Жанр: Научная фантастика
За горизонтом сна
... Полный курс обучения классическим танцам
он завершил, как все нормальные люди, в пятнадцать лет - и был счастлив иногда
вспоминать, что хотя бы одна каторга навсегда осталась в прошлом. И надо же
было какому-то иноземному посланнику ввести в моду этот... название опять
вылетело из головы. И к дьяволу!
Вприпрыжку, словно девчонка, Аннелис отбежала в дальний угол и встала в
исходную позицию, сплетя пальцы на животе и скромно потупив глаза. Вид у нее
был самый что ни на есть дурацкий - впрочем, не более, чем у партнера, которому
еще до приглашения дамы предстояли три пируэта и два невысоких прыжка. Неужели
все придворные разучивают сейчас этот танцевальный бред? И даже советник по
геральдике с его животом в два с половиной обхвата?.. Эжан прыснул, и улыбка с
готовностью отразилась на пухлых губах учительницы, вполголоса отсчитывающих
такт.
Раз-два-три-четыре. Шаг, пируэт, три шага, пируэт в два оборота, шаг, еще
шаг, остановка, прыжок, шаг, прыжок, два шага, остановка, пируэт, поклон. Дама
протягивает руку; цепочка парных шагов: раз-два-три-четыре; реверанс. Дальше
начинались довольно сложные фигуры - впрочем, Эжан их уже освоил. Ну, почти.
- Хорошо, мой принц! Теперь дальше: раз-два...
Со второй частью распроклятого танца дело обстояло гораздо хуже, потому
что... И вовсе нет, ни капельки! - оборвал себя Эжан. Ничего особенного.
Запросто! Хотя и придумают же они, эти иностранцы...
Он сделал очередной пируэт, шагнул вперед и отважно возложил руку на
округлый бок Аннелис, обтянутый черным велюром.
- Ниже, - скомандовала она, ухитряясь не сбиваться со счета, - три-четыре.
Еще ниже. И мягче, мягче, мой принц! Раз-два...
От нее пахло одуряюще-сладко, как от аталоррской пастилы. Изрядно
вспотевшей пастилы, надо признать... Эжан подумал, что такое сравнение должно
смешить, но ничего похожего на веселье он не ощущал и близко. Только
нечеловеческое напряжение и мрачную тоску... Левая рука, которой он прижимал к
себе Аннелис, была совершенно мокрой. Волосы девицы дес Краунт, выбиваясь
из-под сетки, щекотали ему подбородок и кончик носа. Не хватало только чихнуть
прямо ей в лицо...
- Мягче! Представьте себе, что вы гладите кошку. Раз-два-три-четыре...
Кошку!!! Эжан задохнулся от неслыханного оскорбления. Она считает его
мальчишкой, ребенком. Она думает, что он... никого, никогда... Да если б она
только знала, эта рыжая приторная лошадь!..
- Раз-два-три...
И тут случилось то, что непременно должно было случиться, когда двое людей
топчутся несколько минут подряд чуть ли не в страстном объятии.
Он наступил ей на ногу.
Если бы Аннелис опять рассмеялась, Эжан обязательно сотворил бы
какую-нибудь отчаянную глупость. Например, разбил бы вдребезги это проклятое
зеркало, в которое боялся глянуть даже искоса. Он и без того чувствовал, что
лицо просто пылает; к вискам прилипли совершенно мокрые пряди волос.
Но она - это ж надо! - вообще ничего не заметила. Не вскрикнула, не
скривилась, ничуть не изменилась в лице. Эжан торопливо перевел дыхание, не
веря своему счастью. И во что, интересно, она обута? Он видел сверху только
подол черного платья с удлиненным шлейфом. Ничего, в конце еще несколько фигур,
при которых она непременно приподнимет юбку до щиколоток... Тьфу, да что тут
интересного? Аннелис остановилась.
- Мне кажется, пора отдохнуть. Уже гораздо лучше, мой принц, вы делаете
успехи.
- А долго еще?.. - Он осекся.
