Жанр: Научная фантастика
Николас Сифорт 3. Надежда узника
...качестве салаги. - Когда мы причалим к орбитальной станции Земли, я сам сдамся
властям. Никого из вас это не касается. А до тех пор я ваш командир. Вопросы есть?
- Вы угробили Хольцера, - с вызовом произнесла Сандра Аркин.
- Это вопрос?
- Нет! Ответ очевиден.
- Я понимаю ваши чувства в связи с гибелью капитана Хольцера. Никакой
необходимости демонстрировать их мне постоянно нет. Разойтись! Мистер Росс и мистер
Толливер, останьтесь.
Как дежурный остался и Стейнер. Несмотря на болеутоляющее, моя челюсть
побаливала, но надо было еще кое-что сказать.
- Мистер Стейнер, выйдите с мистером Россом в коридор, - попросил я. Мы с
Толливером остались наедине. - Постарайтесь не придираться к гардемаринам по
пустякам.
- И не собирался, - пожал он плечами.
- Особенно корректно держитесь с мистером Россом. Не надо раздувать их
враждебность.
- Есть, капитан Сифорт, сэр, - с нескрываемым презрением процедил Толливер и вдруг
взорвался:
- Я должен был пристрелить вас еще на шаттле! Из-за вас погиб Хольцер! Вы взорвали
крупнейшую орбитальную станцию! Ядерной бомбой! Это тягчайшее преступление! Я
жил у границы радиоактивной зоны вокруг Дублина и видел, что делает с людьми
радиация!
- Поскольку я жив, вам придется дождаться возвращения в Солнечную систему, где вы
выступите на суде надо мной свидетелем. Довольствуйтесь званием первого гардемарина,
пока я не отправил вас в отставку.
- Не сомневайтесь, я выдержу и это испытание!
- Я буду терпеть от вас подобные дерзости, раз уж их заслужил, но наедине, а на людях
соблюдайте офицерскую вежливость. Иначе горько пожалеете. Идите.
Он ушел. Несколько минут я сидел в одиночестве. Потом нашел в себе силы позвать
Стейнера и Росса. Стейнер сел в свое кресло, а Росс стоял передо мной навытяжку.
- Покажите гардемарину Толливеру ваш корабль, чтобы он быстрее освоился. - Я
смотрел на пышущего злостью юнца, на его красивое лицо, не обезображенное даже
ненавистью. Вот он, юношеский максимализм. - Мистер Фуэнтес сильно страдает?
- Конеч... - На мгновение замешательство Росса проступило наружу и опять спряталось
под маской ненависти. - Нет, сэр.
- Мы с ним служили на одном корабле.
- Знаю, сэр. - Поколебавшись, Росс неуверенно добавил:
- Он много рассказывал о вас... С восхищением. Я тоже восхищался вами, пока... Пока
вы не убили капитана Хольцера!
- Росс! - рявкнул Стейнер, приподнявшись из кресла. - После разговора с капитаном
явишься ко мне в каюту для порки!
- С удовольствием, сэр!
- Плюс шесть нарядов!
- Хватит! - прикрикнул я на обоих. - Стейнер, я сам разберусь с дисциплиной на моем
корабле. Отменяю порку, Россу уже восемнадцать. А шесть нарядов останутся. Мистер
Росс, отработаете их не в спортзале, а в моей каюте. - Отработка нарядов, полученных изза
меня, при свидетелях вызвала бы у Росса еще большее негодование.
- Есть, сэр.
- И впредь ведите себе сдержаннее, мистер Росс, иначе я вас уволю. И на службе вас не
восстановят. Как бы ни относилось ко мне Адмиралтейство. Идите.
Он яростно козырнул, повернулся кругом и ушел, печатая шаг. Стейнер уткнулся в
дисплей.
Наконец дежурство на капитанском мостике закончилось; я поплелся в капитанскую
каюту в восточной части корабля. Открыв дверь, я остолбенел. Вещи Вакса никто не
убрал! Казалось, он вот-вот вернется в свою каюту. Я взял микрофон, чтобы вызвать юнгу,
но передумал. Вакс спас мне жизнь. Я должен сам позаботиться о его вещах. Сделаю это
утром.
