Жанр: Научная фантастика
За горизонтом сна
...миг раньше, чем они прошили воздух там, где осталась
обманкой-фантомом его расправленная грудь. А у ног мага Агатальфеуса заклубился
зеленовато-желтый туман, оформляясь в толстую кольчатую змею...
- Ты мальчишка, Отмеченный, - хрипло пробормотал Иринис.
Змея вильнула под самый потолок и там взорвалась снопом зеленых искр, а
узкая фигура учителя вдруг противоестественно выгнулась, потеряла равновесие и,
словно отброшенная мощным ударом, отлетела спиной вперед прямо на Эжана...
Принц непроизвольно отскочил, заслонившись локтем - трус! - кинулся
обратно, на помощь падающему учителю, закусил губу, подставил ладони.
...нет. На стену.
И его голова начала биться об эту невидимую преграду в жутком, все
убыстряющемся ритме, сильнее, сильнее, и кровь выступила на размозженном
затылке, крупными каплями сползая вниз по пустоте.
- Мальчишка, - приговаривал в такт стабильер Усердный. - Заговор не
провалился, мы сильны, как никогда, мы уже победили. Щенка перехватят на первом
же кордоне. И она отречется. Отрече...
Учитель чуть слышно прошептал короткое свистящее заклинание.
Грузный маг осекся странным булькающим звуком, словно проглотил остаток
фразы, а затем волчком завертелся на месте; его руки потянулись к горлу,
намертво вцепились в воротник, с треском раздирая ткань. Агатальфеус Отреченный
выпрямился, оторвался от стены, резко вскинул руку и снова произнес заклинание,
на этот раз долгое и гортанное. Рой мелких, синих вспышек закружился, словно
нимб, вокруг головы противника - в противоположную сторону. Не останавливаясь,
Иринис Усердный страшно закричал - раскатистым рокотом горной лавины...
Когда вспучилась и заходила ходуном земля под ногами, Эжан воспринял это
как новый виток битвы магов. Он видел, как пошатнулся и упал на колени учитель;
как тот, другой, воспользовавшись этим, пустил очередной пучок огненных стрел и
сам, не удержав равновесия, бесформенной массой распластался по столу...
И тут принца будто ударило в грудь; он сумел устоять на ногах, взмахнув
руками и неловко попятившись, зажмурился и вновь открыл глаза. Перед ним
змеилась в камне извилистая щель, полная раскаленной пузырящейся лавы. И
кажется - он не был уверен, - в эту секунду в нее рушилась невидимыми камнями
та самая стена...
Маги не видели этого, поглощенные смертельной схваткой. Катаклизм
пробудили не их заклинания, понял Эжан, - наоборот, он стал возможен потому,
что оба теперь по-настоящему пренебрегли обязанностями стабильеров. И еще
потому, что он, принц, истово желает сейчас победы одному из противников, а
старший советник Литовт, приподнявшийся на одно колено, обезумевший от боли, но
все же не утративший сознания происходящего, - другому.
И Лилиан.
Эжан не видел ее. Слепящие молнии, клубы непроницаемого пара, тени и
вспышки; грохот обвала, пыль столбом, факельный чад и серный угар проснувшегося
вулкана. Сквозь зыбкую завесу дыма и огня, сквозь едкие слезы на глазах принц
отчаянно силился разглядеть ее маленькую фигурку - и не видел, не видел... И
надо было броситься вперед, отыскать ее, спасти, вынести из этого ада! - но у
самых ног клокотала реальная, жаркая и непроходимая преграда, и еще неизвестно,
поглотила ли она ту, незримую и тем более непроходимую...
Он знал, что все равно должен. Он просто медлил, собираясь с мужеством и
силами...
- ...Отец!!!
Хриплый рев напуганного до смерти звереныша перекрыл все прочие звуки. В
дымном просвете мелькнул узкий силуэт с горбатым профилем - точь-в-точь как
вчера, в ночном парке. В его голосе не осталось ничего мужского и даже
человеческого - и все же он выстрелил в память жгучим, незабываемым:
медно-рыжая грива, вздымающаяся грудь и мягкие соленые губы, которые этот
недоносок, разумеется, тоже...
