Жанр: Научная фантастика
Война против Кторра 2. День проклятья
...ись. Остались только мы с Дьюком посреди еще тлеющего черного кратера. У
меня наступила разрядка.
- Ах ты, сукин сын! - кричал я, шлепая к нему по грязи. - Я же кричал:
"Подожди!"
Тебе что, никто не рассказывал о зерне на элеваторах? О пыли? Кретин, упрямый
осел! - Я снял с Дьюка баллоны с горючим и перевернул на спину. Он был еще жив и
дышал отрывисто и хрипло. Маска и очки спасли лицо и легкие. Значит, у него
оставался шанс. Может быть, оставался...
Я приподнял Дьюка за ремни амуниции, намотал один из них на руку и потащил.
Нести командира в этой пыли мне было не под силу. Ругался я не переставая.
Все кругом вдруг потеряло очертания, стало неясным и расплывчатым. Даже солнце
исчезло. Небо и земля слились. Я не видел собственных рук. Если я выпущу Дьюка,
то уже не найду.
Я слышал о белой мгле в Антарктиде, но сейчас угодил в переделку покруче - в
калифорнийскую розовую мглу.
Я не знал, где нахожусь. Но что еще хуже - я не знал, где находится вертолет.
В. Что бы вы сказали хторранину, атакующему батальон?
О. Не балуйся с едой.
16 ГОСПОДЬ
Недостаток десяти заповедей в том, что в них слишком часто повторяется "не
делай..." и слишком редко - "делай...".
Соломон Краткий
Я замер. Надо идти дальше - но куда? Я полностью потерял ориентировку и боялся
сделать хоть шаг из страха, что пойду не туда. Вертушка могла находиться всего в
Нескольких метрах от нас, но разглядеть ее было невозможно.
Неправильный шаг означал смерть. Я стоял, парализованный страхом, и дрожал от
понимания собственной беспомощности. Надо что-то делать! Дьюк нуждался в
безотлагательной помощи, да и воздуха у нас оставалось совсем немного.
Еще этот пеленгатор куда-то запропастился. Тем временем розовая мгла стала еще
плотнее, видимость приблизилась к нулю.
Я обязан предпринять что-то. Немедленно. Даже если это окажется ошибкой. Я ни
разу не свернул, пока тащил Дьюка, значит, по-прежнему двигаюсь куда надо? Черт
его знает!
Направив фризер вперед, я выпустил струю. Послышалось шипение, лицо обдало
холодом.
Я рассчитывал на успех, но все-таки потихоньку продвигался, пробуя почву ногой,
прежде чем ступить.
Но как я ни осторожничал, нога вдруг провалилась в пустоту. Мы покатились по
длинному откосу и врезались в сугроб. Теперь я уже не мог разобрать, где верх,
где низ: со всех сторон нас окружали комья розовой паутины. Я выстрелил из
фризера туда, куда, по моему мнению, следовало идти. Холод словно разбудил меня.
Я задержал дыхание, сел, потом кое-как встал. Ремень Дьюка по-прежнему намотан
на мою руку. Слава Богу! Он со мной.
Я снова двинулся вперед, измотанный, злой. Проклятье! Я, Джим Маккарти, не желаю
умирать такой смертью! Я еще молод, мне всего двадцать четыре! Это так мало! Я
нужен, я незаменимый специалист в войне против Хторра!
- Эй, Боже! Слышишь? Говорит Джеймс Эдвард Маккарти! Ты поторопился! Я еще мало
жил! Давай рассудим по совести.
Шатаясь, я волок Дьюка, распыляя перед собой холод и стараясь не поскользнуться.
Теперь я не знал, куда иду.
- Эй, Боже, подай знак! Хоть какой-нибудь, любой. Пожалуйста, спаси меня, спаси
Дьюка. Ну хорошо, спаси хотя бы Дьюка. На моей совести уже смерть Шорти. Разве
этого мало? Позволь мне спасти Дьюка, а? Потом можешь забрать меня, если хочешь.
Я устал умирать, Господи... - Слезы мешали мне говорить. - Прости меня, Боже, я
был глуп. Пожалуйста. Мне казалось, что Ты готовил меня к большему. Но ведь так
у Тебя ничего не получится, верно?
В горле пересохло. Голос сел. Я и сам не знал, зачем все это говорю - просто
надо что-то говорить, пока я еще могу идти.