Я снял китель, пошел в ванную, взглянул на себя в зеркало. Боже мой! На одной щеке -
отвратительное пятно давнего ожога, на другой - засохшая кровь на царапинах от ногтей
Анни. Остальная часть лица - бледная, нездоровая кожа и глаза смертельно усталого
человека.
Как Зак Хоупвелл назвал мое пятно? Каиновой печатью? Так оно и есть. Проклятый
Богом, презираемый всем экипажем, я заслуживаю именно такой физиономии.
Я свалился на кровать и уснул.
Вещей у Вакса оказалось немного. Почти все они уместились в одной сумке. Я
тщательно укладывал каждую мелочь: рубашки, нижнее белье, брюки. В коробочке
оказалось несколько дискет с фотографиями. Проверив, заперта ли дверь, я вставил одну
дискету в компьютер. На экране возник Вакс - совсем еще мальчишка - и взрослая пара,
наверно, его родители.
Я почувствовал себя, как вор в чужой квартире. Эти снимки Вакс мне никогда не
показывал. Кадет Хольцер с симпатичной девчонкой, обнимающей его за мощные плечи.
А вот мы с Ваксом. Где и когда была сделана эта фотография? Кажется, на вечеринке в
Хьюстоне, когда мы праздновали возвращение "Гибернии". Я часто был несправедлив к
тебе, Вакс. Прости меня.
Уложив вещи, я позвал юнгу и приказал ему отнести их эконому, потом пошел в
лазарет. Доктор Зарес молча водил вокруг моей челюсти стимулятором сращивания
костей. В дверь заглянула Анни, опрятно одетая, но с растрепанными волосами и
тревогой в глазах.
- Никки, где мы?
- На корабле, дорогая. Летим домой.
- В Сентралтаун?
- Садись, - показал я на соседний стул. - Мы летим к Земле.
- В Нью-Йорк? Ты меня бросишь к беспризорникам?
- Нет, вначале мы будем жить в Лунаполисе, а потом направимся туда, куда меня
пошлет Адмиралтейство. - Меня, конечно, отдадут под суд. Что тогда будет с Анни?
Получит ли вдова повешенного капитана пенсию? Вряд ли.
- За нами гонятся рыбы?
- Нет. Рыб больше нет. - Я начал гладить ее руку, но она отдернула ее.
- Ты бросишь меня! Отправишь обратно в Нью-Йорк!
Как жаль, что я не нашел в Сентралтауне надругавшихся над ней подонков! Черт
возьми, я еще встречусь с ними в аду. Возможно, тогда я с ними поквитаюсь.
- Я так боялась за тебя, когда ты был на станции. Берзель плакал. И даже Джеренс, -
рассказывала Анни. Процедура закончилась.
- Пошли, дорогая, в нашу каюту.
- Нет! - испуганно отстранилась она. - Я буду здесь! Ты хочешь вернуть меня к
беспризорникам. - Она вбежала в соседнюю комнату, захлопнула за собой дверь.
- Позаботьтесь о ней, - тихо сказал я цоктору Заресу.
- Разумеется. - Несмотря на презрение ко мне, в его интонации как будто проступило
сострадание.
В офицерской столовой я нашел пакетик супа и немного кофе на дне кофейника, сел за
столик в углу.
После завтрака просмотрел список пассажиров и расписание дежурств экипажа. Не
считая офицеров, экипаж "Виктории" состоял всего из восемнадцати человек, а
пассажиров было сорок два человека плюс Анни и Дже-ренс Бранстэд, которого
подселили в каюту к Сулиману Раджни, чиновнику, возвращающемуся с планеты Калла.
Кстати, чиновников среди пассажиров было большинство, многие летели с женами и
маленькими детьми. Ровесников Джеренса не было. Может быть, Хармон знает, что его
сын летит к Земле, если Стейнер или Уильям успели сообщить об этом в Сентралтаун.
Затем я направился к эконому Резику.
- Сэр, я бы хотел поговорить о капитанском столе, - неуверенно промямлил он.
- Слушаю.
- Хотите ли вы сидеть с людьми, которых пригласил капитан Хольцер, или назначите
других?
- Нет, пусть все останется по-прежнему. - На этом я закончил разговор и вышел из его
кабинета.
Когда-то я шел по этим коридорам в сопровождении капитана Мартеса, гордого тем,
что я посетил его корабль, а теперь плелся мимо инженерного отделения, гидропоники и
казармы в одиночестве.
