Жанр: Научная фантастика
Война против Кторра 4. Сезон бойни
... никому не позволю тратить на вас время.
Предупреждений не будет. В следующий раз кто-нибудь подойдет и уколет вас. И мы
будем колоть вас до тех пор, пока не сможем сбагрить куда-нибудь подальше.
Понятно?
- Я не причиню больше беспокойства, обещаю.
Она по-прежнему не доверяла мне. И правильно делала.
- Можно мне получить телефон? - спросил я. Шрайбер колебалась. Она явно
прикидывала, какие неприятности я могу ей доставить, если дозвонюсь в Хьюстон.
Или куда-нибудь еще.
- Клянусь, я не буду создавать помех никому.
- Я не хочу, чтобы вы обращались к кому-либо через мою голову.
- Это не в моем стиле, - успокоил я. - Я играю по правилам.
Доктор Шрайбер фыркнула: - Простите, но я не настолько вам доверяю.
Она нагнулась и вышла из палатки, оставив меня гадать, сколько нам еще осталось
жить. Я сомневался, что мы протянем до вечера.
Туннели мандалы - не просто облицованные утрамбованной глиной ходы, ведущие вниз
к различным камерам-хранилищам, резервуарам и выводковым зонам; на самом деде
это кости, позвоночник и остальной скелет целого живого организма.
Вся поверхность туннелей целиком выстелена организмами, имеющими растительную
основу, - мясистыми структурами, которые поддерживают в гнезде температуру,
влажность, а в некоторых случаях - даже атмосферное давление. Другие структуры -
толстые полые лианы, тянущиеся по стенам и потолку, - по своим функциям
аналогичны нервам, кровеносным сосудам и кишечному тракту.
Эти живые трубопроводы снабжены сложно устроенными органическими насосами для
перекачки жидкостей, питательных веществ, а также для передачи информации по
всей колонии. Другие трубы служат для выведения отходов, фильтрации и очистки
жидкостей, возвращая их в гнездо для повторного использования.
"Красная книга" (Выпуск 22. 19А)
42 ШОН
Если это не ваша спальня, то и не ваше дело.
Соломон Краткий
Времени у меня было в избытке, чтобы оценить юмор сложившейся ситуации. У меня
отобрали мою работу, моих солдат, мою жену, связь с внешним миром и, наконец,
возможность двигаться. Водим момент я деградировал до полностью зависимой вещи.
Осознавать это было невыносимо.
Хуже того - я пообещал самому презираемому мною человеку, что смирюсь с такой
судьбой. Я гадал, как бы поступил Форман на моем месте, и мне страстно
захотелось получить пистолет. Я сделал глоток из фляги, пожевал брикет "НЗ" и
стал прислушиваться к звукам окружавших нас горячих и влажных джунглей. День был
пасмурный, становилось все темнее.
Я подумал, не помолиться ли мне, но... это безнадежное дело. Один раз это
сработало - когда я заблудился в розовой метели с Дьюком, но теперь кошмарный
образ Дикого Билла Айкока стоял между мною и Богом. А кроме того, Бог в аду, так
зачем же нужна молитва? Что мне очень было нужно - так это телефон, но он был
той вещью, которую я мог получить в последнюю очередь.
Я как раз задумался, что буду испытывать, если сдамся, когда из-под полога
палатки показалась голова Шона.
- Как вы себя чувствуете? Хорошо?
- По-разному - только не хорошо.
- Я принес вам подарок, - сообщил он и, оглянувшись, быстро проскользнул в
палатку, держа одну руку за спиной. - Но это дорого стоит.
- Сколько?
- Один поцелуй.
- Шон... - устало прошептал я.
- Вам очень понравится подарок, - ухмыльнулся он.
- Ты ни за что не уступишь, не так ли? Он радостно ухмыльнулся.
- Нет, думаю, что не уступлю. - Он показал мне свой подарок. Телефон. - Это мой
собственный, но он напрямую подключен к всемирной сети, так что, возможно...
- Откуда ты узнал, что мне нужен телефон?
- Доктор Шрайбер приказала даже близко не подпускать вас к любому средству
связи.
- Значит, ты нарушаешь приказ? У тебя будут неприятности.
