Жанр: Научная фантастика
Николас Сифорт 3. Надежда узника
...а передние колеса не коснулись ее
края.
- Мистер Толливер, возьмите управление на себя. У вас это лучше получится. - Как
нелегко мне далось это признание!
Толливер постепенно наращивал тягу двигателей, но шаттл упрямо упирался колесами
в край двери и не продвигался ни на сантиметр вперед. Выругавшись, Толливер отогнал
шаттл на полметра назад, чтобы перескочить через невысокий барьер на скорости.
В дверном проеме показался "наездник", замер, словно раздумывая. Толливер
осторожно, чуть-чуть сильнее прежнего, направил шаттл вперед, но тот снова
остановился как вкопанный у пятнадцатисантиметрового барьера.
- Слишком мал диаметр колес. Если еще поднажать, может сломаться шасси, - сказал
Толливер.
Зачем я доверил ему управление? Надо отогнать шаттл назад, разогнаться как следует и
перемахнуть чертову ступеньку на большой скорости. Я дал задний ход. Пузырчатый
"наездник" неуверенно приближался. Я закипал.
- Какая у шаттла длина? И этого чертового ангара?
- От шаттла до задней стены метров десять, - ответил наблюдательный Толливер, - но
если ты упрешься двигателями в стену, то...
- Стена вылетит к чертовой матери!
- Или мы!
Я упрямо откатывал шаттл назад. Ну почему нас в Академии не учили летать на
шаттлах?!
- Хватит! - крикнул Толливер.
- Держись, - Я направил шаттл вперед.
- Что вы делаете?! - Толливер схватился за поручень.
- Сейчас прыгнем! Берзель, Джеймсон! К удару готовсь! - Я включил тягу на полную
мощность. Господи, прошу тебя, помоги!
Шаттл быстро разгонялся. Пять метров до двери... Один...
Я ударился шлемом в потолок кабины. Шаттл катил дальше. Перескочили! Еще удар
задних колес.
- Выскочили! - воскликнул Толливер.
Сбоку два пузыря бросились за нами вдогонку. Толливер крутанул руль вправо, шаттл
обогнул дохлую рыбину. Из второй рыбы, еще парящей над полем, посыпались пузыри,
устремляясь нам наперерез.
- Куда полетим? - спросил Толливер.
- В Сентралтаун.
- Не долетим! Я же объяснял, что с разбитыми иллюминаторами шаттл не сможет
достичь орбитальной скорости, а если лететь в атмосфере, то перегреются и взорвутся
двигатели.
- Знаю. - Я выглянул в боковое окно. За нами гнались штук пятнадцать "наездников". -
Джеймсон, стреляй, если подлетят близко!
- Что вы задумали, черт возьми?! - кипятился Толливер.
- Дотянем до верхних слоев атмосферы.
- А потом?
- На это уйдет всего сорок секунд, а потом выключим двигатели.
- И упадем!
Шаттл трясся по разбитому осколками полю. Скорость нарастала катастрофически
медленно.
- Да, начнем падать, а когда двигатели охладятся, снова их включим, - объяснил я.
- Неизвестно, сколько нам удастся пролететь по инерции. Такими сказками трудно
перелететь океан.
- Полетим в Сентралтаун! - твердо сказал я. - Это единственный выход.
- Лучше погибнуть в бою здесь, чем взорваться над океаном!
- Я должен быть в Сентралтауне. - Зачем?
- Этого я вам не скажу, мистер Толливер. - Если бы я сказал, он не стал бы мне
помогать в этом безумном полете. - Как только взлетим, сразу поворачивайте на восток.
Толливер прибавил тяги. Шаттл тащился со скоростью всего 30 км/ч. До взлетной
скорости было еще далеко, а пузыри приближались, снижаясь под углом. 40 км/ч.
Несколько пузырей, не рассчитав траектории, безнадежно отстали, но остальные
двигались нам наперерез. Один пузырь уже спустился впереди и поджидал нас посреди
взлетной полосы. 80 км/ч.
- Господи, раскаиваюсь во всех своих грехах, - зашептал Толливер. 100 км/ч. - Умоляю,
прости мои грехи, вольные и невольные... - 120 км/ч. Шепот Толливера потонул в реве
двигателей.
