Жанр: Научная фантастика
Путь империи
...они не успели реквизировать "на нужды Сопротивления". Джао, в
отличие от них, были слишком прагматичны, чтобы тратить силы на такую безнадежную задачу, как
разоружение туземцев.
Примерно в это же время у Кларика состоялся разговор с Робом Уайли. Это был настоящий
разговор по видеолинии.
- Надери им задницы, Эдди.
Меньше всего Кларик ожидал услышать такое. Через несколько секунд его сомнения
разрешились.
- Откровенно говоря, это будет лучшее, что ты можешь сделать для Сопротивления. Избавить
Техас от Кении Джорджа и его подельников.
Раздумывая над этой просьбой, Кларик разглядывал своего бывшего командира. Полковник, а
теперь генерал-майор Уайли почти не изменился со дня их последней встречи, после падения НьюОрлеана.
Постарел? Безусловно. Но это был все тот же Роб Уайли, каким был двадцать лет назад.
Кажется, сам Кларик сдал сильнее.
- Так и знал, что это просто подонки, - пробормотал он.
Уайли фыркнул.
- Подонки? Ты совершенно прав, Эдди. Черт возьми, кто только не объявляет себя участником
Сопротивления! К Кении Джорджу сбежались все фашисты Северного Техаса: Ку-клус-клан, Поссе
Комитатус, советы белых граждан, так называемое ополчение и сурвивалисты... перечислять тошно. И
разумеется, все белые. Ни латинос, ни азиатов, ни таких, как я.
Уайли был чернокожим. И то, что он возглавил Сопротивление в Скалистых горах, где население
преимущественно белое, говорило лишь о его выдающихся способностях. Впрочем, зхо не было
исключением - в первую очередь в тех отрядах, которые действительно имели право называться
повстанцами.
Пожалуй, это был единственный случай, когда нежелание Оппака вникать в человеческую
психологию не принесло вреда. Он вполне мог стравить белое и цветное население Америки, чтобы
укрепить свою власть. Но история Земли его не интересовала. С приходом джао проблема не исчезла,
но он предпочитал ее игнорировать. Между тем, большинство погибших в Чикаго и Нью-Орлеане были
цветными.
- Договорились, Роб, - он мрачно улыбнулся. - Надерем им задницы. По-моему, Орри Эббот
сделает это в лучшем виде и с удовольствием.
Подобно Уайли, генерал-майор Орвилл Эббот был чернокожим.
И настоящим офицером-джинау. При подавлении этого мятежа он предпочел следовать тактике
джао и не проявлял особой щепетильности. Впрочем, иногда он мог позволить себе импровизацию.
Например, выражения "вешать на фонарях" джао просто не знали.
Так называемый Далласский мятеж закончился еще до того, как флотилия Эйлле стартовала к
Солнцу. Сам Кении Джордж стал украшением фонарного столба.
Субмарина мчалась навстречу первому из кораблей Экхат. Эйлле воспользовался зоной
турбулентности, внезапно возникшей на пути, и помчался в ней, словно подгоняемый попутным ветром.
Подойти как можно быстрей и как можно ближе.
Задача непростая: цель - центральная пирамида, и по пути к ней надо преодолеть наружную
паутину. Кларик зашипел, прежде чем успел сдержаться. На миг ему подумалось, что Эйлле решил
таранить сооружение, хотя таран был объявлен последней, крайней мерой. Учитывая скорость
субмарины, такое столкновение обернется для нее гибелью. Если не для нее - учитывая слабость
конструкции огромных кораблей Экхат, - то для ее временных орудийных башен, танков,
приваренных сзади, которые непременно сорвет. И людей внутри них, включая и некоего генераллейтенанта
Эда Кларика, поскольку законам физики нет дела до чинов и званий.
- Подходим! - крикнул Агилера.
Как будто об этом есть необходимость сообщать. Борт корабля Экхат маячил впереди, как скала.
Эйлле смело и уверенно вел свое суденышко, чтобы оказаться на расстоянии прямого выстрела.
