Жанр: Научная фантастика
Война против Кторра 4. Сезон бойни
...ются в основном для равновесия и изредка для переноски вещей, и они
гораздо тоньше задних конечностей. Смотрите, какие те жирные. Видите, особь
сидит и ест руками. Если бы не свиной пятачок, она сошла бы за плюшевого
медвежонка. Все либбиты - самки. Как большинство уже знает, они - самки
кроликособак. Глядя на них, в это трудно поверить, но мы скрещивали их в неволе.
В зависимости от числа отцов можно получить либо помет либбитов, либо помет
кроликособак, но никак не смесь.
На первых снимках либбиты, живущие на Оклендской ферме. Мы поймали их три года
назад. За все это время у них не наблюдалось никаких метаморфоз, но вот здесь -
на фотографиях из Коари - либбиты заметно отличаются.
И таких отличий мы еще не встречали. Посмотрите на толщину их ног, длину торса,
округлость тела, форму головы - эти либбиты такие же жирные и вялые, как
медузосвиньи. Что это, разница в питании? Следствие жизни в мандале? Или более
глубокие изменения? Мы просто не знаем.
Хорошо, идем дальше. Следующий кадр отснят внутри одного из туннелей под гнездом
Коари. Мы послали туда барсука, чтобы проверить, далеко ли он идет. Туннель
заканчивался одной из этих странных тупиковых камер. На дне находился детеныш
гастроподы, он попытался сожрать барсука, и робот вышел из строя. Тем не менее
осталась видеозапись, которую барсук сделал по пути вниз. Да, некоторые из вас,
наверное, узнали - это гнусавчик. Нет, не знаменитое вольтеровское "двуногое без
перьев". Хотя он и напоминает репортера на завтраке для прессы: один большой рот
при отсутствии головы.
А теперь позвольте показать вам более четкие снимки из мандалы в Скалистых
горах. Гнусавчики напоминают нечто вроде двуногих ящериц. По сути, мы видим
жирную змею или, может быть, покрытого толстой кожей слизня, который
передвигается на двух птичьих лапах. Вместо головы его шея заканчивается мягким,
похожим на свиной пятачок рылом с очень хорошо выраженной артикуляцией. Глаза на
коротких стебельках кольцом опоясывают шею. Мозг явно находится в грудной
клетке. Существа, как правило, желтовато-коричневые или серые и почти всегда
имеют на спине или по бокам рисунок из красных, оранжевых или пурпурных
пятнышек. Мы наблюдали их размером с цыпленка и со страуса.
А теперь давайте вернемся к записям из Коари. Видите разницу? Ноги этого
существа почти атрофированы. Оно длиннее, и рот, похоже, имеет совсем иную
артикуляцию. Мы наблюдали гнусавчиков в гнездах почти столько же времени,
сколько кроликособак. Но никогда раньше не видели ничего похожего.
На этом снимке запечатлено семейство кладбищенских воров, более известных как
горпы. Обратите внимание на их пропорции. А теперь сравните с горпом, которого
мы держим в специальном загоне в Аламеде. Видите разницу? Аламедский горп более
медлителен, как и большинство тех, что бродят по Техасу и Мексике. По сравнению
с ними амазонские горпы выглядят более уродливыми. Они темнее, больше, с более
выпуклой грудью. Головы они держат ниже, шеи у них толще, руки и мускулатура
верхней части торса более развиты. Их черты как бы... расплавились. И снова
возникает вопрос: что здесь происходит? Где норма? Где уродство? Или обе формы
аномальны?
А вот снимки тысяченожек. Эти трое ребят живут на Оклендской ферме; самые старые
из живущих в неволе. И они действительно старые. Я поймал их во время одной из
первых моих операций в составе Спецсил. Посмотрите - они напоминают питонов. Они
почти красивы. Ладно, а теперь взгляните на тысяченожек, которых мы
сфотографировали около мандалы Коари. Некоторые имеют такое же красное брюхо,
как оклендские. У других брюхо черное. О чем это говорит? Мы наблюдаем множество
чернобрюхих тысяченожек в районах обитания диких червей, а по соседству с
социализированными червями, наоборот, преобладают краснобрюхие. А теперь
посмотрите вот на этих тысяченожек, снятых в одном из загонов мандалы Коари. Они
длиннее. Толще. Строение рта другое. И мы видим как краснобрюхих - вот здесь,
так и чернобрюхих - на следующем кадре. Что это, новый вид? Или разновидность
уже существующих форм?