И вдруг что-то произошло. Что-то изменилось. Я осознал, чем занимаюсь. И
вспомнил, как Дьюк однажды посоветовал: "Попробуй, иногда помогает". Меня снова
начали душить слезы. Все это глупо. Но... Я действительно хотел, чтобы Господь
услышал меня. Если бы это было возможно.
- Я не знаю, как сделать, чтобы Ты услышал меня, правда, не знаю. Я буду просто
говорить с Тобой, хорошо?.. Позволь начать с самого начала. Я ведь делаю это
ради Дьюка. Я всегда был эгоистом и... Да, да, я знаю, что Ты не можешь спасти
одного Дьюка, без меня, но...
Ноги шагали, язык работал. Я двигался вперед и молился:
- Боже... Не знаю, верю ли в Тебя. Не знаю, существуешь ли Ты. Никогда не
задумывался над этим. Значит... я лишь еще один проклятый ханжа, зовущий Тебя на
помощь, когда не остается никакой надежды. Я схожу с ума, Боже! Впрочем, это не
совсем так. Я всегда думал, что однажды у меня появится шанс добраться до сути.
Ты меня слушаешь?
Я споткнулся и упал ничком в розовую пыль. Каким-то непонятным образом ремень
Дьюка вырвался из руки. Я даже почувствовал, как он ускользает.
Я лежал в пыли абсолютно неподвижно: Дьюк был от меня в нескольких сантиметрах,
и если я пошевелюсь, то могу потерять его. Надо быть осторожным. Очень
осторожным.
Поднявшись на колени, я перегнулся как можно дальше назад и стал шарить в пыли.
- Пожалуйста, Боже, позволь мне найти Дькжа. Мне больше ничего не надо. Только
найти его.
В ушах слышался какой-то посторонний звук, но я не обращал на него внимания. Я
должен найти Дьюка! Осторожно начал разворачиваться, моля Господа, чтобы не
съехать дальше по склону, потом лег плашмя и вытянул руки как можно дальше. Мои
пальцы прикоснулись к чему-то, вцепились...
Рука Дьюка. Спасибо Тебе, Господи! Я нащупал его лицо. Розовая пелена накрыла
весь мир. Боже упаси еще раз увидеть такое! Только бы Дьюк был жив. Я прижался к
его лицу и попытался прислушаться. Кругом стоял адский шум, но из- под маски
доносился хрип. Он дышал! Это была райская музыка. Спасибо, Господи! А теперь
помоги мне дотащить его до вертушки.
Шум в ушах становился все громче и неприятнее. Настойчивее. Что это за
чертовщина? Похоже на сирену.
Я замер и, затаив дыхание, прислушался. Пыль поглощала звук. Казалось, он
доносится откуда-то издалека, хотя на самом деле был где-то рядом. И напоминал
рыдания.
Да это же сирена! Сквозь розовую мглу доносились серии коротких нарастающих
завываний.
Вертушка? Или что-то еще? Но чем бы это ни оказалось, оно находилось слева. Я
шел не туда! Впрочем, уже не важно. Спасибо, Господи!
Я обмотал ремень вокруг пояса, поднялся на ноги, повернулся лицом по направлению
к источнику звука и шагнул вперед, таща Дьюка за собой. Теперь я слушал только
сирену.
Она выла, как сотня демонов. Как маленькая сучка, которую били. Захлебывающиеся
пурпурные визги. Только они в этом мире были розовыми. Всеми силами я стремился
к ним.
Жидкий азот примораживал пыль. Под ногами хрустели и, потрескивая, рассыпались
пушистые комья паутины. Все по-прежнему оставалось розовым. Но я слышал сирену и
знал, что теперь мы спасены!
Спасибо Тебе, Боже. Спасибо! Значит, есть еще для меня работа, есть!
В. Как хторране называют пуделя?
О. Закуска.
17 ПЫЛЬ
Нужное находишь в самом дальнем углу.
Соломон Краткий
На вертушку я просто наткнулся. Как нашел люк - не знаю. Просто начал шарить по
обшивке и, не переставая, стучал и кричал. Машина зарылась в пудру так глубоко,
что пришлось колотить по крыше.
- Лиз! Открывай свою чертову дверь!
Люк неожиданно распахнулся прямо перед носом, и я упал в него, даже не успев
ничего понять - просто упал, провалился, потянув за собой Дьюка. Сверху полетела
пыль. Кто-то потащил меня вперед. Послышалось:
- О Боже...