Кларик сидел в первой башне. Всего к бывшему бумеру приварили восемь таких, по одному над
бывшими торпедными люками. Четыре по каждому борту, если в такой ситуации можно говорить о
правом и левом бортах и, предполагая, что пилоту хватит мастерства, чтобы поставить судно в
надлежащую позицию.
Эйлле мастерства хватало.
- Огонь! - скомандовал Кларик.
Ахнула стосорокамиллиметровая танковая пушка. Урановый снаряд, лишаясь в полете внешних
оболочек, покрыл дистанцию в милю менее чем за секунду. Казалось, что к кораблю Экхат несется
гигантская трассирующая пуля. Температура за бортом - вернее, за пределами силового щита
субмарины - достигала шесть тысяч градусов по Кельвину. Потеряв оболочку, снаряд начал плавиться,
но скорость была слишком велика, а расстояние слишком мало, чтобы он успел сгореть полностью. Зато
его траекторию было очень легко проследить. Чтобы увидеть, как пятнадцать килограммов обедненного
урана врезается в корпус корабля Экхат. Кларику и его стрелку удалось выпустить четыре снаряда,
прежде чем их башню пронесло мимо центральной пирамиды Экхат. После этого огонь пришлось
прекратить.
Компьютер немедленно подтвердил оценку генерала. Четыре башни, которые можно было навести
на цель, поразили ее пятнадцать раз из шестнадцати. Единственный промах сделал сам Кларик -
вероятно, потому, что предоставил себе честь первого выстрела. Снаряд пропал в бурном море
солнечного вещества, прибавив ничтожное количество тяжелых элементов к неисчислимым
миллиардам тонн, которые здесь уже находились.
- Для первого раза терпимо, - фыркнул стрелок.
Похоже, он действительно не в восторге, хотя скорее раздосадован, чем огорчен. Несмотря на
возраст, парню опыта не занимать. Просто корабли Экхат намного крупнее танка, поэтому эффектность
взрыва не та. Но оба прекрасно знали: даже пятнадцать снарядов превратят "жестянку" в летающий
склеп. А самое главное - теперь можно не сомневаться: снаряды пробивают корпус корабля Экхат.
Да, внешне это особого впечатления не производит. Пятнадцать дыр несколько дюймов в
диаметре, образующие нечто вроде странного созвездия. Но каждый из них станет эпицентром
атомного взрыва. Каждый расцветет жаром, способным испепелить все вокруг. Когда урановый снаряд
совершает прямое попадание в танк, тот в считанные секунды выгорает изнутри, превращаясь в пустую
оболочку. Здесь такого не произойдет: внутренний объем слишком велик. Что произойдет? Можно
только гадать. Скорее всего, по всему кораблю разлетятся капли расплавленного и полурасплавленного
металла - и не только металла. Если корабли построены по одному проекту - а судя по данным джао,
так оно и есть, - в центральных отсеках уцелеть будет весьма проблематично. По крайней мере, в
большинстве из них.
Недавний страх пропал, на смену пришла холодная ярость. И нечто, весьма близкое к упоению
боем. Да, они вряд ли выживут. Во всяком случае, не стоит на это рассчитывать. И все-таки...
Кларик подозревал, что нечто похожее чувствовали в разгар сражения берсерки, про которых он
когда-то читал.
- Ах, чертов "пушистик"! - послышался восхищенный возглас стрелка. - Вот молодец!
Повод для восхищения был. Поймав новый поток, Эйлле сумел бросить подлодку во фланговую
атаку на второй корабль Экхат. На этот раз расстояние было еще меньше - от силы полмили.
Увы, скорость оказалась слишком велика, и танки успели сделать лишь по два выстрела. Кларик
стрелял последним и снова промазал: один из его снарядов был выпущен уже в тот момент, когда
бывшая субмарина двигалась дальше.
Глава 37
Великолепный диссонанс. Такой резкий, что ряды хёйлеков оказались сметены, их хор смолк... Но
огненные цветы, которые распустились прямо в Зале танца, ввергли Тему и Контрапункт в экстаз,
выразившийся в совершенно безумных синкопах.
