Жанр: Научная фантастика
Галактический консул 1-3.
...ь Это как испытание воли, проверка
характера на излом.
— У нас еще есть шанс выдержать это испытание, — заметил Кратов.
— Согласись, что теперь, на самом пороге, поворачивать назад просто глупо!
Кратов неопределенно пожал плечами.
Уже внутри, в янтарном тускловатом свете, в струях животворной прохлады,
перед недоступным самому разнузданному воображению костяком венерианского
левиафана, Рашида вдруг тихонько засмеялась.
— Кажется, ты опять затащил меня, куда и хотел! — сказала она.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Эпицентр II
1
— Надо признать, мне здесь не слишком нравится, — сказал Лерман. — Не
планета, а пустошь. Все вымерзло до хруста...
Энграф промолчал. Он стоял по колено в снегу, нахохлившись, и кутался в
роскошный меховой плащ не по росту. Во время перелета его с отвычки слегка
укачало, так что на душе у Григория Матвеевича до сих пор было муторно.
— Кратовский биотехн нашелся только вчера, — продолжал Лерман. — Он
лежит... или стоит, аллах его разберет... в трех километрах от нас, по ту
сторону сопок. На попытки гравиволновой и телепатической связи не откликнулся. —
Энграф по-прежнему безмолвствовал, и Лерман рискнул предположить: — Может быть,
он неисправен? Или — как это бывает у биотехнов — подох?
— У сфазианских биотехнов так не бывает, — проворчал Энграф. — Они не
ломаются и не дохнут Ну разве что угодят сдуру в центр какого-нибудь...
астрального катаклизма.
— Мы не отважились к нему приблизиться. — смущенно произнес Лерман. — Кто
знает, что он там решит о нас... Еще врежет разрядом, приняв за личных врагов
своего хозяина.
— Безосновательно! — Григорий Матвеевич чувствовал себя ужасно, и
некомпетентность собеседника оптимизма ему не подбавляла. В его голосе
прорезались противные менторские интонации — Биотехны этой модификации
изначально ориентированы на доброе расположение к вертикальным гуманоидам. То
есть к нам с вами. Не на четвереньках же вы к нему подползете. Думаю, сейчас ему
и впрямь не до ваших визитов вежливости. Он находится в ожидании телепатического
контакта с Кратовым и все свои ресурсы направил на достижение этой цели. А иные
сношения с окружающей средой прервал как отвлекающие и ненужные. Это чрезвычайно
самоотверженное животное... Надо ожидать, что приблизительно через два дня он
взлетит и самостоятельно начнет прочесывание планеты с воздуха в поисках
Кратова.
— А нельзя ли убедить его взлететь пораньше?
— Нельзя, — лязгнул Эмграф. — Он так запрограммирован.
— И кто выдумал эти программируемые инстинкты — сокрушенно сказал Лерман.
— Наши старшие братья гилурги, — усмехнулся Григорий Матвеевич. — Можете
направить им претензию Только не удивляйтесь после, если они персонально для вас
выведут биотехна вообще без инстинктов. Представляю, — мученически бледный лик
Энграфа ожил, — как вы намаетесь с этим ублюдком!
Лерман тоже кисло улыбнулся.
— Знать бы, есть у нас эти два дня или нет, — сказал он. — Кратов пропал
позавчера утром. По его словам, на планете в момент его последнего выхода на
связь был полдень. Это произошло сразу после того, как он открыл третью разумную
расу.
— Эти самые... э-э... водоплавающие?
— Да. Наши переговоры носили весьма сумбурный характер, ибо Кратов был под
впечатлением своего мимолетного контакта с третьей расой. По его предположениям,
это были ихтиоморфы или еще один вид амфибий. К сожалению, сообщить координаты
своего местонахождения он не удосужился.
— А вы, коллега, не удосужились об этом полюбопытствовать, — ввернул
Энграф.