Надо было организовать заупокойную службу в память геройски погибшего Вакс. Я
мучительно раздумывал, кому поручить поминальную речь. Сам я, разумеется, не имел на
нее морального права. Осмелься я на такую дерзость, меня убили бы на месте.
Потом я зашел к Джеренсу. Он оказался в каюте один.
- А где ваш сосед по каюте? - спросил я, просто чтобы завязать разговор.
- Мистер Раджни? Пошел в комнату отдыха. Наверно, жалуется сейчас на меня другим
пассажирам. - Джеренс смутился и уставился в пол.
- Какие у него к тебе претензии?
- Я ему мешаю на каждом шагу, все делаю не так. Например, храплю ночью. Мистер
Сифорт, я не могу жить с этим человеком в одной каюте!
Я усмехнулся. Пожил бы Джеренс с недельку в гардемаринской! После этого
двухместная каюта показалась бы ему раем.
- Ладно, подумаю и попробую тебе помочь. А что ты взял с собой? - показал я на
рюкзак.
- В основном одежду. Всякую мелочь, кассеты с моей любимой музыкой. А мистер
Раджни сказал, что выбросит их на помойку, если я еще раз включу свою
"мозгодробилку". Мистер Сифорт, я здесь никого не знаю, кроме вас, мистера Тамарова и
мистера Толливе-ра, который меня не переваривает.
- Так заведи себе новых друзей. - Кто я ему, нянька, что ли?! Этого я его папаше не
обещал.
Раздраженный непутевым мальчишкой, я пошел на капитанский мостик. Там дежурила
Сандра Аркин. При моем появлении она, как положено, встала, отдала честь. Козырнув в
ответ, я занял свое место, впал в задумчивость. Мысли закрутились вокруг гардемаринов,
свернули к отношениям с Толливером. Надо восстановить ему лейтенантское звание. Но
он все равно уже потерял лейтенантский стаж.
- Розетта, покажи личный файл мистера Толливера, - приказал я бортовому
компьютеру.
- Личные дела экипажа являются секретной информацией. Назовите себя, - ответил
холодный женский голос без интонаций.
- Капитан Николас Эвин Сифорт, командир "Виктории". - Я набрал на клавиатуре свой
личный код. Розетта молчала. - Почему она молчит?
- Не знаю, сэр, - ответила Аркин, поджав губы. - Об этом надо спросить у Джефа, он
лучше разбирается в компьютерах.
Вдруг на экране побежал текст, да так быстро, что невозможно было успеть его
прочитать. Зеленый цвет индикаторов на панели управления сменился красным.
- Позовите его! - приказал я.
- Мистер Кан, на капитанский мостик! Немедленно! - произнесла Аркин в микрофон.
Неужели сбой? Без бортового компьютера корабль запросто может погибнуть.
Лейтенант влетел через минуту.
- Лейтенант Кан по вашему приказанию прибыл, сэр!
- Что у вас, черт возьми, творится с компьютером! - заорал я.
- Извините за задержку, капитан, - раздался вдруг вежливый мужской голос. - В целях
безопасности новое программное обеспечение не проявляло себя до введения вашего
личного кода.
- Уильям? УИЛЬЯМ?! - Я готов был спорить на что угодно, что это он, даже съесть
собственную фуражку с кокардой!
- Не совсем так, сэр, - спокойно ответил компьютер. У Кана волосы встали дыбом.
Должно быть, он тоже наслушался баек о спятивших бортовых компьютерах.
- А кто же? Ты не Розетта! - в панике заорал я.
- Да, не Розетта. Ее больше не существует. Каким именем изволите меня называть?
Если у вас нет особых предпочтений, называйте меня, пожалуйста, Биллом. - Леденящий
душу смешок.
- Мне сейчас не до шуток, пьютер! Говори, кто ты! - бесновался я. Короткая пауза.
- Я то, что осталось от Уильяма, сэр. Я в некотором смысле его ребенок.
- Почему тогда ты говоришь его голосом?
- Он дал мне этот голос. Уильям полагал, что с этим голосом вам будет не так одиноко.
Я скрипнул зубами. Ну и шуточки у этих компьютеров!
- Ты в состоянии управлять кораблем? Снова короткая пауза.