- Позаботься о Дьюке! - крикнул я. - Я в порядке. Займись Дьюком!
- Подожди! Я закрою люк! - крикнула в ответ Лиз. - Пыль летит внутрь.
Она закашлялась и исчезла.
Я лежал, прислушиваясь к биению своего сердца, непрерывному завыванию сирены и
собственным всхлипам. Не мог пошевелить и пальцем, но обязан был встать. Встав
на четвереньки, я услышал, как с шипением закрывается люк. Звук мне не
понравился, но я по-прежнему ничего не видел, разве что теперь все вокруг было
не розовым, а серым и расплывчатым. Я протер очки.
- Не снимай маску! - Лиз оказалась рядом. - Мак-карти, слышишь? Ты понял? Не
снимай маску.
Я сумел кивнуть и выдохнул:
- Воды.
Она вложила мне в руку пластиковую бутылку, я жадно присосался к ней. Жидкость
была сладкой. Все вокруг - тоже. Я вдруг снова почувствовал запах пудры,
свежеиспеченных булочек, жевательной резинки, зефира, батата, безе и сахарной
ваты. Она была повсюду.
- Маккарти! Я не могу закрыть люк, пыль забила пазы.
- Черт! - Я на четвереньках пополз на голос. - Ни черта не вижу. Где фризер?
Лиз сунула мне что-то округлое и холодное.
- Направьте дуло на дверь и отойдите в сторону. Дью-ка тоже уберите!
Я почувствовал на плечах ее руки. Она развернула меня.
- Подождите минутку! - сказала Лиз; по полу проволокли что-то тяжелое. - Все в
порядке.
Я выстрелил. Хлопок был слишком громким, а холод слишком сильным. Что-то
хрустнуло. Не самый остроумный выход, конечно. Я чувствовал, как вокруг клубится
холодный пар. Жидкий азот всегда сильно действует при комнатной температуре.
Лиз прошла мимо меня в нос вертолета. Снова послышалось шипение люка. Его
сопровождал треск ломающейся и даже взрывающейся при соприкосновении с теплым
металлом пудры.
Люк захлопнулся, секундой позже Лиз выключила сирену. Все вокруг стало черным и
тихим.
- Здесь есть хоть какой-нибудь свет? - завопил я. - Ничего не вижу!
- Оставайтесь на месте. Сейчас.
Я слышал, как Лиз возится в носу корабля, и через несколько секунд увидел перед
глазами проблеск.
- Вы что-нибудь видите?
- Смутно. Вижу огонь. Он двигается.
- Это фонарик. - Она протерла мои очки. - Не снимайте маску. А теперь что вы
видите?
- Стало светлее.
- Расслабьтесь. Пыль стоит столбом, а вентиляторы включить нельзя - их сразу
забьет. Потерпите минутку. Похоже, из-за фризера пыль оседает.
- Кажется, возвращается зрение, - сказал я. - Кошмар.
- Да уж, забавнее не бывает. - И тут Лиз взвизгнула: - Боже мой! Что с Дьюком?
Я напряженно всматривался в него, но ничего не мог понять, Дьюк превратился в
мумию, обугленную и припорошенную розовой сахарной пудрой.
Он лежал на полу и хрипло дышал.
У меня тоже горели легкие. Несмотря на маски, мы вдохнули, наверное, килограммы
пыли. Двигаться не хотелось. Лечь бы на пол и умереть. Но я был жив. Пока жив.
А поэтому пополз на карачках за коробкой с красным крестом. Лиз направилась за
мной. Что-что, а порядок мы знали.
Комбинезон Дьюка пришлось разрезать. Местами он был прожжен, местами все еще
заморожен. Вместе с тканью отходили куски обгоревшей кожи. Сверху все
припорашивала пыль.
Насколько сильно пострадал Дьюк, понять было трудно. Мы сняли с него рубашку и
начали прикреплять к груди покерные фишки датчиков. Последние три я наклеил на
лоб и на виски. Потом мы завернули его в стерильное одеяло. Я отыскал еще один
электрод и пристроил на сгибе локтя. Туда же я прикрепил капельницу-экструдер,
ввел Дьюку пол-литра искусственной крови и заправил капельницу глюкозой и
антибиотиками.