Ладно. Думаю, вы уже заметили общую тенденцию. Теперь давайте посмотрим червей.
Будьте внимательны, это важно. Вот черви из Северной Америки. Обратите внимание
на их рты. Заметьте, мы видим челюсти, наружные зубы. Обратите внимание на их
антенны, глаза, на структуру, которую мы называем мозговым сегментом, запомните,
какие у них руки. Запомнили? А теперь - снова Коари. Видите, у некоторых червей
нет антенн. У других отсутствуют либо челюсти, либо наружные зубы. А вот один
червь без рук. Вот другой почти без мозгового сегмента. Мы уверены, что это
черви - они большие, красные и волосатые.
Или не черви? У всех ли здешних червей один и тот же характерный для Коари
рисунок полос? Или не у всех?
Некоторые черви имеют здесь... - Я осекся, повернулся к аудитории спиной и
уставился на экран, пораженный промелькнувшей мыслью. - Простите. Я только
сейчас кое-что понял. М-м. Я хочу сказать... эти черви на снимках имеют едва
заметные белые полоски, которых мы раньше никогда не встречали. Только на самом
деле мы их видели. Именно это я только что и сообразил.
Я в растерянности покачал головой и запустил пятерню в волосы, почувствовав себя
так, словно оказался перед всеми голым. Я посмотрел на Лиз. Она озадаченно
уставилась на меня. Не оставалось ничего другого, как все объяснить.
- М-м, если вы посмотрите мой рапорт об операции, проведенной на прошлой неделе
в Северной Мексике, то увидите, что я сделал ошибочные выводы. В рапорте
записано, что три социализированных червя убили дикого. Я указал, что они узнали
дикого червя по слабым белым полоскам, которых мы никогда раньше не видели. А
теперь, глядя на эти кадры, я начинаю думать, что червь с белыми полосами был
социализированным, а три других, которые его убили, по-видимому, дикими. Или
нет? Не знаю. Но дополнение в тот рапорт внести уж точно придется. - Я
беспомощно посмотрел на Лиз. - Я не жалуюсь, но здесь на нас обрушилась такая
волна информации, что мы просто не в состоянии ее переварить. Однако как бы то
ни было... - Я повернулся каудитории. - Изданный момент мы не имеем ни малейшего
представления, что могут означать эти белые полосы - кроме того, что наблюдаем
их и в Коари, и в Япуре, и не знаю где еще. Сейчас мы проверяем, есть ли
белополосные черви в мандале Пурус.
Ладно, вернемся к сути дела. Посмотрите эти кадры. Я не буду говорить вам,
откуда эти животные. Пока не буду. Посмотрим, сможете ли вы определить сами. Да,
доктор Шрайбер?
- Это новые хторранские виды, не так ли?
- Почему вы так думаете?
- Мех красный. Только... - Она замолчала. - Нет, все не так. Четвероногих
хторранских видов не существует. По крайней мере, с такой формой тела. Знаете,
кого напоминают эти существа?..
Она неожиданно побледнела.
- Продолжайте, - подбодрил я ее. Она с трудом сглотнула.
- Не может быть.
- Может, - сказал я. В зале оставалось еще слишком много непонимающих лиц,
поэтому пришлось объяснить: - Не приходится сомневаться, что некоторые из
аборигенов, живущих в мандале, взяли с собой домашний скот. В прошлом году в
мандале Коари было две отары овец и небольшое стадо коров. В то время все
животные выглядели нормально. А эти кадры сняты на прошлой неделе. То, что вы
видите перед собой, - корова и ее теленок. Обратите внимание на красный мех -
это опять нервные симбионты. Также обратите внимание на ноги коровы - они короче
и толще, чем обычно. Заметьте, что у теленка те же самые признаки, даже более
выраженные.
