Жанр: Научная фантастика
Война против Кторра 4. Сезон бойни
...илки.
Делал он это быстро и профессионально, работа была ему знакома. Вынув откуда-то
ножницы, он разрезал на мне куртку, рубашку и майку и начал наклеивать на кожу
биомониторы - один на запястье, три на грудь, два на лоб и два на виски. Как
только они запищали и зажглись зеленым, он завернул меня в серебристое одеяло.
Сразу стало тепло.
Я почувствовал, как он просунул руки мне под голову застегивая на шее
фиксирующий воротник.
- Без этого нельзя обойтись? - спросил я.
- Просто на всякий случай. Если мы вас уроним.
- И многих ты ронял?
- Да нет. Вы будете вторым. Сегодня, конечно.
Он закончил с воротником и начал осторожно ощупывать мои ключицы, руки и,
наконец, ноги.
- Посмотри колено, - подсказал Зигель.
- Вижу, - отозвался Шон.
- Только не вздумайте снова проверять, больно ли мне, - предупредил я.
- Эй, занимайтесь своей работой, а я буду делать свою.
- Этого я и боюсь.
- Все в порядке, - сказал Шон Зигелю. - Давай уложим его на носилки. Ты готов? Я
поверну его на бок, ты подержишь, а я тем временем просуну носилки. Потом вместе
положим его. Понял?
Зигель кивнул.
- Я знаю это упражнение. Давай.
- А перерыв на обед вы предусмотрели?
- Помолчите. - Голос Шона предупреждал, что возражения больше не принимаются. -
О'кей? Раз, два - взяли.
- У-у! Черт! Мать, мать, мать! Сукины дети! Дерьмо! Сволочи! Мать, мать, мать!
- Держи его крепче. Отлично, есть. Теперь опускай потихоньку. Все в порядке,
осталось только застегнуть ремни. - Шон нежно погладил меня по груди.
Он защелкнул пряжки, а еще через секунду они с Зигелем подняли меня.
- Сюда, - сказал Зигель. - Здесь что-то вроде тропинки...
- Нет, - вмешался я. - Это след червя. Держитесь от него подальше.
- ... которую нам надо избегать, - закончил Зигель, полностью игнорируя меня. -
Помолчите, сэр, - добавил он.
- Правильно, - согласился Шон. Он прислушался к своему наушнику. - Они опускают
люльку.
- Не унывай, Джимбо, мы почти дома.
- До дома вам еще топать и топать... Как ты меня назвал?
- Никак, разве что инородным телом в заднице.
- Размечтался. Забудь об этом. Я человек женатый. Шон тяжело вздохнул: - Почему
все хорошие люди всегда либо женаты, либо гетеросексуалы?
Потом на какое-то время они оба замолчали, выбирая дорогу на неровной скользкой
почве джунглей.
Наконец мы подошли к месту, где небо над нами было светло-розовое и яркое. Я
видел желтое окно открытого люка наверху, и он заставил меня вспомнить о другом
времени и другом дирижабле. Только на этот раз к носилкам была привязана моя
задница.
Шон и Зигель закончили крепить тросы, Шон дал сигнал поднятым большим пальцем, и
меня втянули на то, что осталось от "Иеронима Босха".
Путь наверх был гораздо медленнее, чем вниз. И намного беднее событиями.
Тысяченожки тоже участвуют в процессе выноса грунта из гнезд; пока неизвестно,
что заставляет их подниматься на поверхность - ощущение переполненности или
другой биологический механизм, но для дефекации они выходят наружу. Это может
быть защитной реакцией, так как гастроподы съедают в гнезде любую большую,
медленно двигающуюся тысяченожку, как только видят ее ползущей по туннелю.
Слизью медузосвиней питаются также толстые, черные, похожие на удавов существа.
Их функция в гнезде пока точно не установлена.
"Красная книга" (Выпуск 22. 19а)
38 "НИКТО НЕ СПАССЯ"
Гораздо больнее, когда плохие новости узнаешь не до того, как это случилось, а
после.
Соломон Краткий
Лиз меня не встретила.
Меня бегом отнесли по наклонному коридору в самодельный медпункт. Там с
перекладин под потолком свисали койки и стояла доктор Майер с лубком на одной
руке. Она взглянула на меня и выругалась: - О, дерьмо!..