Это вместо благодарности. Вместо изысканного комплимента, требуемого
этикетом. Неотесанный провинциал с Юга не ляпнул бы подобного. Дурак. Если б
видела и слышала принцесса Лилиан!..
Лилиан.
До ее прихода оставалось еще часов пять - при самом лучшем раскладе. Если
разобраться, уроки танцев неплохо помогают убивать время. Хотя бы за это надо
выразить благодарность благородной девице дес Краунт, прекраснейшей из
потомственных фрейлин королевского дома, которая была столь любезна...
На бесформенном, как льющаяся вода, словосочетании "столь любезна" его
внутреннее красноречие завязло и сдалось. Напряжение вроде бы спало, но вместо
него накатила непобедимая сонливость; соображалось медленно и туго, словно
мыслям приходилось пробиваться сквозь ватный туман.
Эжан зевнул.
- Два-три занятия, не больше. Вы что-то бледны, Ваше Высочество, - донесся
участливый голос Аннелис.
Он повернул голову и с удивлением обнаружил в зеркале, что действительно
бледен, а ему казалось, что щеки горят до сих пор. Волосы выглядели как птичье
гнездо после дождя; Эжан провел по ним ладонью, и Аннелис, заметив его
движение, протянула принцу дамский костяной гребень, инкрустированный
перламутром.
Она тоже начала приводить себя в порядок - и довольно решительно. Сдернула
с прически золотую сетку, ощетинила рот десятком роговых шпилек и выпустила на
волю свою дремучую гриву. Стоя сзади, Эжан теперь только и видел, что
беспорядочно переплетенную массу медных, золотых, каштановых и просто рыжих
прядей - громадной пушистой трапецией. Небольшой кусок черной юбки внизу
казался чем-то дополнительным, не важным. В зеркале же отражение Аннелис
обзавелось яркой рамкой: это было красиво, и Эжан сонно подивился тому, что
дамы не носят волосы вот так, распущенными, без всяких сеток.
Никогда раньше в его присутствии не причесывалась ни одна женщина. Даже
мама.
А принцесса Лилиан?! Он прикусил губу: жгуче-стыдно забыть, даже на
мгновение. Ее светлые, летящие, как облачко, волосы... Самое прекрасное, что
ему приходилось когда-либо видеть. Правда, они спускались только чуть ниже
плеч, и Лилиан, перехватив его взгляд, сбивчиво рассказала, что всегда хотела
длинные косы, но в десять лет ее, как и всех девочек из класса, подстригли
наголо... Эжан так и не понял: ни что такое "класс", ни зачем было это делать.
Лилиан. Она не такая, чтобы понимать ее всю, сразу и до конца...
Он снова зевнул - совсем уж невежливо по отношению к девице дес Краунт.
Откуда ей знать, что он не спит уже которую ночь. Отражение Аннелис ближе к
ногам чуть-чуть колебалось: не такое уж оно и безукоризненное, это ильмийское
зеркало... или это просто плывет в глазах?
- Не выспались, мой принц?
Удивительно, как она ухитрялась внятно говорить со шпильками во рту. Вяло
поразмыслив об этом пару секунд, Эжан вспомнил о ее гребне, несколько раз
черкнул им по голове и вернул хозяйке. Аннелис изогнулась, склонив голову
набок; гребешок бесследно утонул в ее волосах. Неужели она и вправду надеется
одолеть их с помощью этой фитюльки? Принц наблюдал за процессом с любопытством,
слегка притупленным усталостью.
Да, кажется, его о чем-то спросили.
- Я... Нет. То есть да, немного... Читал один роман... почти до утра.
И зачем понадобилось врать? - с опозданием одернул он себя. То есть,
конечно, сказать ей правду никак невозможно - но с чего это вдруг он вообще
принялся оправдываться? Да кто она такая, чтобы интересоваться его сном?..
- Я тоже люблю романы. - Аннелис перебросила за плечо расчесанную прядь. -
Как-то две ночи подряд просидела над "Рыцарем синей звезды". Читали, Ваше
Высочество?
