Жанр: Научная фантастика
Редакция 2. Моролинги
...тельно, между Корно и Рундом существует еще одно связующее звено -
аттракторы.
16
Профессор Цанс занимал отдельный коттедж в Академгородке - так назвали квартал
плоских однообразных домов, выстроенных для университетских преподавателей.
Подстригать кактусы здесь никому бы и в голову не пришло. Я приземлился на
грунтовой площадке перед домом, подняв клубы пыли и вспугнув серого сухопутного
шнырька. Шнырек перебежал площадку, толкнул мордой подвальное окно и скрылся.
Услышав шум, Цанс вышел на порог, подул на пыль и вернулся в дом, оставив дверь
приоткрытой. Шнырек высунул морду из подвального окна и посмотрел на дверь,
оценивая шансы добежать до нее вперед меня. Оценил не в свою пользу. Закрыл
мордой окно и исчез.
- Вы зашли? Идите сюда! - покричал Цанс из глубины дома.
- Вы бы заперли окна в подвал, - сказал я, обнаружив Цанса в спальне. На кровати
лежала гора одежды и раскрытый чемодан.
- Они заперты, - ответил он, запихивая в чемодан стопку рубашек.
- Так вот почему вы просили меня явиться до восьми, - догадался я. - Уезжаете?
- Уезжаю.
Я подошел к пыхтевшему профессору и надавил на крышку чемодана. Цанс быстро
щелкнул замками.
- Спасибо... Ох, нет, извините, забыл спортивный костюм...
Он снова щелкнул замком. Взмахнув крышкой, чемодан отрыгнул половину
содержимого.
- Всегда так, когда в спешке, - сказал Цанс.
Он полез в шкаф искать спортивный костюм. Я принялся укладывать вещи обратно в
чемодан. Наткнулся на полиглотовский путеводитель: Аура.
- На Ауру, профессор?
- Почему на... - он оглянулся, - положите, я сам справлюсь.
- А я без вас - никак.
- Я уже обратил на это внимание, - ворчливо заметил Цанса, - что на этот раз?
- Аттракторы и ваша теорема о них. Вы доказали, что они невычислимы. Два
человека растолковывали мне смысл вашего открытия. На мой взгляд я приблизился к
пониманию, но мне хотелось бы в этом удостовериться. Не поможете?
- Не уверен, успею ли, - покачал он головой.
- А когда у вас рейс?
- Через полтора часа. Сейчас прилетит такси, а я еще не собрался.
- Вы же не на такси летите на Ауру, - возразил я. - Прилетит и подождет. До
космопорта лететь полчаса - это на такси с автопилотом. Я же вас доброшу минут
за пятнадцать. Полчаса на регистрацию. Итого - сорок пять минут в запасе.
- Не регистрации нужно быть за час, - сказал Цанс, исследовав инструкцию на
билете.
- Это перестраховка. Даже за десять минут - еще не поздно. Давайте, я буду
помогать вам укладываться, а вы тем временем рассказывайте. Писать формулы мы не
станем, они меня только запутают.
- Запутают? - усмехнулся Цанс. - Формулы, в отличие от словесных рассуждений,
запутать не могут.
- Предлагаю пари: если я не запутаюсь, то вы говорите мне, зачем вы летите на
Ауру.
- Хорошо, задавайте конкретные вопросы. По вопросам я определю, насколько вы в
действительности близки к пониманию. И сядьте на чемодан.
Я сел и попрыгал. Чемодан закрылся.
- Когда будете открывать, - сказал я, - не наклоняйтесь над крышкой, иначе
снесет голову. В статьях, где говорится об аттракторах, есть одна оговорка,
своего рода условие, при котором аттракторы становятся вычислимы. Поэтому вопервых,
что значит вычислимы и невычслимы, и во-вторых, в чем смысл этой
оговорки?
- Чем занимается компьютер? - задал Цанс встречный вопрос.
- Я понял, какого ответа вы от меня ждете. Он вычисляет.
- Как?
- Профессор, а это необходимо знать, чтобы понять вашу теорему?
