрывает в битве с синдромом Альцгеймера.
Эрл серьезно подмигнул единственным глазом - точь-в-точь склонивший голову набок старый
сокол. Убрал руку с ее волос.
- Верно. Верно. Дочь Портико. Как твой милый папа? Надеюсь, в добром здравии? Отличный
человек. Добрый человек.
- Как нам попасть к ангелу Ислингтону? - повторила свой вопрос д'Верь, на сей раз ее голос
дрогнул.
- Гм-м? С помощью "Ангелуса", разумеется.
Ричард вдруг представил себе, как выглядел эрл шестьдесят, восемьдесят, пятьсот лет назад:
могучий воин, коварный стратег, любимец женщин, надежный друг, устрашающий враг. Все это еще
скрывалось где-то под увечьями, нанесенными временем. Вот почему происходящее было столь ужасно
и столь печально.
Эрл порылся на полках, отодвигая в сторону авторучки и курительные трубки, рогатки и карты,
маленьких горгулий и сухие листья. Потом, как случайно наткнувшийся на мышь престарелый кот,
схватил небольшой свиток, который протянул девушке.
- Вот тебе, красавица, - сказал он. - Тут все черным по белому написано. И, полагаю, нам
лучше подбросить тебя туда, куда тебе нужно попасть.
- Подбросить? - не поверил своим ушам Ричард. - На поезде?
Эрл огляделся в поисках того, откуда раздался вопрос, остановил взгляд на Ричарде и улыбнулся
во весь рот.
- Брось, невелика важность, - пророкотал он. - Для дочери Портико нам ничего не жалко.
Д'Верь крепко - победно - сжимала в кулачке свиток.
Ричард почувствовал, что поезд сбавляет ход, потом его, Охотника и д'Верь вывели из каменной
залы назад в вагон.
Поезд тормозил, и Ричард выглянул на платформу.
- Прошу прощения, какая это станция? - спросил он.
Двери поезда оказались как раз против таблички, которая гласила: британский музей. Почему-то
эта странность стала последней каплей. Он мог смириться с существованием твари по имени
Осторожно-Зазор, и Эрлова двора, и даже его странной библиотеки. Но, как любой лондонец, он же
знает схему метро, черт бы ее побрал! Это уж слишком.
- Станции "Британский музей" не существует, - твердо сказал он.
- Не существует? - пророкотал эрл. - Тогда... м-м-м... вам нужно быть очень осторожными,
когда будете сходить с поезда. - На этом он радостно гоготнул и хлопнул по плечу своего шута. - Ты
это слышал, Тули? Я отпускаю шутки не хуже тебя.
Шут улыбнулся - самой хмурой улыбкой на свете.
- Живот у меня вот-вот надорвется, ребра треснут, и хохота мне ни за что не сдержать, дядюшка,
- ответил он.
С шипением открылись двери.
- Спасибо, - улыбнулась эрлу д'Верь.
- Идите-идите, - замахал огромный старик, выпроваживая д'Верь, Ричарда и Охотника из
теплого дымного вагона на пустую платформу.
Потом двери закрылись, поезд тронулся, и Ричард обнаружил, что пялится на табличку, которая -
сколько бы он ни моргал, сколько бы ни отводил взгляд и ни переводил его снова, чтобы застать ее
врасплох, - упрямо гласила:
БРИТАНСКИЙ МУЗЕЙ
Глава восьмая
Был ранний вечер, и безоблачное небо мутировало из темно-синего в сумрачно-лиловое с мазками
огненно-оранжевого и лаймово-зеленого над Паддингтоном в четырех милях к западу, где недавно -
во всяком случае, с точки зрения обзора Старого Бейли, - село солнце.
Небеса, с некоторым удовлетворением думал Старый Бейли. Никогда не бывает двух одинаковых.
Ни днем, ни ночью. Старый Бейли считал себя знатоком небес, а вот эти были особенно хороши. На
сегодняшнюю ночь Старый Бейли разбил свою палатку на крыше здания напротив собора Святого
Павла в центре лондонского Сити.
