Жанр: Научная фантастика
Под колесами - звезды
... что, будешь
скучать?
- Я никогда не скучаю.
- Вот и отлично... Слушай, забыл спросить. Я же выпил почти бутылку
коньяка, а чувствую себя совершенно трезвым. Твоя забота?
- А как же. Моя. Тебе же сейчас опять пить, вот я и решила облегчить твою
участь.
- Ну, ты прямо мать Тереза! - восхитился Егор. - Ладно, я пошел.
- Счастливо, - сказала Анюта и сама распахнула левую дверцу.
Они сидели на большой Сениной кухне за наспех накрытым столом и чокались
уже третьей рюмкой хорошей водки "Абсолют". Рюмки у Сени, как отметил про себя
Егор, были грамм эдак на семьдесят. Вместительные были рюмки.
- Не верю своим еврейским глазам, - в пятый, наверное, раз повторил Семен,
цепляя на вилку кусок колбасы. - Как ты здесь все-таки оказался?
- Ой, Сеня, и не спрашивай, - махнул рукой Егор и отправил в рот
малосольный консервированный огурчик из банки. - Совершенно случайно. То есть
настолько случайно, что если рассказать правду, то даже ты при всем своем живом
воображении не поверишь.
- Я, дружище, могу поверить во что угодно. Было бы рассказано талантливо.
- Рассказчик из меня, сам знаешь, весьма посредственный. Опять же красиво
заливать всегда было по твоей части, а я так, погулять вышел.
- Ну-ну, не прибедняйся. Погулять он вышел... С такими внешними данными,
как у тебя, и погулять выйти не стыдно. Просто мне всю жизнь приходится свою
рыжую еврейскую рожу языком компенсировать. Не говоря уже о росте. Что такое в
наше время метр семьдесят?
- Вообще-то средний рост для мужчины в мире... - пожал плечами Егор. - Да
и не в росте дело, сам знаешь.
- Хорошо тебе с твоими шестью с лишним футами так говорить, - вздохнул
Сеня и налил по четвертой. - А нам, маленьким и рыжим евреям...
- Да кончай ты! - не выдержал Егор. - Что случилось, тебе бабы давать
перестали? В жизни не поверю, чтобы Семену Ивашевскому перестали давать бабы.
Пусть даже и американские. Ты же у нас мастер, тебе учебники по искусству съема
писать надо!
- Мастер-ломастер, - вздохнул Семен и без тоста опрокинул в рот рюмку. -
Через этих самых баб у человека вечно одни неприятности.
- Ну уж прямо и одни, - усомнился Егор. Его несколько удивило Сенино
настроение. Обычно Рыжий после рюмки-другой начинал заразительно веселиться и
активно радоваться жизни, а тут, наоборот, как-то погрустнел и даже сник.
Первый, несколько нервный восторг по поводу их встречи уже прошел, и теперь,
как показалось Егору, на Семена снова навалились какие-то неведомые проблемы.
- Жениться тебе надо, наверное, - неуверенно предположил Егор. - Детишек
завести...
- Кто бы говорил! - саркастически воскликнул Ивашевский. - Сам-то ты
женат?
- Нет. Но последнее время серьезно об этом подумываю.
- О! - оживился Сеня. - А что, есть кандидатура? Ну-ка рассказывай!
Что-то в тоне старого товарища, в его взгляде и жестах не давало Егору
покоя. Был Сеня явно чем-то встревожен и не очень умело пытался скрыть свою
тревогу за расспросами о российско-ростовском житье-бытье.
"Вот, блин, - подумал Егор, - неужели Сенечка снова сел на иглу? Если это
так, то надо подключать Анюту. Пусть лечит. Вот как бы только поделикатнее к
этому вопросу подойти..."
Тем временем Сеня разлил по пятой и в упор посмотрел на Егора своими уже
слегка пьяными зеленоватыми глазами.
- Ты, я вижу, думаешь, что я снова на игле? - спросил он с кривой
усмешкой.
- Я вижу, что ты чем-то обеспокоен, - честно ответил Егор. - И это твое
беспокойство не дает нам приятно посидеть, как в старое доброе время. Может, я
могу помочь?