Увы, это продолжалась недолго. Один из цветков расцвел у ног Контрапункта, оставив ему лишь
верхние конечности, а следующий превратил его останки в ослепительный костер. Еще мгновение Тема
пыталась продолжать танец в одиночку, но тут вмешался Критик.
Завершайте танец. Нас атакуют. Лейтмотивные существа должны вернуться на пост.
Тема пришла в смятение - прежде всего в смятение, а не в ярость. Атака внутри Солнца
невозможна. Но когда еще один ряд хёйлеков был сметен, а на его месте раскрылись огненные цветы,
Теме пришлось изменить способ функционирования. Одновременно в Зале появился Мелодист и начал
выкрикивать команды.
По местам! Всем по местам!
Хёйлеки расстроили ряды и устремились к дальним воротам Зала. О да, диссонанс был слишком
ярким. Мелодист смял нескольких, выражая укор и недовольство, но убедился в бесполезности этой
затеи. Эта мелодия себя исчерпала, и лучше начать совершенно новую. Он направился к воротам.
Но сделал лишь два шага.
Резервуары с ароматическими составами, необходимыми для выражения танца в сфере запахов,
были размещены в секциях под самой наружной оболочкой. Некоторые из них оказались повреждены.
Один разлетелся, и сложное органическое соединение, которое находилось внутри, хлынуло в Зал
танца. Мощный температурный аккорд мгновенно воспламенил его - это было подобно взрыву.
Огромное тело Мелодиста взлетело в воздух и пронеслось через зал по идеальной дуге. Его конечности
сгорали, оболочка обуглилась. Когда дуга была завершена и Мелодист упал в толпу бегущих хёйлеков,
раздавив их, он был наполовину мертв. Последние его мысли, неясные и сумбурные, сводились к
бесконечному недоумению по поводу смысла столь дикого диссонанса.
Критик и Дирижер находились в Зале управления корабля перед голоконтейнером и созерцали
образы, которые транслировались из Зала танца.
Дирижер озвучил мысли Критика.
Работа не окончена и не может быть окончена. Многие хёйлеки завершены до положенного им
времени. Без Мелодиста все, кто остался, бесполезны. Судно не может осуществлять задачу без
компонентов лейтмотива.
Критик уловил мысль, но тщетно пытался постичь их значение. Все разворачивалось слишком
быстро, мелодии сменяли друг друга слишком неожиданно. Дирижер, от природы более
последовательный, раскрыл значение сам.
Мой способ функционирования исчерпан.
Этого достаточно.
Быстрым ударом верхней конечности, снабженной генетически модифицированной лопастью -
характерным атрибутом его способа функционирования, - Критик завершил путь Дирижера. Первый
Голос, поглядев на тело Дирижера, лег, подставив Критику грудной сегмент.
Судно обречено на преждевременное завершение. Нет способа этому воспрепятствовать без
Дирижера, Мелодиста и достаточного числа компонентов лейтмотива. Мой способ функционирования
исчерпан.
Критик завершил Первый Голос. Затем - троих, оставшихся в рубке, в быстрой
последовательности, по мере того, как каждый докладывал о завершении своего способа
функционирования. Та же участь постигла и восемь компонентов лейтмотива. Затем Критик был
вынужден запереть ворота, дабы воспрепятствовать бегству лейтмотивного вида. Визг хёйлеков
добавил дисгармонии к уже расстроенному исполнению.
Оставшись один, Критик изменил вид в голоконтейнере, чтобы созерцать внешнюю среду. Он
увидел, что судно уже погружается в один из зернистых компонентов. Нет Первого Голоса, чтобы
направить корабль, и он попадет в одну из супергранул. И окажется завершен задолго до погружения в
зону термоядерного синтеза.
Жаль. Критик находил утешение и даже экстаз в музыке смерти и творения. Но не осталось
ничего, кроме нарастающей какофонии судна, сотрясаемого грубыми внешними потоками.