Он любил собор Святого Павла - вот уж что, во всяком случае, за последние триста лет мало
изменилось. Собор был построен из белого портлендского камня, который на задымленном лондонском
воздухе постепенно почернел от сажи и грязи, а теперь, после чистки Лондона в семидесятых, снова
стал более или менее белым, но все же остался старым привычным собором.
Об остальном лондонском Сити Старый Бейли такого бы не сказал. Оторвавшись от созерцания
любимых небес, он заглянул за край крыши и перевел взгляд на залитую натриевым светом мостовую
внизу. Ему были видны прикрепленные к стенам камеры видеонаблюдения и немногие машины, а еще
- один запоздалый служащий, который, закрыв дверь конторы, поспешил к станции метро.
Бр-р! От одной мысли о том, чтобы спуститься под землю, Старого Бейли передернуло. Он был
крышный человек и этим гордился, так давно бежал от мира на уровне земли...
Старый Бейли еще помнил те времена, когда в лондонском Сити действительно жили, а не только
работали: жили и вожделели, хохотали до упаду и строили дома впритирку один к другому, и каждый
был полон людских голосов. Ба, да ведь шум, грязь, вонь и песни из проулка неподалеку (известного
тогда, во всяком случае - среди простого люда, как Дерьмовый переулок) стали в свое время легендой.
Теперь в Сити никто не жил. Он стал холодным и безрадостным пристанищем офисов и контор, людей,
которые работали днем, а по вечерам уезжали к себе домой куда-то еще. Здесь уже не место для жизни.
Старый Бейли даже тосковал по вони.
Последний мазок оранжевого поблек до ночного пурпура.
Старик прикрыл клетки, чтобы птицы немного вздремнули. Птицы поворчали, потом заснули.
Почесав нос, Старый Бейли направился в свою палатку, где достал почерневший котелок, немного
воды, морковки и картошки, соль и пару дохлых ощипанных скворцов. Он вышел на крышу, развел в
закопченной банке из-под растворимого кофе костерок и как раз ставил вариться похлебку, когда
почувствовал, что кто-то наблюдает за ним, укрывшись в тени дымовой трубы.
Схватив большую вилку для поджаривания на огне гренок, он угрожающе взмахнул ею в сторону
трубы.
- Кто там?
Из тени выступил маркиз де Карабас и, небрежно поклонившись, сверкнул великолепной
белозубой улыбкой. Старый Бейли опустил свою грозную вилку.
- Ах, это ты, - сказал он. - Ну, зачем пожаловал? За птицами? Или за информацией?
Подойдя к костерку, маркиз выловил из похлебки Старого Бейли кусок морковки и с
удовольствием начал его жевать.
- Должен признаться, за информацией.
- Ха! - довольно хмыкнул Старый Бейли. - Ну надо же, внезапное возвращение тяги к знанию!
- Тут он подался к маркизу: - А что ты мне дашь взамен?
- Что тебе нужно?
- Может, мне следует поступить, как ты? Попросить об услуге - когда-нибудь. Эдакое
капиталовложение на будущее. - Старый Бейли усмехнулся.
- В конечном итоге выходит слишком дорого, - без тени юмора ответил маркиз.
Старый Бейли кивнул. Теперь, когда солнце зашло, начинало холодать - и к тому же очень
быстро.
- Тогда башмаки. И меховую шапку. - Он осмотрел свои митенки - сплошная дыра, а не
перчатки. - И новые митенки. Зима будет просто сволочная.
- Прекрасно. Я их тебе принесу. - Из внутреннего кармана маркиз де Карабас извлек - как
фокусник розу из воздуха - черную фигурку зверя, которую забрал из кабинета Портико. - Что ты
мне можешь об этом рассказать?
Нацепив на нос очки, Старый Бейли взял у маркиза статуэтку. Она была холодной на ощупь. Сев
на короб вентиляции, он повертел обсидиановую фигурку в руках и лишь потом объявил:
- Это Великий Лондонский Зверь.