- Где Лиз? - слабым голосом спросил я. - Где генерал Тирелли?
Доктор не ответила. Она разрезала мои брюки.
- Проклятье, ты только посмотри на эту коленку. Помолчи, Джим. Дай мне подумать.
Что-то укололо мою руку. Один из ассистентов начал внутривенное вливание. Другая
считывала показания биомониторов.
- Сильный шок, - сообщила она. - И он долго пролежал на открытом воздухе.
Странно, что он в сознании.
Доктор Майер обернулась и посмотрела на экран.
- Нашли наконец портативный сканер?
- Да нет. Он разбился.
- Дерьмо. - Доктор повернулась ко мне. - Сейчас будет больно, Джим. Потерпи. -
Она засунула тряпку мне в рот. - Закуси ее.
И оказалась права. Было больно. Даже очень.
Когда я пришел в сознание, она промокала мое лицо влажной салфеткой.
- Прости, - сказала она. - Мне было необходимо посмотреть, насколько серьезна
рана. Пить хочешь?
Я издал хрип, и она просунула трубочку между моими сухими потрескавшимися
губами. Вода была теплой, стерильной и безвкусной - лучшего напитка я в жизни не
пробовал.
- Не торопись, - предупредила доктор. Тем не менее вода потекла по моему
подбородку. Убрав бутылку, она добавила: - Можешь радоваться, ногу ты сохранишь.
Она внимательно смотрела, как до меня доходил смысл ее слов. Наверное, шок еще
не прошел, или, возможно, они накачали меня транквилизаторами. Ее слова ничего
мне не объяснили.
- А почему я должен огорчаться? - спросил я.
- Я попытаюсь спасти коленную чашечку. Местная анестезия немного снимет боль.
Мне бы хотелось прооперировать тебя прямо сейчас, но пока это рискованно, я все
жду, когда они выровняют корабль, чтобы у меня была нормальная операционная. А
если вертушки прилетят быстро, подожду с тобой до Панамы, хотя гораздо лучше
попасть прямо в Майами.
- Я буду ходить?
- Про баскетбол можешь забыть, но я не думаю, что тебе понадобится палочка. По
крайней мере, надеюсь.
- А остальное?
- Ты довольно сильно ударился, но ничего опасного. Возможно, снова треснула
ключица - по старому перелому, - но я не уверена. Пара сломанных ребер, но
плевра не повреждена. Здесь тебе повезло. Ссадины в тех местах, где у нормальных
людей и мест-то нет, но насколько я могу судить, ты ухитрился шлепнуться на чтото
более мягкое, чем джунгли.
Я огляделся вокруг.
- Где Лиз?
Лицо доктора Майер помрачнело.
- М-м...
- Что? - потребовал я ответа.
- Джим, конференц-зал разбит. Никто не спасся.
- Лиз спаслась. Она говорила со мной. Она позвонила и просила меня продержаться.
Ее не было в конфенц-зале. Она оказалсь в коридоре. Это последнее, что я от нее
слышал. Проклятье! Кто-нибудь слышит меня? Пустите, я сам пойду ее искать.
- Ты никуда не пойдешь.
- Если никто больше...
Я попытался сесть. Доктор Майер одной рукой без всяких усилий уложила меня
назад.
- Еще раз это сделаешь, - предупредила она, - и я прибью тебя гвоздями. Лежи
здесь. Я разыщу кого-нибудь. И перестань волноваться. Если она жива, мы найдем
ее. Я обещаю.
Я вцепился в ее руку - Она единственное, что у меня есть в этом мире...
- Джим, отпусти. Мне больно. Я обещаю. - Она с трудом разогнула мои пальцы.
- Позовите Зигеля! Пожалуйста...
- Он проверяет оборонительные рубежи.
- Когда он вернется?
- Не знаю. У него нет времени, Джим.
- Я должен поговорить с ним. Доктор Майер вздохнула: - Я оставлю ему записку.