— Моя вина... Но Кратов выходил на связь каждые два часа, всегда был
совершенно спокоен, уверен в собственных силах, ироничен — ну, вы знаете его
лучше меня... Ничто в его поведении не предвещало... осложнений. Из его слов я
заключил, что он каким-то образом очутился на берегу некоего водоема.
— Ногами, небось, пришел, — язвительно предположил Григорий Матвеевич.
— Мы сделали космосъемку окрестностей. Озер здесь не так много. Но
накануне прошел снегопад, и не осталось никаких шансов обнаружить следы.
Поскольку Кратов упомянул о своих спутниках, выручивших его в минуту опасности,
можно предположить, что он в сопровождении Земляных Людей отправился на
прогулку.
— Прогулка! — сердито хмыкнул Энграф. — Я действительно неплохо знаю
Кратова и могу вас заверить, что он шел искать вторую расу. Этих самых... э-э...
рептилоидов с сережками. Не в его характере ждать подмоги и уступать пальму
первенства. А на третью расу он
налетел попутно. И если мы выведаем у сеньора Великой Дубины...
— Большой Дубины, — почтительно поправил Лерман.
— ...охотничий маршрут к каменным хоромам рептилоидов, то сможем точно
установить, у какого озера побывал Костя и где именно бесследно исчез.
— Земляные Люди на контакт пока не идут, — сказал Лерман и нахмурился. —
Закупорились в своих норах и носа не кажут. Мои ксенологи сделали рейд в поисках
других поселений этих амфибий — там все обстоит еще хуже. На них дважды
нападали.
— Надеюсь, жертв нет?
— Одному расквасили нос, не считая мелких царапин и синяков...
— Меня интересуют последствия упомянутого рейда для Земляных Людей!
— Ну, эти-то как раз остались вполне удовлетворены результатом. Еще бы:
обратили злокозненных пришельцев в постыдное бегство!
— Нападали... — задумчиво промолвил Энграф. — Это что же — не проявили
интереса к гостям, в отличие от Большой Дубины?
— Именно так, — подтвердил Лерман слегка растерянно.
— А какое оружие они при этом употребляли?
— Никакого.
— Ни каменных ножей, ни деревянных палиц?
— Абсолютно ничего.
— Гм... — Энграф выпростал руку из складок плаща, сунул ее под капюшон и
почесал затылок. — Видел я этих амфибий. То, что они накинулись на чужаков, мне
отчего-то более понятно, нежели эти дипломатические ухищрения... вроде
трухлявого дубья ограниченной боевой мощности. А как вам?
— Я не задумывался над этим, — сказал Лермам осторожно — У меня сейчас
одна мысль — как разыскать Кратова
— Костя Кратов, наверное, тоже думал о другом. Да и когда ему было строить
социометрические модели в этой карусели?! Три разумных расы. Правда, две из них
— предположительно разумные. И все наперегонки едят друг дружку
Лерман молча пожал плечами.
— И тем не менее, коли мы не проясним ситуации. — продолжал Григорий
Матвеевич, — мы ничего не добьемся. И Костю не найдем, и аборигенам не поможем Я
предлагаю следующий план действий. Если, разумеется, у вас, как у руководителя
миссии, нет своих соображений — Лерман энергично замотал головой. — Установить
за биотехном постоянное наблюдение и, буде он вознамерится пуститься на поиски
хозяина, неотступно за ним следовать, сохраняя при этом почтительное расстояние.
Он найдет Кратова — если уж он не найдет, то и никто не найдет... До того
момента, иначе говоря — немедленно, выслать во все отдаленные области материка
небольшие мобильные группы по три-четыре человека. Если не хватит народу, можете
вызвать с других стационаров, все будут рады помочь, да и порастрястись
заодно... Их задача — предпринять активные попытки вступить в контакт с
племенами Земляных Людей. При малейшем неудовольствии со стороны туземцев —
попытки сии оставить, ограничась нанесением местонахождения племени на карту, и
переходить к следующему участку. Если контакт налаживается — сделать то же
самое, но с необходимыми реверансами. На другие расы, буде таковые встретятся,
не отвлекаться — только отмечать на карте. Работать от края к центру, то есть от
побережья к нам. О ходе операции постоянно информировать меня. Через вас,
коллега, разумеется. Далее... Вы встречались с Кратовым визави?