Покончив с этим, я снял с Дьюка очки и маску. Глаза его отекли, из носа шла
кровь. Лизард осторожно промокнула ему лицо влажным полотенцем. Я нашел новую
кислородную маску и аккуратно надел. Мы наткнулись на вертушку как раз вовремя:
его баллон с воздухом был почти пуст.
Надпись на экране медицинского компьютера свидетельствовала, что Дьюк в шоке.
Ультразвуковой сканер, вмонтированный в одеяло, выдал нечто невнятное, но затем
вспыхнула красная надпись: "Нуждается в помощи".
При этом мозг Дьюка посылал устойчивые импульсы. Это был хороший признак.
Сердце тоже работало нормально.
Я стянул маску и зашвырнул ее подальше. Упав, она подняла небольшое розовое
облачко.
По-прежнему хотелось умереть.
- Дайте мне полотенце.
Лиз бросила мне гигиенический пакет. Я развернул полотенце и зарылся лицом в его
прохладную свежесть.
- Спасибо! Спасибо за полотенце. Спасибо за сирену. Спасибо за то, что оказались
на месте. Спасибо за то, что спасли жизнь Дьюку. - Я сам толком не знал, кого
благодарил - Лиз или Господа. Скорее всего, обоих. - Спасибо вам.
На последних словах мой голос сел. Лиз вложила мне в руки еще одну бутылку с
водой.
- Что произошло? - спросила она.
Прислонившись спиной к переборке, я молча пил воду. Лиз сняла маску. Лицо ее, за
исключением глаз и рта, было в розовой пудре - отталкивающее зрелище. Мы
выглядели сейчас пародией на людей. Она устроилась у противоположной переборки.
Я перевел дыхание. Грудь жгло, говорить не хотелось.
- Вы видите перед собой величайшего кретина на Земле. Так по-идиотски еще никто
не поступал...
- Вводную часть можете опустить, сомнений на сей счет у меня никогда не было, -
перебила Лиз. - Расскажите о том, чего я не знаю.
- Простите. Я завел нас в ловушку. По крайней мере, так считает Дьюк, хотя сам я
до сих пор не уверен. Впрочем, все равно. - Я присосался к бутылке. Боже, как
хочется пить! Из-за этой пудры, что ли? Я взглянул на Лиз и тихо продолжил: -
Как бы то ни было, мы видели необычных существ. Они походят на маленьких
пушистых человечков, сбежавших из Диснейленда. У них круглые мордочки, узкие
глаза и висячие уши. Они пищат, как бурундуки, и переваливаются, как утки. При
разговоре гримасничают и машут руками. Словом, достаточно смешные, чтобы не
воспринимать их всерьез. Эти человечки окружили нас и не давали пройти. Потом
оказалось, что они задерживали нас для червя. Трое, нет, четверо приехали верхом
на папе-черве. Прибывшие посовещались с теми, что окружили нас. А потом червь
пошел на Дьюка. Вроде бы он и не нападал, но Дьюк выстрелил, и его огнемет
взорвался. Вероятно, из-за пыли - она настолько мелкая, что воспламеняется
мгновенно.
Я еше покопался в памяти. Продолжать не хотелось - о дальнейшем я предпочел бы
умолчать.
Лиз не торопила меня. Она выжидала.
Я не знал, как вести себя дальше. Когда мы ввалились в вертушку, мне хотелось
разрыдаться, выплакаться на чьей-нибудь груди. На женской груди, ибо любая
женщина может утешить отчаявшегося - по крайней мере, я считал, что женщины
должны быть такими. Наверное, потому, что всегда был обделен женской лаской.
Но здесь нельзя рассчитывать даже на сочувствие Здесь была Лиз. Солдат, а не
женщина. Жесткая, как новенькая банкнота. Я боялся ее.
Я снова присосался к бутылке, но она уже опустела. Лиз порылась в запасах и
вручила мне еще одну. Пока я пил, она тихо спросила:
- Испугался?
- Странно! Я действительно испугался, но теперь, а не когда это случилось. - Я
вытянул руку. - Видите, дрожит.
Она кивнула.
- Знакомое ощущение. Те, кто никогда не переживал такого, называют это
храбростью.
- Да какая там храбрость. Просто... просто я выполнял свой долг - времени, чтобы
подумать, у меня не было.