- Он вычисляет по заданному алгоритму. Алгоритм подразумевает, что вычисление
должно рано или поздно завершиться. Иначе говоря алгоритм должен быть конечен.
Вычислимость означает существование алгоритма, состоящего из конечного числа
шагов. Итак, известно, что из пункта А в пункт Б можно дойти за миллион - другой
вполне определенных шагов. Рассмотрим обратную задачу: некий человек уже
находится в пункте Б. Опять-таки, нам известен алгоритм, пользуясь которым он
добрался в пункт Б. Способны ли мы найти тот пункт А, из которого он стартовал?
Ответ содержится в формулировке моей теоремы: не существует алгоритма,
пригодного для современного квантового компьютера, который позволил бы вам найти
обратную дорогу - от Б к А. Следовательно, задача невычислима.
- Пессимистичный вывод. Получается, какую бы цель я перед собой не поставил, мне
до нее никогда не дойти, потому что я не знаю с чего начать. Это напоминает мне
сказку про Ахилла, который никогда не догонит черепаху. Но ведь он ее все-таки
догоняет! И целей мы рано или поздно достигаем...
- А почему мы их достигаем, вы задавали себе вопрос? - накинулся Цанс. - Мы
достигаем цели, потому что благодаря нашему разуму мы способны постоянно менять
алгоритм. Начальную точку - точку А - мы как правило выбираем неверно, но зато
на следующем шаге пересматриваем выбранный алгоритм, корректируем его. В
абстрактной же задаче, которую я изучал, алгоритм шагов задан заранее. Такой,
фиксированный алгоритм никогда не приведет к нужной цели. Но я решительно не
согласен с тем, что эта теория пессимистична. Пессимистичен детерминизм,
пессимистична предсказуемость. В отличие от детерминизма, невычислимость
аттрактора означает, что мы живем в мире открытых возможностей - мы не движемся
по предписанным путям, а постоянно находимся в поиске. По-моему, это
замечательно!
- Уговорили, - согласился я. - Нельзя плыть по течению.
- О, плыть по течению в любом случае нельзя! - с иронией воскликнул Цанс.
- И не будем... Скажите, каков, так сказать, спектр применения все этой теории?
- Она универсальна, как универсален хаос, - коротко ответил Цанс. Он опять чтото
искал в шкафу. - Да где же он?..
- А в динамической лингвистике она используется?
- Безусловно. В человеческом мышлении заключен свой хаос, у него есть свои
аттракторы и невозможно направить мышление к какому-нибудь определенному
аттрактору. Это даже более очевидно, чем в случае, скажем, эволюционных
процессов. Почему вы спросили о лингвистике?
- Хочу связать воедино аттракторы, виртуальные игры и Бенедикта.
- Ну это просто, - Цанс выудил со дна шкафа миникомпьютер и положил во второй
чемодан. - Аттракторы возникают, если в игре симулируется динамический хаос. А
Бенедикт... - Цанс отвернулся к чемодану, - а динамическая лингвистика возникает,
если в игре симулируется высокоразвитая разумная жизнь.
Я обошел Цанса так, чтобы видеть его лицо.
- Профессор, вы хотите сказать, что Бенедикт и Корно работали над новой игрой,
где симулировалось бы реальное общение, язык, культура, ну и тому подобные вещи?
Цанс старательно прятал глаза.
- Все, наконец-то, упаковал...
- Профессор, - настаивал я. - Не уходите от ответа.
- Это не моя тайна, - выдавил он.
- О новой игре вам сказал Вейлинг?
- Да, но пожалуйста, я дал слово не распространяться...
Я временно отступил.
- Вы ничего не сказали о тех оговорках, с которых я начал. В статьях говорилось,
что при некоторых условиях аттракторы вычислимы и там же упоминалась Другая
Вселенная.
Цанс понял, что либо он отвечает на вопрос, либо я возвращаюсь к теме новой
игры.
- Речь идет о контролируемом локальном нарушении причинно-следственных связей.
Если суметь использовать такое нарушение для вычислительных целей, то скорость
вычислений можно увеличить в любое число раз и алгоритм, бывший ранее
бесконечным, станет конечным. Заметьте, это не опровергает мою теорему.