- Вряд ли, - опустил глаза на рюмку с водкой Сеня. - Давай лучше выпьем.
Одно могу тебе сказать совершенно точно: к наркоте я ни разу за все это время
не притрагивался, и вообще уже забыл, что это такое.
- Я рад, - сказал Егор. - Давай выпьем, и ты мне расскажешь. Не хочу
хвастаться и заранее обнадеживать, но есть у меня сейчас кое-какие возможности,
которые... Во всяком случае, если тебе нужны деньги...
- Деньги есть. Тут другое.
Они выпили, закурили, и Семен рассказал Егору следующее.
Месяца четыре назад он оказался в довольно трудном финансовом положении и
однажды по пьянке согласился на очень заманчивое в денежном смысле, но
сомнительное с точки зрения нравственности предложение местной русской мафии.
- Они давно ко мне подкатывали, - возбужденно рассказывал Семен,
жестикулируя и сыпля пепел себе на штаны. - Знали, что я хороший фотограф. Я
раз отказался, два... А тут что-то совсем с деньгами туго стало, да еще и один
должок старый срочно нужно было отдать. И тут снова они. Ну я и согласился.
Мудак.
- Да на что согласился-то?! - не выдержал Егор.
- А я разве не сказал? - удивился Сеня. - Согласился это...
порнографические снимки для них сделать.
- Ну и что? С каких это пор в Штатах запрещена порнография?
- Если твоя фирма должным образом зарегистрирована и ты платишь налоги, то
- пожалуйста. Но это была совсем левая порнуха. Есть тут у наших "братишек"
один ночной клуб... Там, кроме всего прочего, можно и понравившуюся девочку
заполучить на ночь за хорошие бабки. В клубе этом разные люди бывают, и разное
в этом клубе случается. В общем, так получилось, что, кроме всего прочего,
некоторые мои снимки были потом использованы не только по прямому, так сказать,
назначению, то есть в качестве порнографии. Но и в качестве компрометирующего
материала для кое-кого тоже. Причем использованы весьма успешно.
- Шантаж?
- Он самый. Когда я узнал, то тут же отказался на них дальше работать.
Больно грязное дело. Да и бабки не такие уж большие... а мне как раз пошли
заказы из разных солидных журналов. Даже из "Нэшнл джеографик". Слышал о таком?
Егор утвердительно кивнул.
- Ну вот... Я даже в командировку съездил. В Перу. Представляешь? А эти
суки грозятся теперь, что если я не продолжу на них работать, то они разошлют
мои порнографические снимки по всем редакциям, с которыми я работаю. С
соответствующими комментариями. И все. Конец мне тогда как фотографу. Репутация
здесь очень много значит, не отмоюсь.
- А как они докажут, что это твои снимки?
- Во-первых, им и доказывать не надо. Это мне придется доказывать, что я
не верблюд. Что ты, в самом деле, как маленький... Презумпция невиновности, она
только в американском суде бывает, а здесь до суда дело не дойдет. Какой, на
хер, может быть суд, когда я пока не гражданин США и вообще это действительно
мои снимки?! При необходимости они это легко докажут. В общем, куда ни кинь...
Сам виноват, конечно. Нельзя было с самого начала соглашаться ни в коем случае,
а теперь... Коготок, как говорится, увяз - всей птичке пропасть. Давай выпьем.
- Давай, - согласился Егор. - Давай выпьем и подумаем, чем я могу тебе
помочь.
- Безнадежное дело, - покачал головой Сеня. - Откупиться от них невозможно
- никаких денег не хватит. Наехать? Они сами на кого хочешь наедут...
- Откупиться и наехать, - весело повторил за Семеном Егор. - А что, это
мысль. Нужно сначала попробовать откупиться, а потом, если не получится,
наехать. В прямом смысле слова.
- Есть чем? - иронично приподнял рыжую бровь друг Сеня.
- Откупиться?
- Ага. И заодно наехать.
- Поищем - найдем, - с бесшабашной уверенностью выпившего человека заявил
Егор. - Наливай!