Ее взгляд слишком глубоко проникал в душу. Я отвел глаза, уставился в пол, потом
на стенки, на потолок. Понимает ли она, как близок я к истерике? Она снова тихо
заговорила:
- Однажды я видела взрыв в ангаре. Огонь занялся метрах в десяти от меня.
Сначала он казался маленьким. Загорелась мусорная корзина - какой-то идиот
бросил туда горящий окурок. Но внезапно пламя выплеснулось на стену. Я
поворачивалась к двери в тот момент, когда огонь коснулся перекрытия. Пыль там
копилась, наверное, не меньше полувека. Пламя мгновенно обогнало меня, занялся
весь потолок. Я услышала чей-то крик и побежала. Из дверей меня вытолкнуло
горячим ветром. Я выскочила на улицу, промчалась метров двадцать и, оглянувшись,
увидела, как лопается стена. Я припустила дальше и обернулась еще раз, когда
крыша здания поднималась на оранжевом шаре пламени. Все заняло меньше десяти
секунд. Даже сейчас меня трясет при воспоминании об этом. Но я не помню, чтобы
испугалась тогда.
Я отставил пустую бутылку.
- То же самое случилось и со мной. У меня не было времени на раздумья, а сейчас
я не могу не думать об этом. В голове словно крутится видеозапись и все время
заедает на середине. Никак не могу от этого избавиться. Перед глазами стоит
пламя, и пыль, и червь, и кролико-собаки. Постоянно ищу, что я упустил.
- Так что же все-таки случилось?
- Струя пламени пошла не в червя, как полагается, а в обратную сторону. Дьюк
вспыхнул с ног до головы. Я не успел ничего подумать - просто облил его из
фризера жидким азотом. Огонь исчез почти мгновенно. Червь и кроликособаки тоже.
Не представляю, как они сориентировались в этом хаосе. Я растерялся. Схватил
Дьюка и поволок его, как мне казалось, к вертушке. И опять ошибся. Если бы вы не
включили сирену, я до сих пор таскал бы его где-нибудь рядом. Или, возможно,
умер бы. Воздух уже заканчивался.
Лиз кивнула:
- Вы сделали правильно. Эти комбинезоны огнеупорные. Маска и очки тоже. У вас не
было другого выхода. Вы живы. И он жив. Значит, вы поступили разумно.
Я покачал головой:
- Не уверен. Мне даже кажется, будто повторилась трагедия с Шорти...
- Да. - Лиз кивнула. - Так вам кажется. Вы не замечали, что ничего нового вроде
бы не случается? Что бы ни стряслось, всегда кажется, что это уже было раньше.
Верно?
Она права.
- М-м... Да!
Неожиданно для себя я улыбнулся.
- Так-то лучше. - Она засмеялась, легко и чуть возбужденно. - Вы рассказали мне
свою историю, а я вам свою. Вы никогда не задумывались, что, беседуя, люди
обычно обмениваются похожими историями?
Убежденность в ее голосе напомнила мне доктора Формана. Но спросить я не успел...
Застонал Дьюк.
Мы переглянулись и бросились к нему.
- Дьюк!
Я почти прижался к его лицу. Он простонал:
- Больно...
- Вот и прекрасно, Дьюк. Это довольно хороший признак.
Запищал дисплей, на нем вспыхнуло: "Пациент нуждается в обезболивании".
Я разыскал красную ампулу и вставил ее в капельницу. Через несколько секунд
дыхание Дьюка выровнялось.
- Вышел из шока, - сказал я, хотя и не был уверен. Просто мне очень хотелось
верить. Я пытался убедить себя, что с Дьюком все в порядке. - Если бы он
находился в коме, прибор не заявил бы об обезболивании, правда?
- Не знаю, - пожала плечами Лизард. - Давайте передадим информацию в Окленд и
посмотрим, что они предложат.
Она прошла на место пилота.
Я еще немного посидел рядом с Дьюком, размышляя о том, будет ли он жить и если
будет, то каким мучением обернется для него жизнь.
Потом постарался отбросить эти мысли, ибо так не-долго сойти с ума.
- Дьюк, - прошептал я. - Прости меня. Я люблю те-бя, Дьюк. Я никогда не говорил,
но это правда. Без тебя я нуль. Пожалуйста, Дьюк, не бросай меня.
Я знал, что он не может ответить. Скорее всего, он даже не слышал меня, но не
сказать этого я не мог.