За окном послышался сигнал такси.
- Ну все, мне пора, - сказал Цанс.
- Я вас подброшу.
- Не стоит, - и он посмотрел на чемоданы.
Я их тут же подхватил: раз уж профессор дал мне возможность найти путеводитель,
то почему бы не отблагодарить его за это?
Загрузив и чемоданы и Цанса в такси, я спросил:
- Профессор, Брубер не говорил вам, зачем он полетел на Ауру?
- По делам комитета "В защиту договора". Возможно я ошибаюсь, но мне показалось,
он собирается встретиться с моролингами.
- То есть он этого не афишировал.
- Более того, он это отрицал.
Я пожелал ему счастливо долететь. Выждав, когда такси наберет высоту, взлетел
сам и проводил такси до Центрального космопорта. Регистрацию Цанс прошел без
задержек, ни с кем из пассажиров не разговаривал. За влетом челнока я наблюдал с
воздуха, пока мне не приказали покинуть зону космопорта. Вернувшись домой, я
обнаружил в почте квитанцию со штрафом за "несанкционированное нахождение в зоне
полетов".
В начале девятого утра я сидел у себя на кухне и не спеша намазывал фруктовый
майонез на тосты. Тосты подгорели, у ненавистного майонеза давно вышел срок
годности, но больше в доме есть было нечего.
Запищал комлог: Шеф воспользовался закрытым каналом.
- Привет... слушай, а чем это у тебя пахнет? - он покрутил носом.
- Шутка с бородой, Шеф.
- Хм, а Ларсон выдал за свежую... В общем, собирайся, летишь на Ауру. Полчаса на
сборы, потом - в Отдел, домой возвращаться не будешь, поэтому вещи захвати с
собой... Рот закрой, все объясню в Отделе.
С чего он взял, что я удивился? Все едут на Ауру: Брубер, Цанс... Рунд и моролинги
там давно живут.
- Ладно. Аура, так Аура. Татьяне передайте, что я ее очень любил, насчет венка
проконсультируйтесь у Яны, у нее хороший вкус...
Его уже не было на экране.
Жирно смазанные тосты отправились в мусорное ведро. Кофе выливать было жалко, и
я его допил, хотя и потерял на этом секунд шесть-семь. В дежурный рюкзак
полетели туалетные принадлежности, аптечка, кое-что из белья, полупустой пакетик
с тостами, путеводитель по галактике и бластер. Из тайника в вентиляционном окне
был извлечен пакет с идентификационными карточками на разные имена, включая
женские.
Снова запищал комлог. На дисплее мигал позывной Шефа: "Черт". Этот позывной Шеф
стал использовать после того, как пронюхал, что в автопилоте моего флаера Отдел
проходит как объект "У черта на рогах".
- Я еще тут.
- В Отдел не заходи, встретимся у парковки. Жду.
У парковки... Это что-то новенькое.
Шеф стоял между двумя флаерами. Размахивая руками, он показывал, где мне
приземлиться. Он полагал, что я втиснусь. Интересно, когда он последний раз
парковался на общественной парковке? У начальства персональные места на крыше
Редакции.
Я сделал ему ручкой и полетел в конец парковки. Шеф, грозя кулаком, побежал
следом. Значит, дело действительно срочное.
- Почему там не сел? - спросил он, держась за сердце.
- Оттепель, Шеф. Флаер за ночь разбух.
Он фыркнул и махнул в сторону леса.
- Пойдем прогуляемся.
Лес вокруг здания Редакции, конечно же, никакой не лес, а парк. Плодородную
почву соскребли с "подсолнечных" склонов гор, окружающих Фаон-Полис с трех
сторон, разбросали на сотне-другой гектарах вокруг Редакции и как попало
засадили деревьями-мутантами. Мутанты вытянулись метра на четыре и продолжают
расти - насколько высоко - никто не знает. В любом случае, четыре метра - это в
три раза выше, чем в среднем по экватору.
Присыпанная оранжевым гравием, центральная аллея вела от здания Редакции к
озеру. Туда мы и направились.
- Шеф, от кого мы прячемся?