По земным представлениям, репродуктивное поведение медузосвиней просто
поразительно, по хторранским - кто знает? Эталона для сравнения нет. Хотя
поведение медузосвиней, возможно, и даст нам ключ к разгадке воспроизводства
других хторранских видов (в особенности репродуктивного поведения гастропод,
которое до сих пор остается тайной), однако более вероятно, что это странное
поведение - лишь побочный феномен хторранской экологии, а по-настоящему
поразительные открытия ждут нас впереди.
Медузосвиньи - гермафродиты, выполняющие роль самок и самцов одновременно и
автоматически, причем явно бессознательно и вне зависимости от своего желания.
Их трение друг о друга в слизевом комке стимулирует постоянное выделение
спермиев.
Спермии медузосвиней представляют собой паразитические амебоиды; они выделяются
постоянно маленькими слизистыми струйками - слизь та же самая, что окружает всех
членов колонии и которую выделяют они все. В результате колония как бы плавает в
собственной сперме. Спермии активно внедряются в тело любой готовой к
оплодотворению медузосвиньи. А готовы они всегда, за исключением тех моментов,
когда сами выделяют спермин - это несколько снижает, но не прекращает процесса
постоянного самооплодотворения.
В теле медузосвиньи содержится множество опухолевидных узелков с зародышевыми
клетками, которые постоянно продуцируют яйца. Оплодотворение происходит внутри
тела родителя в любой момент, когда спермий встречается с яйцом. Здоровая
медузосвинья, как правило, несет в своем теле множество эмбрионов всех размеров
и на разных стадиях развития. К тому же сами эмбрионы тоже, как правило,
беременны и несут в себе свои собственные эмбрионы. Другими словами,
медузосвинья рождается не только беременной, часто она рождается уже бабушкой и
прабабушкой.
У медузосвиней нет ни яйцеводов, ни родовых каналов. Эмбрионы питаются мясом
родителя и в конце концов проедают себе путь наружу из материнского тела. Если
медузосвинья достаточно крупная или если раны от выходящих эмбрионов
затягиваются раньше, чем образуются новые, животное обычно выживает. В противном
случае оно становится пищей не только для собственных детей, но и для остальных
членов слизневого комка.
В то время как для отдельной особи беременность является серьезным испытанием,
всей колонии медузосвиней это, похоже, идет на пользу.
"Красная книга" (Выпуск 22. 19А)
39 ГАЛЛЮЦИНАЦИИ
Единственная вещь на свете, которой нельзя поделиться, это одиночество.
Соломон Краткий
Это была длинная ночь. Я то терял сознание, то приходил в себя.
Где-то около двух часов корпус корабля угрожающе заскрипел и затрещал, а потом
начал заваливаться на бок. Когда он остановился, жестокий крен полов стал еще
сильнее. К счастью, большинство пациентов лежало в гамаках или подвесных койках,
так что, если не считать небольших ушибов, мы отделались хорошим испугом. Но
доктор Май-ер, только раз взглянув на свой лазарет, тут же объявила: - Будь все
проклято! Здесь оставаться опасно.
Нас спешно эвакуировали на землю. Настелили импровизированный пол из панелей, а
из пластиковой оболочки разорванных газовых баллонов соорудили палатки. Я видел
огни, в какой-то момент услышал стук дождевых капель, но там, куда меня
запрятали, было относительно сухо. Над нами висело что-то вроде тента. Я был
привязан к доске и не видел, кто лежит на соседней раскладушке. Позже я выяснил,
что это Бенсон. Ему раздавило ящиком грудь, он едва мог дышать. Он был подключен
к аппарату искусственного жизнеобеспечения, и его хрипящие вдохи и выдохи
напоминали звук глохнущего мотора.
Протянули аварийное освещение, и время от времени доктор Майер или кто- нибудь
из ее ассистентов проходили мимо и кудахтали: одобрительно надо мной и
расстроенно над Бенсоном. Самое большее, что они могли сделать в данной
ситуации, это держать нас в тепле и ждать утра. Никто не мог ответить, где Лиз и
спасательные вертушки, и я чувствовал, что допущена какая-то чудовищная ошибка.
Позже рядом со мной остановился Шон. Он дал мне флягу и несколько брикетов "НЗ".