Я перешел к следующей серии фотографий.
- Это овцы.
По аудитории прокатилась волна удивления и ужаса. Несколько человек вскочили с
мест страшно перепуганные и озирались в поисках двери. Я взглянул на Лиз. Она
сняла ладонь с бедра и сделала мне едва заметный жест: мол, наберись терпения,
подожди, пусть они справятся с собой. Кивнув, я опустил глаза - чувство было
такое, словно я вторгаюсь в их личность. Наконец, снова подняв глаза, я сказал:
- Пожалуйста, займите свои места. Нам предстоит увидеть еще одну серию кадров.
Все недоверчиво смотрели на меня. Словно я избил их, потом добавил, а теперь
заявляю, что этого мало и я должен ударить еще раз. Они выглядели так, будто их
предали. Они были испуганы.
- Пожалуйста, сядьте все.
Я подождал. В зале стоял тревожный гул. Я поднял руку, призывая к тишине, и
удивительное дело - все замолчали и сели на свои места.
- Эти кадры будут самыми тяжелыми, - предупредил я и сразу же включил
изображение. Вспыхнувшая на экранах картина походила на обвинение.
- Это индейская девочка, - пояснил я. - Нет, у нее не нарушение обмена веществ.
Мы тоже так подумали. Потом решили, что она страдает ожирением. Но вот
фотографии, сделанные в ее родной деревне. Ее имя Мария Иго. Ей четырнадцать
лет. А вот как она выглядела на прошлой неделе в мандале Коари.
В прошлом году она была нормальным ребенком. А сейчас - обратите внимание на
толщину ее ног и ягодиц. Смотрите, какими короткими и кривыми стали ноги. Это не
рахит. Взгляните на ее позу. Она походит на либби-та: наклонена вперед, словно
не может держаться прямо. И обратите также внимание, как начинают атрофироваться
руки. Груди - да, она беременна, но их форма все равно ненормальна. Окружность
груди составит не меньше двухсот сантиметров. Нет, мы не знаем, что означают эти
спиральные линии на руках и ногах. Думаем, что это татуировка, но она не
совпадает ни с одним из известных индейских стилей. Здесь, на этом снимке, вы
можете видеть, как линии заходят на кожу спины и живота. Если это какой-то
хторранский признак, то мы не знаем, что он означает и откуда взялся. Такого мы
еще не наблюдали. И конечно, вы не могли не заметить легкий слой розоватого
меха. У девочки он напоминает пушок, но на некоторых других снимках вы увидите
густой мех. Что это - нервные симбионты? Возможно. Но мы не уверены.
Некоторые из вас считают, что это нечто вроде причудливого, но редкостного
уродства, не так ли? - Мой вопрос повис в тишине, в то время как на экранах
сменялись изображения бедной Марии Иго. - Мы тоже надеялись, когда впервые
вынырнули эти кадры. Но потом ИЛы начали вытаскивать все остальные аномалии.
Вот, судите сами. Это кадры, которые мы пока не передавали в сеть. - Мне
хотелось закрыть глаза, когда на экранах начали мелькать новые изображения, но я
заставил себя смотреть, участвовать, переживать этот ужас. - Большинство из них
- молодые женщины и дети, - пояснил я. - Все женщины имеют один и тот же
характер деформаций тела, маленькие девочки тоже. Маленькие мальчики - вот один
из них - нет, это не кроликособака, а шестилетний мальчик. У него красный мех, и
он уже половозрелый. На следующей серии изображений вы увидите, что его пенис
поразительно большого размера - ага, вот он спаривается с одной из молодых
женщин. Я рискую показаться грязным циником, но, похоже, оба весьма искусны в
этом деле. Это явно не первый опыт для них.
Про себя я сосчитал до трех, а потом погасил экраны и включил свет.
Я перевел дыхание и посмотрел на застывшие лица.