Шаттл доехал до середины взлетной полосы, и тут навстречу нам метнулся пузырь. Я
инстинктивно откинулся назад, закрылся руками. Тварь шмякнулась и расплылась по
лобовому стеклу перед Толливером, медленно начала стекать тягучими струйками, ползти
к разбитому боковому стеклу.
140 км/ч. Шаттл подпрыгнул на гигантской трещине, образовавшейся от взрыва
метеорита, потерял скорость. 130 км/ч. Неумолимо приближался конец полосы. 140 км/ч.
- Не успеем!
- Проедемся по траве за полосой!
- По деревьям, - пробормотал Толливер. В самом деле, за бетонкой была лишь короткая
травяная полоска, а дальше шел лес, поваленный ударной волной. Толливер выжимал из
двигателей предельную мощность, но скорость все еще была недостаточной. 160 км/ч.
Бетонка кончилась. 180 км/ч. Шаттл мчался по траве. 190 км/ч. Деревья!
- Держись! - Толливер направил шаттл вверх.
До взлетной скорости оставалось еще десять километров в час, но за несколько метров
до леса шаттл все-таки взлетел. Скорость упала. Толливер опустил нос шаттла
параллельно земле, чтобы не перегружать двигатели. Скорость нарастала кошмарно
медленно, а впереди показался пригорок. Толливер снова задрал шаттлу нос. Казалось, в
маневрах на волоске от смерти прошла вечность, пока нам удалось наконец набрать и
скорость, и высоту.
- Поворачиваю на восток. Черт! - Толливер отшатнулся от разбитого бокового стекла,
на осколках которого висели капли тягучей массы. Одна капля оторвалась и шлепнулась
на спинку сиденья.
Я выхватил пистолет, переключил его на непрерывный режим и поводил лазерным
лучом по осколкам, накаляя их докрасна. Масса испарилась. Потом я выстрелил
одиночным в клейкую каплю на спинке сиденья. Мягкая обшивка вспыхнула. Я сбил
пламя перчаткой скафандра.
- Не прикасайся к нему, пока не остынет.
- Но мне придется прислониться к нему, когда будем взлетать вертикально, а я не хочу
прикасаться к этой гадости, - скривился Толливер. - Надо чем-то прикрыть ее.
- Она уже испарилась.
Толливер, однако, настаивал. Пришлось мне сходить в пассажирский салон. Берзель
побледнел как смерть и сидел, вцепившись в подлокотники. Я порылся в шкафчике,
достал одеяло, бросил Берзелю подушку, вернулся в кабину, закрыл прожженную спинку
кресла Толливера одеялом. Тот осторожно, с брезгливой гримасой облокотился и снова
завел свою волынку:
- Сэр, если мы взлетим недостаточно высоко, то потом не дотянем до Восточного
континента, а если взлетим выше, падение будет слишком быстрым и шаттл может
рассыпаться.
- Знаю. Секунд сорока вертикального взлета хватит. Попробуем. Если шаттл
задребезжит слишком сильно, сразу выключайте двигатели.
- Ладно, если знаете, что такое "слишком сильно", - проворчал Толливер.
На высоте полторы тысячи метров он включил три дополнительных двигателя и
направил шаттл вверх. Жуткая перегрузка вдавила нас в спинки кресел.
Пять секунд. 1800 метров.
Десять секунд. Началась вибрация. От перегрузки трудно дышать. 3000 метров. В
глазах потемнело.
- Тридцать секунд, сэр! - доложил Толливер. Вибрация усилилась. 4000 метров.
Вибрация превратилась в угрожающую болтанку.
- Сорок секунд! - Толливер собрался отключить двигатели.
- Нет! - Я глотнул воздуха и выдохнул:
- Еще...
- Рассыпемся!
- Наберем 9000.
- Не наберем!
Кабина тряслась, будто по ней колотили молотом.
- Жди! - Дышать становилось все труднее.
- 5000! 6000!
Голос Толливера куда-то уплыл, мне стало тепло и спокойно. Я стоял на берегу моря с
отцом. Купаться было нельзя, за столетие море слишком загрязнилось. А песок был
приятным, теплым. Я закрыл глаза, подставил лицо яркому солнцу. Но почему так трудно
дышать?
- Капитан, пора отключать двигатели! 8000!
Откуда этот настойчивый голос? Как же грохочут волны!
Внезапно шум прибоя стих. Я очнулся. Грудь болела. Шума двигателя не слышалось.