Маркиз промолчал. Его взгляд нетерпеливо перескакивал с фигурки на Старого Бейли и обратно.
А Старый Бейли, упиваясь тем, что подцепил маркиза на крючок и что маркиз об этом знает,
продолжил:
- Так вот. Говорят, давно - во время первого короля Карла, того, кто дал себе голову отрубить,
дурачина, - еще до пожара и чумы, у Большого рва, где потом построили тюрьму Флит, жил мясник и
держал у себя какое-то несчастное существо, которое откармливал к Рождеству. (Одни говорят, это был
поросенок, другие - дескать, совсем нет, а третьи - я себя к ним причисляю, - что это вообще
неизвестно кто был.) Однажды декабрьской ночью зверь сбежал, угодил во Флитов ров и исчез в
сточных канавах. Он питался отбросами и рос... и рос... и рос... становился все злее и опаснее. Время от
времени вниз посылали отряды охотников, чтобы с ним разделаться.
Маркиз поджал губы.
- Он, наверное, сдох лет триста назад.
- Такие, как он, слишком злобные, чтобы умереть, - покачал головой Старый Бейли. - Они
слишком старые, большие и опасные.
- Я думал, это всего лишь легенда, - вздохнул маркиз. - Как аллигаторы в нью-йоркской
канализации.
Старый Бейли с умудренным видом кивнул.
- Ты про этих больших белых шельмецов? Ну да, они там есть, не сумневайся. Повстречав их,
один мой друг головы лишился. - Повисло молчание. Старый Бейли отдал маркизу статуэтку, а потом
вдруг поднял руки и щелкнул сложенными пальцами по большому на манер крокодиловой пасти перед
носом де Карабаса. - Не боись, - усмехнулся он самой страшной, какой только умел, ухмылкой, - у
него была запасная.
Маркиз фрыкнул, не уверенный, не водит ли его Старый Бейли за нос, сделал неуловимое
движение, и статуэтка исчезла в недрах его черного пальто.
- Подожди, - велел Старый Бейли.
Нырнув в свою бурую палатку, он вернулся с серебряным ларчиком, который маркиз оставил ему
на хранение в их прошлую встречу. Ларчик он протянул маркизу.
- А как насчет этого? - спросил он. - Ты готов взять его назад? У меня мурашки по коже
бегают от того, что он со мной рядом.
Пройдя к краю крыши, маркиз спрыгнул на восемь футов и приземлился на соседнее здание.
- Возьму, когда все закончится, - крикнул он. - Будем надеяться, что тебе не придется его
использовать.
Старый Бейли перегнулся через край крыши:
- А как я узнаю, если придется?
- Узнаешь, - отозвался маркиз. - Крысы тебе скажут, что с ним делать.
На том он перемахнул через скат и буквально заскользил вниз по стене, используя уступы и
водосточные трубы как опоры для рук и ног.
- Надеюсь, я никогда не узнаю, вот и весь мой вам сказ, - проворчал сам себе Старый Бейли,
ибо спящие птицы не могли его слышать. Потом ему в голову пришла ужасная мысль. - Эй! -
крикнул он, обращаясь к ночи и Сити. - Не забудь про башмаки и митенки!
Плакаты рекламировали освежающие и укрепляющие солодовые напитки, двухшиллинговые
железнодорожные экскурсии на побережье, соленую сельдь, воск для усов и ваксу для штиблет. Это
были почерневшие от дыма реликты конца двадцатых или начала тридцатых годов. Ричард смотрел на
них, не веря своим глазам.
Станция казалась совершенно заброшенной - Богом забытое место.
- Это действительно станция "Британский музей", - признал Ричард. - Но... но такой станции
никогда не было. Это все неправильно.
- Она была закрыта в тридцать третьем и опечатана, - сказала д'Верь.
- Все страньше и страньше, - пробормотал Ричард. Это было все равно что ходить по живой
истории. До него доносилось эхо проходящих по соседним туннелям поездов, поднятый ими ветер
лохматил волосы. - А еще такие станции есть?