— Не так часто, как хотелось бы
— Найдите среди вашего персонала толкового ксенолога, внешне достаточно
схожего с Кратовым. Напомню вам физические характеристики Галактического
Консула: возраст тридцать семь лет, рост — два с небольшим, вес — сто тридцать,
телосложение демонстративно атлетическое. То бишь, одну мышцу можно отличить от
другой, как на анатомическом атласе, а не как у нас с вами. Хотя вряд ли его там
раздевали... Светлый шатен, лицо широкое, глаза серые, в отраженном свете
кажутся зеленоватыми. Обратите особое внимание на глаза — это важнейшая
характеристика. Когда найдете, пришлите ко мне на инструктаж.
— Ну, это несложно, — загадочно сощурился Лерман и приблизил видеобраслет
к лицу. — Доктор Сидящий Бык, это директор Лерман. Будьте любезны, подойдите к
нам.
Когда тот приблизился, Энграф на некоторое время от изумления утратил дар
речи. Ему захотелось протереть глаза.
— Вы что, заранее такого подобрали?! — наконец осведомился он у Лермана,
донельзя довольного произведенным эффектом.
Ксенолог Сидящий Бык стоял перед ними, спокойно изучая Григория Матвеевича
ледяными серыми глазами. Тому живо припомнилась их первая с Кратовым (но отнюдь
не последняя) междоусобица по поводу милой женщины Руточки Скайдре, затюканной
капризами мужского населения Парадиза. Так и чудилось, что сейчас последует
холодное перечисление очередных претензий... Но Сидящий Бык просто молчал и
глядел на потрясенного Энграфа сверху вниз.
— Я предполагал, что на первом этапе контакта с Земляными Людьми нам
потребуется двойник Кратова, — сказал Лерман. — И, чтобы не тратить времени на
подбор кандидатуры, обратился в Канадский институт экспериментальной
антропологии.
— Так это человек-2? — прошептал ему на ухо сконфуженный Энграф. — То-то я
гляжу, имя какое-то странное...
— Можете говорить вслух, — равнодушно произнес Сидящий Бык. — Как в
третьем лице, так и обращаясь непосредственно ко мне. Все равно я слышу.
Обсуждение вопроса о моем происхождении меня не шокирует.
— Представьтесь, коллега, — попросил Лерман с тайным предвкушением.
— Мое имя — Сидящий Бык. Я принял его в память об одном из вождей
объединенного войска индейских племен сиу и шайенов, в ходе войны за
золотоносные холмы Блэк Хиллз уничтоживших 25 июня 1876 года Седьмой
кавалерийский полк под командованием генерала Кастера над рекой Литл Биг Хорн.
Почему-то именно этот факт вошел в историю в связи с именем вождя Сидящего Быка,
хотя несколько раньше те же войска нанесли поражение основным силам захватчиков,
в составе пятнадцати эскадронов кавалерии и пяти рот пехоты под командованием
генерала Крука. Это наша традиция — принимать индейские имена в знак уважения к
земле, на которой мы родились. Иных родителей у нас нет. По происхождению я
человек-2. Прошел специализацию в области звездной навигации, экзобиологии и
прикладной ксеносоциометрии для участия в ксенологических миссиях Галактического
Братства. Дополнительно адаптирован для миссии на планете Церус I в качестве
двойника доктора Кратова.
— Изумительно, — пробормотал Григорий Матвеевич. — Тогда вы, очевидно,
знаете свою роль и без моего суфляжа?
— Мне неизвестно, какую программу действий вы предполагали мне предписать.