Горячий стыд - куда страшнее, чем раскаленная лава и рушащиеся стены.
Пришпиливает к месту, парализует движения.
Он как-то вошел сюда, мысленно бормотал Эжан, съежившись от бессилия. Он,
должно быть, открыл снаружи какую-то дверь... Лилиан, хоть бы она догадалась
бежать... спастись... сама.
- Сынок... - Чуть слышный скрежет, полный боли .и ненависти. - Витас, убей
ее... эту...
Грязное ругательство.
С оглушительным треском раскололся надвое длинный стол, деревянные обломки
выстрелили по стенам, сбивая с них факелы, и пламя с готовностью вгрызлось в
щепы. Два мага схлестнулись посреди зала, почти невидимые в смерче из дыма и
молний. Для обоих в этот миг не имели значения ни судьба королевства, ни
стабильность в мире, ни жизнь хрупкой нездешней девушки с огромными глазами...
Эжану вдруг показалось, что он видит их, ее глаза. Совсем близко, словно
перед поцелуем. Как тогда, в беседке...
...Ее тонкие пальцы, запутавшиеся в его волосах, ее тихий смех, нежная
кожа ее щек в его чересчур больших, чересчур шершавых ладонях... Ее глаза: вот
они приближаются, расплываются, сливаются в один, удивленный и длинный, и робко
опускаются наконец ресницы... И губы - на губах... Вспомнил!
Слава Богу, вспомнил. Теперь все будет...
...будет.
Он бежал, несся, летел, и не было ни вулканической трещины, выросшей в
широкое огненное жерло, ни стен, лопающихся залпами горячих камней, ни высоких
языков пламени со всех сторон, ни жутких фейерверков магической битвы, ни
зыбкого, сотрясаемого подземными толчками пола под ногами. Он был неуязвим,
всесилен, молниеносен, его ничто не могло задержать или остановить, он должен
был, нет, он никак не мог не успеть!.. Успеть!!!
Он успел-таки поймать взглядом ее глаза - на самом деле. На мгновение -
глаза, а потом - запрокинутую шею, тонкую, как у ребенка.
И кровь.
И только потом сверху обрушился потолок; гигантским слоеным пирогом
сплющился, сровнялся с землей королевский дворец; обратилась в руины вся
Великая Сталла...
Может быть. Эжан не видел.
Замок спящей красавицы
- Меня убили, - тихо, звеняще выговорила она.
Ее лицо было как ваза полупрозрачного стекла, хрупкая и гулко-пустая.
Джерри никак не мог оторвать взгляда от ее глаз - и они пронзали,
парализовывали, уничтожали его, ее мертвые глаза...
- Лили, - хрипло прошептал Фрэнк.
Незнакомец, несколько минут назад прилетевший на катере и успевший
подраться с ученым, которого Феликс привел будить Лили, - бросился к ней,
схватил двумя пальцами тонкое безвольное запястье, зашевелил губами. Потом
оттянул ей нижнее веко. Приложился ухом к ее груди...
- Все в порядке? - буднично осведомился ученый по фамилии Караджани. - В
таком случае, молодая леди, я хотел бы задать вам несколько вопросов...
Незнакомец вскинул голову.
- Это я хотел бы задать несколько вопросов, - страшным металлическим
шелестом перебил он. - Вам.
Караджани желчно усмехнулся и пожал плечами:
- Ладно, отложим. Спрашивайте, биолог Брюни.
Лили обхватила руками колени. Тихая, незаметная; ее словно бы и не было
здесь. Джерри по-прежнему не мог смотреть ни на кого больше, но понемногу до
него начал доходить и смысл всего происходящего вокруг, помимо нее. Биолог
Брюни? Тот самый, начальник Первой Дальней экспедиции, Селестен Брюни?! Черт,
но ведь теперь, когда он, Джерри, ЗНАЕТ... Еще одна дутая фигура фальшивой ЭВС,
еще один несчастный обманутый человек, достойный жалости... ну и что?