- Я не работаю на доктора Шрайбер. Меня наняла экспедиция. Если вам нужен
телефон, то, наверное, для чего-то важного.
- Ты прав. Я попытаюсь спасти жизнь Лиз. Шон вдруг помрачнел и опустил голову.
- Что ты скрываешь от меня? - спросил я. Его слова тянулись болезненно медленно.
- Нашли яшик с последними записями бортового журнала, который она хотела забрать
с собой. Он лежал в самой исковерканной части салона. И ее телефон тоже нашли.
- Но?.. - Я еще был не готов расстаться с надеждой.
- Ее не нашли. Дальше они пройти не смогли. Мне жаль, Джим, - неохотно сказал
он, - но ее перестали искать. Людей не хватает. Каждый на счету.
- По чьему приказу? Он замялся.
- Доктора Шрайбер.
- Так я и знал. - Потом я вспомнил: - Где капитан Харбо?
- Она получила травму при крушении. Кома. - Нижняя губа Шона дрогнула. Казалось,
он вот-вот заплачет. - Неизвестно, выживет ли.
- Она выживет, - пообещал я. - Она сильная леди. Шон с надеждой кивнул.
Он вложил телефон в мою руку. Потом, наклонившись еще ближе, понизил голос до
шепота: - Можете не целовать меня, если не хочется. Я пошутил.
- Неправда. Ты надеялся. Он смутился.
- Иди сюда. - А?
- Ты слышал.
Он опустился на колени перед моей койкой. Приподнявшись на локте, я вплотную
придвинулся к его лицу. Погладил его волосы. И в самом деле, красивый мальчик. Я
облизнул губы и закрыл глаза.
Ничего не последовало.
Я открыл глаза. Шон смотрел на меня со странным выражением. Его глаза блестели
от слез.
- Что с тобой? - спросил я.
- Вы ее действительно любите?
- Больше всего на свете. Он вздохнул: - Если бы меня тоже кто-нибудь так любил...
Грусть и страстное желание в его голосе потрясали.
Шон поднялся с колен.
- Подожди, - сказал я. - А как же поцелуй?
- Вы не хотите...
- Уговор есть уговор.
Я взял его за руку и потянул обратно.
Сначала Шон колебался, но я не отпускал его. Наконец он понял, что не выйдет из
палатки, пока сделка не состоится, и с растерянным видом наклонился надо мной. Я
потянулся, нежно поцеловал его в губы и почувствовал, что не могу оторваться. На
вкус он был таким же приятным, как и на вид. Наконец мальчик отстранился и
посмотрел на меня удивленно, восхищенно и вопросительно.
- Удивлен? А я думал, ты специалист. Он покачал головой: - Я тоже так думал.
- Секрета здесь нет, - объяснил я. - Просто я поцеловал тебя как самого дорогого
мне человека в этом мире, потому что в этот момент ты и был таким человеком.
- О-о, - снова удивился он. - Это что-то новое. Надо запомнить. - Он снова
опустился на колени и еще раз поцеловал меня в губы, на сей раз быстро и
дружески, но я видел, что он уже вошел во вкус. - Спрячьте телефон. Я вернусь
попозже.
И Шон исчез.
Самое поразительное заключается в том, что живое гнездо - это непрекращающаяся
симфония органических звуков, шумная, восторженная, сложная и не поддающаяся
описанию. Гнездо пульсирует звонкой и громкой жизнью, как будто каждое живое
существо в нем имеет собственный голос и использует его для выражения полного
диапазона своих эмоций.
Стены туннелей сокращаются в замедленном ритме сердечных биений. Сквозь толщу
земли можно почувствовать постоянную глухую вибрацию. В туннелях эхом отдаются
исходящие из глубины колонии бульканье и бормотание, напоминающие бурчание
переполненного желудка. Другие существа всех размеров добавляют к этому свои
собственные звуки - они крякают, взвизгивают, щелкают и жужжат, издают
постоянный шелестящий шум насекомых; вверх и вниз по туннелям прокатываются
волны тихого щебета. Из ближайших камер доносится топот кроликособак и сопение
гнусавчиков, а время от времени - даже пурпурный вой потревоженной гастроподы.