- В Отделе Виттенгер, он не даст поговорить.
- Фу-ты... Я-то думал, налоговая...
Шеф поежился - ветер в аллее дул как в аэродинамической трубе.
- Свернем? - предложил я. - В лесу ветра нет.
- Идем прямо.
Шеф никогда не говорил, где родился, но по тому, с каким недоверием он относится
к фаонской природе, можно судить, что не на Фаоне.
- Дело Евклида еще не забыл?
- Помню: четыре бомбы в вершинах тетраэдра. Три он закопал на Земле, и они
взорвались. Четвертую бомбу я нашел в корабле с делегацией с Ауры. Эту бомбу я
обезвредил. И вот, до сих пор жду ордена от ауранского правительства. Он
случайно не пришел?
- Евклида не поймали, - угрюмо ответил Шеф, - но есть новости. Корабль, на
котором летела делегация, был совсем новым.
- Я это заметил. Унитазы там...
- Слушай и не перебивай. "Боинг-Дуглас" сошел со стапелей за неделю до старта от
Терминала Земли. Это был его первый рейс. Доходит?
- Пока нет, - признался я. - Дайте еще одну подсказку.
- Даю. Делегация с Ауры должна была лететь на другом корабле, старом "Локхиде".
Его ресурс подходил к концу. Накануне старта комиссия из службы безопасности
полетов отправила "Локхид" на модернизацию. Пассажиров с билетами на "Локхид"
пересадили в новый "Боинг-Дуглас". И в нем ты нашел бомбу. Ну, теперь доходит?
- Вот-вот дойдет, шеф. Сейчас у меня в мозгу образовались два аттрактора.
Первый: Евклид метил не в делегацию Ауры, а в новый "Боинг-Дуглас". Второй: у
Евклида свой человек в комиссии по безопасности полетов. Я нахожусь в точке
бифуркации и жду подходящей флуктуации, то есть еще одной подсказки.
Шеф остановился и с сочувствием заглянул мне в глаза.
- Тебе вредно общаться с высоколобыми, - сказал он. - Ты перенимаешь их
риторику, но удаляешься от сути. Оба твоих аттрактора к черту неверны. Этой
ночью один мой друг переслал мне ту часть письма Евклида в ООН, где Евклид
перечисляет свои требования - их держали в секрете, как ты помнишь. Так вот,
Евклид требовал, чтобы всю Ауру оставили моролингам. Поэтому бомба
предназначалась ауранцам. Но Евклид не мог знать, что они полетят "Боингом",
даже если бы вся комиссия по безопасности состояла из моролингов. Это, как
говорят твои высоколобые, физически невозможно!
Я осведомился:
- Какой именно закон физики он бы нарушил?
- Ты его не проходил. Вспомни, где находилась четвертая бомба.
- В "Боинге", серия "Веер", номер не помню.
Шеф зарычал.
- В первом отсеке энергоустановок, - тут же уточнил я. - В шкафу, где хранятся
скафандры для проведения аварийного ремонта в активной зоне. Бомбу довольно
хитро замаскировали под кислородный аппарат одного из скафандров. Чтобы
добраться до нее, пришлось отсоединять шланги водопроводным ключом, который я
одолжил у...
- Достаточно. А пломбу на шкафу ты видел?
- Шеф, бог с вами, до взрыва оставалось двадцать секунд, какие пломбы?!
- На нем стояла заводская пломба. Ее навесили еще до сдачи корабля приемной
комиссии из "Соляр-Спейс-Трэвэлинг", то есть за три недели до старта с Терминала
Земли. Советник Доусон и его следователи считают, что за сутки до старта, когда
уже стало ясно, что делегация полетит на "Боинге", террорист проник на корабль,
вскрыл шкаф и подменил скафандр. В этом случае, он, конечно, повредил бы пломбу,
но поскольку ты ее сорвал не глядя, то невозможно с достоверностью установить,
вскрывали шкаф перед стартом или нет. Следователи решили, что вскрывали, так как
лишь в эти сутки террорист мог узнать о смене корабля. Они не потрудились
прикинуть каким таким образом Евклиду удалось протащить на корабль громоздкий
скафандр. И им не пришло в голову исследовать одежду и перчатки, в которых ты
орудовал водопроводным ключом. Зато это сделали наши люди. Они нашли на твоих
перчатках микрочастицы, соответствующие материалу пломбы в единственном месте
разрыва. Следовательно, до тебя пломбу никто не трогал...