- Читал, - равнодушно откликнулся Эжан.
И только через полминуты до него дошло: она говорит о "Рыцаре". Надо же!
Эта хохочущая красотка из потомственных фрейлин, интересы которых обычно
крутятся между вышиванием и турнирами... Никогда б не подумал.
О его любимейшей книге, читанной-перечитанной, в том числе и в постели,
при тусклом свете трехсвечного ночного канделябра. Нечаянная ложь чудесным
образом вильнула на дорожку правды; да и поговорить с кем бы то ни было о
приключениях Рыцаря синей звезды было по-настоящему здорово. Эжан приободрился,
стряхнув добрых три четверти ватного груза сна. Сморгнул, перед глазами
прояснилось; кажется, и зеркало перестало искажать изображение...
- Замечательный роман! Я читала и представляла себя его героиней. Но на
месте Бланки я бы никогда не вышла замуж за аталоррца. Хотя, по-моему, Рыцарь
сам виноват: почему он не дал ей знать из восточного замка, что жив?
- Как он мог? - возразил Эжан. - Ведь Черноокая дева не хотела этого, а ее
стабильер был стар и тяжко болен, и если бы Рыцарь...
- Вряд ли замок бы разрушился. Ну, обвалилось бы пару башен... кстати,
почему бы Деве не вызвать народного стаби-льера? А Бланка дождалась бы своего
возлюбленного...
...Когда, впервые прочитав "Рыцаря синей звезды", принц заговорил о книге
с учителем - а с кем еще? - брат Агаталь-феус посоветовал обратить внимание на
изящный слог и композицию романа. Эжан, конечно, обратил, но...
Аннелис дес Краунт обсуждала героев и их поступки, словно речь шла о живых
людях. Болтать с ней об этом можно было бесконечно: как с приятелем, как с
сестрой - которых у него никогда не было... И они болтали, перебивая друг
друга, запальчиво и увлеченно.
Так неожиданно встретить родную душу - кто бы мог подумать?
Жалко, что Лилиан не читала "Рыцаря"... Но Лилиан - это совсем другое.
- ...А может, она и не любила его по-настоящему? Вы верите в истинную
любовь, мой принц?
- Верю, - искренне признался Эжан.
И смущенно замер, ожидая взрыва низкого грудного смеха. Впрочем, нет: с
чего это вдруг? Девушка, не спавшая ночи над "Рыцарем", представлявшая себя
Бланкой, не станет смеяться над такими вещами. И вообще с его стороны было
непростительно ни с того ни с сего обзывать ее лошадью... пускай лишь про себя.
- Я тоже верю.
Аннелис улыбнулась: шпильки, до сих пор торчавшие у нее изо рта, сделали
улыбку жутковатой - и за эту нечаянную мысль Эжан тоже как следует себя
отругал. Начала вынимать их одну за другой, закрепляя только что возложенную на
голову высокую прическу. Но рук у девицы дес Краунт было только две, а волос и
шпилек - куда больше.
- Помогите мне, мойг принц. Придержите вот здесь...
Он с готовностью подошел к ней. Без тени смущения провел ладонью по
округлой шее, поднимая наверх выбившиеся пряди. Аннелис поежилась и хихикнула -
щекотно, наверное... Эжан поднял руки - все-таки какая она высокая! -
придерживая воздушную пружинистую башню у нее на голове. Для удобства шагнул
еще ближе: теперь он прижимался к Аннелис почти так же тесно, как в танце, и в
этом не было ничего противоестественного. И духи у нее довольно приятные...
- Спасибо. Вы держите, а я сейчас надену сетку... Отпускайте.
Эжан убрал рута и отступил было назад - но не успел. Прическа, в которую
Аннелис на его глазах добросовестно вонзала шпильки, в тот же момент
покосилась, поехала вниз и обрушилась прямо на принца всей своей огромной,
мягкой, одуряющей массой.
Он зажмурился.