- Что происходит? - спросил я. Сначала он не хотел отвечать, но я схватил его за
руку. - Черт бы тебя побрал, я не ребенок! От меня у вас не должно быть
секретов. Где генерал Тирелли? Где вертушки?
- Уцелевших еще ищут. Вертушки будут здесь утром.
- Кто ищет? И что насчет вертушек из Юана Молоко? Тех, что доставляли гелий?
Шон скривился, как от боли.
- Все ищут. Но к нам движется колонна червей. Они идут по следу, который мы
оставили от самой мандалы. Вертушки ставят дымзавесу и распыляют аэрозоль. Если
это не поможет - сбросят объемные бомбы.
- Как далеко они?
- Они могут прийти к утру. Нам предстоит драка.
- Достань огнемет и отнеси меня в цепь...
- Я скажу лейтенанту Зигелю.
- Мне надо повидать его, Шон.
- Я передам ему. Он страшно занят.
- Он не будет против. Ему нужна моя помощь.
- Капитан. - Шон был чрезвычайно вежлив. - Послушайте меня. У вас повышенная
чувствительность к депрессантам центральной нервной системы, поэтому вам ввели
препараты серии ПКД. Вас накачали наркотиками по самые жабры, у вас
галлюцинации, как на видеодисплее, и дать вам в руки огнемет - полнейший
идиотизм.
- Спасибо за откровенность, но я в порядке.
- Это и есть самая большая галлюцинация.
- Шон, мне надо найти Лиз.
- Капитан, почему вы не хотите довериться кому-нибудь хоть на минуту? Вы же не
можете все делать сами.
- Потому что они все испортят! Шон, я единственный, кто знает...
Он уложил меня обратно на подушку.
- Если вы встанете с кровати, то лишитесь ноги. Если потребуется, я привяжу вас
сам. А потом, когда вы будете крепко привязаны... - Он плотоядно покосился на
меня. - Ну, этого достаточно, чтобы вы вели себя хорошо?
- Шон, пожалуйста!
- Нет. - Он разозлился. - Послушайте меня. Все под контролем...
- Я тебе не верю.
- Ну и катитесь к такой-то матери! - заявил он. - Я стараюсь помочь вам, черт
возьми!
- Это не помощь! Хочешь действительно помочь мне? Достань костыль, палку, чтонибудь!
- Черт с вами.
Шон закинул ружье за плечо и вынырнул из-под тента. У него ружье? Что за?..
Позже я услышал сигналы тревоги и сирены. Потом взрывы, шипение огнеметов и
ракетных установок. Мне показалось, что я чувствую запах гари. Кто-то пробежал
мимо тента, но на мои крики не откликнулся. Я остался наедине со своим страхом,
самыми худшими опасениями и смертельными хрипами Бенсона.
Когда половозрелая медузосвинья получает увечье или погибает, ее тело насыщается
сигнальными гормонами, и еще не родившиеся медузопоросята приходят в
чрезвычайное возбуждение и начинают отчаянно прогрызать себе путь наружу из тела
родителя.
Медузопоросята не способны различать плоть своего родителя и слизистую желудка
хищника, который проглотил его. Хотя это предполагает, что тысяченожки и гастроподы
должны страдать от серьезных внутренних повреждении, надежных данных,
подтверждающих это, пока нет. Необходимы дальнейшие исследования.
Следует также отметить, что подобное поведение ме-дузопоросят не всегда
вызывается ранением или смертью их родителя. Если взрослая медузосвинья
замедляет движения или впадает в оцепенение, также происходит массовый выход
потомства. Другими словами, когда медузосвинья достигает таких размеров, что
становится чересчур жирной и сонливой или неспособной двигаться достаточно
быстро, собственные дети заживо пожирают ее изнутри.
"Красная книга" (Выпуск 22. 19А)
40 ЛОПЕЦ
Инструкция становится понятной только после того, как научишься пользоваться
прибором.
Соломон Краткий
Я озирался в поисках чего-нибудь, что помогло бы мне встать на ноги, когда под
тент заглянула Лопец.
- Вы в порядке?
- Нет, черт возьми! Никто мне ничего не говорит!
- Что вы хотите знать?
- Что происходит? Где Лиз? Что за стрельба? Где вертушки?
Лопец протянула мне флягу: - Хотите немного воды?