Но я думаю, что мне следует появиться в окрестностях поселения Земляных Людей в
скафандре
конхобар комфорт
, идентичном тому, что был на докторе Кратове, и
фактом своего присутствия побудить вождя Большую Дубину к возобновлению
контакта. При мне должен быть лингвар типа
Портатиф де люкс
, с помощью
которого я в кратчайший срок должен буду изучить язык Земляных Людей и выяснить
у них маршрут, которым доктор Кратов ушел на поиски второй разумной расы
— У меня ощущение, что вы битый час разыгрываете передо мной спектакль, —
нахмурился Энграф. — Причем свое либретто из каких-то соображений пытаетесь
искусно выдать за мое!
— Да нет же, — возразил Лерман. — То есть, отдельные ваши указания я
предвидел и просто хотел убедиться в их разумности. Но тактику концентрического
поиска я не предусмотрел.
— За каким чертом я сюда летел... — буркнул Григорий Матвеевич.
— Я могу начать действовать? — сдержанно осведомился Сидящий Бык.
— Да, разумеется... коллега, — промолвил Энграф и, выждав, когда тот
удалился, спросил: — Как вы с ним обходитесь? Должно быть, непросто иметь в
составе миссии такого... э-э… союзника?
— А как вы срабатываетесь с коллегами по Галактическому Братству? —
полюбопытствовал Лерман. — Те и вовсе не люди, ни по естеству, ни по психологии.
— Не знаю, не знаю, — Энграф с сомнением покачал головой. — Не человек. Но
и не робот. А Бог весть что...
— Скорее, человек, — уверенно заявил Лерман. — И даже с чувством юмора.
Правда, оно у него весьма своеобразное, и в отличие от нас, так сказать — людей,
он принципиально избегает оттачивать его на окружающих. И вообще почитает юмор
за низшую компоненту своего интеллекта. Может быть, не без оснований?
— М-да... — Григорий Матвеевич поежился. — Мы с вами здесь ведем дискуссии
о человеческой природе, а Костя Кратов сгинул в безвестности.
— Это я виноват, — помрачнел Лерман. — Нужно было убедить его никуда не
отлучаться с корабля.
— Не убивайтесь, коллега. Вы ничего бы не достигли, поставив перед собой
эту нереальную задачу. — Энграф на мгновение вновь погрузился в воспоминания. —
Он никогда и никому не уступал права на собственный поступок.
В кают-компании, куда они вернулись погреться, царило деловитое
возбуждение. Энграф, давно уже не окунавшийся в суматошную атмосферу
ксенологических миссий, с плохо скрытым любопытством прислушивался к отрывистым
переговорам на бегу между бойкими юнцами, что не вылетали еще высокого ценза, но
работу свою знали на совесть. Несколько раз его вежливо, но настойчиво
отодвигали.
Чей это дедушка?
— услышал он за спиной малопочтительный шепоток.
Говорят, патриарх четвертой разумной расы...
—
Нет, серьезно! Я где-то видел
этого Николу-угодника
—
Скорее, Гэндальфа Серого...
Григорий Матвеевич
вскинулся было с негодованием, но сдержался: во-первых, по его представлениям
Гэндальф был обладателем солидной бороды. А во-вторых, эти сопляки вряд ли могли
знать, как зовут козла в Парадизе.
Я работаю на Сфазисе скоро тридцать лет, а Костя Кратов — два года, — с
грустью думал Энграф, — Но его узнают в любом уголке Галактики. Вокруг него
мгновенно образуется вакуум известности. Поначалу ему нравилось, хотя он и
стыдился в том сознаться. Потом ему надоело, а еще позже стало угнетать. Как
надоело однажды мне... Меня тоже узнавали, а теперь забыли и толкают локтями.
Хорошо, хоть извиняются при этом...
Все внимание было нацелено на квадрат местности неподалеку от поселения
Земляных Людей, куда сейчас неспешной раскачивающейся походкой двигался Сидящий
Бык.