А этот, Габриэл Караджани? Фамилия, которая... Неоантропсихофизиолог
Караджани - назвал его начальник экспедиции. Неужели действительно?!.
...хотя ведь и это, если разобраться, не имеет особого значения.
- Я догадываюсь, что вас интересует, - ровно заговорил ученый, не
дожидаясь вопросов. - Да, я узнал это место. Сразу узнал - хотя не сразу сумел
поверить. Здесь находится... находился опытный полигон Института
усовершенствования человека, возглавляемого, как вам известно, моей сестрой.
Полигон заброшен, - он сделал кругообразный жест - заброшен, по-видимому, более
сотни лет назад. На первой стадии эксперимента, что мы ставили вдвоем... с
Лейлой... еще тогда.
Он хорошо скрывал свои эмоции, но ему было что скрывать, и Джерри поневоле
пожалел и его. Жалость. Единственное чувство, которое человек будущего - даже
такого будущего - может испытывать к прославленным героям Эпохи. Жаль. Черт,
словно назойливая тавтология, сплошная жа...
В жгучем взгляде Селестена Брюни на жалость не было ни намека.
- Какого эксперимента?
- Сейчас объясню, - кивнул Караджани. - Это напрямую связано с тем, что я
хотел бы выяснить у девушки. Эксперимент проводился в рамках фундаментальных
исследований института и был поставлен на базе популярной среди молодежи
ролевой игры по эпопее Исаака Лейсберга "Хроники Великой Сталлы"...
Вздрогнул, напрягся Феликс Ли, Джерри чувствовал прикосновение его
отведенного в сторону острого локтя. "Хроники Великой Сталлы". Он так и не
успел поговорить с Феликсом об этой книге и ее месте в истории ЭВС; но само это
название его молодой прадед, кажется, упоминал. Да, точно, - когда рассказывал
о ней, о своей невесте, о спящей девушке по имени Ланни...
Ролевая игра?
- ...подходящий материал. В том плане, что эта публика уже была
психологически подготовлена к участию в эксперименте. В их сознании четко
сложился образ некоего воображаемого мира, в котором они чувствовали бы себя
комфортно и счастливо. Настолько четко, что они могли этот мир воссоздавать,
развивать и трансформировать во времени без вмешательства извне. Самостоятельно
творить информационное биополе - общими усилиями, так сказать. Разумеется, в их
представлениях о Великой Сталле не могло не быть расхождений - но это мы
предусмотрели...
Селестен Брюни прервал Караджани на полуслове; действительно, все это
никак не являлось ответом на его вопрос. Что за эксперимент? Суть и цель?!
Цель была самая возвышенная и благородная - что ж, Джерри и не сомневался.
Гениальная Лейла Караджани всю жизнь боролась с человеческим несовершенством.
Людской организм бессилен перед временем, перед старостью, перед многими
болезнями, победа над которыми пока в будущем. О том, что погружение в
длительный беспробудный сон могло бы решить многие из этих проблем,
человечество задумывалось задолго до брата и сестры Караджани. Но, скажем,
вариации с анабиозом не оправдали надежд смелых экспериментаторов... Ладно, он
не будет вдаваться в подробности.
Идея основоположницы неоантропсихофизиологии была, как всегда,
революционным прорывом. Речь шла не просто о замораживании процессов
жизнедеятельности, а о полной перестройке всех систем организма через
усовершенствование его природы. Работу жизненно важных органов человека
подменяет запасная, автономная, практически не привязанная к людской анатомии
система обмена веществ, функционирование которой ограничено рамками сна. Просто
и в высшей степени надежно: институт провел немало предварительных
индивидуальных опытов, прежде чем перейти к массовому эксперименту.