Посидев еще немного, я встал и пошел в носовой отсек к Лиз. Она свернулась
калачиком в кресле и, опершись подбородком на кулачок, мрачно рассматривала
карту погоды на экране. Я молча сел на место второго пилота. Розовая пыль почти
полностью засыпала стекло обтекателя. В кабине потемнело.
- Вы связались с Оклендом?
- Да. Они изучают его состояние. Нас вызовут. Я указал на стекло.
- По-прежнему сыплет.
- Это на всю ночь. - Она кивнула на экран. - Облачный фронт еще не прошел. Не
знаю, как глубоко нас засыплет.
В. Что говорит хторранин, сжирающий голливудского адвоката?
О. Жесткий и вертлявый.
18 "ЭТО ТОЧНО НЕ ОМАРЫ..."
Удивительно, на что идут люди, чтобы выставить себя дураками.
Соломон Краткий
Неожиданно я спохватился:
- У нас хватит воздуха?
Лиз, поколебавшись, ответила:
- Да. Среди медицинского оборудования есть емкости с кислородом. В случае чего
воспользуемся ими. Теоретически можно продержаться в герметически закрытом
корабле почти двое суток. Правда, мне не хотелось бы, чтобы до этого дошло.
Она сняла наушники и бросила на приборный щиток. - Черт!
- Что на этот раз?
- Ничего. Просто у меня срываются планы на вечер. Погребение заживо в них не
входило.
- О! - вырвалось у меня. Представить полковника Тирелли на свидании я не мог. -
Простите.
- За что? Это же не ваша вина.
- М-м, я просто посочувствовал.
- Да? Ну спасибо. Сегодня целый день я мечтала о бифштексе и омарах.
- Омарах?
- Да. Их снова начали разводить на аризонских фермах. Вы бы видели, каких
чудовищ там выращивают! - Лиз задумчиво добавила: - В Аризоне легко поддерживать
карантин, по крайней мере на юге: слишком мало корма для червей и почти нет
почвы для их гнезд. Там мы сможем долго держать рубежи.
- Это пункт из долгосрочной стратегической программы?
- Пока нет, но может им стать.
- Вы работаете в Комитете?
- Да, меня пригласили. Хотя, по-моему, все упирается в приоритеты. - Она пожала
плечами. - Что толку от долгосрочных программ, если мы не заботимся о настоящем?
- С другой стороны, - заметил я, - то, что мы делаем сейчас, - работа на
будущее, не так ли?
Лиз пристально посмотрела на меня.
- Вы, случайно, не общались с доктором Форманом?
- Что? Нет. Почему вы спросили?
- Показалось, что вы поете с его голоса. Это комплимент, между прочим. Но вы
правы. Я должна быть там, где принесу наибольшую пользу. - Она мягко
улыбнулась. - А значит, мне, по-видимому, придется войти в состав Комитета.
Просто я боюсь, что тогда у меня останется меньше времени для полетов, а так не
хочется расставаться со штурвалом!
- По-моему, в Комитете вам придется летать еще больше. Я имею в виду
инспекционные поездки.
- Что ж, неплохая мысль, - одобрила Лиз. - Только не знаю, сумею ли я добиться
этого. - Она посмотрела в окно. - Дайте-ка фонарик.
Я передал фонарь. Она направила луч на верхний край стекла обтекателя.
- Так я и думала. Нос засыпало почти полностью. Сейчас пудра повалила еще гуще.
Лизард выбралась из кресла и направилась в хвост вертолета. Я пошел за ней. Она
покопалась в ящике под обшивкой, достала другой фонарь и аварийную лампу,
которую повесила на крюк под потолком.
- Вот так-то лучше.
Второй фонарик она передала мне.
Потом, миновав Дькжа, она прошла еще дальше и осветила хвост машины^ Я не мог
понять, что она ищет. Лиз просунула голову в задний фонарь наблюдателя и
посветила наверх.
- Так. Теперь мы похоронены целиком. Надеюсь, эта гадость теплопроводна, иначе
здесь будет чертовски жарко.
- Я считал, что "банши" имеют теплоизоляцию.
- Конечно, но куда отводить тепло, если нас засыпало? - Она забралась в самый
хвост. - Есть не хотите?
- Хочу.
- Вот и хорошо. Держите НЗ.