- А теперь я скажу вам, что, как я думаю, мы только что видели. До вас эти кадры
просмотрели генерал Ти-релли, доктор Зимф и президент Соединенных Штатов, и все
сошлись на том, что необходимо соблюдать исключительную секретность. Я скажу
вам, что по поводу этих кадров думаю я. Боже, как я хочу ошибиться! Надеюсь,
кто-нибудь встанет и предложит другое объяснение - очень хочется оказаться
неправым.
То, что мы здесь видим, все эти метаморфозы различных хторранских видов -
никакие не мутации, не адаптации, не генетические дефекты и даже не естественная
вариантность в пределах одного вида. Нет. Здесь мы наблюдаем намеренную
трансформацию видов в новые формы. Я сказал, намеренную. Значит, за этим должно
что-то стоять. Это либо какой-то разум, либо какой-то феномен, который
происходит только тогда, когда ман-дала разрастается до определенных размеров и
плотность населения в ней достигает предела. Я не знаю. Но эти кадры
свидетельствуют, что мандала каким-то образом воздействует на своих обитателей,
трансформируя их для своих нужд. Исключений здесь нет.
Кое-кто из нас уже привык рассуждать о червях как об исконных хторранах - том
разуме, который стоит за заражением. Если это действительно так - что пока не
доказано, - тогда мы имеем дело с биологическим ви-. дом, который не боится
переделывать себя в соответствии со своими нуждами.
Но эти кадры доказывают, что какое бы хторранское существо ни вызывало эти
трансформации, оно также хочет и может вызывать значительные трансформации и в
биологии человека. - Я посмотрел в их испуганные глаза, и мне захотелось
оказаться где-нибудь подальше отсюда. - Это и есть реальное будущее человечества
- мандала.
Наверное, сейчас настало время отметить психологический эффект хторранского
заражения на тех людей, которые напрямую и повторно сталкиваются с его наиболее
пагубными проявлениями.
Это состояние называют фрустрационным психозом, или "синдромом красной
королевы", и сейчас мы начинаем наблюдать его у значительного числа индивиуумов
с низким порогом устойчивости к стрессам. Это не просто усталость от войны.
Подверженные синдрому индивидуумы по-прежнему отвечают за свои действия и желают
сражаться, при этом, однако, у них меняется самооценка собственной
эффективности.
Синдром проявляется в чувстве, будто все человечество изо всех сил стремится
вперед, оставаясь при этом на мес-. те. На каждую эскалацию наших усилий, на
каждое расширение фронта атаки на хторранское заражение оно отвечает новым
распространением вширь и новыми адоптациями, которые сводят на нет все наши
усилия. Возникает чувство, что мы не в силах сделать ничего такого, что
заражение не могло бы нейтрализовать или поглотить. Подобное восприятие приводит
к состоянию, близкому к психозу, когда человек ощущает опустошенность и страх,
смешанные с навязчивой идеей, будто он должен изнурять себя все больше и больше.
Операционный эмоциональный фон этого - озлобление, напряжение и недоверие.
Прогноз неутешительный - способов лечения не существует. Ощущение тщетности
усилий может стать абсолютным. Мы вышли за пределы своих возможностей. Мы не
способны загонять себя дальше в этой безумной гонке. Мы не способны к
дальнейшему наращиванию усилий - и в то же время не осмеливаемся остановиться.
Рано или поздно в ходе наших боевых действий психологическое равновесие должно
сломаться. Если мы как биологический вид не способны найти возможность победить,
тогда остается единственная альтернатива - маниакальная истерия отчаяния.
"Красная книга" (Выпуск 22. 19А)
24 ОБЕЩАНИЯ
Сделав вывод, вы перестаете думать. Дав ответ, вы перестаете задавать вопрос.
Соломон Краткий
Мы не ложились спать допоздна.