— Чертовщина, — промолвил Энграф. — У него даже осанка кратовская!
— Готовили специалисты, — со значением сказал Лерман. — В деталях, вплоть
до старых ожогов. Что было, наверное, лишним. Там это быстро... — Не
оборачиваясь, он спросил у дежурного наблюдателя: — Мониторы?
— В воздухе.
— Дайте максимум на сопки.
Черные, с подмерзшей утоптанной грязью вокруг, лазы, что вели к подземному
болоту, наплывом увеличились во весь экран.
— Тишина, — пробормотал Лерман сердито.
— По-моему, там что-то копошится, — с сомнением заметил Энграф.
— Просто нам очень хочется, чтобы там что-то копошилось... Пойдемте пить
чай, Григорий Матвеевич. Если возникнет что-нибудь интересное, нам сообщат.
Они успели дойти только до дверей.
— Здесь Сидящий Бык, — разнеслось по кораблю. — Я у цели. Земляные Люди
появились из потайного хода за пределами обзора с мониторов и приближаются ко
мне. Впереди, по всей вероятности, вождь. Он вооружен дубиной и каменным ножом,
но настроен мирно. Эмофон, как и ожидалось, не сканируется... Если хотите
полюбоваться, переместите мониторы к северу. Следующий сеанс через полчаса.
— Похоже, ваш план работает, — сказал Лерман.
— Не морочьте мне голову, — отмахнулся Григорий Матвеевич и кивнул на
соседний экран.
Там видна была четкая шеренга еще со вчерашнего вечера готовых к взлету
новеньких четырехместных гравитров.
— Здесь паршиво, — сказал Бубб, почесывая грязным когтистым пальцем между
лопаток. — Жрать нечего. Днем холодно, шерсть в такие сосульки смерзается, что с
подстилки не встанешь. Завшивели с ног до макушек. Ты бог, ты и сделай так,
чтобы нам было хорошо. А мы на тебя молиться будем.
— Какой я бог, — устало отмахнулся Кратов. — Ты и сам прекрасно знаешь. Ты
же с головой самец.
— С головой, — согласился Бубб. — Со вшивой.
Тут он растворил жуткую пасть и заржал так, что в темном углу зашевелились
полусонные самки и тоненько заскулил, запричитал детеныш.
— Цыц! — рявкнул Бубб, и шевеление испуганно улеглось. — Так и живем, —
продолжал он, развернувшись к Кратову всем корпусом. Шеи у него не было, круглая
голова прочно вросла в мощные плечевые мышцы. — В грязи, без радостей, без
удобств. Одни страхи... Что скажешь, бог?
— Еще раз назовешь меня богом, получишь по рогам, — пообещал Кратов. —
Понятно тебе, вождь трепаный?
Бубб снова хохотнул. Это он понимал. Что-что, а силу здесь все понимали
безоговорочно. К тому же, он имел повод оценить боевые качества Кратова при
первом же знакомстве. Вместе с двумя следопытами он крался за ним до самого
Огненного Капища. А потом оттащил подальше от растревоженных молний и,
склонившись над ним, полумертвым от боли и страха, спросил не без ехидства.
Ну
что, раздолбай? Получил свое, дурень?
. А в ответ заработал жестокий удар под
ребра и угодил в мертвый удушающий захват, и лишь подоспевшие на подмогу
следопыты уберегли его от серьезных увечий. И долго еще не могли подступиться к
сопротивлявшемуся в беспамятстве Кратову, пока тот не сомлел окончательно.
— Ты сильный, — сказал Бубб уважительно. — Ты странный. Кто ты? Леший тебя
разберет...
В полумраке под вонючими шкурами сердито забормотали, забубнили заговоры от
дурного глаза, от злой силы, от леших и упырей Бубб собрался с духом и
презрительно плюнул на просочившийся сквозь хворостяные завалы тусклый солнечный
зайчик.