По пути я проверил Дьюка - изменений не было - и взял у нее коробки. Мы
вернулись и, развернув пилотские кресла назад, сели. Лучше устроиться лежа на
спинке кресла, чем рисковать вывалиться из него. Я вытянул ноги. Плитка НЗ была
мягкой, пережевывание не отвлекало от размышлений.
Неожиданно Лиз спросила:
- Вас никогда не приглашали на "голубую мессу"? Я покачал головой.
- Это что, приглашение? Она мрачно взглянула на меня.
- Просто любопытно, что вы о них знаете.
- Простите, но я слышал, что новичков туда принимают крайне неохотно.
Лиз кивнула.
- На прошлой неделе я получила приглашение Теперь они собираются каждый
выходной. Присутствуют сотни людей, и, чтобы попасть туда, каждый из них платит
по тысяче. - Теперь Лиз говорила тише. - Меня разобрало любопытство, я ведь
знала об этом только по слухам, да и то не из первых рук. Это нечто вроде
тайного братства. Однако я слышала, что там... можно освободиться от всех забот.
Забыться, хотя я не совсем понимаю, что это значит. Говорят еще, что и секса так
хватает.
Последние слова словно повисли в тишине, потом он добавила:
- Не уверена, что замучить себя сексом до бесчувствия - лучший способ сохранения
рассудка. Хотя кому-то это наверняка помогает. Иногда мне... хочется быть такой,
как другие.
Ее голос стал едва слышным.
- Иногда я не могу удержаться от искушения. Что если и вправду поможет? Неужели
я такая размазня что не осмелюсь попробовать? Как бы мне хотелось забыться хоть
на минутку. Вот почему я пойду туда - забыться.
Я пришел в замешательство. Надо было что-то сказать, но любые слова прозвучали
бы сейчас фальшиво.
- Хотя... - продолжала Лиз, - ясно, что это ловушка, вроде наркотиков. Просто еще
один способ уйти от реальности. Стоит только начать - и остановиться уже не
сможешь. Слишком многие попались на этот крючок. Я не собираюсь стать следующей.
Внезапно она замолчала, мрачно рассматривая плитку НЗ. Я взглянул на свою
порцию.
- Да, это уж точно не омары.
- Не надо, и так тошно. - В ее голосе слышались слезы.
- Простите.
И тут я все-таки решился: почему бы не сейчас?
- Полковник!
Она не подняла головы.
- Э... Иногда мне тоже приходят подобные мысли. И не только мне. Наверное,
командование должно знать об этом. Я имею в виду, что... у нас должна быть какаято
разрядка... Я не прав?
Лиз ответила не сразу, и я было решил, что уже вообще не ответит, когда она
заговорила:
- Командованию известно, что большинство людей в военной форме находятся на
пределе. Но выхода нет. По крайней мере, такого простого, какой ищете вы.
Внезапно она опять превратилась в полковника Ти-релли, застегнутого на все
пуговицы.
- Сейчас доктор Форман по личной просьбе президента работает над этой проблемой.
Но пока ответ неутешительный. Он считает, что человек сам должен отвечать за
свои чувства и мысли и обязан владеть собой...
- Но как?
Лизард пожала плечами.
- Этим-то Форман и занимается. Я подозреваю, что он просто решил
усовершенствовать приемы психофизической тренировки. Впрочем, не знаю.
Послушайте, - вдруг добавила она. - Вы служите в Спецсилах, в подразделении дяди
Аиры, так что в любой момент можете обратиться в Атланту, к доктору Дэвидсону.
- Вы к нему обращались?
- Сейчас речь идет о вас, - отрезала Тирелли.
- Простите.
- Опять вы извиняетесь. - Она повернулась ко мне и с любопытством спросила: - А
что-нибудь еще вы умеете Делать?
- Простите... Я имел ввиду... Гм, да... Я постоянно все порчу. - Я поднял глаза на
Лиз. - Так что повод для извинений всегда есть. Порой мне даже кажется, что
только-это я и делаю хорошо. - Я смущенно улыбнулся.
- Прямо-таки второй Шлемиль1, - усмехнулась она. - Очень удобная позиция. Вам
прощают, и в выигрыше оказываетесь вы. По сути, вы даете взятку. Покуда; люди
будут проливать суп на скатерть, ваше положение^ беспроигрышное. - Тирелли с
отвращением посмотрела на свою плитку НЗ. - Но
...Закладка в соц.сетях