Выпили за удачу, закусили, закурили, и Егор спросил:
- У тебя какое-нибудь золото в доме есть?
- Это как? - не понял Семен.
- Ну золото. Изделие какое-нибудь из золота. Кольцо там или монета.
Цепочка. Просто кусок золота.
- Допустим, есть, - подумав, ответил Сеня. - Десятка царской еще чеканки.
Раритетная вещь, между прочим. Теперь таких не достать. Но она все равно таких
денег не стоит.
- А какие, кстати, деньги нам нужны? Ты спрашивал, сколько они хотят за
то, чтобы от тебя отцепиться?
- Спрашивал, - уныло кивнул рыжей шевелюрой Сеня. - Плати, говорят,
пятьдесят тысяч - и свободен. Откуда у меня, скажи, могут быть пятьдесят тысяч?
- А золотом возьмут?
- Хрен их знает... Может, и возьмут. Да что ты задумал?
- Бери свою монету и пошли, - скомандовал Егор, решительно подымаясь со
стула.
- Куда?
- На кудыкины горы. Увидишь. Хотя на самом деле я не уверен на сто
процентов, что получится. Капризная она у меня потому что. Никогда заранее не
знаешь, что ей взбредет в голову. Но если ты ей понравишься, то все обойдется.
Ты же умеешь нравиться женщинам? Умеешь. Вот и постарайся.
- У тебя "белочка"? - с надеждой осведомился Сеня.
- Никогда не чувствовал себя так хорошо, - похоронил его надежду Егор. -
Пошли, старик, я покажу тебе чудо.
- Грешно смеяться над несчастными людьми, - с укором заметил друг.
- Давай, давай! - подбодрил его Егор. - Иди за монетой, а то передумаю. И
помни, что я ничего не обещаю, а только хочу попробовать.
Через пять минут они подошли к мирно приткнувшейся к обочине Анюте.
- Пр-рошу! - распахнул перед Семеном правую дверцу Егор. Они сели.
- Ты что, машину не запер? - спросил Сеня. - Воистину, псих ненормальный.
Тебе очень повезло, что ее за это время не угнали. Райончик у нас, надо
сказать, тот еще... И вообще, если ты собрался куда-то ехать, то я не советую.
Ты слишком много выпил даже для Нью-Йорка, чтобы садиться за руль, а дорожная
полиция здесь, доложу я тебе, несколько отличается от нашего любимого ГАИ и...
- Сеня, - коротко глянул на него Егор, - не трынди. Анюта, ты меня
слышишь? Это я пришел и со мной мой друг Сеня. Семен Ивашевский. Прошу, так
сказать, любить и жаловать.
- С кем это ты разговариваешь? - испуганно спросил Семен и оглянулся на
заднее сиденье, где, разумеется, никого не обнаружил.
- С кем надо, - отмахнулся Егор. - Помолчи, пожалуйста. Анюта, родная, нам
нужна твоя помощь! А-ню-та!
- Так, - раздался из динамика недовольный Анютин голос. - Явились - не
запылились. Хороши оба, нечего сказать!
- Ну, Анюточка, - не согласился Егор, - не так уж мы хороши, как тебе
кажется.
- Мама, - тихо ойкнул на правом сиденье побледневший, как умеют бледнеть
только рыжие, Семен. - Это кто?
- Ну да! - с воодушевлением воскликнул Егор. - Я же вас не познакомил!
Анюта, это Сеня. Сеня, это Анюта.
- Алиса, это пудинг. Пудинг, это Алиса, - пробормотал Сеня. - Все, с
водкой пора завязывать. Тем не менее мне очень приятно.
- И мне, - вздохнула Анюта. - Ну и что у нас опять случилось?
- Анюта, - проникновенно начал Егор, - знаешь ли ты, что такое мафия?
- Наслышана.
- Так вот, на моего друга наехала эта самая мафия. Надо бы помочь.
- И каким образом?
- Я думаю, надо откупиться и наехать в ответ.
- У тебя есть план?