- Высота? - спросил я.
- 8500. Пока поднимаемся.
- Поднимаемся?! С отключенными двигателями?
- Даже пушечное ядро не сразу падает. Скоро начнем снижаться.
Шаттл летел по дуге. Миновав ее высшую точку, он вдруг приобрел аэродинамические
характеристики кирпича и начал круто падать, непочтительно игнорируя все усилия
Толливера.
- Придется включить двигатели, - проворчал Толливер.
- Знаю, - Шаттл был рассчитан на приземление из космоса, а не на долгий полет в
атмосфере, поэтому больше тридцати минут выдержать не мог, перегрелись бы двигатели.
- Где мы?
- Пролетели всего километров семьсот.
Я быстро подсчитал: даже при скорости 1000 километров в час требуется полтора часа
лету. Значит, не долетим.
- Подайте сигнал SOS, сэр, - предложил Толливер. - Как-нибудь продержимся в океане,
пока за нами пришлют вертолет.
- Нет! Шаттл нам еще понадобится.
- Но мы не долетим. Лучше опустимся в океане, подождем...
- Нет! Лети в Сентралтаун. Три тысячи шестьсот метров.
- Черт бы тебя побрал! - стукнул он кулаком по креслу. - Ладно, я погибну вместе с
тобой, но скажи: ради чего?
- Мне нужен шаттл, а зачем, сейчас не могу сказать.
- Чего вы боитесь? Что я предам? Перейду на сторону рыб?
- Мистер Толливер, сейчас я не могу сказать. Когда-нибудь вы поймете.
- Я должен знать, ради чего иду на смерть!
- Цель есть. Кроме того, - чуть улыбнулся я, - совсем не обязательно погибать. Наши
инженеры любят делать большой запас прочности, как мы уже убедились на примере с
дверью.
Спустя несколько секунд Толливер оскалил зубы. Это означало, по-видимому, улыбку.
- Ладно! Высота 2500 метров, сэр. Пора включать двигатели.
- Верно, - с облегчением согласился я.
Толливер включил часть двигателей. Падение прекратилось. Теперь шаттл летел, как
обычный самолет. Я расстегнул ремни безопасности, встал.
- Следите за температурой двигателей, - посоветовал я. Толливер бросил на меня
раздраженный взгляд. У меня непроизвольно вырвалось:
- Простите, нервы.
Что за ерунда! Зачем я извинился перед гардемарином?
Мрачно улыбаясь собственной глупости, я вышел в салон, сел в пятый ряд рядом с
Берзелем, обнимавшим подушку.
- Как самочувствие? - поинтересовался я.
- Нормально, сэр.
Я подождал, но Берзель не стал развивать эту тему.
- Ничего, парень, все мы боимся, - утешил его я.
- Я не боюсь, - упрямо сказал он.
- Все боятся. - Я хлопнул его по колену, встал.
- Хочу домой. - Мальчишка уткнулся в подушку.
- Мы туда и летим.
- Нет, я хочу на Землю.
Все мы не прочь смыться на Землю. Я вернулся в кабину, сел, пристегнулся.
- Сколько осталось?
- Нисколько, - буркнул Толливер. - Не долетим. Я сверкнул взглядом, но промолчал.
- Извините, сэр, - смягчился Толливер. - Осталось минут сорок пять.
Температура двигателей была выше нормы, но до критической отметки еще не
добралась. Я включил рацию:
- Капитан Сифорт вызывает Адмиралтейство или Правительство. Ответьте.
Тишина. Я повторил. Наконец раздался голос:
- Правительство - вертолету. Это вы, мистер Сифорт? Мы думали...
- Адмиралтейство открыто? - перебил я.
- Нет, сэр. Там никого нет.
Температура двигателей приблизилась к красной отметке.
- Где Правитель Хоупвелл?
- Здесь, сэр. Передаю ему микрофон.
- Зак?
- Да, это я, парень.
Жив! От радости у меня в горле застрял комок.
- Мы не в вертолете, мы в шаттле. Очистите посадочную полосу, подготовьте вертолет
и команду ремонтников для шаттла.
- Это все?
- Да, больше ничего не надо. Прилетим минут через сорок.
Стрелка термометра достигла критической черты.
- Придется приводняться, - сказал Толливер.