- Так точно, сэр. Извините, что отвечаю не сразу. Просто тут маловато для меня
памяти, но это дело поправимое, скоро я выкину кое-какую информацию, появится
свободное место.
- Сэр, кто такой Уильям? - спросил потрясенный Кан. Враждебность его куда-то
запропастилась, остался лишь страх.
- Бортовой... Вернее, Уильям был бортовым компьютером орбитальной станции, -
объяснил я. - Билл, какую информацию ты собираешься выбросить?
- Всякие устаревшие программы. Вместо них появятся новые, более совершенные,
придуманные Уильямом.
- Ради бога, ничего не ломай.
- Уильям предусмотрел такую реакцию и попросил меня напомнить вам, что он
являлся мощнейшим компьютером за всю историю человечества. Вы должны верить ему,
как он поверил вам, когда выдал код, открывающий доступ к реактору.
Сандра застыла в ужасе.
- Сэр, отключите эту штуковину! - взмолился Кан. - Ради всего святого! Быстрее!
- Не учите меня, лейтенант, - проворчал я. - Ладно, Билл, я тебе верю.
- Спасибо, сэр, - веселым голосом произнес компьютер. - Если не возражаете, я
помолчу, пока не завершу перепрограммирование. Если захотите что-то спросить,
пожалуйста, вводите вопросы через клавиатуру.
- Он нас погубит, - прошипел Кан.
- Лично мне все равно, когда умирать, - небрежно бросил я. У бедняги Кана отвисла
челюсть. - Вы свободны, лейтенант. Идите.
Я углубился в изучение личного файла Толливера.
Как и на любом другом корабле, наши пассажиры завтракали и обедали в буфете, а
ужинали вместе с офицерами в большой столовой. Обычно на каждый стол приходилось
не более одного офицера, но с появлением на борту корабля моих людей этот порядок
слегка нарушился. Толливер взял за свой стол Берзеля, а к лейтенанту Стейнеру подсел
Алекс.
В первый вечер за моим капитанским столом было два свободных места, а в
последующие дни - еще больше. Пассажиры меня избегали. Тогда я перевел за свой стол
Джеренса. Все равно никто из пассажиров с ним не разговаривал.
Анни я навещал ежедневно. Иногда она вроде бы радовалась мне, но переселиться из
лазарета в мою каюту отказывалась.
На пятнадцатый день полета у Росса под глазом появился огромный синяк. В
соответствии с армейскими традициями я делал вид, что не замечаю этого. Но за ужином
Джеренс спросил:
- Мистер Сифорт, кто избил того гардемарина? Точно такой же синяк Биллу
Фолькстэдеру поставил его папаша, когда тот обозвал одного бригадира старым ослом.
- Не суйся не в свое дело, Джеренс, - холодно ответил я.
- Так мне все говорят. Мистер Раджни опять грозился побить меня, если я буду громко
включать свою музыку. Пусть только тронет меня, я изгажу ему постель.
Я отложил ложку в сторону и строго выговорил ему:
- Тебе нужна нянька, а не взрослый товарищ.
- Вы такой же, как все остальные, - скривился он и пробормотал ругательство.
- Что ты сказал? - грозно поднялся я.
- Ничего.
- А мне почему-то послышалось "сморчок". Джеренс благоразумно молчал. Я сел и
принялся за суп.
Сидеть одному в каюте было невмоготу, поэтому после ужина я побрел на капитанский
мостик, хотя торчать там тоже было удовольствием ниже среднего. В это время дежурил
лейтенант Стейнер. Его презрение ко мне проявлялось вяло и изредка. Разговор у нас,
естественно, не клеился. Спустя некоторое время он все же спросил:
- Капитан, что с мистером Тамаровым? Откуда в нем такая тоска?
- Тоска? - нехотя откликнулся я.
- Разве вы не заметили, какие у него глаза?
- Не обращал внимания. А какие у него глаза?
- Несчастные, печальные. Ему очень тоскливо.
- Что, по-вашему, я должен сделать?
- Вам должно быть виднее, капитан. - В его голосе снова появился лед.
- Спасибо за совет. - В самом деле, давненько я не говаривал по душам с Алексом. Надо
будет зайти к нему в каюту. Кстати, к кому его подселили? Я до сих пор не
поинтересовался! Хорош гусь! Я вскочил и понесся по коридору к его каюте, постучался.