И Критик завершил себя. Не без труда. Пришлось ударить четырежды, и он плохо попадал, пока
передняя лопасть не нашла грудной узел.
- До этого мгновения я не мог поверить... - негромко, почти шепотом, произнес Яут. - Их
корабль потерял управление. Наши орудия вывели его из строя. Он обречен. Воистину, я не верил, что
такое возможно. До сих пор не верил.
Агилера покосился в его сторону. Это что-то новое: как правило, тон фрагты варьировался от
неколебимой твердости до сарказма. Впервые Агилера видел Яута... потрясенным.
Они стояли в центральной рубке субмарины, за спиной Эйлле, который сидел в пилотском кресле.
Когда Субкомендант смог оторваться от приборов и посмотреть на дисплей голоконтейнера, корабль
Экхат уже исчез в раскаленном мареве солнечной короны. Вести бой в фотосфере солнца было все
равно, что отбиваться от своры собак в кромешной темноте. Вернее, в кромешном сиянии. Температура
- шесть тысяч градусов. По сравнению с зонами турбулентности самый страшный тропический ураган
покажется легким бризом. Если пропадет силовое поле - неизвестно, что уничтожит твое суденышко
первым: неистовый жар или запредельное давление.
И на сладкое - еще одна трудность: даже если здешние течения захотят поиграть твоим кораблем
в бейсбол, искусственное гравитационное поле не позволит тебе это почувствовать. Между телесными
ощущениями и тем, что глаз наблюдает в голоконтейнере - кричащий диссонанс.
Агилера вздрогнул. Его осенило.
Есть одна-единственная угроза, о которой никто не подумал. Весьма реальная угроза. Это
возможность столкновения двух субмарин. Поддерживать связь в фотосфере невозможно. Даже
продвинутые технологии "пушистиков" не позволяют обойтись без электромагнитных сигналов.
Пытаться послать или принять таковые равносильно попытке разговаривать посреди водопада. Все, что
остается - это отслеживать положение других кораблей по слабым магнитным возмущениям... ну и
просто смотреть в оба.
Магнитные сигналы не отличаются четкостью. Пилот может лишь получить общее представление
о том, куда лететь не надо - насколько это возможно. Движение флотилии Эйлле больше напоминало
гонку на плотах по горной реке, чем навигацию - по крайней мере, как понимал Агилера.
Мрачная мысль. Субмарины, которые нацелились на один корабль Экхат, запросто могут
протаранить друг друга, если поблизости вдруг возникнет зона турбулентности. Но какой смысл думать
о том, чего ты не сможешь изменить?
Благо проблем и без того хватает. Причем проблем, появления которых следовало ожидать.
- Как состояние среды в башнях? - спросил он, обращаясь к Кении Вонгу, одному из техников.
- Все в пределах нормы. Только в шестой башне какие-то неполадки. Думаю, у них утечка -
утечка материи, я имею в виду, - Вонг поглядел на экраны, отображающие состояние силовых полей,
перед которыми сидела его напарница. - Джерри в этом больше смыслит, но даже я могу понять, что
здесь все в порядке.
Джерри Суонсон кисло хмыкнула.
- На твой взгляд - может быть. А, по-моему, это похоже на подвенечное платье моей бабушки.
Когда я выходила замуж, это платье достали из сундука, и выяснилось, что его моль поела... - она
подняла глаза и взглянула на Агилеру. Должно быть, он выглядел не на шутку озабоченным, потому что
женщина снова хмыкнула и покачала головой.
- А чего вы ожидали, Райф? Мы внутри Солнца, - она бросила короткий взгляд на свои
мониторы. - Да ладно вам, ребята. Расслабьтесь. До коллапса поля еще далеко.
Агилера сглотнул. Он так увлекся переоборудованием танков, что совершенно упустил из виду
прочие аспекты предстоящей операции.
- Вы получите предупреждение перед тем, как поля откажут?
На этот раз хмыканье было еще более выразительным.