- Около пятидесяти, - сказала Охотник. - Впрочем, не все они доступны. Даже для нас.
В тенях на краю платформы что-то шевельнулось.
- Здравствуйте, - позвала д'Верь. - Как поживаете? Она присела на корточки. На свет фонаря
вышла и понюхала руку д'Вери бурая крыса.
- Спасибо, - весело сказала д'Верь. - Я тоже рада, что и вы живы.
Ричард осторожно придвинулся ближе.
- М-м-м... Д'Верь, ты не могла бы кое-что сказать крысе за меня?
Крыса повернула к нему голову.
- Мисс Усики говорит, что, если тебе есть, что ей сказать, можешь сделать это сам, - объяснила
д'Верь.
- Мисс Усики? Д'Верь пожала плечами.
- Это буквальный перевод. На крысином выходит благозвучнее.
В этом Ричард не сомневался.
- М-м-м... здравствуйте... мисс Усики... Понимаете, была одна девушка из племени ваших
крысословов, ее звали Анастезия. Она вела меня на Передвижную Ярмарку. Мы переходили мост в
темноте, и ей просто не удалось добраться на другую сторону.
Крыса прервала его пронзительным "скуииии". Д'Верь заговорила - медленно и механически,
как синхронный переводчик.
- Она говорит... что крысы не винят тебя за потерю. Твою провожатую... м-м-м... забрала ночь...
как дань.
- Но...
Крыса снова пискнула.
- Иногда они возвращаются... - перевела д'Верь. - И мисс Усики отметила твою заботу... и
благодарит тебя за нее.
Кивнув Ричарду, крыса моргнула глазками-бусинками, потом спрыгнула на пол и юркнула назад в
темноту.
- Симпатичная крыса, - сказала д'Верь. Теперь, когда у нее был свиток, ее настроение как будто
заметно улучшилось. - Вон туда, наверх. - Она указала на арку, наглухо закрытую стальной дверью.
Они подошли к двери. Ричард налег плечом на металл. Заперто на засов с другой стороны.
- Кажется, опечатано, - сказал Ричард. - Без специальных инструментов не обойтись.
Д'Верь внезапно улыбнулась, ее лукавое личико словно осветилось изнутри, на мгновение
сделавшись прекрасным.
- Понимаешь, Ричард, моя семья... Мы - открывающие. Это наш Дар. Смотри...
Протянув грязную ладошку, она коснулась двери. Долгое мгновение ничего не происходило,
потом с той стороны раздался громкий лязг, а с их стороны - глухой скрежет. Д'Верь толкнула дверь, и
та отворилась с яростным скрипом ржавых петель. Подняв воротник кожаной крутки, д'Верь поглубже
засунула руки в карманы. Охотник посветила фонариком в черный провал за дверью: каменные ступени
уводили в темноту и неизвестность.
- Сможешь прикрыть нас сзади, Охотник? - попросила д'Верь. - Я пойду впереди. Ричард за
мной.
Она поднялась на несколько ступенек, но Охотник осталась стоять на месте.
- Госпожа? - окликнула она. - Ты идешь в Над-Лондон?
- Вот именно, - отозвалась из темноты д'Верь. - Мы идем в Британский музей.
Охотник прикусила губу и покачала головой.
- Я должна остаться в Под-Лондоне. - Голос у нее дрогнул.
Ричард сообразил, что Охотник впервые выказала что-то, помимо неизменной уверенности в себе,
умения все делать в совершенстве и временами веселья за его, Ричарда, счет.
- Ты же моя телохранительница, Охотник! - удивилась д'Верь.
Охотнику, казалось, было не по себе.
- Я твоя телохранительница в Под-Лондоне, но в Над-Лондон я пойти с тобой не могу.
- Но ты должна!
- Я не могу, госпожа. Я думала, ты понимаешь. Маркиз знает.
"Пока ты остаешься в Под-Лондоне, Охотник о тебе позаботится, - вспомнил Ричард. - Ну да,
так он и сказал".