- Нет, я хочу немного ответов. Но флягу я все-таки взял.
- Понимаете, я знаю, что вы расстроены...
- Оставь это поглаживание по головке. Просто отрапортуй по форме.
Лопец вздохнула.
- Хорошо, - сказала она. - Мы не нашли генерала Тирелли. Пока. Но продолжаем
искать. Туда, где был салон, очень трудно добраться. Он смят и висит на верхушке
очень высокого дерева. Но мы не сдаемся. Она не единственная, кто пропал, и мы
по-прежнему находим людей...
- И тела?
Лопец, смутившись, кивнула.
- Да, у нас есть морг. Но все тела опознаны. Поверьте мне, мы найдем всех еще до
прибытия вертушек. Но дирижабль висит на деревьях - и его площадь огромна. Вы
сами знаете. Мы починили несколько трапов и лестниц и спустили вниз все, что
требуется, - медицинское оборудование, оружие, пищу, воду, одеяла, раскладушки и
все остальное, но ситуация просто безумная. Большая часть корабля имеет крен в
тридцать градусов, а местами доходит до шестидесяти. Предстоит еще масса работы,
а нас осталось не так уж много.
Мне показалось, что она собирается добавить: "Так что наберитесь терпения", - но
Лопец промолчала.
- Что это была за стрельба?
- Черви. Всего несколько штук. Наверное, местные. Между нами и мандалой джунгли
довольно густые, а местность пересеченная. И еще две большие реки. Все это
задерживает основную колонну. Вы слышали о ней? За ними следят две наши птицы -
черви двигаются не так быстро, как мы думали, но направляются прямо к нам.
- Информация надежная?
- Мы подняли в воздух буи связи.
Буи были заякоренными воздушными шарами, облицованными серебристым металлическим
покрытием с вмятинками, чтобы создавать максимальное отражение для радаров. Эти
штуки напоминали огромные мячики для гольфа, только вмятинки на них были
треугольные, как бы вдавленные углом кубика. Любой попадающий на них луч,
отражаясь, возвращается прямо к своему источнику и генерирует яркое и плотное
изображение на экране радара. Попутно покрытие работает как передающая антенна.
Источника питания в наземном якоре хватало на шесть недель. Буи всегда мог
видеть любой спутник связи, находящийся над горизонтом.
- Что с обороной? - спросил я. Лопец кивнула: - Все идет в основном по вашим
планам развертывания на случай чрезвычайного положения. Вы здорово все
расписали. Мы распыляем аэрозоль. Подготовили тигров и мины. У нас имеется
двенадцать огнеметов и пятнадцать реактивных установок. Все в порядке...
- Угу. А сколько червей в колонне?
- По меньшей мере шестьдесят или семьдесят тысяч. - Она погладила меня по
плечу. - Не все так плохо, как кажется. Вертушки бомбят их всю ночь. Это
задерживает движение. Они появятся не раньше завтрашнего полудня, а к тому
времени нас уже здесь не будет.
- Вы должны найти Лиз.
- Найдем, я вам обещаю. - Лопец отвела глаза. - Послушайте, мне надо идти.
Вокруг по-прежнему шныряют черви...
- Лопец! - требовательно сказал я.
Она остановилась, держась одной рукой за полог.
- Чего ты не сообщила мне?
Она опять отвела глаза, потом посмотрела на меня. Жалобно.
- Простите, я больше ничего не собиралась сообщать...
- Что?
Она опустила глаза. Ей было трудно.
- Зигель вышел в отставку.
Я был накачан ПКД. Я ничего не чувствовал. Но ее слова врезались в меня и
потрясли до самого основания.
- Как? - едва выговорил я.
- Червь. Не спрашивайте.
- Он опять затеял авантюру, верно? Она пожала плечами: - Червь еще здесь. Мы
пометили его гарпуном и следим за ним. Я его убью.
- Не глупи, Лопец. Пусть себе живет... Она покачала головой: - Сейчас не ваш
выход, amigo.
И, пригнувшись, вышла из палатки, оставив меня одного. Еще более одинокого, чем
когда-либо.