- За несколько секунд до того как. Достаточно, чтобы попросить вас нагнуться и поцеловать в
зад на прощание... Перестаньте дергаться и дергать всех остальных, хорошо? Когда это произойдет, мы
с вами уже ничего не сумеем сделать. Так какого черта? Вам нечем заняться? Либо это случится, либо
нет.
- Черт... - проворчал Агилера. - Похоже, воинский устав упразднили за ненадобностью.
- Простите? Если мне не изменяет память, формально вы гражданский специалист. А в прошлой
жизни дослужились до сержанта, верно? А я вышла в отставку майором.
Несомненно, это должно было произвести эффект, поэтому Суонсон добавила чуть мягче:
- Мелочи, конечно. И все же я майор. Расслабьтесь, Райф. Кстати, по поводу платья. С ним
пришлось повозиться, но вышло очень даже недурно. Только бездельник, за которого я вышла, этих
усилий не стоил.
Агилера решил не возражать. В конце концов, она права. Силовые поля - это еще одна вещь, с
которыми ничего нельзя сделать. Какое-то время они будут держать давление - и есть надежда, что за
это время флотилия успеет довести начатое до конца. Или не успеет. Этот вопрос должен волновать его
не больше, чем история семейной жизни Суонсон. Между прочим, ей тридцать с хвостиком, она
четырежды была замужем, и каждый брак закончился разводом. По одной и той же причине: все они
были бездельники. Можно подумать, у нее есть встроенный датчик, определяющий склонность к труду,
но датчик этот, к несчастью, включается только после свадебной церемонии.
- Если ничего не изменится, сколько протянет экипаж шестой башни?
- Трудно сказать. Отчасти это зависит от ребят. Они настоящие ковбои, хорохорятся и делают
вид, что все в порядке. Но это и плохо. Температура растет, они рискуют отключиться прежде, чем
догадаются вылезти.
Агилера кивнул.
- Тогда дайте им предупреждение за две минуты, если сможете точно определить время.
Это даст экипажу шестой башни около минуты на то, чтобы покинуть башню. Вторая потребуется
на то, чтобы убедить их в необходимости эвакуации. И никак не меньше. Потому что они
действительно ковбои - по крайней мере, командир, который вырос на ранчо в Вайоминге.
- Еще один, - негромко произнес Яут, и Агилера поглядел в голоконтейнер.
Действительно. Еще один корабль Экхат начинает вырисовываться в сияющем мареве. Нет, два.
Идут бок о бок, поэтому один наполовину заслонен другим и почти не виден.
Эйлле повторил маневр, однако на этот раз решил в последний момент сбросить скорость, чтобы
позволить артиллеристам сделать несколько лишних выстрелов. Это требовало высочайшей техники
пилотирования, но Агилера начинал подозревать, что мастерство Эйлле беспредельно.
- Генерал Кларик, - Агилера говорил тихо, словно боялся его отвлечь. Правда, ларингофон
позволяет не орать, даже если вокруг шумно. - Еще два корабля на подходе. И снова с вашей стороны.
- Вас понял. Ориентировочно время... Боже правый! Почти одновременно Агилера помянул Деву
Марию, и по той же самой причине.
На дисплее голоконтейнера появилась еще одна субмарина. Слишком близко, поэтому ее можно
было увидеть даже на допотопном мониторе Кларика.
Эйлле чудом удалось избежать столкновения.
Цепенея от ужаса, Агилера смотрел, как вторая субмарина тоже меняет курс, но это было
неуправляемое движение. Ее пилот слишком резко бросил свое суденышко в сторону, чтобы не
врезаться в своих. Он явно уступал Эйлле. Дуга превратилась в синусоиду, и субмарина, набирая
скорость, устремилась к ближайшему кораблю Экхат.
Дальнейшее заняло не больше трех секунд. Пилот все-таки успел выровнять траекторию, но не
смог предотвратить столкновение. И это был даже не таран. Прежде, чем коснуться корпуса
неприятельского корабля, подлодка задела одну из хрупких на вид "паутинок", оплетавших его.