- Нет, - сказала д'Верь, вздернув острый подбородок и сощурив многоцветные глаза. - Не
понимаю. В чем дело? - презрительно добавила она. - Какое-то проклятие или еще что?
Помешкав, Охотник облизнула губы и неохотно кивнула. Она словно признавалась, что страдает
заболеванием, о котором не принято говорить в обществе.
- Послушай, Охотник, - услышал Ричард свой собственный голос, - не глупи.
На мгновение ему показалось, что она сейчас его ударит, что было бы скверно, или заплачет, что
было бы намного-намного хуже. Но, сделав глубокий вдох, она размеренным тоном произнесла:
- Я буду рядом с тобой, пока ты остаешься в Под-Лондоне, и буду охранять тебя от любой
напасти, какая может встретиться тебе на пути. Но не проси следовать за тобой в Над-Лондон. Этого я
не могу.
Сложив руки на груди, она чуть расставила ноги, уперлась ими в землю и как бы напоказ всему
Подмирью превратилась в статую женщины, которая никуда не идет, статую из латуни, из меди, из
жженой карамели.
- Ладно, - бросила д'Верь. - Пойдем, Ричард. - И бегом стала подниматься по ступеням.
- Послушай, - начал Ричард, - почему бы нам не остаться внизу? Найдем маркиза и тогда все
вместе пойдем наверх...
Д'Верь исчезла во тьме над ним. Охотник словно приросла к подножию лестницы.
- Я буду ждать здесь, пока она не вернется, - сказала ему Охотник. - Сам решай, идти тебе или
нет.
Ричард бегом, насколько позволяла кромешная тьма, бросился вверх по ступенькам. Вскоре он
увидел над собой свет фонарика д'Вери.
- Подожди, - выдохнул он. - Пожалуйста.
Она остановилась, давая ему себя нагнать. А потом, когда он поравнялся с ней и встал рядом на
клаустрофобически маленькой площадке, подождала, пока он переведет дух.
- Ты не должна просто так убегать, - сказал Ричард.
Д'Верь промолчала, только и без того сжатые губы сжались чуть больше, а острый подбородок
еще чуточку вздернулся.
- Она же твоя телохранительница! - не отступал Ричард.
Девушка молча стала подниматься на следующий пролет. Ричард поплелся следом.
- Мы все равно скоро вернемся, - снизошла до разговора д'Верь. - И тогда она снова сможет
начать меня охранять.
Воздух был сырой, затхлый, давящий. Ричард спросил себя, как - не имея канарейки -
определить, можно ли здесь дышать, и попытался утешить себя, что раз они не падают, то дышать тут
можно.
- Полагаю, маркиз действительно знал, - задумчиво сказал он. - Про ее проклятие или что там
еще.
- Да, - отозвалась д'Верь, - надо думать, знал.
- Он... - начал Ричард. - Маркиз... Понимаешь, честно говоря, на мой взгляд, он немного себе
на уме, да и вообще плут.
Д'Верь остановилась, лестница перед ними уперлась в кирпичную стену грубой кладки.
- М-м-м... Он настолько же "немного себе на уме", насколько крысы "немного" покрыты
шерсткой.
- Тогда почему ты обратилась к нему за помощью? Разве не было никого другого, к кому ты
могла бы меня послать?
- Мы потом об этом поговорим. - Развернув данный эрлом свиток, она проглядела каракули,
написанные архаическим почерком, потом снова его свернула. - Сами справимся, - решительно
сказала она. - Тут все есть. Нам нужно просто попасть в Британский музей. Находим "Ангелус" и
выбираемся. Проще простого. Раз плюнуть. Закрой глаза.
Ричард послушно закрыл.
- Проще простого, - повторил он. - Когда такое говорят в кино, это всегда означает, что вотвот
случится что-то ужасное.
Повеял легкий ветерок. Плотность тьмы за его закрытыми веками неуловимо изменилась.
- И к чему ты клонишь? - спросила д'Верь. Акустика тоже изменилась: теперь они были во
много большем помещении. - Кстати, уже можешь открыть глаза.