Еще одна идея Лейлы Караджани. В высшей степени гуманная идея. Как
альтернатива черной дыре анабиоза - яркий, цветной сон, СОН, ничем не
отличающийся от жизни. Жизни в мире, избранном по общему желанию спящих. Юные
ролевики - это было лишь начало, опирающееся на удобную предпосылку для опыта,
подготовленную Лейсбергом и его книгой. Когда Институт усовершенствования
человека предложил - разумеется, не афишируя своего бренда, - специально
оборудовать на базе под Порт-Селином полигон для проведения ежегодного игрового
фестиваля "Хроник Великой Сталлы", это вызвало радостный бум среди молодежи, по
уши увлеченной этими самыми "Хрониками". На фестиваль съехались десятки тысяч
участников...
- Куда уж гуманнее, - пробормотал Селестен Брюни.
Феликс громко сглотнул. Натянутая струна. Джерри незаметно взял его за
руку, слегка пожал. Не нервничай, просто слушай. Может, еще удастся что-нибудь
сделать. И вообще все это было больше ста лет назад...
- Эксперимент не планировался как долгосрочный, - жестко отчеканил
Караджани. - Через месяц-другой все они возвратились бы по домам. И с восторгом
вспоминали бы эти месяцы, проведенные в их обожаемой Великой Сталле. Семьям
Лейла сообщила. Во всяком случае, собиралась, когда я... когда меня включили в
состав Первой Дальней.
Он помолчал.
- А потом здесь что-то произошло. Хотел бы я знать - что именно...
- И для этого вы разбудили... того парня?
- Разумеется. Вернее, я взял его на пробу: понятно, что за столько лет
анатомические изменения в организме могли переродиться в патологию, и
пробуждение было чревато непредсказуемыми последствиями...
Начальник экспедиции криво усмехнулся.
- А него вы хотели? - раздраженно бросил неоантропсихофизиолог. - Чтобы я
сразу рисковал жизнью кого-то из наших ученых?
- Каких еще ученых?
Караджани вздохнул. Присев на корточки возле Лили, он начал сматывать
разбросанные вокруг нее провода. Заговорил, не поднимая головы:
- Вот вы считаете меня исчадием ада, биолог Брюни. Бесчеловечным
экспериментатором над людьми, ведь правда? Вы и ваш братец, вся эта шатая так
называемых настоящих ученых всегда вставляла палки в колеса подлинным
новаторам, таким, как моя сестра. Лейла плакала по ночам из-за вас, запрещавших
ей сделать хоть шаг в сторону от вашей "официальной науки"! Слава Богу,
началась Эпоха Великих Свершений, и мы смогли открыть свой институт. Мы набрали
людей, способных ради науки - истинной науки! - пойти на риск, даже на
самопожертвование. В эксперименте, о котором я говорю, приняли участие более
сотни наших сотрудников. Добровольно уснули здесь, среди этих ребят, сдвинутых
на глупой книжке, чтобы стабилизировать общее биополе, сглаживая противоречия в
их представлениях о мире СНА. Видите ли, все эти ролевики поголовно хотят быть
рыцарями и принцессами, и никто - холопами, все хотят побеждать и никто -
проигрывать... Представляю, что творится в их Великой Сталле сейчас, когда наши
ребятки повырастали вместе со своими амбициями, когда сменилось несколько
поколений...
Лили вздрогнула, подняла голову, шевельнула губами. Хотела что-то сказать
- и не сказала. Надо увести ее отсюда, вдруг понял Джерри. Надо было увести ее
с самого начала, пока она не слышала... Чтобы никогда не узнала насквозь
искусственную и жутковатую, как анатомический муляж, историю прекрасной страны,
куда она случайно попала и где встретила своего сказочного принца...
Теперь поздно. Хотя, может быть, и к лучшему. Этот Габриэл Караджани,
кажется, хотел задавать ей какие-то вопросы. Нет. Может быть, когда-нибудь...
но сейчас точно - нет. Он, Джерри, не позволит.
- Наши "стабилизаторы" изначально сохраняли некоторую связь с внешним
мифом, - продолжал Караджани. - Они могли бы хоть что-то... Но риск слишком
велик.
- Настолько, чтобы вас остановить? - съязвил Брюни. - Да неужели?