Высокочастотные звуки скорее чувствуются, чем слышатся - ультразвуковой писк
пузырей и слепых крысоподобных существ, живущих на потолках и в складках
мясистых стен туннелей и камер.
А поверх всего этого и под всем этим, пронизывая все, проникая в любой уголок
гнезда, отдаваясь эхом, вибрируя, резонируя, слышится неумолчный гул гастропод.
Черви всех размеров - от самых маленьких до необъятных - участвуют в этом хоре.
Постоянно рокоча, каждое животное присоединяет свою собственную, отчетливую ноту
к песне. Ее звук не похож: ни на один из известных ранее. Он опьяняет,
возбуждает, вызывает тревогу - ив конечном итоге захватывает целиком. Человек
при этом приходит в ужасное состояние.
"Красная книга" (Выпуск 22. 19А)
43 ДАННЕНФЕЛЗЕР
Карма курицы - нестись.
Соломон Краткий
Я моментально набрал хьюстонский номер. Существовал только один человек, который
мог дать мне то, что было мне нужно позарез. Но для этого мне предстояло сделать
самую тяжелую в жизни вещь. Он ответил после третьего гудка.
- Данненфелзер слушает.
- Рэнди, - сказал я.
Даже по телефону я почувствовал, как он напрягся.
- Чего вы хотите? - спросил он замороженным тоном.
- Я хочу дать тебе возможность поквитаться со мной. Можно мне попросить тебя кое
о чем? Если ты откажешь, это будет самое худшее, что случалось со мной. Если ты
скажешь "нет", этим ты уничтожишь меня.
- Довольно заговаривать мне зубы. Задавайте свой вопрос.
- Лиз Тирелли пропала.
- Знаю. Генерал Уэйнрайт весьма озабочен этим.
- Трудно поверить...
- Все их разногласия - хотя они и были довольно серьезными - сейчас не играют
никакой роли. Генерал Тиредли - блестящий офицер. У нее есть свои слабости, -
многозначительно добавил он, - но ее воля перевешивала все остальное.
- Она жива, - сказал я. - Я говорил с ней по телефону и знаю, где она находится.
Где должна находиться. Но у меня сломано колено. Я не могу ничего сделать.
- Ну и что же вам от меня нужно?
- Ты координируешь спасательную операцию, не так ли?
- Мое дело - только информация.
- Но тиграми управляет твой отдел, верно?
- У нас тут две смены по двенадцать операторов, управляющих тиграми. Мы
патрулируем границу по периметру всего лагеря.
- Мне нужен один тигр.
Надо отдать ему должное, он не выказал удивления.
- Для чего? - лишь спросил.
- С его помощью я хочу найти Лиз. Тигр пройдет там, где не сможет пройти никто.
- Тигры нужны для обеспечения безопасности, - сказал он. - Если я сниму хоть
одного, пострадают все.
- Не бросай трубку, пожалуйста...
- До сих пор я ее не бросил.
- Я бы не обвинил тебя, если б ты это сделал. Возможно, я это заслужил. Но Лиз
Тирелли не должна страдать из-за моего самомнения.
Это его остановило. Но только на мгновение.
- Что еще под этим кроется, Маккарти?
- Я люблю ее больше самой жизни.
Никогда бы не поверил, что могу сказать об этом Рэнди Данненфелзеру, но мне
пришлось. А что еще более удивительно, я сказал это спокойно.
Он не отвечал.
- Пожалуйста, дай мне тигра - всего на несколько часов. Позволь мне найти ее.
Он по-прежнему молчал. Интересно, о чем он думает? Я терялся в догадках.
- Жизнью буду тебе обязан... - быстро заверил я. - Обещаю, что больше никогда не
побеспокою тебя...
- Никаких сделок, - наконец ответил он. - Я не могу пойти на это, а вы не
сможете сдержать свое слово. Мы слишком мало уважаем друг друга, чтобы заключать
подобные соглашения.
- Рэнди...
- Подождите минуту, идиот. Я еще не закончил. Вы получите своего тигра.
- Да?
- Но это не имеет ничего общего ни с вами, ни со мной. Это никак не связано даже
с тем, что вы ее любите. Просто это разумно.
- О господи! Спасибо, Рэнди.