- Есть, - скромно, но гордо признался Егор. - У Сени имеется одна золотая
монета. Ты можешь из нее сделать, скажем... э-э... двести - двести пятьдесят.
- А что так мало? - удивилась Анюта. - Давай уж сразу пятьсот. Двести
мафии, триста - вам. Или тысячу. А то буду я из-за каких-то двухсот копий время
и энергию тратить!
- Мне не надо, - быстро сказал Сеня.
- Ты чего испугался? - засмеялся Егор. - Это будет честное золото.
- Тогда ладно, - подумав, согласился Сеня.
- В общем, я думаю, надо сделать так, - продолжил Егор. - Мы отдаем им,
скажем, двести пятьдесят монет, а для усиления эффекта Анюта их как-нибудь
сильно напугает.
- И как же мне их напугать? - весело поинтересовалась Анюта. -
Превратиться в какого-нибудь монстра из дешевого фильма ужасов?
- А что, это мысль, - ухватился было за предложение Егор и тут, же покачал
головой. - Нет, не нужно, пожалуй. Боюсь, я сам тебя испугаюсь. А оно нам надо?
- Не надо, - охотно согласилась Анюта.
- Э, - нерешительно подал голос Семен, - а может, вообще никак их пугать
не надо? Отдадим деньги, и все дела...
- Надо, Федя, - решительно прервал его Егор. - Обязательно надо. Иначе они
примут это как нашу слабость и потом вообще не слезут. А если испугать, то
сразу будет ясно, что мы, с одной стороны, от них откупаемся, но с другой - нас
лучше не загонять в угол: можем больно укусить. Понятно? А вот как испугать
пострашнее... Слушай, Сеня, там стекол, в этом самом клубе, много?
- Много. Одни витрины чего стоят... Сплошная стена.
- Гениально! Анюта, у меня идея. Давай побьем им стекла! Но не просто
побьем, а... - и Егор коротко изложил свой план.
Глава 23
Ночной клуб с лихим названием "Не забуду мать-Россию" располагался минутах
в десяти небыстрой езды от Сениного дома на первом и втором этажах
тридцатипятиэтажного, видимо, еще довоенного небоскреба, а ныне просто довольно
высокого здания темно-красного, почти коричневого кирпича. И само здание стояло
очень удобно - в глубине района, довольно далеко от шумных и людных улиц, а
также от полицейских и праздношатающихся прохожих.
Они остановились на другой стороне улицы, прямо напротив входа, возле
которого маячил внушительного вида коротко стриженный охранник, до зевотной
тоски напомнивший Егору сотни и сотни таких же охранников, мода на которых как
началась в постсоветской России в первой еще половине девяностых годов, так и
по сию пору никак не могла пройти. Егор, как и любой взрослый мужчина с умелыми
руками и нормально соображающей головой, всегда с жалостливым недоумением
смотрел на этих молодых и здоровых мужиков, целыми днями торчащих на входах и
выходах всевозможных фирм, компаний и офисов средней руки и откровенно мающихся
от безделья. Это было тем более странно, что он никогда не слышал, чтобы охрана
хоть кого-нибудь защитила в случае серьезного "наезда" на подобную фирму крутых
конкурентов или - тем паче! - от произвола властей.
Впрочем, здесь была не Россия, и Егор, отбросив сомнения и лишние мысли,
кивнул Семену:
- Выходим, Сеня.
-А может...
- Не может. Принял решение - выполняй, как говаривал капитан Холод, мой
ротный и отличный мужик. Не дрейфь, старик, все получится!
Они вылезли из машины, и Егор с некоторым замиранием сердца открыл
багажник.
Солнечный луч, вырвавшийся из внезапно образовавшегося разрыва в плотных
облаках, затянувших в этот день нью-йоркское небо, уткнулся в груду золотых
монет царской чеканки и замер в восхищении.
Замер и охранник у входа в клуб. Оттуда, с другой стороны улицы, ему не
было видно, что находится в багажнике машины марки "Фольксваген-Гольф", которая
минуту назад остановилась напротив охраняемого им заведения, но зато он заметил
мерцающий золотой отблеск, легший на лица двух мужиков (длинного и
широкоплечего с усами и маленького рыжеволосого, которого он уже видел
несколько раз в клубе), этот самый багажник открывших.