Совещание продолжалось весь день. Капитан Харбо через некоторое время исчезла,
чем-то немного озабоченная, наверное, какими-то процедурными вопросами с
бразильским правительством. Потом она снова появилась, но ког1-да стало ясно,
что научная команда намерена проанализировать, проверить и переиначить даже
самые мелкие детали предстоящей операции, опять тихонько выскользнула из зала,
обильно снабдив нас бутербродами, прохладительными напитками и пивом на всю
ночь. Совещание иссякло само по себе в половине третьего ночи. И не потому, что
все было сказано, обсуждено и решено, - просто его участники слишком устали,
чтобы продолжать.
Нас опьянило богатство новой информации, а ее ценность эмоционально истощила.
Моя голова гудела от звуков, образов, в ней по-прежнему эхом отдавались обрывки
фраз и споров, отказываясь улечься и успокоиться.
Я присел на край кровати, слишком уставший, чтобы двигаться.
- Ты не заболел? - спросила Лиз.
- У меня болит мозг.
- Тогда тебе надо выговориться.
Она села рядом, обняв меня за плечи. Некоторое время мы сидели молча, прижавшись
друг к другу, не разговаривая и не шевелясь.
- Я устал, - признался я. - Так устал, что у меня нет сил даже умереть.
- Я знаю, что ты имеешь в виду.
- Это касается не только экспедиции, дорогая. Это касается всего. - Она
погладила меня по голове, и я продолжал: - Эти постоянные споры. Если бы можно
было просто договориться и делать дело, то нам не было бы так тяжело. Иногда это
даже... - Я почему-то вдруг вспомнил Уиллиг. - Иногда это кажется каким-то
развлечением. Но меня сводит с ума наше постоянное "я не знаю". Когда же
начнутся реальные ответы?
- Я не знаю.
- Зато я знаю, - заявил я. - Точно знаю, что мы начнем получать нужные ответы,
когда кто-нибудь отправится в центр мандалы, останется там и будет передавать
данные оттуда. И ужасно боюсь, что это буду я, потому что больше никто не
сможет. - Я пристально посмотрел на нее. - Пожалуйста, не допусти этого, Лиз,
как бы все ни обернулось. Обещай, что никогда не позволишь им послать меня в
мандалу. Никогда.
Она не задумывалась ни секунды.
- Я обещаю. Никогда этого не допушу. Можешь рассчитывать на меня.
Ее слова подействовали лучше любого обезболивающего. Теперь я позволил себе
расслабиться в ее руках.
- Давай ложиться, - прошептала Лиз.
- Хорошо.
Но ни один из нас не пошевелился.
- Я все думаю, - осторожно начал я. - Дядя Аира снова выиграл.
- Да, - согласилась Лиз.
- Бразильские ученые дискредитированы. Бразильское правительство
дискредитировано. А бразильский эксперимент - с ним теперь все ясно. Дядя Аира
не смог бы спланировать лучше, если он вообще это планировал.
- О, он планировал, все в порядке, - сказала Лиз. - Даже не сомневайся. Он
предупредил меня перед отлетом: "Ты должна взять Маккарти только для того, чтобы
он сорвал бразильцам их эксперимент. Не знаю, как он это сделает, но можешь на
него положиться: он найдет способ".
- Он этого не говорил.
- Нет, сказал.
- Я никогда не понимаю, шутишь ты или нет.
- Давай просто скажем, что дядя Аира очень верит в твою способность ломать все
там, где надо.
Я покачал головой: - Я слишком устал, чтобы волноваться по этому поводу.
- Давай спать.
- Ладно.
- На этот раз тебе придется пошевелиться.
Лиз встала, подняла меня на ноги, начала раздевать, а я расстегивал ее пуговицы.
- Хочешь, наденем ночную рубашку? - предложила она немного смущенно. - Или мне
снова завернуться в американский флаг?
- Я предпочел бы просто лежать рядом с тобой, крепко обнявшись, пока не засну,
если не возражаешь.
- Звучит райски. Не возражаю.
Мы погасили свет, забрались в постель и постарались устроиться рядышком как
можно удобнее.
- У кого-то из нас слишком много локтей, - пробормотала Л из.
- Виноват. Просто у тебя больше мягких мест, чем у меня.
- Вот и положи голову на это мягкое место. Посмотрим, не полегчает ли тебе.