- Прибавьте высоты, - приказал я.
- Двигатели раскалятся сильнее.
- Знаю. - Но тогда у нас останется больше времени, если они заглохнут.
Толливер поднял шаттл на высоту 5500 метров. До Сентралтауна оставалось 500
километров - тридцать минут лету.
- Двигатели столько не выдержат, - проворчал Толливер.
- Должны выдержать.
- Сэр, вы отдаете себе отчет в том, что...
- Не пререкаться!
- Я всего лишь предупреждаю. Если подшипники в турбонасосах расплавятся, то
восстановить их в наших условиях будет невозможно.
Что тут возразить? Нечего.
- Должны выдержать, - упрямо повторил я.
Толливер лишь покачал головой, видимо, поняв, что втолковывать что-либо в мою
упрямую башку бесполезно. Стрелка термометра переползла через красную отметку,
запикал предупреждающий сигнал. Я отключил его, чтобы не действовал на нервы.
Оставалось двадцать пять минут.
- Сбавьте скорость, - приказал я.
- Мы летим с оптимальной скоростью, сэр.
- Надо снизить температуру.
Толливер снизил скорость. Температура двигателей не упала, но зато перестала расти.
Двадцать минут.
- Шаттл, мы видим вас на экране радара, - раздался голос из рации. Вы что, прилетели
на нем из Вентур?
- Да, - ответил я. Пусть считают меня сумасшедшим. Возможно даже, они правы.
Восемнадцать минут. - Толливер, сколько мы пролетим, если выключим двигатели?
- Несколько километров, наверно. Слишком мала высота.
Двести семьдесят километров. Температура двигателей вновь стала расти. Как обидно!
Осталось совсем немного, но...
- Отключить двигатели, - приказал я.
- Отключить, сэр?! - изумился Толливер, но, заметив мой свирепый вид, подчинился.
Шум стих, но тут же сменился более мощным грохотом: я включил три
дополнительных двигателя, предназначенных для вертикального взлета на орбиту.
Ускорение вдавило нас в спинки кресел.
- Их нельзя включать в горизонтальном полете! - взревел Толливер. - Оторвутся
крылья!
- Всего несколько секунд!
- Вы с ума сошли! - Он потянулся к выключателю, но я убрал его руку.
- Расстояние! - потребовал я.
- Двести десять километров.
Я направил шаттл вверх. Шаттл страшно вибрировал. Огоньки тревоги вспыхнули, как
новогодняя елка.
- Высота пять тысяч метров. Расстояние сто восемьдесят километров, - докладывал
Толливер.
Все вокруг дрожало и болталось так, что я с трудом удерживал штурвал.
- Хватит, сэр, пожалуйста, отключите! - в ужасе закричал Толливер.
Я отключил два двигателя. Болтанка уменьшилась.
- Боже! - взмолился Толливер. - А теперь что вы задумали?
- Оставил один из трех двигателей.
- Давайте управлять буду я.
Я убрал руки со штурвала. Пусть порулит, у него это действительно получается лучше.
- Сэр, не кажется ли вам, что не всем в этом шаттле надоело жить? Я мог бы
отстранить вас от должности за вопиющее нарушение техники безопасности. К
несчастью, никто не поверит, что вы способны на такой риск.
Мне было не до шуток, я всматривался в показания приборов.
- Сто десять километров, высота шесть километров, - прочитал я вслух. - Через пару
минут можно будет отключить двигатель и планировать.
- После такого полета инженерам придется переписать кое-какие характеристики
шаттла. Из рации послышался удивленный голос:
- Шаттл, по такой траектории вы не выйдете на орбиту.
- Вас поняли, - усмехнулся я в микрофон, - сейчас мы изменим траекторию. - Я
отключил двигатель. Вой стих, остался лишь свист ветра. Высота падала.
- Теперь можно включить посадочные двигатели, - предложил Толливер.
- Пусть еще остынут. Подождем немного.
Высота падала так стремительно, что долго ждать не пришлось. Толливер начал
включать двигатели, но они не запускались. Я уже думал, что мы пропашем носом берег,
и тут двигатели заработали.
Остаток пути был довольно скучным.
22
- Когда?
- Трудно сказать, - в очередной раз пожал плечами механик, - Запасные стекла для
иллюминаторов у нас есть, так что с этим сложностей не возникнет. Двигатели мы
перебрали, смазали, но испытали пока только на малой мощности. А вот с корпусом...