Обманчиво хрупких.
Танки, приваренные к борту, срезало, как бритвой. По поводу участи экипажей двух мнений быть
не могло. На корпусе субмарины появилась рваная рана.
Пострадали ли при этом внутренние конструкции, или это только содрана обшивка? Определить
невозможно. Впрочем, разница невелика. С такой пробоиной в борту подлодка была обречена. В
холодном вакууме открытого космоса экипаж смог бы установить силовое поле, чтобы поддерживать
среду внутри. Так сделал Эйлле, когда во время дипвизита на корабль Интердикта его маленькое судно
лишилось внешнего люка. Но перекрыть такую дыру, когда кругом бушует тысячеградусный шторм,
при давлении в сотни атмосфер... Силовое поле сожрет все запасы энергии прежде, чем субмарина
окажется за пределами солнечной короны, даже если пилот немедленно направит судно в космос. Еще
раньше температура на борту начнет стремительно возрастать, и все, кто там находится, изжарятся
заживо. Более страшную смерть трудно придумать.
Очевидно, пилот поврежденной лодки пришел к такому же выводу. Он не обладал мастерством
Эйлле, но мужества ему было не занимать. Субмарина повернула в сторону второго корабля Экхат и
пошла на таран.
- Внимание всем, - сказал Эйлле. - Мы должны знать, что из этого получится. Смотри
внимательно, Яут. И вы тоже, Агилера. Я буду слишком занят.
Ему действительно предстояла непростая задача: успеть сбросить скорость, чтобы позволить
танкам обстрелять корабль Экхат, и при этом не врезаться в него. Во время первой схватки Агилера, как
завороженный, любовался искусством молодого джао. Но теперь... он забыл обо всем, глядя, как
подлодка все быстрее несется к неприятельскому судну.
Столкновение произошло через несколько секунд. Это был безупречный таран. Нос подлодки
врезался в грань центральной пирамиды. Длина бывшего "бумера" составляла почти шестьсот футов,
вес - около двадцати тысяч тонн. Чтобы снять напряжение, Агилера попытался вычислить его
скорость. Самое большее, двести миль в час - немного по аэрокосмическим стандартам. Но надо
учитывать, что маневрирование в фотосфере сродни скорее движению в жидкой среде. В любом случае,
это ничего не значит.
Подлодка пробила тонкую обшивку пирамиды Экхат с легкостью шила, протыкающего кожу, и
исчезла внутри. Почему-то Агилера решил, что она должна выйти наружу с другой стороны. Но,
конечно, такое невозможно. Все, на что можно надеяться - что силовые поля защитят экипаж во время
резкого торможения, которое последует за ударом. Тем, кто остался в уцелевших башнях, повезет
меньше.
Если энергия успела перераспределиться, субмарина остановилась где-то в огромном центральном
отсеке. Если только Гармония строит свои корабли по той же схеме, что и Интердикт. Перед глазами
Агилеры возникло что-то вроде трехмерного чертежа. Искалеченная субмарина внутри гигантского
корабля... словно проглоченная им. Но здесь отношения между хищником и его жертвой перевернуты.
И если кто-то из экипажа все-таки спасся, особенно, люди в ракетных отсеках... Не все ракетные
установки они преобразовали в боевые башни, приварив туда танки. Четыре оставили нетронутыми.
Как раз на такой случай.
Райф медленно начал читать "Отче Наш". Яут покосился на него с любопытством, но ничего не
сказал.
Внезапно в пробоине что-то ослепительно сверкнуло. Затем ее края раскрылись, точно махровый
тюльпан.
- Слишком слабо для ядерного взрыва, - заметил Яут. Агилера так и не стал знатоком поз джао,
но положение ушей и вибрис фрагты было слишком красноречиво. Он недоумевал.