- М-м-м, хорошее место. Отсюда открывается чудесный вид на другое хорошее
место. - Я подвинул голову чуть вперед и начал целовать другое хорошее место.
Какое-то время я счастливо причмокивал и даже немного помечтал, что снова
нахожусь в безопасных мамочкиных объятиях и утром все образуется. Лиз погладила
меня по голове и вздохнула.
Но потом тем не менее я остановился.
- Что случилось? - спросила она. Я покачал головой.
- Все эти дети в гнезде, в загоне, не идут у меня из головы. То, что с ними
сделали черви. Во что они превратились. В либбитов и кроликособак. - Я
почувствовал, как из глаз потекли слезы. - Лиз, я хочу спасти всех детей в этом
мире. Нельзя, чтобы дети умирали.
Она снова погладила меня по голове.
- Я знаю, дорогой, знаю.
- У меня была маленькая девочка однажды - собственно, она есть и сейчас. Она
выжила, знаешь. Но... я не знаю. - Мои слова текли медленно. - Я пытался
дозвониться, но мне посоветовали держаться от нее подальше. Она вскрикивает при
звуке моего имени. Я предал ее. Она боялась темноты, а я запер ее в шкафу. Мне
пришлось это сделать, чтобы спасти ей жизнь, но... - Я покрепче прижался к Лиз. -
Она была самой прекрасной малышкой и становилась все лучше. Я старался. Но
теперь она... я не знаю. Мне не говорят. Мое отцовство аннулировано. Я больше не
имею на нее законных прав.
- Дядя Аира мог бы...
- Нет. - Я лежал молча, прислушиваясь к реву мыслей в голове. Потом попытался
объяснить: - Всегда одни мучения. Я не хочу никому причинять боль, но, похоже,
что бы я ни делал, всегда находятся невинные люди, которые умирают. И всегда
получается так, будто виноват я. Я больше не могу этого выносить. Не хочу больше
никакой боли.
- Мы все не хотим.
- Нет. Я больше не хочу причинять боль другим. Я хочу делать добро. Хочу, чтобы
люди любили меня. Хочу не чувствовать себя бесполезным, плохим.
- Я считаю тебя хорошим, - сказала Лиз. - И знаешь еще что?
- Что?
- Ты вовсе не бесполезный. Ты просто не знаешь, какой ты сильный.
- Сильный?
- Ну да. (Я слышал смех в ее голосе.) Ты только подумай! Стоило тебе лишь
нахмуриться, и четверти миллиона червей и целой мандалы как не бывало. А
обошлось это всего лишь в несколько лишних киловатт. Тебе даже не нужно ядерное
оружие. Ну, разве это не сила?
Я невольно рассмеялся. Чуть-чуть. А потом сказал: - Послушай, дорогая, мне коечто
от тебя нужно. Она терпеливо ждала.
- Я уже поговорил с Зигелем и Лопец. Они согласны.
- Продолжай, - напряглась Лиз и перестала гладить мою голову.
- Япура. Я знаю, что мы поменяли планы, но если в загонах опять окажутся дети, я
хочу организовать спасательную экспедицию, чего бы это ни стоило.
Она долго не отвечала. Потом наконец вздохнула: - Я не могу дать никаких
обещаний.
- А я не могу оставлять детей в мандале.
- А я больше не могу позволять тебе рисковать своей жизнью. Ты мне очень нужен.
Ты нужен войне.
- Обещаю, что не буду глупо рисковать... Она прижала меня к себе.
- Знаю, что не будешь. Я не позволю. - А потом добавила: - Пожалуйста, Джим,
давай подождем и посмотрим, что мы обнаружим в Япуре.
Напряжение в ее голосе нельзя было спутать ни с чем. Она боялась за меня так,
как я сам не боялся за себя. Но есть вещи, которые ты должен делать. Просто
должен.
В своем родном мире гастроподы, по-видимому, ведут ночную жизнь. Трудность для
них заключается в том, что условия на Земле настолько отличны от таковых на
Хтор-ре, что полная адаптация, очевидно, невозможна.