— Срал я на леших! — объявил он, храбрясь. — Пусть только сунутся. Я тоже
сильный!
— Сильный Бубб, сильный... — угодливо зашелестели по углам сидевшие
истуканами молодые самцы. — Бубб срал и на леших, и на упырей. Бубб на всех
срал... Бубб умный, хитрый...
— Вот, — с удовлетворением изрек Бубб. — Не бог ты, говоришь? А сам на
черном звере спустился с неба Одет не по-людски. Болотом не пахнешь, рыбой не
пахнешь, змеей не пахнешь. Третьего глаза у тебя нет, это как понять?! Нет, ты
мне уши не заплетай, не здешний ты. То вообще ничего не говорил, только
похрюкивал чудно. А то по-нашему заладил, да так, что слушать — не
переслушать... Вот ты сказал: получишь, мол, Бубб, по рогам. А у меня никаких
рогов и нет. Выходит — ты мне их додумал. Это что же — ты додумывать горазд
почище моего?
— Это я просто так сказал, — смутился Кратов. — В шутку.
— Нет такого слова —
шшутхха
, — веско заметил Бубб. — У вас там, на
небе, может, и есть, а в нашей дерьмовой грязи нет. Слушай, а вдруг ты мне
снишься? Вдруг я только хочу, чтобы ты был? — Он помолчал, соображая. — Нет, не
снишься — сны так больно не дерутся. А чего ты в Огненное Капище сунулся? Тебе
туда зачем?
— Низачем. Я от вас хотел укрыться.
— Уэхх, — сказал Бубб — Дурень. Стали бы мы тебя есть такого, жди дольше
Будь ты болотник или скальник — тогда, конечно, заели бы, уж не обессудь А того,
что нам неведомо, мы не трогаем Нас мало Передохнем еще от твоего мяса — кто
самок от леших оборонит? Пропадать им, что ли? Жалко... Они раньше красивые
были, самки-то гладкие, шерсть серебристая, пуховая. Это они сейчас завшивели,
когда нас всякая нечисть в берлоги загнала. А прежде-то ты и сам, небось, не
погнушался бы, потягал бы наших самочек...
— А что это такое — Огненное Капище? — в сотый раз попробовал с разбегу
одолеть барьер запретной темы Кратов.
— Опять ты за свое, — проворчал Бубб — Да ну его в дерьмо, Капище это...
Давай лучше слова придумывать. Здорово у тебя получается Я иной раз гляжу перед
собой и чувствую, что слов мне недостает, а придумать ума нет. Вроде голубое — а
не голубое. Зеленое — а не зеленое. На самку погляжу, захочется ей хорошее слово
сказать, а на языке одна дрянь да пакость мельтешит. Ну и бухнешь ей, бывало, с
досады-то. Между рогов, хэхх... А ты только глянул — и сразу нужное слово
говоришь. Откуда у тебя их столько? А еще врешь, будто не бог...
— Я не Бог. Просто мой язык богаче твоего. Потому что старше. В моем мире
было много языков, некоторые умерли, некоторые слились воедино, как ручейки в
реку.
А реки текут в море, и все их капли — в морских волнах. Так и мой язык...
— Это верно. У нас, Длинных Зубов, одни с Тупыми Топорами слова. А те, что
за лесом живут, Грызопяты, только ругаются по-нашему. Ну, а скажем, Пескоеды,
что на побережье обосновались... Я вот думаю: может, мне выучить твой язык? И
тогда мне легче жить будет. Тогда я сразу придумаю, отчего нам поначалу хорошо
было, а теперь стало хуже некуда.
— Ты все таишься от меня, — укоризненно промолвил Кратов. — Про Капище не
говоришь. С чего все ваши беды начались, молчишь. Как я тебе помогу?
— Никак, наверное. Ты один. Это ты сейчас немного в силу вошел, а еще
третьего дня лежал дерьмо дерьмом. Что ты сможешь, один-то?