- Не благодарите меня. Не смейте. И даже не думайте, что я делаю это из какогото
чувства к вам или вашему генералу. А самое главное, не вздумайте когда-нибудь
напомнить мне об этом. Скоро у одного из тигров выйдет из строя летический
интеллект. Чтобы найти причину поломки, понадобится примерно шесть часов. Это
самый большой срок, на который я могу, не нарушая безопасности, вывести его из
цепи, хотя у нас все равно образуется блуждающая дыра. А теперь давайте код
вашего терминала.
- Ох, ну и дерьмо, - выругался я.
- У вас нет терминала?
- Точно. Наступило молчание.
- Рэнди, подожди минуту.
Мой мозг работал на полных оборотах.
- И вы не можете достать его, я правильно вас понял?
- Мне даже этот телефон пришлось украсть, Рэнди... Он вздохнул. Громко.
- Маккарти, вы просто невыносимый человек. Снова наступила пауза. Я не
представлял, что может взбрести ему в голову. Насколько я знал Рэнди, он
запросто способен похерить всю идею. Наконец он сказал: - У меня появилась одна
мысль. Только не знаю, получится ли. Вы останетесь на этом номере?
- Я никуда не двинусь.
- Я перезвоню вам.
- Рэнди, спасибо.
- Я пока еще ничего не сделал. А если бы и сделал, то в ваших благодарностях не
нуждаюсь.
- Ты действительно так сердит на меня?
- У вас есть возражения?
- Ты выше мелкой мести? - с надеждой предположил я.
Он немного подумал.
- Не в этом дело. У меня как раз подходящий рост для мелкой мести. На самом деле
то, что я сейчас делаю, ничего не меняет в наших отношениях. Когда ее найдут,
все останется по-прежнему.
И Данненфелзер отключился.
Спустя двадцать минут в палатку бурей ворвалась доктор Шрайбер и, протянув руку,
щелкнула пальцами.
- Отлично, где он?
- Что - где? - переспросил я.
- Проклятый телефон.
Я попытался прикинуться идиотом.
- Проклятый телефон? Вы же не дали мне его. Но это не помогло.
- Я знаю, что у вас есть телефон. Мне известно, что вы получили его от этого
маленького педика Шона. Мне также известно, что вы звонили Данненфелзеру. Вы,
голубые, думаете, что вам все позволено, да?
Неужели я выглядел так же, когда говорил подобные вещи? Неожиданно меня охватила
острая ненависть к Шрайбер. Неожиданно стало стыдно за себя. Неожиданно
захотелось убить ее.
- Телефон! - повторила она.
- Катись к дьяволу.
- Только после тебя, альфонс, - заявила она, воткнув мне в руку инжектор. Я
потерял сознание так быстро, что даже не успел сказать, что я о ней думаю.
В самой большой и наиболее населенной центральной зоне мандалы наши датчики
обнаружили, что почти все главные спиральные туннели ведут вниз к очень большим
камерам, заполненным густой органической жидкостью.
Чем старше камера, тем она больше и тем гуще содержащаяся в ней жидкость. Темная
и вязкая, по внешнему виду и консистенции она, как правило, похожа на машинное
масло, хотя в отдельных случаях обнаруживалась жидкость, напоминающая патоку или
даже смолу. Несомненно, что эти камеры и их сиропообразное содержимое
предназначены для отдыха гастропод, вырастающих до таких размеров, что они
утрачивают способность передвигаться1.
Эти камеры-резервуары явно служат "усыпальницами" для старейших членов
хторранской семьи. Когда масса червя достигает трех-четырех тонн, животное
перестает двигаться и превращается в неподвижную глыбу голодного пудинга. Когда
гастропода приближается к этому порогу, то обычное передвижение требует от нее
таких энергетических затрат, что потребляемая пища их не покрывает. Поэтому
животное уходит "на отдых" в свободную камеру-резервуар. Жидкость создает
плавучесть и обеспечивает питательными веществами, позволяя гастроподе прожить
еще некоторое время.
Во время периода "отдыха" за старой гастроподой ухаживают более мелкие и молодые
члены семьи. Старики издают неумолкаемую рокочущую мелодию, которая служит
камертоном для всей семьи и, возможно, для всех остальных существ, живущих в
гнезде.