Ричард открыл глаза. Судя по всему, они очутились по другую сторону стены и теперь стояли в
углу помещения, которое он принял за склад старья. Но не просто кладовку со всяким хламом: было в
этом старье нечто странное и особенное. Это было великолепное, редкое, причудливое и дорогое
старье, которое, как правило, ожидаешь увидеть только в каком-нибудь...
- Мы в Британском музее? - спросил он.
Д'Верь нахмурилась: казалось, она о чем-то думает или к чему-то прислушивается.
- Не совсем. Но мы очень близко. Думаю, это один из запасников или какое-то хранилище.
Подняв руку, она коснулась складки старинного костюма, выставленного на восковом манекене.
- Жаль все-таки, что с нами нет телохранительницы. Чуть склонив голову, д'Верь посмотрела на
него серьезно:
- А от чего тебя нужно охранять, Ричард Мейхью?
- Ни от чего, - признал он, но тут они завернули за угол, и он добавил: - Ну... от них, может
быть.
- Вот черт! - одновременно вырвалось у д'Вери. Причина, почему Ричард сказал "Ну... от них,
может быть", а д'Верь выругалась "Вот черт!", заключалась в следующем: на постаментах по обеим
сторонам прохода, по которому они шли, стояли господа Круп и Вандермар. Ричарду они ужасающим
образом напомнили выставку современного искусства, на которую однажды водила его Джессика:
гениальный молодой художник объявил, что нарушит все Табу Искусства, и для этой цели организовал
кампанию систематического расхищения могил, а потом выставил тридцать наиболее интересных
плодов своих опустошительных рейдов в стеклянных витринах. Выставку закрыли после того, как
художник продал "Украденный Труп № 25" за шестизначную сумму одному рекламному агентству, а
родственники Украденного Трупа № 25, увидев фотографию экспоната в "Сан", подали в суд, дабы
получить свою долю прибыли, и потребовали изменить название шедевра на "Эдгар Фоспринг, 1919 -
1987, любящий муж, отец и дядя. Покойся с миром, папочка". На заточенные за стеклом трупы в
запачканных костюмах и порванных платьях Ричард взирал с ужасом: ненавидел себя за то, что
смотрит, но не мог отвести взгляда.
Мистер Круп улыбнулся и стал похож на змею, у которой в пасти застрял полумесяц, от чего его
сходство с Украденными Трупами №№ с 1 по 30 только увеличилось.
- Что? - спросил улыбающийся мистер Круп. - Никакого господина "Я такой ловкий
всезнайка" - маркиза? Никакой там "Разве я вам не говорила? Она! Наверх подняться я не могу!" -
Охотника? - Он помедлил для большего эффекта. Было в мистере Крупе что-то от испортившейся
ветчины. - Ну надо же, меня пора покрасить серым и назвать злым волком, ведь передо мной две
заблудшие овечки. Совсем одни. А на дворе ночь.
- И меня тоже можно называть волком, мистер Круп, - услужливо сказал мистер Вандермар.
Мистер Круп сполз со своего постамента.
- Позвольте шепнуть вам один совет в ваши мохнатые ушки, милые ягнятки, - сказал он.
Ричард огляделся по сторонам. Должно же быть какое-то укрытие, куда они могли бы сбежать. Он
потихоньку взял д'Верь за руку и снова в отчаянии огляделся.
- Ну что вы! Прошу вас, не надо. Оставайтесь на месте, - продолжал мистер Круп. - Вы нам
тут так нравитесь. И мы совсем не хотим причинять вам боль.
- Нет хотим, - возразил мистер Вандермар.
- Если вдуматься в ваши слова, мистер Вандермар, пожалуй, вы правы. Мы хотим причинить
боль вам обоим. Очень хотим и очень много боли. Но в настоящий момент мы тут не за этим. Мы
пришли, чтобы привнести в игру изюминку. Понимаете, когда все становится простым и скучным, мы с
партнером теряем
...Закладка в соц.сетях