Надо было делать что-то еще, что-то другое, хоть что-то - выпутаться из ее
волос, отойти в сторону, извиниться, - но он стоял столбом, боясь
пошевельнуться, боясь причинить ей боль неловким движением, а больше всего
боясь взглянуть в зеркало на собственные уши. От душного сладкого запаха
кружилась голова.- Приоткрыл глаза: слабые проблески света сквозь огненную
завесу...
А она, девица Аннелис дес Краунт... разумеется, она смеялась.
- Из вас не выйдет горничной, Ваше Высочество, - донеслось до него в
перерыве между звонкими раскатами. - Что ж, я вынуждена удалиться к себе.
Увидимся завтра. Буду с нетерпением ждать встречи, мой принц!
Когда он окончательно проморгался, ее уже не было. Только легкая сладость
в воздухе и ощущение прохлады на странно голом, незащищенном лице. Наваждение
какое-то... Он передернул плечами.
И наверняка она нарочно.
Он вышел в вестибюль, до сих пор залитый ярким - преступно ярким! -
солнечным светом. Боже мой, до чего же еще долго... И, как назло, никакого
дипломатического приема или торжественного обеда, убивающих время медленно, как
изощренный палач, - но таки убивающих. А больше всего жаль, что убежала
Аннелис: вот с ней и вправду можно было бы с легкостью разменять пару часов.
Особенно если она читала и "Орден Ильмийской розы"... не успел спросить.
А если позвать учителя? Идея возникла внезапно и показалась Эжану удачной.
Учитель - единственный, кто знает о Лилиан. Единственный, с кем можно о ней
поговорить. А ведь говорить о ней - это все равно как если бы она сама
присоединилась к ожиданию...
Эжан остановился, прямо посреди вестибюля развязал ворот и осторожно
вытянул за серебряную цепочку алую каплю амулета. Зацепил за палец, выждал,
пока улеглись волны колебания.
- Учитель!..
- Да, Эжан, - негромкий голос за спиной.
Принц оторопело обернулся. Маг стоял перед ним - как если бы уже с полчаса
тенью следовал за учеником. И вполне возможно, так оно и было - Эжан прикинул
расстояние до ближайшей стены. Сквозь нее, вероятно, и прошел только что
учитель... но что, спрашивается, было ему делать там, сразу за стеной?
Амулет нырнул обратно под рубаху. Эжан затянул тесемки воротника.
- Можно было и просто тебя позвать, правда?
- Можно было, - не стал спорить маг. - Ну что, как твои танцевальные
успехи?
Эжан пожал плечами; мимолетный образ духов-пастилы и занавеса из медных
волос почему-то пригнал к щекам волну жара. Ореховые глаза учителя сузились -
то ли насмешка, то ли озабоченность. Под этим взглядом принц совсем смешался и
пробормотал:
- Я хотел поговорить с тобой... о ней. Маг вздохнул.
- Уже?
Эжан недоуменно вскинул глаза.
- Что ж, давай поговорим, - сказал учитель. - Прежде всего я хотел бы,
чтобы ты понял... Она красивая и умная девушка. Очень красивая и очень умная.
Она умеет казаться искренней и достаточно осведомлена, чтобы нащупать точки
соприкосновения с тобой. - Он тронул Эжана за плечо, и они вместе неторопливо
пошли наискось по вестибюлю. - Конечно, ты взрослый и разберешься сам. Я знаю,
что ты способен отличить единственное и настоящее от подложной подделки. Но...
она старше и гораздо опытнее тебя, и поэтому я...
- Подожди, учитель. - Принц остановился. - Как это - старше?
Они уже подошли к широкой лестнице, и Эжан, сделав шаг назад, потерял
равновесие и чуть было не покатился вниз; маг удержал его, охватив запястье
кольцом сухих пальцев. Принц перевел дыхание и огляделся по сторонам. Солнечный
свет ложился на мрамор косыми полосами: но еще не вечер, далеко не вечер...
- Неужели ты и этого не заметил? - усмехнулся учитель. - Не хочу
показаться старым сплетником, но девице дес Краунт давно не семнадцать...