Хотя данные наших наблюдении ограничены, мы считаем, что, когда гастропода
умирает, сироп в камере трансформируется, равно как и многие живущие в нем
микроорганизмы. Различные мелкие существа, обитающие в нем, даже начинают
роиться. А в результате происходит разложение тела мертвой гастроподы до
соединений, которые могут быть снова использованы организмами, для которых
мандала является организмом-хозяином.
Вход в камеру на время закрывается, так как процесс разложения трупа, по всей
видимости, довольно вреден и может заразить другие части гнезда.
"Красная книга" (Выпуск 22. 19Л)
1 Что дало повод шутникам, специализирующимся на черном юморе, назвать эти
камеры хторранским хосписом. (Прим. авт.)
44 ДУАЙН
Почтальон может потерять что угодно, кроме работы.
Соломон Краткий
Я провалялся без чувств, должно быть, весь день. К тому времени, когда я приплыл
к состоянию, напоминающему сознание, заходящее солнце уже превратилось в
горизонтальную решетку красных лучей, косо пробивающихся сквозь деревья. Вид был
зловещий. Клубы пыли, стоявшие в воздухе, не давали дышать. Проносившиеся над
головой вертушки ревели, как ураган. Я уже был не в своей палатке, а лежал на
земле. Вокруг бегали незнакомые люди. В незнакомой форме. Я приподнялся на
локтях. Мы находились на абсолютно круглой выжженной поляне, над которой стоял
запах кордита, - импровизированном аэродроме, который выжгла скользящая бомба,
сброшенная с вертушки. Поляна была забита всевозможным военным снаряжением,
солдатами, пауками, машинами, тифами, ящиками с оборудованием, тюками с
боеприпасами.
- Что происходит? - попытался узнать я, но никто не остановился. Я схватил
пробегавшую мимо фигуру.
- Помогите мне! - закричал я. - Кто-нибудь, помогите.
Но на меня не обращали внимания. Я начал визжать...
- Мы эвакуируемся, - сказал кто-то. - Вы улетите на следующей вертушке, не
беспокойтесь.
Издали доносились выстрелы и приглушенный рев огнеметов. Над деревьями стелился
едкий дым. А потом я услышал другой звук - многоголосый, пурпурный и красный,
рокочущий от гнева. Сражение приближалось.
- Нас атакуют! - крикнул я.
- Все в порядке, - ответил кто-то. - Мы удерживаем линию обороны. Вы в
абсолютной безопасности. Вас заберет следующая вертушка. Мы просто ждем, когда
сбросят еще одну скользящую бомбу. Нужна вторая посадочная площадка.
А затем я снова остался один, снова в ожидании. Каким-то образом я ухитрился
сесть и огляделся. Я был привязан к носилкам. По обе стороны от меня выстроились
другие носилки. Кое-кого из лежащих на них я не мог опознать - они уже были
упакованы в мешки. Тем не менее недалеко от себя я увидел Шона - то ли мертвого,
то ли без сознания. Выглядел он плохо. Что-то сильно его помяло.
- Л-лягте назад, - раздался шепелявый голос за моей спиной.
Я обернулся: - Дуайн!
Она по-прежнему была обиженной и злобной.
- 3-замолчите, м-мистер Шим Маккарти. 3-закройте рот и л-ложитесь. - От гнева ее
заикание почти прошло.
- Дуайн, послушай. Прости меня. Я идиот и негодяй. Я не знал, что говорил. Был
зол на тебя, на себя и поэтому говорил разные жестокие и злые веши. Ты
понимаешь, да? Ты же знаешь, что иногда люди делают совсем не то, потому... ну,
потому, что они растерялись. Можешь ты это понять?
Она моргнула, смутившись. Покачала головой.
- Вы н-не очень п-приятный человек.
- Как ты об этом догадалась? - спросился.
Она озадаченно посмотрела на меня. Эта шутка находилась за пределами ее
понимания.
- Послушай, - сказал я. - Мне необходима твоя помощь. Твоя помощь необходима
Лиз. Генералу Тирелли.
- Я н-не хочу вам п-помогать, - заявила Дуайн. - Я в-вас не люблю.
- Мне жаль, что ты меня не любишь. Думаю, через минуту ты будешь любить меня еще
меньше, но я ничем не могу тебе помочь.