Перед самым рассветом я проснулся в холодном поту от ужаса. Было слишком тихо. А
потом я понял почему. Шумное дыхание Бенсона больше не слышалось. Я позвал на
помощь, но никто не пришел.
Продолжающиеся исследования гнезд-мандал обнаружили невероятное богатство жизни
в полностью развитой хтор-ранской колонии. Становится все более и более
очевидным, что сложность и размах жизни в гнезде, по-видимому, и есть самое
удивительное во всем хторранском заражении.
Некоторые отождествляют мандалу с муравейником или термитником или описывают
такие поселения как подземные города. Подобные сравнения, возможно, и полезны,
но в целом дают совершенно неверное представление о мандале.
В действительности хторранское гнездо - это грандиозная живая система, которая
перерастает отдельные составляющие ее виды. Все растения и животные, живущие и
процветающие в пределах мандалы, - слуги гнезда. Даже гастроподы, неоспоримые
хозяева, являются, по сути, слугами этого биологического процесса.
"Красная книга" (Выпуск 22. 19А)
41 ШРАЙБЕР
Надежная информация позволяет с полной уверенностью сказать: "Я не знаю".
Соломон Краткий
Боль не отпускала ни на мгновение, однако утратила способность причинять
страдания. ПКД были мощным средством, но они заглушали физическую боль, а не
душевную. Они не могли остановить поток переживаний, и от них мне все равно было
больно.
Я мог только лежать на койке и думать. Чувства так сильно сжимали грудь, что я
едва мог дышать. Что, если она мертва? Одно это давило на меня, словно целая
Вселенная. Как я смогу жить без нее дальше? Что буду делать? Куда пойду? Я
подумал о смерти. Но я дал слово Лиз, что не убью себя...
Меня ужасала мысль, что придется идти по жизни в одиночку, не имея никого, чтобы
поделиться, посмеяться или просто обнять в самый глухой час темной холодной
ночи, когда все демоны, что живут в моем мозгу, крадучись заползают в кровать.
Что я больше никогда не почувствую вкуса ее губ, ее содрогающегося в экстазе
тела, прижатого к моему. Я лежал, желая ее сильнее, чем когда-либо, - но
единственная живая душа на этом свете, в которой я нуждался, была мне
недоступна. "Просто скажите, что она жива", - молил я. Но никто не отвечал. Я
вспоминал запах ее волос, тихие горловые звуки, которыми она привыкла
успокаивать меня. Я думал о чувстве, которое она у меня вызывала, и тупая боль
во мне нарастала все сильнее и сильнее. Я с головой погружался в свой самый
страшный ночной кошмар. Будущая жизнь лежала передо мной как на ладони. Пустая.
Я стал пустой умершей ракушкой. Солнце тускнело по мере того, как я становился
старше - нелюбимый, всеми забытый, пока наконец не сморщился, усох и,
рассыпавшись прахом, развеялся по ветру - пустая шелуха памяти.
Если бы я только мог вернуться назад, ненадолго, хоть на мгновение, как-то
остановить время, как-то изменить все - но воспоминания закрывались, словно
окна, и быстро исчезали вдали. Настоящее и скрывающееся за ним будущее врывались
в меня дикими галлюцинациями.
Я плакал, лежа на раскладушке. Лежал на спине, и слезы заливали глаза. Я давился
рыданиями. Но никто не подходил ко мне. Никто не заботился. обо мне. Еще никогда
я не чувствовал себя таким беспомощным, таким обманутым, потому что наконец
окончательно запутался в своей жизни и на сей раз выпутаться мне не удастся. На
сей раз все было по-настоящему. Пылью занесет кости мира. Я буду бродить в
лохмотьях. Все подписано и скреплено печатью. Лиз мертва, и я остался один.
Мне было очень больно. И никто и ничто не могло мне помочь.
Но больнее всего становилось от невозможности встать и что-нибудь сделать. Что
угодно. Дайте мне хотя бы стать частичкой всего этого! Что-то происходило, но
никто не говорил мне об этом. Я сам слышал вдалеке крики, пурпурные звуки, шум
тигров, редкие взрывы и только однажды рокот вертушки, а затем приглушенный рев
огнемета.