- Ни хрена себе... Положили одну монету, а теперь... Это что, хорошо
наведенная галлюцинация? - видимо, припомнив "Понедельник" братьев Стругацких,
присвистнул Сеня.
- "Червонцы настоящие", - процитировал в ответ-Булгакова Егор.
- Браво! - подыграл Сеня. - Но все же хотелось бы...
- Да я и сам не знаю, старик. Это все Анюта.
- Я понимаю, что не королева английская,. Кто такая Анюта и где ты ее
раскопал?
- На первый вопрос ответить не могу, - сказал Егор, насыпая золотые
десятки в старую замасленную холщовую сумку из-под инструментов, из которой
предварительно эти самые инструменты безжалостно вывалил. - Помогай давай, чего
встал как засватанный... Я буду держать, а ты сыпь.
- Вот, елки... а сколько еще сыпать-то?
- Пять пригоршней, и, думаю, хватит, - определил на глаз Егор. - А что
касается твоего второго вопроса, то нигде я ее не раскапывал. Сама в одну
прекрасную ночь появилась и стала жить в моей машине. Так что, если хочешь,
спроси ее сам, кто она такая и откуда взялась. Ты же у нас обаятельный, может,
тебе и расскажет. Мне вот не рассказала.
- М-мда... - промолвил Сеня, задумчиво ссыпая золото в сумку. - Четыре...
Вот уж не думал, что меня хоть что-то в этой жизни может еще удивить. Пять.
Все, хватит. А то слишком жирно будет.
- Хватит так хватит, - Егор вытащил сумку и захлопнул багажник. - Ну, мы
пошли, - сказал он и хлопнул ладонью по корпусу машины.
Анюта мигнула задними габаритными огнями.
- Вперед? - осведомился Сеня..
- Вперед! - ответил Егор.
И они решительно направились прямиком к охраннику.
- Привет, - сказал по-русски Семен, когда тот заступил им дорогу. - Мы к
Валентину Георгиевичу. Он нас ждет. Скажи, пришел фотограф с товарищем.
Сеня не врал. Еще по дороге он с помощью Анюты связался с формальным
хозяином заведения Валентином Георгиевичем Сербским, бывшим в России редактором
какой-то городской вечерней газеты, а ныне усердно служившим некоронованным
королям русской мафии в Нью-Йорке.
Охранник окинул их профессиональным подозрительным взглядом, пробормотал
что-то в рацию на. груди, выслушал невнятный ответ и неохотно пропустил друзей
внутрь. Видимо, его интуиция едва слышно ему шепнула, что ничего хорошего от
этой непонятной парочки ждать не стоит.
Через ресторанный зал, совершенно пустой в это время, они прошли к
внутренней деревянной лестнице и поднялись на второй этаж. Здесь они миновали
еще двух охранников, подвергнувшись на этот раз процедуре обыска на наличие
огнестрельного и прочего оружия. Впрочем, обыскали их весьма деликатно -
видимо, золото в сумке, которую, судя по ее виду, десять минут назад подобрали
на мусорной свалке, произвело на охрану должное впечатление.
По длинному, уютно освещенному спрятанными в подвесном потолке
светильниками коридору, минуя несколько совершенно одинаковых дверей, Егор и
Сеня подошли к последней, более высокой, широкой и вдобавок обшитой натуральным
дубом двери, в которую Сеня и постучал.
- Можно! - разрешил за дверью гнусавый голос, и они вошли.
В обширной, обставленной дорогой и современной, но несколько разностильной
мебелью комнате с окнами, выходящими на улицу, находилось четверо мужчин: двое
постарше, лет, наверное, пятидесяти с хвостиком, и двое помоложе,
приблизительно Егорова возраста. Все четверо были одеты в черные, хорошо сшитые
костюмы и дорогие рубашки без галстуков. Трое из четверых держали в руках
тяжелого стекла стаканы с виски. В том, что это было именно виски, сомневаться
не приходилось - на столе стояла ополовиненная квадратного сечения бутылка
этого национального американского напитка.