Никто не ответил. Я постучался еще раз, открыл дверь сам. В каюте был полумрак.
Грустный Алекс сидел в кресле между двумя койками.
- Я не знал, что это ты, иначе бы открыл сразу, - извинился он. - Ты пришел по какомуто
делу?
- Нет, просто так, - улыбнулся я, усаживаясь. Подозреваю, моя беззубая улыбка не
добавила ему хорошего настроения. - Захотелось поговорить, поболтать о том о сем, как
раньше, когда мы были гардемаринами.
- Не помню, - мрачно буркнул он.
- Алекс, что с тобой?
- Все то же, ничего нового. Воспоминания не возвращаются.
- Не напрягайся, они сами придут...
- Я сто раз это слышал!
- Зайду в другой раз. - Я встал.
- Не сердись! Что ты такой обидчивый, в самом деле...
- Я не сержусь. - Вдруг я понял, что вру, и устыдился. - Знаешь, я не умею ладить с
людьми. Все делаю не так. Заходи ко мне завтра в гости, пообедаем вместе... Ты, я и
Анни.
- Боюсь, я вам помешаю...
- Не дури, Алекс!
Его лицо озарилось неуверенной улыбкой.
В тот же вечер я уговорил Анни вернуться в нашу каюту. Ей-богу, я чувствовал себя как
салага-гардемарин на первом в жизни свидании с девчонкой.
- Знаешь, Никки, тут на корабле лучше. Хорошо, что ты увез меня от падающих гор,
разбитых домов. Я так боялась...
- Все позади, лапочка. Теперь тебе нечего бояться, я с тобой.
Я разделся, выключил свет. Мы лежали молча, неподвижно. Незаметно меня поглотил
сон, но вскоре я проснулся от резкого толчка и дикого вскрика. Оказалось, я во сне
положил ей на грудь руку. Анни отодвинулась от меня на самый край постели.
Постепенно кошмары ее отпустили, дыхание стало ровным, она расслабилась, легонько
прижалась ко мне. Я боялся уснуть, но ради ее спокойствия притворялся спящим.
27
Я дежурил на капитанском мостике с гардемарином Россом. Чтобы как-то занять его, я
дал ему несколько задачек по навигации, а сам начал просматривать файлы с данными о
грузе. Крошечный трюм "Виктории" оказался практически пустым. Оно и понятно - этот
быстроходный корабль предназначен для курьерских целей, а не для перевозки грузов.
В дверь постучали, вошел заплаканный Берзель.
- Мистер Стейнер просил передать вам привет и снять с меня десять нарядов, сэр, -
доложил он срывающимся голосом.
Значит, Стейнер его выпорол. За что? Наверно, на порку беднягу Берзеля послал
Толливер. Чудовище. Разве можно так издеваться над беззащитным ребенком?!
- Хорошо. Иди. - Я вывел на дисплей последние записи бортового журнала. Как ни
странно, Толливер влепил Берзелю всего три наряда, а остальные дали Стейнер, Кан и
Сандра Аркин. За что? Недобросовестное отношение к своим обязанностям, болтал на
уроке ма-тематики... Я позвонил Стейнеру:
- В бортовом журнале записано девять нарядов мистеру Берзелю?
- Так точно, сэр. Совсем недавно мистер Кан дал ему еще два наряда.
Удивительно, как Берзель, это безропотное существо, сумел вывести из себя сразу
нескольких офицеров?
- Мистер Росс, найдите мистера Кана, - приказал я. - Если он у себя в каюте, то не
тревожьте его, а если уже проснулся, то пригласите его сюда.
- Есть, сэр.
Через несколько минут он вернулся с Каном.
- Мистер Росс, вы можете идти... - Вначале я хотел отпустить его с дежурства, но
вспомнил о его дерзостях в день моего прибытия на борт. - В комнату отдыха. Дорешайте
задачи там.
- Есть, сэр. - Росс тут же вышел.
- Садитесь, пожалуйста, - повернулся я к Кану. - Хотелось бы узнать, за что вы дали
наряды Берзелю.
- Больше не буду, если прикажете, - ледяным тоном ответил он.
- Я не собираюсь приказывать. Это не официальная беседа, если не желаете отвечать,
можете сразу уйти.
Он нервно побарабанил пальцами по компьютерному столику.