- Я н-не п-понимаю вас.
- Сейчас я разговариваю с объединенным разумом. - Я поглядел ей прямо в глаза. -
Я знаю, что вы используете ее. Знаю, что вы подсматриваете через нее с самого
первого дня. Вы ни за что не нарастили бы ей мозг, не всадив туда заодно жучков.
Она об этом не знает, не так ли? Но я знаю.
- Вы с-сумасшедший.
Голос Дуайн резко изменился, и я понял: это говорит не она.
- Дуайн назвала меня Джимбо. Только один человек на всей планете называл меня
Джимбо. Теперь он - часть объединенного разума, и разум называет меня Джимбо.
Тед, я знаю, что ты здесь. Перестань попусту терять время и помоги мне.
Дуайн открыла рот, чтобы что-то сказать, но не произнесла ни слова. В течение
какого-то мгновения она просто бессмысленно улыбалась. С ее толстых губ сбежала
струйка слюны. Это была настоящая Дуайн - Дуайн без ниточек. А может быть, вовсе
и не было никакой Дуайн - только безмозглая кукла из мяса, неспособная даже жить
без посторонней помощи. О боже, какая мерзкая мысль! Надеюсь, что это неправда.
Хотя не знаю, что лучше: быть достаточно умным, чтобы понимать свою
неполноценность, или быть бесчувственным до такой степени, чтобы не знать об
этом. Мне хотелось, чтобы Дуайн имела собственное сознание, тогда я мог бы
вымолить у нее прошение. Это сняло бы с меня хоть чуточку кошмарного груза. Но я
по-прежнему оставался эгоистом. О черт - даже пытаясь спасти Лиз, я оставался
эгоистом. Ну и что? Есть ли в этом мире хоть что-нибудь неэгоистичное? По
крайней мере, я заставил свой эгоизм служить человечеству, разве нет?
Неожиданно Дуайн сказала: - Хорошо, Джимбо. Что тебе нужно?
- Телефон. Свяжите меня снова с Рэнди Данненфел-зером.
- Это невозможно, - прогнусавила Дуайн.
- Чушь. Мы оба знаем, что возможно. Объединенный разум - самый крупный абонент
мировых сетей. Соединись через синтезатор, если ты так печешься о своей
проклятой секретности. Я хочу попытаться спасти Лиз.
- Джим, она мертва.
- У тебя есть доказательства?
Я боялся задавать этот вопрос, но еще больше боялся ответа.
- Нет, но...
- Тогда соединяй, черт тебя возьми, и перестань тратить время, Дуайн. У нее не
те силенки, ты сама знаешь.
Лицо Дуайн снова стало пустым. Должно быть, там спорили. Хотел бы я знать, кто и
с кем. С кем я вообще разговариваю?
Внезапно на лице Дуайн появилось новое выражение. Удивительное дело, но я узнал
его.
- Данненфелзер слушает...
О мой бог! Я вздрогнул от ужасного прозрения. Из тела Дуайн Гродин выглядывал
сам Рэнди Данненфелзер. Видеть это было жутко.
Я проглотил ком в горле и сказал: - Это Маккарти. Я достал терминал.
- Поздно, - сказала Дуайн. - Мы потеряли слишком много тигров, одну треть. Я не
могу снять ни одного.
- Ты обещал... - начал было я, но тут же сообразил, насколько глупо это звучит. -
Послушай, Рэнди. У меня нет времени спорить. Просто соедини одного тигра с
сетью, прямо сейчас, и дай мне его шифр - я подключусь. Обещаю, я сделаю тебя
героем. Соедини его через одного из своих операторов и предупреди, чтобы он
убрал руки, - тебе поверят. Вот и все, что требуется.
Дуайн покачала головой: - Нет, забудьте об этом. Я отключаюсь.
- Рэнди, погоди! Если ты сделаешь это, я скажу одну вещь, о которой тебе просто
жизненно необходимо знать.
- Мне не надо ничего знать. И уж, во всяком случае, не от вас. Не льстите себе.
- Ты имплантирован, - быстро сказал я. - Если ты мне не веришь, выключи телефон.