Безнадежно покраснев, Эжан пробормотал:
- При чем тут девица дес Краунт? И совсем тихо:
- Я хотел с тобой... о принцессе Лилиан.
Лицо мага осталось почти невозмутимым. Только неуловимое движение лохматых
бровей: чуть-чуть вверх. Эжан прикусил губу. Учитель словно бы решил скрыть
что-то, мгновение назад ставшее для него очевидным, - нелепое подозрение, но
что прикажете с ним делать?.. Если бы он попросту рассмеялся недоразумению,
было бы намного легче.
Что ж, зато ему, Эжану, скрывать нечего.
- Я не знаю, куда себя деть до вечера, - признался он. - До ночи... пока
она придет. Послушай, учитель, неужели так будет всегда? И после того, как мы
поженимся?.. Как сделать, чтобы она перестала... исчезать по утрам? Ты должен
знать: ты ведь маг, ты стабильер...
Тот спустился на ступеньку вниз и теперь смотрел на принца прямо, глаза в
глаза. Бесстрастный, немного усталый и снисходительный взгляд.
- Я думал над этим. И продолжаю думать. Все будет хорошо, можешь мне
поверить... если ты не перестанешь любить ее. - Он улыбнулся в ответ на
протестующее движение принца. - Да, я стабильер, и мне тоже тяжело: ты ведь
каждое утро жаждешь, чтобы она осталась, а она все равно уходит... Знаешь, это
противоречие куда сильнее, чем может показаться даже тебе самому. Но истинная
любовь несет в мир стабильность, и это самое главное.
- Прости, - проговорил Эжан. - Я стараюсь отвлечься, не думать о
невозможном... но не очень получается. И почему - невозможно? Я спрашивал у
Лилиан: она не знает. Но ты все равно должен поговорить с ней! Вдруг она скажет
тебе что-то такое, чему сама не придает значения, а на самом деле... Сегодня,
когда она придет... я разрешаю тебе побыть с ней наедине столько, сколько
нужно. - Он смутился и скороговоркой добавил: - И постараюсь не создавать
противоречий своим нетерпением.
Учитель ничего не ответил. Спустился еще на несколько ступенек и
полуобернулся, снизу вверх взглянув на принца.
Теперь солнце, проходя сквозь анфиладу, подсвечивало сзади его фигуру;
лицо против света казалось темным и загадочным, как отверстие потайного хода.
- Иди спать, Эжан, - вдруг посоветовал он. - Тебе обязательно нужно
выспаться.
- Я не...
Принц зевнул. Потом еще раз и еще - проклятая зевота набросилась на него,
как стая докучливых насекомых. Беспомощно прикрыв рот рукой, Эжан посмотрел
вслед магу: тот преспокойно спускался по лестнице, словно только что простился
с учеником, доведя разговор до логического конца. Но ведь ничего подобного!..
Эжан бросился было следом; оказалось, что к зевоте прибавилась и непобедимая
слабость во всем теле.
Стабильер Агатальфеус Отмеченный скрылся за поворотом... Лестница
совершенно прямая! - одернул себя Эжан. Впрочем, какая разница... на ней больше
никого не было. А веки тяжелели с каждой секундой. Мысли крошились и
расползались, и принц никак не мог сосредоточиться и припомнить, применял ли
когда-либо учитель против него, Эжана, свои магические способности... вроде бы
нет... все бывает в первый раз... глупости... он действительно не спал три...
пять... кто знает сколько... ночей...
Низкая ворсистая кушетка у стены.
Он проснулся на широченной мягкой постели, лежа наискось, раскинув руки.
Под одеялом, в длинной ночной рубахе, неудобно перекрутившейся на ногах.
В кромешной темноте.
Эжан зевнул, сел и потянулся; в голове слегка гудело, но в целом он
чувствовал себя выспавшимся и умиротворенным. Осмотрелся по сторонам: лунный
свет пробивался в три знакомых ромбовидных отверстия в ставнях на окнах
спальни. Эжан протянул руку и нащупал драконью голову на кроватной спинке - да,
это его собственная кровать. Но что в этом удивительного?..