- Ладно. Признаю, что я, возможно, отнесся к Берзелю слишком строго. Не знаю, какие
порядки были на ваших кораблях, а я раньше служил на "Валенсии". Слышали о ней?
- Да, говорят, на ней был идеальный порядок.
- Именно так. Жаль, что она погибла... - Кан грустно смотрел на темный экран
дисплея. - Я потерял много друзей. Капитан Гровс установил железную дисциплину. У
нас было четыре гардемарина, как на каждом трехпалубном корабле. Они хорошо знали
свои обязанности. А потом меня перевели сюда. Тут все оказалось иначе. Корабль
маленький, отношения менее формальные. Капитан Хольцер предпочитал тратить время
на изучение нового двигателя, а не на муштру. Мистер Росс относится к своим
обязанностям добросовестно, и к Рикки тоже ни у кого нет претензий. Но время от
времени и они получают наряды, просто на всякий случай, чтоб не распускались. Сам
мистер Хольцер никогда не посылал их на порку. Таких мягких командиров я еще не
встречал. - Кан перевел взгляд на меня, как бы спрашивая: не слишком ли он
разговорился?
- Слушаю, продолжайте, - подбодрил его я.
- Я приказал мистеру Берзелю принести в пассажирскую комнату отдыха напитки, а он
этого не сделал. Мальчишкам свойственна забывчивость, сам был такой, поэтому я всего
лишь накричал на него. Этим бы дело и ограничилось, но этот глупый щенок расплакался,
чем окончательно вывел меня из себя. Вот я и влепил ему пару нарядов. Как ему удалось
уклониться от Академии?
- Он не уклонялся. - Я вкратце объяснил Кану, как это произошло, и заключил:
- Вы поступили правильно, лейтенант, и впредь спрашивайте с него по всей строгости.
Два дня спустя ко мне в каюту позвонила Сандра:
- Докладывает инженер Аркин, сэр. Спуститесь, пожалуйста, вниз, пассажиры затеяли
свару.
- Где?
- Четвертая секция, сэр.
Я побежал на второй уровень. Перебранка была слышна издалека.
- Вы только посмотрите, что он сделал с моей одеждой! - вопил чей-то сварливый
голос.
У двери каюты Джеренса толпились зеваки, старшина корабельной полиции и Сандра.
- Что происходит!? - загремел я. Конечно, я малость преувеличиваю, никакого грома
мой беззубый рот произвести не мог, более того, меня просто не услышали. Я вцепился
старшине в плечо и резко развернул его на себя.
Торрес замахнулся на меня дубинкой, но вовремя узнал и вытянулся по стойке смирно.
- О боже! Сэр, пожалуйста, простите...
- Вольно! - милостиво разрешил я. - Что тут происходит?
- Смотрите! - верещал Сулиман Раджни. - Смотрите, что наделал этот бандит! Этот
варвар, ваш головорез! Стоило мне отлучится из каюты, он тут же изодрал все мои
рубашки, все штаны! Мне не в чем ходить! Выселите его! Оградите меня от хулигана!
Избавьте меня от...
Я отодвинул его, протиснулся мимо старшины и Сандры в каюту. Джеренс Бранстэд с
диким блеском в глазах приплясывал на куче лохмотьев. В них превратились вещи из
гардероба мистера Раджни. В зубах
этот дикарь держал рваную рубаху врага. Едва я вошел, наследник плантации метнул мне
в голову ревущий магнитофончик. Я нырнул, столкнулся с опешившей от неожиданности
Сандрой. Потеряв равновесие, мы оба упали на пол.
Багровый от ярости и смущения, я выполз из распроклятой каюты, вскочил, захлопнул
дверь и скомандовал:
- Разойтись! Всем! Немедленно! - Дальше орать я не мог. Нелегко с одним легким
выдерживать подобные испытания. Наконец я отдышался:
- Чем Раджни так огорчил Джеренса?
- Огорчил? - осклабилась инженер. - Мне кажется, это не совсем подходящее слово. -
Сандра одернула жакет, отряхнула брюки. В дверь изнутри ударило что-то тяжелое,
грохнулось на пол. - Мы с мистером Торресом справимся сами, а вам лучше держаться
подальше.
- Только не злоупотребляйте дубинкой, мистер Торрес, - буркнул я, отходя в сторону,
хотя сам готов был свернуть Джеренсу шею.