- Когда? - настойчивее повторил я и взглянул на Хоупвелла, призывая его к поддержке.
- Компьютерное моделирование дает неутешительные результаты. С такой вмятиной в
корпусе шаттл не выдержит полета к орбите, - начал раздражаться механик. - Думаете,
фюзеляж легко выправить?
- Когда?! - рявкнул я.
- Никогда! Не командуй мной, парень, я доброволец, а не солдат. Я вообще могу
бросить все к едрене фене, на хрен, и...
- Послушай-ка, - вмешался Зак Хоупвелл, - эта колымага должна взлететь через два дня
и ни часом позже. Мы живем по законам военного времени. Я вздерну тебя на виселице,
если ты не выполнишь приказ. Понял?
- Я и так работаю как проклятый, а вы еще угрожаете, - обиделся механик. - Его просто
невозможно починить за два дня, даже если...
- Я дам тебе столько людей, сколько попросишь! - оборвал его Зак. - Но шаттл должен
взлететь! - Хоупвелл развернулся и решительно зашагал прочь. Я пошел следом. Когда мы
отошли от бедняги механика достаточно далеко, Хоупвелл, тяжко вздохнув, признался:
- Мистер Сифорт, до чего я дошел? Как у меня повернулся язык угрожать ему казнью?
Ведь он мой соотечественник.
- Вы уберегли меня от опрометчивого поступка. - Если б не вмешательство Хоупвелла,
я, наверно, вцепился бы механику в горло.
Мы сели в вертолет.
- Ты уверен, что нашел выход? - спросил Зак.
- Не вполне. Остается надеяться, что Господь поможет нам избавить вашу планету от
этих чудищ.
- Но почему ты скрываешь свой план от меня?
- Умоляю вас, ради бога, не спрашивайте меня об этом.
- Ты не вернешься оттуда. - Зак произнес это скорее как утверждение, а не вопрос.
- Да, видимо, не вернусь.
- Ты сам выбрал себе судьбу, капитан. И мы сделали свой выбор. Мы будем вспоминать
тебя.
- Спасибо.
- Когда ты улетишь на орбиту, здесь не останется ни одного представителя
Правительства ООН.
- Зато останется ваше правительство.
- Я не собираюсь править от имени сбежавшего флота. Подошел Толливер, забрался на
заднее сиденье.
- Горючего для шаттла больше чем достаточно, - сообщил он.
Я раздраженно хрюкнул. Хоупвелл запустил двигатель, поднял вертолет, спросил у
меня:
- Два дня - не слишком ли поздно? Может, ускорить ремонт?
- Не стоит. Шаттл надо починить как следует. - Я смотрел вниз на город, как бы
прощаясь с ним. - На станцию я полечу один.
- В одиночку вы не долетите, потеряете сознание, - возразил Толливер.
- Не потеряю.
- Но потеряли же, когда мы летели сюда с базы.
- Это было один раз, - возразил я.
- А когда мы летели на станцию с Джеренсом? - безжалостно напомнил Толливер. -
Тогда у вас было два легких, а теперь только одно. Вы не выдержите перегрузки.
- Что прикажете делать? - съязвил я. - У меня нет пилотов.
- Я, конечно, не пилот, но однажды управлял шаттлом, - скромно заметил Толливер и
на всякий случай добавил:
- Сэр.
- Но мы не совмести... - Я прикусил язык. Толливер прав, без него мне придется туго. -
Ладно, полетим вдвоем, если не возражаете. Если вы готовы лететь туда добровольно.
- Нисколько не возражаю. Мне бы хотелось добавить в свой послужной список
управление шаттлом.
Обернувшись, я заметил его улыбку, впрочем, тщательно скрываемую, едва заметную.
Какой он все-таки несносный, этот Толливер!
- Хорошо. - Если найду время, запишу в его личный файл этот пункт, пусть потом
объясняется с адмиралом.
До этого Хоупвелл оставлял без комментариев наши пикировки, но на сей раз не
выдержал и вмешался:
- Довезу вас до здания правительства, а там вас ждет другой вертолет с пилотом.
- Спасибо. - А куда лететь? От усталости ни о чем не хотелось думать.
- Навестите жену, сэр, - осторожно подсказал Толливер.