— Я буду не один. Уже сейчас нас должно быть много здесь. И все сплошь
такие же, как я. Ищут меня, наверное... а я с тобой тут в слова играю.
— А вдруг не такие? Ты же сам говорил, что сперва хотел помочь болотникам.
Потом пожалел скальников и пошел к ним, да тебя лешие остановили. А ну как твоим
дружкам болотники больше потянутся? Или, скажем, русалы? Срали они тогда на
нас...
— Нет. Бубб. Ты не понимаешь. Мы жалеем вас всех. Мы понимаем, что вы в
беде. Мы хотим, чтобы все вы жили хорошо. И не ели друг друга.
— Как так? — хмыкнул Бубб. — Что прикажешь нам есть? Траву? Или тебя? Я
тебя есть не стану, и не уговаривай, сдохну еще...
— А ты думаешь, болотникам хорошо живется? Они тоже мне жаловались. На
вас, наверное. А скальникам разве приятно, когда ич болотники скрадывают?! Ты
умный, Бубб. Но и болотники тоже умеют думать, правда — слов у них совсем мало.
— Хэхх... Я знаю. Лешие вокруг берлог кругами ходят, между собой аукаются.
Сидишь, бывало, слушаешь и понимать начинаешь... Страшно это, Хрра-тов. Страшно,
когда все умные. Идешь на охоту, а сам думаешь: ведь и за тобой кто-нибудь да
охотится! Нет, не жизнь это.
— Расскажи мне про Огненное Капище, Бубб. Мне кажется, я смогу вам помочь.
— Далось тебе это Капище! Нет, зря мы тебя вытащили. Лежал бы себе в
киселе, морозил бы косточки... А пойдем-ка в угол, не то перепугаем всех своими
разговорами.
Кратов приподнялся на локтях и пополз следом за Буббом. волоча
парализованные ноги. Странно получилось: молния задела плечо, а отнялись ноги.
Правда, утром ему почудилось легкое покалывание в кончиках пальцев. Но потом все
прошло, и снова он вынужден карабкаться по загаженному полу огромной берлоги,
будто передавленная гусеница... Бубб выждал, пока Кратов устроится на новом
месте, и подоткнул под него вытертую до лоска шкуру.
— Я тогда детенышем был, — сказал он, примащиваясь рядом. — Ты не
поверишь, но добыть болотника было мне проще, чем почесаться. Выйдешь, бывало,
на охоту, а он сидит на снегу и гляделками лупает. Ты к нему, а он сидит. Ну, и
без хлопот подберешься вплотную, да и хватишь дубиной. Между рогов... И лег на
солки туман — густой, плывучий, шагу ступить невозможно. День лежит, ночь
лежит... Мы с Ггахом, соутробником моим, на дерево вскарабкались посмотреть — а
возле сопок из тумана струи бьют под самые облака. На третий день шаман плясать
пустился. Наплясался, упал и говорит: туман долго лежать будет, нужно охотникам
наощупь добычу искать. Не найдут — все с голоду пропадем. Охотники встали и
ушли в туман. К ночи только двое вернулись ни с чем. А наутро еще двое, тоже
налегке. Встретили, говорят, болотника. Только приправились его добыть, а он
прыг-скок, и удрал. Они догонять — а там болотников целая стая. И, не поверишь,
все с дубинами. Как затеялись наших колошматить...
— Откуда же взялись эти умные болотники?
— Подожди, не перебивай, не то забуду, с чего начал... Шаман-то наврал:
через два дня туман схлынул, весь в сопки ушел. Обрадовались мы, на радостях
шамана съели, чтобы впредь не блажил попусту. Ну, думаем, сейчас добычи
натаскаем, с болотниками поквитаемся. Пошли на охоту, да лесом. А там нас лешие
и прихватили. И ножами пороть! А
...Закладка в соц.сетях