Неоантропсихофизиолог медленно поднялся. Лицо - будто ноздреватая молочная
пенка, белое с примесью желтизны. Нервные, жующие губы. Руки, теребящие моток
разноцветных проводов...
И внезапно он сорвался:
- Вам легко говорить! Вы все на тот момент еще блаженно верили в иную
цивилизацию и записывали в блокнотики типы корневой системы! А я - я уже
увидел, понял, что мы... что нас... что это Земля. Но я не мог, не имел права
ввергать вас в панику - я должен был точно ЗНАТЬ!!! Я в отличие от вас...
- Не ори.
В глазах Селестена Брюни были отвращение и презрение, даже брезгливость.
Все это проступило внезапно, словно нервный срыв Караджани подцепил за край
невидимую маску на лице начальника экспедиции. Он заговорил негромко, словно
через силу выплевывая слова:
- Неприятно, я думаю. Узнать, что оба твоих грандиозных эксперимента
полетели коту под хвост. Кое-что изменилось в мире за эти сто лет. Подопытные
кролики - вот они: и те, и другие, - а толку?..
Габриэл Караджани умолк с открытым ртом. Недоуменно обвел взглядом всех
присутствующих. И только потом пробормотал:
- Подождите... не понял.
- Лили... Она молчала.
Порыв ветра прошелестел в древесной листве. Небо в просветах стало низким
и свинцовым, где-то вдали уже погромыхивало. Будет гроза. Давно пора - после
двух недель иссушающего зноя...
Надо было пойти с Лили в ту беседку, в которой ночевали мы с Фрэнком,
запоздало подумал Джерри. А теперь, чтобы туда попасть, надо снова проходить
мимо пруда, где, наверное, до сих пор выясняют отношения Селестен Брюни и
Габриэль Караджани, два человека из чужой эпохи с чужими конфликтами и
проблемами. Он не стал слушать, чем у них кончится. Феликс - тот остался; что
ж, это, наверное, касается и его. Совершенно не ясно, какого черта завис там
Фрэнк... но что с него возьмешь? А Лили позволила увести себя тихо и
безропотно, и Джерри поначалу обрадовался, приняв это за признак доверия,
дружбы, союза...
А ей просто было все равно.
Они медленно шли по бывшей главной парковой аллее, и трава доставала Лили
до колен, а ему - до середины икр. То самое место, вдруг понял Джерри, где... А
вот и он, тот спящий, - белое пятно за стеной зелени. "Твой красавчик, - нелепо
и отчаянно кричал тогда Фрэнк. - Твой пр-р-рынц!" Давно.
Лили повернула голову, проследив за его взглядом. Впервые после
пробуждения она хоть как-то отреагировала на действия Джерри, и он зачем-то
улыбнулся - жалко, заискивающе:
- Помнишь?
- Да. - Она равнодушно кивнула. - Знаешь, это ведь он меня убил. То есть,
конечно, не он сам, а какой-нибудь правнук по мужской линии... долго объяснять.
Джерри передернуло.
Это же сон, Боже мой, ну как ты не понимаешь, всего лишь сон... Пусть СОН
- но ты же слышала, что он говорил, этот Караджани! Пущенный на самотек
эксперимент, одичавшая ролевая игра, сто с лишним лет крутившаяся в
коллективном биополе чужих сознаний. Все это не имеет никакого отношения к тебе
- живой, настоящей! То, что с тобой там случилось... забудь, как забывают сны!
И даже СНЫ...
Он, конечно, не сумел выдавить из себя ни слова. Молча развернулся на
девяносто градусов и, обхватив запястье Лили, повлек ее за собой - в
непролазную чащу. Ничего, зато как можно дальше от этого, с горбатым профилем и
толстым корнем, вылезающим из сапога. Если тот мерзавец когда-нибудь проснется,
он, Джерри, убьет его своими руками, независимо от того - он не очень-то
разобрался в словах Лили, - кто там чей прадед.