Воспоминания приходили тяжело, неповоротливо, как если бы он проспал целую
неделю. Мать... он видел ее сегодня лишь мельком, после занятий с учителем. В
фехтовальном классе мастер, кажется, не был им доволен: помнится, ворчал себе
под нос что-то о сонных мухах и одноногих противниках. А потом еще эти никому
не нужные танцы с какой-то потомственной фрейлиной... Одеяло вдруг стало душным
и жарким; принц отбросил его, оставшись сидеть посреди смятой простыни.
Да, точно! - ведь заснул он вовсе не здесь. Мимолетно припомнились
вестибюль, магический амулет, фигура учителя в арочном проеме, лестница,
кушетка. И как это слугам удалось перенести его в спальню и раздеть, не
разбудив?.. Странно. Но не может же быть, чтобы учитель и в самом деле применил
против него, Эжана, магию!
Последнее воспоминание перед черной ямой сна без снов - их разговор. О
чем-то важном. Очень важном...
Эжан вскочил, путаясь в ночной рубахе, сорвал ее с себя через голову...
где же одежда?!
...о Лилиан!!!
Он лихорадочно шарил по комнате, стиснув зубы и все время натыкаясь на
острые углы. Нащупал светильник; свечи догорели до плоских пеньков с
причудливыми потеками - значит уже далеко за полночь. Проспал!!! Проспал, как
последний...
А она пришла. Как всегда, возникла у пруда тоненькой светлой былинкой - из
ничего, будто сон, будто мечта. Огляделась, никого не увидела и, пока еще не
слишком беспокоясь, взбежала в беседку. Мимо геометрических песчаных дорожек;
легко, почти не приминая травы. Присела на лавочку - так, чтобы сквозь арку
входа видеть главную аллею. Посидела там... ну, может, минут пять: он, Эжан,
нипочем не вытерпел бы дольше. Потом снова спустилась к пруду, попыталась
занять себя выглядыванием в глубине сонных рыбок... надолго? Потом подумала,
что могла пропустить его; вернулась к беседке. Потом...
Как бы ты повел себя дальше на ее месте?
Ждал бы, уверенно ответил сам себе принц. Ждал бы столько, сколько
понадобится, хоть целую ночь. Но ему легко так утверждать, он у себя дома, а
она приходит неизвестно откуда, но очень, очень издалека. И что ей делать, если
окажется, что ее никто не встречает?!.
Слава Богу, на кресле обнаружились штаны, рубаха и камзол - влезать в
тесные рукава последнего Эжан не стал. Нагнулся, а затем и встал на
четвереньки, разыскивая сапоги.
Сначала она просто почувствовала себя одиноко и неуютно. Может быть,
слегка обиделась на него... да, обиделась, и была права. НО где-то через
полчаса - а возможно, и раньше, - принцесса Лилиан начала думать о тревожном, о
страшном. Сочинять причины его отсутствия - одна жутче другой. Сжалась в
комочек в углу беседки и, наверное, заплакала... она такая. Нежная,
впечатлительная, хрупкая, как аталоррский хрусталь...
А ты - просто равнодушный самовлюбленный дурак. Как ты мог проспать, зная,
что она тебя ждет?! Как?!!
А вдруг она пошла тебя искать?
Эжан замер, пораженный этой мыслью, а затем, бросив попытки найти обувь,
кинулся прочь из спальни.
Гладкие плиты полутемного коридора, кое-где запятнанные цветными
витражными отблесками, холодом отдавались в ступни. Стражники в потайных нишах,
наверное, с удивлением наблюдали за босым принцем, несущимся сломя голову, - но
ни один из них не покинул поста. Поравнявшись с комнатой королевы, Эжан
замедлил шаги, стараясь ступать как можно бесшумнее и одновременно
прислушиваясь: тихо. Спит - или еще не пришла сюда?
Если бы знать, который все-таки час!..