Ну давай - ты по-прежнему слышишь мой голос в ушах, верно? Хотя связь прервана,
не так ли? Это потому, что объединенный разум передает мои слова напрямую в твое
сознание.
Это была рискованная игра. Позволит ли ему Телепатический корпус услышать мои
слова? Согласится ли помочь мне? Ведьу Т-корпусасвои планы...
Дуайн страшно растерялась. Она почесала нос, потом начала ощупывать голову.
Боже мой! Сработало! Интересно, что сейчас делает Т-корпус?
- Ты чувствуешь, Рэнди? Сейчас ты трогаешь свой нос, щупаешь голову, я тебя
вижу...
- Ты шпионишь в моей голове!
- Нет, я связан с тобой через Дуайн Гродин, говорящую картофелину. Прости,
Дуайн. Связь осуществляет объединенный разум. Она воспроизводит твои эмоции,
движения, все остальное. Мы можем пользоваться Дуайн как терминалом для тигра. А
теперь дай мне его, пожалуйста...
- Я не верю вам. - Дуайн заткнула уши руками. - Это удивительно. Это чертовщина.
Я... я не знаю, что я сделаю.
- Верь мне, Рэнди. И не отвлекайся. Мне немедленно нужен тигр.
- Нет, уже слишком поздно, - сказала Дуайн/ Рэнди. - Раньше я мог что-то
сделать, но вы исчезли.
- Меня накачали наркотиком, Рэнди. Доктор Шрай-бер ответит за это, я тебе
обещаю.
Дуайн почесала левую грудь. В течение какого-то мгновения она выглядела
озадаченной.
- Какое странное чуство. - Я не разобрался, кто говорит - Дуайн или Рэнди. Она
икнула. Потом сказала: - Похоже, у одного из тигров возникли проблемы - у номера
четырнадцать. Я снимаю его с маршрута для диагностической проверки. Но если
начнется атака, я немедленно верну его на передовую.
- Спасибо, Рэнди. Я тебя крепко обниму и поцелую, когда вернусь...
- Если вы это сделаете, я отдам вас под трибунал. Я не желаю даже прикасаться к
вам.
В устах Дуайн это звучало жутко.
- Даю слово, - ответил я. - Все, что захочешь. Дуайн коротко кивнула - и Рэнди
Данненфелзер исчез.
Наши возможности для непосредственного наблюдения за жизнью мандалы крайне
ограничены. Большинство данных, было получено после вынужденных ударов по
гнездам, поэтому велика вероятность ошибочных выводов из-за недостаточной и
неверной информации. Тем не менее имеющиеся на сегодня данные позволяют
предполагать, что старые неподвижные гастроподы продолжают чувствовать себя
хорошо и еще некоторое время растут.
Это, в свою очередь, предполагает, что камеры-резервуары - не просто
усыпальницы. Они могут выполнять какую-то дополнительную функцию в интересах
выживания особи и/или мандалы в целом. Что это за функция, пока неясно.
Хотя строгих доказательств этого нет, но согласно одной из гипотез ушедшие на
отдых гастроподы не умирают, а претерпевают метаморфозу и превращаются в аналог
муравьиной "царицы", единственное предназначение которой - производить яйца.
Из этой теории вытекает естественное следствие: молодые гастроподы функционируют
в основном как самцы, с готовностью спаривающиеся с любой изъявившей желание
самкой, но, достигнув определенного критического размера, гастроподы становятся
самками, командующими семьями, а позже - племенами подчиненных им самцов.
Возможно, что, ведя активную жизнь - выжив, питаясь, вырастая, строя, общаясь и,
конечно, спариваясь с другими гастроподами, - "царицы" накапливают и несут в
себе достаточно спермиев, чтобы оплодотворить сотни и тысячи яиц.
Такая стратегия воспроизводства гарантирует, что ни одна особь не может
размножаться до тех пор, пока не заработает право на это. Успешно создав
процветающую мандалу, данная конкретная особь демонстрирует не только свой
личный успех, но и свое лидерство среди других особей. И наградой ей служит не
только заслуженный отдых, но и право размножить себя в сотнях и тысячах, копий,
гарантируя преобладание своей генетической линии.
Если это так и хторранские гастроподы размножаются, лишь превратившись в
ог
...Закладка в соц.сетях