- А вот и Сеня! - с преувеличенным оживлением воскликнул полный обрюзгший
мужчина в очках и сильно косящим правым глазом навыкате. Только у него не было
в руках стакана, и тут же стало понятно, что гнусавый противный голос
принадлежит именно ему.
- Здравствуйте, Валентин Георгиевич, - вежливо сказал Семен. -
Познакомьтесь, это мой друг Егор, и он хочет сделать вам выгодное предложение.
- А я почему-то думал, что это ты хочешь сделать нам выгодное предложение,
- загрустил косоглазый и выжидательно посмотрел на остальных.
Остальные, однако, вступать в беседу не спешили - стояли себе вокруг
стола, покачивали в руках стаканы и холодно разглядывали Сеню и Егора.
- Его предложение, - нахально ответил Семен, - это мое предложение,
Валентин Георгиевич.
- Что ж, я очень рад, что у тебя появились такие друзья, которые от твоего
имени могут нам делать предложение, - Сербский подчеркнул слово "нам", но было
видно, что он несколько растерян, так как троица настоящих боссов (а Сеня и
Егор сразу поняли, кто находится перед ними) продолжала хранить молчание. -
Итак... э-э... Егор, кажется? Мы вас слушаем. Только, пожалуйста, быстро, точно
и внятно.
- Мое предложение будет очень внятным, - пообещал Егор. После чего подошел
к столу и с ухмылкой Брюса Уиллиса на губах опрокинул над ним сумку.
Золото со сладким звоном хлынуло на хорошо отполированное дерево и через
две секунды улеглось рядом с бутылкой виски небольшой, но очень симпатичной
грудой.
Три или четыре монетки скатились на пол, но Егор не стал нагибаться, чтобы
их поднять.
Один из молчавшей доселе троицы, тот, что постарше, сухопарый и седой, с
бледно-голубыми глазами и тонкогубым ртом человек переложил стакан из правой
руки в левую, взял со стола одну монету, небрежно повертел ее в пальцах и
бросил обратно на стол.
- Сколько здесь? - спросил он почти равнодушно.
- Черт его знает, - слегка пожал плечами Егор. - Я не считал. Что-то около
двухсот, наверное.
- Валентин, посчитай, - кивнул сухопарый.
- Но... - обескураженно начал Сербский.
- Я сказал - посчитай. И побыстрее, у нас мало времени.
Минут пять прошло в полной тишине, нарушаемой только шорохом золота по
столу и обиженным сопением Валентина Георгиевича.
- Двести четыре, - сообщил он наконец и после паузы неуверенно добавил: -
Если я не ошибся.
- Хорошо, - кивнул сухопарый и, повернувшись, как волк - всем телом - к
Егору, в упор спросил: - Насколько я понимаю, вы предлагаете это в качестве
отступного за вашего друга?
- Именно, - медленно кивнул Егор. - Я хочу, чтобы вы от Семена отстали
раз и навсегда.
- Ваша забота о друге, молодой человек, похвальна, но в этих стенах только
я могу чего-нибудь хотеть. Это вам ясно?
- Мне-то ясно, - пожал плечами Егор. - Мне одно не ясно: достаточно
денег или нет?
- Денег всегда недостаточно. Мы очень много теряем из-за отказа Семена
работать. Опять же страдает наше реноме, или, как говорят теперь, имидж. А это
такая вещь, что ее стоимость вообще определить проблематично.
- Другими словами, вам мало. И сколько же вы хотите?
- Скажем... сумма в десять раз большая, думается, будет достаточной
компенсацией нашим потерям, - улыбнулся одними губами сухопарый.
- И ключ от квартиры? - осведомился Егор и тоже улыбнулся, но наглой
улыбкой.
- Юноша, - вкрадчиво осведомился сухопарый и аккуратно поставил стакан с
виски на стол, - вы отдаете себе отчет в том, с кем разговариваете?
И тут же остальные двое повторили жест своего босса и поставили стаканы на
стол.