Лилиан могла напороться на стражу, а то и - Эжана передернуло - на людей
старшего советника Литовта. На вопрос, кто она такая, ответила бы правду -
иначе она не может. Разумеется, ей никто не поверит; ее посчитают воровкой,
шпионкой, преступницей... и лучше не думать, что тогда...
А если - поверят?!
Помнишь, какое лицо было у господина старшего советника, когда ты -
мальчишка, хвастун, пустозвон! - в его присутствии сообщил матери о своей
грядущей женитьбе на принцессе Лилиан? У Литовта, конечно же, свои планы на
судьбу королевства. И если в его руках окажется девушка, которая никак не
вписывается в эти планы... Девушка, взявшаяся ниоткуда, чужая, беззащитная.
Нет!!!
Запутанный лабиринт коридоров наконец-то уперся в широкий вестибюль, чуть
менее темный: сюда запускала бледные щупальца лучей луна, уже некруглая,
начинающая стареть. Эжан рванулся к лестнице, поскользнулся на зеркальном
паркете, взмахнул руками, удерживая равновесие, - на том самом месте, где
вчера... или сегодня?., нет, все-таки вчера учитель скрыл от него что-то такое,
чего никак нельзя было скрывать... А потом - сон. Настоящий? Навеянный магией?
Ступеньки. Как их много, проклятых ступенек!.. Он скакал через две, через
три. Быстрее. Быстрее же!!!
Песок, которым были посыпаны дорожки парка, всегда казавшийся принцу
мягко-пружинистым, острой болью врезался в босые подошвы; да это скорее мелкий
гравий или каменная крошка. Невольно вспомнился ильмийский фокусник, ходивший
по щетине укрепленных вертикально пик и стилетов. Эжан затормозил и несколько
секунд не мог понять, что больнее: стоять, бежать или передвигаться на
цыпочках. Смешно, стыдно, недостойно! - он ругал себя последними словами, но
несерьезное препятствие и вправду надолго задержало его. В конце концов принц
приноровился идти - не бежать, нет! - ставя ноги на колючий песок прямо, сразу
на всю стопу. Мелькнула совсем уже трусливая мысль вернуться-таки за сапогами -
проклятие! Хотелось плакать.
Но он шел вперед, и ноги становились все менее чувствительными. Уже стало
возможным прибавить шагу, что Эжан и сделал. Порывы ночного ветерка черкали по
щекам свежей прохладой. Низкие ветви деревьев задевали за голову и цеплялись к
волосам.
Еще чуть-чуть - и он увидит беседку.
- Подумай: еще чуть-чуть - и я стану королем! - внезапно донеслось
откуда-то сбоку. - И ты пожалеешь.
Эжан остановился.
Их было двое: мужчина и женщина. Обыкновенное полуночное свидание
придворных в королевском парке. За последние ночи принц несколько раз
напарывался на такие вот парочки, слышал хихиканье, шепотки и другие звуки, от
которых его неизменно кидало в краску. Особенно неловко, болезненно было
сознавать, что со стороны могут показаться чем-то подобным и их с Лилиан ночные
встречи-, их великая, настоящая любовь...
Женщина приглушенно рассмеялась. Что-то знакомое и одновременно пугающее,
заставившее Эжана сойти с дорожки и притаиться за древесным стволом. Кстати,
стоять босыми ногами в траве оказалось не в пример легче, чем на песке; даже
приятно. Как он раньше не додумался?
- Я не обещаю на тебе жениться, - продолжал мужчина, - но, поверь, от
звания первой фаворитки тоже так просто не отказываются.
В изумлении, огромном, как ночь, Эжан прикусил губу. Он узнал голос:
важному, самодовольному тону не хватало точной, будто удар палаческого кнута,
резкой сухости, чтобы принадлежать старшему советнику Литовту. Неотточенный,
неоперившийся.
Кавалер Витас.
Женщина что-то ответила: неразборчивая тень низкого грудного голоса. Витас
начал возражать - но тоже приглушенно, и до Эжана долетали только бессмысленные
обрывки
...Закладка в соц.сетях