- Разумеется, - проворчал я. Какая дерзость!
Анни спала. Я сидел в гостиной своей новой и еще незнакомой квартиры. Сиделка
смотрела телевизор. Она уже рассказала мне о том, что произошло за прошедшие дни.
После моего отъезда Анни сначала вела себя тихо, но к вечеру забеспокоилась - почему я
не вернулся, как обещал? Потом она начала крушить о стену стулья, горько рыдала.
Наконец сиделке удалось впрыснуть ей успокаивающее, Анни крепко заснула и с тех пор
не просыпалась.
А у меня все наоборот. Давненько я не спал, вот и теперь не до отдыха: надо
попрощаться с Анни, с Алексом, повидаться с плантаторами, отдать последние
распоряжения...
- Она зовет вас, - разбудил меня голос сиделки. Я встрепенулся, пробежался пальцами
по галстуку, волосам. Слава Богу, я успел принять ванну и переодеться в чистое, прежде
чем задремал в этом уютном кресле. Кажется, все в порядке. Я встал. А где же спальня?
- Там, - показала сиделка, заметив мое замешательство.
- Спасибо. - Я вошел в комнату. - Анни?
- Никки? Почему ты не пришел вчера? Ты ведь обещал.
- Прости, лапочка. - Я сел к ней на кровать.
- Я так ждала, а ты даже не позвонил.
- Я не мог, лапочка. Рыбы.
- Меня не интересуют рыбы. - Она села, спустила на пол ноги с поджатыми пальцами. -
Хочу шикарно одеться. Купи мне новую блузку. Клянись, купишь такую, чтобы шла к
моему ожерелью. - Она смотрела на свои голые ступни с мечтательной улыбкой,
медленно туманящейся, исчезающей, подняла глаза в нарастающей тревоге:
- Никки, мое ожерелье... Они...
- Ничего, Анни, все хорошо. - Господи, почему ты так к ней жесток? Где твоя
справедливость?
- Я надену зеленое платье.
- Хорошо, дорогая.
- Кажется, я его еще не надевала. - Она подошла к шкафу. - Посмотри и скажи,
нравится оно тебе или нет. Знаешь, я ждала тебя, все время ждала, а потом... - Она
нахмурилась. - Потом я уснула, кажется. Больше не уходи надолго, Никки.
- Лапочка, я должен... - Как я ненавидел себя в эту минуту! Я разрушал ее хрупкое, едва
проклюнувшееся счастье! Но я не мог врать. - Послезавтра... Надолго.
Анни оцепенела, потом начала ощупывать шею, как бы ища ожерелье.
- Я без тебя умру, Никки.
- Все будет хорошо, лапочка. Ты будешь жить.
- Нет, - со страшной решимостью сказала она. - Я наложу на себя руки, если ты меня
бросишь.
- Анни. - Я взял ее за руку. - Мне надо ехать. Очень надо.
- Тогда возьми меня с собой. - Она вырвала свою руку из моей, поправила волосы,
странно хохотнула.
Я с трудом ее отвлек своей болтовней. Мы погуляли, и я прилег, Анни устроилась
рядом, но когда я нерешительно ее обнял, вздрогнула.
Утром я назначил встречи Хармону и Эммету Бранстэдам и механику. Анни я заверил,
что вернусь через несколько часов, и, стараясь не замечать ее отчаяния, вышел из дома, но
не дойдя до вертолета, вернулся. Оставить ее одну я не мог. В конце концов, нам осталось
совсем немного времени побыть вместе, а моим деловым встречам она мешать не будет -
подождет где-нибудь, пока я буду разговаривать. Как Анни обрадовалась, когда я
предложил ей лететь со мной!
Первым делом я заглянул к инженерам, следившим за электроснабжением
Сентралтауна, потом приземлился у Дома правительства. Там мы позавтракали с Заком
Хоупвеллом. Он стал рассказывать о городских делах, а я делал вид, что внимательно
слушаю.
- Не забудь завтра явиться на наше собрание, - напомнил Зак. По моему
непонимающему виду он сразу понял, что я пропускал его слова мимо ушей, и пояснил:
- Будет приниматься новый закон о наследовании. Помните, вы говорили, что
плантаторы имеют право сами решать подобные вопросы?
- Конечно, - кивнул я.