Чем дольше я лежал на своей распухшей спине, тем большую безысходность
испытывал; чем большую безысходность я испытывал, тем меньше мне хотелось
оставаться неподвижным. Когда пришли за телом Бенсона, я уже сошел с ума. Я
хватал их за руки.
- Что происходит? Где Лопец? Нашли Лиз? Когда прилетят вертушки? Позвольте мне
помочь. Принесите телефон. Дайте дистанционное управление. Я могу управлять
тигром прямо отсюда. Дайте мне сделать хоть что-нибудь...
В конце концов я пришел в такое неистовство, что кто-то позвал доктора Шрайбер.
Она пришла с аэрозольным инжектором.
- Где доктор Майер? - требовательно спросил я, пытаясь сесть.
Шрайбер толкнула меня на подушку.
- Ее нет.
- Что вы имеете в виду? Что происходит? Она шумно выдохнула: - Понимаете, мне
жаль. Все катится к чертям. Где-то поблизости обнаружилась большая роща
волочащихся деревьев. Кругом роятся квартиранты. Вертушки не могут приблизиться.
Две уже потерпели аварию. Они не приземлятся, пока не найдут рощу и не сожгут
ее. Мы послали на поиски тифов. А если вам этого мало, то мы привлекаем к себе
червей.
- Где Лопец?
- Не знаю. Черви смели часть лагеря. Мы недосчитываемся многих.
- Кто командует боевым подразделением?
- Каким подразделением? Все мертвы. Или пропали без вести.
- Боже мой! - На этот раз я, крепко опершись на локти, не дал ей уложить себя. -
Кто командует? Что делается для обороны?
- Дуайн Гродин на связи с генералом Уэйнрайтом. Оставшиеся в живых члены экипажа
"Босха" занимают оборону. Данненфелзер управляет тиграми по связи.
- О боже, какой кошмар! Помогите мне подняться. Найдите что-нибудь, чтобы я мог
двигаться. Я могу помочь!, - Вам больше никто не подчиняется. Вы ранены, так что
замолчите и наберитесь терпения.
- Послушайте, Мариэтта, - начал я, стараясь говорить спокойно. - Я знаю, у нас с
вами есть разногласия, но вы же должны понимать, что Уэйнрайт идиот, а Дуайн -
ну, вы сами видели, сами понимаете. Я хочу сказать, что она милое дитя, но со
стрессами не справляется. Здесь нужен человек, имеющий боевой опыт. Я как раз
такой человек...
Доктор Мариэтта Шрайбер красноречиво подняла аэрозольный инжектор. Она держала
его перед моими глазами, пока я не замолчал.
- Заткнитесь, - распорядилась она. - У меня нет на вас времени. Ни у кого нет. Я
предлагаю выбор: либо вы замолчите и будете молчать дальше, либо я вколю вам
снотворное, и вы будете спать, пока вас отсюда не заберут. - Она опустила
инжектор. - Я бы предпочла сэкономить лекарство, не вы один ранены.
- Нет, - сказал я чуть быстрее, чем следовало. - Я не люблю снотворное. От него
в голове начинают бормотать разные голоса. Если уж я схожу с ума, то, по крайней
мере, хочу знать, до какой степени.
Доктор Шрайбер не улыбнулась.
- Не смешно, Маккарти. Вы невыносимый человек. - Сейчас она была сильнее меня и
пользовалась этим. Я не мог дать ей сдачи. - Вы самый невежественный человек,
какого я когда-либо встречала. Вы испорченный мальчишка. Вы пользуетесь своими
связями, чтобы давить людей всмятку. Вы их позорите, доводите до отчаяния, до
суда, губите их репутацию, а иногда убиваете. Я ненавижу вас. Ненавижу все, что
вы делаете. Ненавижу, как вы это делаете. И я бы пальцем не пошевелила, чтобы
помочь вам, если бы мне не приказала лично президент Соединенных Штатов.
Я бы мог многое сказать ей в ответ, но вместо этого промолчал. Шрайбер все еще
держала наготове шприц.
- Я буду хорошим, - пообещал я. - Пожалуйста, не усыпляйте меня.
Она мне не поверила, но шприц все-таки убрала.
- Я не собираюсь нянчиться с вами. И
...Закладка в соц.сетях