По ассоциации он вспомнил о Феликсе и совсем не удивился, когда тот шагнул
им навстречу из сплошной лиственной стены.
- Я вас искал. Я... мне надо поговорить с... - Он растерянно смотрел на
Лили.
Они ведь так и не успели познакомиться, спохватился Джерри - и представил
их друг другу полными именами, чуть ли не со светской церемонностью, смешной в
этих девственных зарослях. Над головами громыхнул раскат грома; предгрозовая
жара сконденсировалась в бисерные капельки на верхней губе Лили. Феликс,
нагнувшись, пожал тонкую руку девушки; почему-то он стал обращаться к ней на
"вы".
- - Я хочу, чтобы вы на нее посмотрели, - говорил он, раздвигая на ходу
кустарник. - Просто... вы могли встречаться с ней, Лилиан. Для меня это важно.
Что с ней - теперь. Там. Во СНЕ...
Лили не отвечала. Механически переставляла ноги, следуя за Феликсом.
Джерри придерживал перед ней ветки, отпущенные юным прадедом, а один раз не
успел, и колючая можжевеловая лапа хлестнула ее по голове, цепляя и обрывая
волосы. Лили не заметила. Молча шла дальше как заведенная, как неживая...
- Вот.
Джерри уже видел эту спящую девушку - ночью. Сейчас тоже потемнело, как в
сумерках, и ее пористая кожа казалась серо-голубоватой, а спутанные волосы
совсем не блестели. Ветхий бархат платья собрался глубокими складками, вытертый
добела на сплющенных обручах кринолина.
Лили бросила на нее короткий взгляд - и отвернулась.
- Это Ланни, - еле слышно выговорил Феликс. - Вы... пожалуйста, Лилиан...
- Не называй меня Лилиан!!!
Грозовой грохот подхватил ее отчаянный крик.
Джерри вздрогнул; неподдельный испуг на полсекунды опередил
цинично-радостное чувство: ожила, пришла в себя, стряхнула сонную апатию! А еще
через мгновение он понял, что ошибся. Лили снова стала отрешенной,
невыразительной, никакой - словно смазанный рисунок пером...
Мертвой.
Феликс тоже не мог этого не видеть. Но и не дождаться ответа на свой
вопрос - никак не мог... Джерри понимал. И переспросил сам:
- Ты встречалась с ней там... в Великой Сталле? Кратко, без всяких эмоций:
- Да.
Он видел, как Феликс подался вперед: расширенные зрачки, дрожащие губы. Но
ни слова. Боится ее?.. Многие люди боятся мертвецов... Джерри вздохнул. Что ж,
надо снова прийти на помощь.
Но Лили заговорила сама. Ровно, негромко:
- Ты должен понять одну вещь, Феликс. В Великой Сталле время шло точно так
же, как и... в остальном мире. Люди умирали и рождались. Вот только...
рождались те же самые люди. Те, которые спят. Откуда бы взялись другие, если
все это происходило не на самом деле, а в каком-то коллективном биополе?
Одинаковые отцы и сыновья, матери и дочери... но разве можно быть СОВСЕМ
одинаковыми?.. Та женщина... Знаешь, я думаю, что твоя Ланни была все-таки
лучше нее. В общем, если хочешь, я тебе, конечно, о ней расскажу. - Она
тихонько перевела дыхание. - Потом. Я тебя очень прошу - потом...
Он сумрачно кивнул. Медленно опустился на корточки, убрал сухую веточку,
запутавшуюся в длинных рыжих волосах. В небе снова загремело, и первые капли
дождя упали темными мушками на выгоревший бордовый бархат...
Давным-давно одна девушка сшила в ателье винно-вишневое платье, в котором
чувствовала себя принцессой. Вовсе не Ланни - надменная героиня любимой книги,
она рассмеялась в лицо своему верному и скучному поклоннику. И поспешила туда,
где в свежевозведенном древнем городе десятки тысяч таких, как она, готовились
окунуться в настоящую, яркую жизнь, полную романтики и приключений... И, должно
быть, немножко жалела о том, что это только игра.