- А это и не ядерный взрыв, - отозвался бывший танкист. - Это ракетное топливо. Они
должны были выпустить хотя бы одну ракету. Трехступенчатые ракеты с графитно-эпоксидными
корпусами, заполненные топливом... Вероятно, боеголовки ударились обо что-то еще до того, как
топливо вспыхнуло. Мог выйти сжатый воздух из установки... Этого достаточно, чтобы обшивка
треснула, и горючее растеклось повсюду. Судя по вони, которая стояла на том корабле, там есть чему
гореть... - он печально покачал головой. - Они сделали все, что могли. Кораблю крышка, даже если
боеголовка не взорвалась сейчас. Эти боеголовки не разряжаются немедленно. У них взрыватели
замедленного действия. Для безопасности. Если взрыватели пережили толчок...
О черт. Даже если ты находишься в фотосфере Солнца, термоядерный взрыв под боком обещает
не самые приятные ощущения. Агилера уже повернулся к пилотскому креслу, чтобы предупредить
Эйлле, но понял, что его помощь не нужна. Заложив невероятный вираж, Субкомендант вел субмарину
туда, где один корабль Экхат отгораживал ее от другого, одновременно сбрасывая скорость. Еще
немного - и подлодка почти остановится.
В это время раненый гигант почти скрылся за корпусом своего собрата. Потом зернистые клетки
словно кто-то взболтал палкой.
Вспышка. Такая яркая, что на миг затмила даже неистовое сияние фотосферы. Взрыватели
уцелели - по крайней мере, один. Взрыв мощностью в несколько сотен килотонн разорвал
металлическое чудовище в клочья.
- ... и избави нас от лукавого, - прошептал Агилера. - Аминь.
Яут, который по-прежнему стоял рядом, больше не выказывал недоумения. Агилера узнал его
позу: "признание-и-уважение". Такую же позу он принял - и не только он, - когда Кларик вызвался
привести больше добровольцев, чем это необходимо. Сейчас это была дань уважения людям и джао,
которые только что уничтожили судно Экхат ценой собственной жизни, признание их мужества. Но в
их поступке для него не было ничего удивительного.
Эйлле приближался к уцелевшему кораблю Экхат. После столкновения с субмариной
неприятельское судно начало медленно вращаться вокруг своей оси. Чтобы торчащие элементы
"паутины" не задели их судно, Эйлле остановился примерно в полумиле от ее внешнего края, но
пробираться к корпусу, как прежде, не стал. В итоге дистанция оказалась куда больше, чем в прошлый
раз. С другой стороны, подводная лодка почти не двигалась относительно корабля Экхат, а вращение
позволяло изрешетить его со всех сторон.
- Они ваши, генерал, - проговорил Агилера в ларингофон. - Всыпьте им по первое число,
будьте так любезны.
Кларик и его стрелки в напоминаниях не нуждались. Жара, которая теперь стояла в башнях, их
только раззадорила. Раздетые по пояс, залитые потом, они были готовы сражаться, хотя обстановка в
башнях ухудшилась настолько, что людей пришлось бы эвакуировать сразу после схватки. К счастью,
шестая башня была обращена в сторону от корабля и в обстреле все равно не участвовала. Только
поэтому Агилере удалось убедить ее экипаж пройти в рубку. Эвакуация заняла ровно пятьдесят восемь
секунд.
То, что происходило после этого, напоминало то ли расстрел, то ли упражнение в тире. Расстояние
все еще было не настолько велико, чтобы "колпаки" успевали потерять скорость. Пушки заряжались в
автоматическом режиме, башни работали теперь в предельном темпе. Теперь не требовалось
отслеживать цель, загонять боеприпас в камеру, поджигать жидкое топливо. За те две бесконечных
минуты, пока Эйлле мог держать их перед мишенью, каждое из четырех орудий выстрелило по
двадцать раз.
Агилера подсчитал, что в корабль Экхат попало больше шестидесяти снарядов, прежде чем тот
начал разваливаться. И это после столкновения с подводной лодкой... Впрочем, теперь это уже было
неважно. "Колпаки" взрывались один за другим, обжигающие волны
...Закладка в соц.сетях