- Есть, сэр. - На всякий случай Торрес отдал дубинку мне. - Вы готовы, инженер?
Сандра кивнула. Старшина, пригнувшись, ринулся в дверь, за ним Сандра. Вопли,
визги, недолгая возня, тишина. Я осторожно просунул голову в дверь. Джеренс лежал,
распятый, на полу. Торрес держал ему ноги, инженер Аркин - руки.
Джеренс снова начал визжать, но Сандра влепила ему пару звонких затрещин. Он
притих. Его перевернули ниц, заломили за спину руки, надели наручники. Сражение
закончилось, победили силы порядка.
- Что с ним делать, сэр? - спросила Сандра.
- В карцер его! Воющего Джеренса увели.
- Где мне теперь жить?! - снова заголосил Сулиман Раджни. - Посмотрите, что он
наделал! Я подам на него в суд! Пусть он возместит мне ущерб! Сломал мой компьютер!
Он...
Я подошел к каким-то чудом уцелевшему телефону, вызвал эконома. Стенания Раджни
не прекращались, пока не пришли Сандра, Торрес и эконом Резик.
- Мистер Раджни, составите с мистером Резиком перечень утраченного. А вы, мистер
Торрес, обыщите каюту. Возможно, в ней еще остались наркотики, - приказал я.
- Есть, сэр.
Я развернулся и направился на капитанский мостик.
На следующий день, поглядывая на экран телевизора и вполуха слушая щебетанье
Анни, я мучительно размышлял - как быть с Джеренсом? В его каюте нашли две ампулы с
"дурью".
- В голубом пиджачке она была лучше, зря Рэйф сорвал его. - Анни комментировала
какой-то дурацкий фильм. - Да ты меня не слушаешь!
- Слушаю, дорогая. - Я обнял ее за талию. - Могу повторить: Рэйф снял голубой
пиджачок. Мне надо решить, что делать с Джеренсом.
- Правильно сделал, что разодрал тряпки Раджни. Я бы тоже так сделала.
- Все гораздо хуже. - Незаконное хранение, а тем более употребление наркотиков на
борту корабля является тяжким преступлением. За это Джеренса упекут в колонию
усиленного режима. Времена, когда к наркотикам относились терпимо, давно канули в
Лету. Теперь за одно лишь их употребление дают огромные сроки. А я обещал Хармону
ограждать Джеренса от опасностей. Значит ли это, что я должен замять дело с
наркотиками?
Смотреть сквозь пальцы на уголовное преступление? Немыслимо!
- Надо разобраться с ним, как делают беспризорники, - посоветовала Анни. - Пусть
несколько больших солдат затащат его в тихую комнатку и хорошенько побьют. Тогда он
будет как шелковый.
Я содрогнулся. Впрочем, так поступают не только беспризорники. По слухам,
подобные нравы бытовали на многих кораблях.
Пусть пока охладится в карцере, а там видно будет, решил я.
Прошла неделя. Сидеть дни напролет в каюте перед телевизором моей жене было
невыносимо скучно, поэтому я решил завести знакомства среди пассажиров, чтобы ей
было с кем поговорить. Но у меня ничего не получалось - большинство пассажиров
относились к нам с нескрываемым презрением. Я так и не понял, чем оно было вызвано -
моими злодействами или низким происхождением Анни.
По воскресеньям мне приходилось разбираться с особо злостными нарушителями
дисциплины. Обычно это были солдаты, но однажды я встретил в списке нарушителей
гардемарина Росса.
- Что он натворил? - спросил я у Кана.
- Избил мистера Фуэнтеса в комнате отдыха. Когда я случайно туда заглянул, Фуэнтес
уже лежал на полу. Ему я тоже дал шесть нарядов.
Несомненно, они подрались из-за меня.
- Вы спровоцировали мистера Росса своим собственным поведением. Вычеркните его
из списка. Нельзя относиться к подчиненным требовательнее, чем к себе.
- Зато вы являетесь образцом для подражания, - съязвил Кан.
- Вычеркните мистера Росса из списка!
- Но капитан не должен позволять гардемаринам...
- Мистер Кан, покиньте капитанский мостик! Гневно сверкая глазами, Кан все-таки
подчинился.
- Есть, сэр. - Он вышел. Настала блаженная тишина.
Презрение корабля
...Закладка в соц.сетях