Нам точно известно, что гастроподы наиболее активны в приглушенном свете -
ранним вечером, в сумерках и лунными ночами. Последние наблюдения показывают,
что они особенно любят рассветные и сумеречные часы, но это нельзя считать
окончательно доказанным.
"Красная книга" (Выпуск 22. 19А)
25 ДИКИЙ ВИЛЛИ
Организованная религия нужна тем, кто мыслит символами. Священная война -
конфликт символов. Не молитесь всуе.
Соломон Краткий
Вместо того чтобы лететь прямо к Япуре, мы свернули на юг.
По новому плану было решено держать корабль подальше от мандалы. Его вид
производил слишком сильный возмущающий эффект - эффект Гейзенберга, - а мы не
хотели повторять кошмар Коари.
Какую бы ненависть мы ни испытывали к червям - а теперь мы ненавидели их
сильнее, чем когда-либо, - нам приходилось напоминать себе, что цель экспедиции
не разрушения, а знания. Окончательное изучение их смертоносной красной экологии
могло стать самым мощным оружием, которое мы когда-либо использовали против
Хторра.
Необходимо было понаблюдать за обычным ходом жизни в поселении-мандале. Теперь
мы знали, что мы не можем зависать над ними - эти существа были чересчур
наблюдательны, чересчур осторожны. А когда они собирались группами, коллективный
разум (равно как и коллективный страх), похоже, возрастал во много раз.
По новому плану мы хотели встать на якорь в пятидесяти километрах к югу от
мандалы и сбрасывать датчики с самолетов. Это серьезно ограничивало количество
приборов, которые мы могли внедрить в мандалу До сих пор оставался нерешенным
вопрос, стоит ли пойти на облет мандалы без огней, безлунной ночью, чтобы
сбросить основную массу мониторов. Лично меня тревожило только возможное
присутствие людей. Если бы забрать их оттуда...
Хотя, с другой стороны, так ли уж сильно мне хочется спасти жизнь людям, которые
сами пожелали жить вместе с червями?
Родителям - нет. Но дети заслуживали шанс.
А потом мне вспомнились кадры из Коари.
Я сомневался, остались ли те дети вообще людьми.
Но опять же... оставались ли мы все людьми?
Кто знает? Кто осмелится судить? По каким критериям?
Одно я знал наверняка - мне требовалась серьезная душевная перезарядка. События
последних двух суток оставили нервный тик. События последних десяти дней
опустошили душу. События последних шести лет уничтожили наивность.
Я поймал себя на том, что слоняюсь по коридорам "Босха" с одного этажа на
другой, от больше не секретного трюма лейтенанта Зигеля до наблюдательного
салона в носу корабля. Теперь, когда бразильцы больше не путались под ногами,
появилось совсем другое ощущение цели.
В итоге я почему-то забрел в один из двенадцати кинотеатров воздушного судна. Он
был связан через спутник с глобальной сетью. Здесь всегда что-то передавали -
если не прямые репортажи, то записи. Я немного побродил по залу и уселся, даже
не поинтересовавшись, какая идет программа, по какому каналу и по какой сети.
Просто нашел в темноте кресло и бессознательно уставился перед собой.
Во время модулирующей тренировки Форман говорил: "Ничего не происходит случайно.
Вы получаете в точности то, что настроены получить". Наверное, он был прав. Я
был настроен получить духовное наставление, но вместо этого получил Дикого Билла
Айкока.
Дикий Билл Айкок был самым свирепым, самым зажигательным оратором, метавшим
громы и молнии, олицетворявшим собой гнев Божий, самым ловким возмутителем черни
после того, как старый Дэниел Уэбстер1 выиграл у дьявола две схватки из трех за
попечительство над адом. Лицо Дикого Билла заполняло огромный экран, являя собой
малоаппетитный бугристый пейзаж монументальных черт. Некоторые считали его
симпатичным. Лично я этого не находил. По-моему, при таком увеличении поры его
кожи были слишком крупными.
- Люди меня спрашивают, - говорил он с присущей е
...Закладка в соц.сетях