Феликс склонился над спящей, не замечая дождя;
Джерри коснулся плеча Лили:
- Пойдем.
- Он же ее любит, - сказала она тихо, словно оправдываясь. Они вдвоем
прислонились к стволу дерева, густую крону которого пока не удалось пробить
ливневым струям. Спиной Джерри чувствовал шершавый ствол, а локтем и
предплечьем... Лили стояла совсем близко, и усиливающийся дождь позволял, даже
побуждал придвинуться еще ближе к ней. Заслонить, согреть, обнять за плечи...
Она не отстранилась.
- Эта Ланни - все, что у него осталось, - продолжала ровно, без выражения.
- Если прямо сейчас сообщить ему, что она... с Эжаном... Мне уже не важно. А он
ее любит.
Ливень ритмично хлестал по листьям, словно вбивая за ее словами
непререкаемые точки. На расстоянии вытянутой руки трава уже блестела, мокрая,
темно-зеленая. Ловкая капля, просочившись сквозь лиственный свод, нырнула за
воротник.
Джерри прикусил губу. Вот и еще один... то есть одна... враг среди спящих.
Плевать на их непостижимую преемственность поколений. Если они когда-нибудь
проснутся... Никто не смеет обижать ее. Никто.
Он крепче сжал Лили в объятиях. Маленькая, теплая, хрупкая, как раненая
птица.
Не может быть, чтобы она навсегда осталась такой. Она забудет, оживет,
начнет улыбаться. Станет прежней... да нет, не обманывай сам себя. Прежней Лили
уже никогда не станет.
Странной, нездешней - "три метра над землей", - той, что видела по ночам
СНЫ, мечтала о чудесной стране и любила сказочного принца. Никогда, и ты это
твердо знаешь; ей не о чем больше мечтать. Теперь Лили придется жить здесь и
сейчас. Думаешь, она сумеет? По-твоему, ей удастся ЗДЕСЬ быть счастливой?!.
- Любит, - запоздалым эхом откликнулся он. - Лили...
Капли дождя на лице. Жаркая сухость во рту. Надо. Именно сейчас. Не для
себя - ради нее.
- ...любит тебя. Тоже. Один парень. Здесь.
Она не шевельнулась, не напряглась на его груди. Коротко, безразлично:
- Ты?
Джерри сглотнул ком колючей ваты. И вылетело само собой:
- Фрэнк.
И тогда Лили засмеялась. Сначала тихонько, а потом все громче, и было уже
не понять, хохот это или рыдания. Она рывком разомкнула кольцо его рук и
бросилась вперед, в полупрозрачную стену ливня. Обернулась: несчастное, мокрое
лицо... разумеется, мокрое; как же иначе?
Смеха больше не было. И слез, наверное, тоже.
Тишина и шум ливня.
- Как ты не понимаешь. - Беззвучно, еле различимо в шелесте дождя. - Меня
убили. А это... - ее тонкая рука непроизвольно вскинулась к шее, - это очень
больно. И это - все.
- Нет...
Он беспомощно умолк. Все равно не найти нужных слов... Как все глупо. И
безнадежно.
Дерево окончательно сдалось ливню. В ямке у выступающего корня набралась
овальная лужица, и в ней один за другим вспучивались и лопались пузыри.
Затяжной. Нужно все-таки идти в беседку; Феликс, наверное, уже там. И Фрэнк.
Джерри шагнул под дождь - под более густой дождь - и взял за руку Лили. Она
покорно пошла за ним, раздвигающим хлесткий кустарник.
Они моментально вымокли до нитки. Волосы Лили облепили ей пол-лица,
закрыли глаз - а она словно и не замечала, и Джерри сам отвел в сторону мокрые
пряди. Выбрались на "аллею": идти стало гораздо легче, хотя с неба лилось с
удвоенной силой. Костюм Лили из голубого стал темно-синим; придется уговорить
ее раздеться и завернуться в одеяло. И пусть Фрэнк только попробует не от
...Закладка в соц.сетях