- А вы? - спросил в ответ Егор и, предупреждая следующий вопрос или даже
команду, сказал: - Вижу, что не очень. Да и с чего бы? Ладно, сейчас я вам
кое-что продемонстрирую, а потом вы посмотрите в окно, и мы снова поговорим.
Хорошо?
Он наклонил голову к воротнику рубашки так, словно у него там был спрятан
микрофон и негромко сказал:
- Над всей Испанией безоблачное небо!
Сухопарый вздрогнул и машинально посмотрел на часы.
И тут же из всех окон и витрин клуба на первом и втором этажах вылетели
стекла. Как будто кто-то невидимый мягким, но быстрым движением вдавил их
одновременно внутрь помещений.
Где-то закричали, взвыла и снова умолкла сигнализация, в руках молодых
помощников сухопарого босса невесть откуда появились большие и блестящие
пистолеты.
- И что все это значит? - К чести сухопарого, он не утратил спокойствия,
хоть и заметно побледнел.
- А вы посмотрите в окно, - дружелюбно посоветовал Егор. - Да и мы лишний
раз полюбуемся.
Господа мафиози, хрустя каблуками по стеклу, покорно подошли к окнам и
посмотрели вниз.
То же самое сделали и Семен с Егором.
Внизу, на противоположной стороне неширокой улицы, стояла Анюта в облике
сверхсовременного, существующего доселе только в опытных образцах супертанка
"Т-2000".
Она была великолепна.
Приземистая, исполненная грозной грациозности махина на широких титановых
гусеницах, с ощетинившейся противоптурсовой защитой широкой приплюснутой
башней, соблюдая правила парковки, замерла у тротуара. Однако башня у этой
бронированной смерти была развернута, и жерло стодвадцатипятимиллиметрового
орудия ласково смотрело прямо в проем окна второго этажа, в котором сгрудились
особо заинтересованные зрители.
- Ни... себе! - вырвалось у одного из молодых. - Это же "Т-2000", шеф!
Такой пока только на секретной картинке увидеть можно... Серьезная вещь. - И он
с явным уважением и некоторой опаской покосился на Егора.
- Так-так... - задумчиво произнес сухопарый. - А что вы, интересно, будете
делать, если сейчас приедет полиция и увидит на улице ЭТО?
- На подобный случай, - любезно улыбнулся в лицо "шефу" Егор, - у нас
имеются соответствующие документы, подписанные, между прочим, директором ЦРУ. И
документы, заметьте, настоящие, - на Егора снизошло веселое вдохновение, и он
чувствовал, что именно сейчас, в этот конкретный момент времени, у него пройдет
любой, самый фантастический блеф. - Разумеется, такие важные бумаги мы с собой
не носим. Они там, за броней, у командира танка.
- Что ж, - пожал плечами сухопарый, - теперь я понимаю, что вы имели в
виду под весомыми аргументами. Но кое-чего я все же, признаться, не понял.
- И что же именно?
- При таких аргументах, - он кивнул головой за окно, - зачем вы еще и
деньги предлагали?
- В качестве жеста доброй воли, - серьезно ответил Егор. - Понимаете, мы
не бандиты, а обычные люди, и до сих пор считаем, что лучше всего
договариваться без взаимных угроз и устрашений. Однако, если нас не понимают,
как произошло, к сожалению, в данном случае, приходится действовать иными
методами. Помните песню? - И он, нещадно фальшивя, пропел: - "Мы мирные люди,
но наш бронепоезд..."
- "Стоит на запасном пути!" - чисто закончил обладающий практически
абсолютным слухом Семен.
- Да, - с неожиданной грустью вздохнул сухопарый, - хорошая была песня...
Ну что ж, молодые люди, признаюсь, что вы меня убедили. До свидания, и... вы не
хотели бы рассмотреть вопрос о нашем сотрудничестве, но уже на качественно иных
условиях?
- Вряд ли, - сказал Егор, поворачиваясь к выходу. - Тут ведь не в условиях
все дело. Все дело в мировоззрении. А оно у нас, увы, разное. Пошли, Сеня.
И они, не попрощавшись
...Закладка в соц.сетях