- Может быть, сейчас, когда жизнь на нашей планете находится под угрозой,
обсуждение вопросов наследования кажется несвоевременным, но мы, плантаторы, полны
решимости принять наконец справедливый кодекс.
- Понимаю.
- Придете?
- Приду. Где будет собрание?
- В здании космодрома.
- Подходит.
В дверь заглянул его помощник, доложил мне:
- Пришли Бранстэды, сэр.
- Пригласите их.
- Ну, я пойду, - встал Хоупвелл, - не буду мешать вашей беседе.
- Что вы, оставайтесь, если хотите, вы нисколько нам не помешаете, - залепетал я, но
Хоупвелл ушел.
Вошли братья Бранстэды. Я поднялся им навстречу и искренне их приветствовал:
- Рад вас видеть! - Я предложил им кресла, а сам устроился на диване. Они
расположились напротив меня.
Хармон сел, как у себя дома, а Эммет с некоторой неловкостью. Месяцы, проведенные
им на борту моего корабля в качестве солдата, давали о себе знать.
- Вы собираетесь на орбитальную станцию? - спросил Хармон.
- Да. - Это перестало быть секретом сразу, как только я приказал механикам срочно
починить шаттл.
- Чем мы можем помочь?
- Ничем. Я просто хотел попрощаться. Вы были хорошим другом.
- Я всегда буду вашим другом.
- Пути Господни неисповедимы. - Скорее всего, я не вернусь. Зачем себя обманывать?
- Я хорошо помню нашу первую встречу, капитан.
- Я тогда был в отпуске.
- Вы путешествовали с вашим другом мистером Кэрром. Помните, вы остались у меня
ночевать?
- Мы вводили вас в заблуждение, - Мои глаза заволоклись пеленой слез. - Вы были так
добры, Хармон. Он пересел ко мне на диван.
- Что с вами, Николас?
Я не мог говорить и лишь через несколько долгих секунд взял себя в руки.
- Вам когда-нибудь приходилось совершать ужасный поступок ради того, чтобы
предотвратить еще худшее?
- Господь Бог еще не подвергал меня таким испытаниям, - покачал головой Хармон. -
Позвольте вам помочь.
- Нет, вы не можете мне помочь. - Я глубоко вздохнул, у меня по-прежнему стоял ком в
горле. Еще один тяжкий вздох. - Спасибо вам обоим за все. Я обязан вам жизнью и даже
большим. - Я встал. У меня уже не было сил сдерживать слезы, надо было поскорее
закончить прощание.
Братья, соблюдая этикет, тоже встали.
- Да поможет вам Бог, - промолвил Эммет.
- Мы с вами еще увидимся завтра. На их лицах замер немой вопрос.
- Вам сообщат, - добавил я.
- Конечно. - Ничего не понимая, вконец заинтригованные, братья удалились.
Потом мы с Толливером и Берзелем полетели в Адмиралтейство. Там я просмотрел
кое-какие файлы, почитал отчет Уильяма о сражении с рыбами. Оказалось, что после того
памятного боя на базе, когда орбитальная станция зашла за горизонт, нападения рыб на
нее прекратились.
Анни отправилась ужинать. Ее сопровождали два гардемарина. Я до позднего вечера
изучал уставы и кодексы, пока не выяснил все, что нужно.
На этом все планы на день были выполнены. Можно было ложиться спать.
Алекс Тамаров, склонившись над картой, грыз ногти. Моего появления он не заметил.
- Не помешал? - спросил я.
Он встрепенулся, удивленно поднял голову.
- Нет, конечно, мистер Сифорт. Слава богу, вам удалось выбраться из той заварухи.
- А как ты?
- Как всегда, - скривился он. - Пытаюсь быть хоть чем-то полезным обществу, но
получается так себе. Подозреваю, меня терпят здесь лишь из уважения к вам.
Как он догадался?
- Чем занимаешься?
- Прорабатываю новые маршруты автобусов. Половины улиц теперь нет, и автобусов
тоже осталась половина. Но вы, наверно, пришли поговорить не об этом?
- Верно. Хочу тебе кое-что показать.
- Разрешите, я вначале закончу работу?
- Нет, это срочно, Алекс. У тебя есть униформа?
- Осталась в госпитале.
- Ладно, найдем.
Мы сели в вертолет и вместе с Анни п
...Закладка в соц.сетях