- Так вот куда они пропали! - осенило меня. - Могли бы и предупредить. Я их
обыскался.
- Ты был занят своим делом. Перчатками занимался Рогов из службы внешнего
наблюдения. Он, как ты помнишь, летал вместе с тобой охранять нашу делегацию.
Вывод напрашивается абсурдный: бомбу установили еще до того, как ауранацы купили
билет, причем не на тот корабль, которым они в конце концов полетели. Ты
представляешь? За три недели до взрыва Евклид уже знал, что делегация Ауры
полетит на новом "Боинге"!
Кто кроме него об этом знал?
Один человек в правительстве, назовем его X. Его нельзя заподозрить в
предательстве, поскольку он летел тем злополучным рейсом. Теперь выяснилось, что
X получил письмо, в котором содержалась просьба уточнить, каким кораблем они
собираются лететь. Авторизатор определил, что письмо пришло от другого члена
правительства, Y, которому Х доверял и который летел на Землю вместе с ним. X,
естественно, ответил. Мы установили, что это не первый случай, когда
авторизатор, используемый правительством Ауры, ошибся.
А его нельзя обмануть?
Нельзя. Принцип его работы основан на определенных свойствах некоторых числовых
функций. Эти функции превращают упорядоченный текст в случайный, вернее,
неотличимый от случайного, набор букв. Обратная задача, то есть задача
восстановления исходного текста алгоритмически неразрешима. В нашем случае
исходным текстом является подпись автора письма. Эта подпись известна только
ему, а как я уже сказал, мы не можем заподозрить Y в предательстве. Интересно,
что если Евклид умеет подбирать правильную подпись, то и выиграть в "ШДТ" ему не
составило бы труда. Если бы уничтожить делегацию Ауры требовалось в компьютерной
игре, мы бы сказали, что и Евклид и Счастливчик использовали одни и те же
методы. Расчет событий, на первый взгляд случайных. Расчет, запрещенный теоремой
об аттракторах. Но запрещенный при некоторых оговорках... М-да, все крайне зыбко...
- С этими словами Шеф прибавил шаг. Мы подошли к опушке леса. Отсюда начинаются
красные дюны, стометровой полосой они разделяют озеро и "редакционный" лес. Дюны
нисколько не возвышаются на уровнем озера и в ветреную погоду - как, например,
сегодня, - кажется, что волны вот-вот захлестнут песок. И озерные волны и
песчаные сейчас были одного размера и формы. Я сказал:
- Достигнув берега, озерная волна мгновенно обращается в песок. Поэтому, даже
если западный ветер усилится, низкий берег вода не затопит.
- Когда ветер усилится, озеро замерзнет, - по привычке возразил мне Шеф. Он
вытягивал из-под воротника шарф, стараясь натянуть его до носа. Наверное, под
озером Шеф подразумевал себя.
- А я думал, с бородой теплее... - сорвалось у меня с языка.
Заметив, что лысеет, Шеф отпустил бороду, поэтому любое упоминание о бороде он
воспринимает как намек на расползавшуюся на макушке плешь. Он буркнул: - Не над
тем думаешь. Ну да ладно, - он обернулся на Редакцию, - прогулялись и хватит.
Пойдем, Виттенгер нас заждался.
- Да вряд ли. Надеюсь, Яна его развлекла, пока мы тут бродили.
- В каком смысле? - В его голосе были слышны нотки ревности.
- В хорошем, Шеф, только в хорошем.
Мы пошагали назад тем же путем.
Виттенгер нас не только не ждал - похоже, наше скорое возвращение его
расстроило. Он собирался улизнуть из Отдела до нашего прихода. Пока мы гуляли,
Яна потчевала инспектора черным кофе с шоколадными конфетами и светским
разговором. От коньяка и виски Виттенгер отказался.
- О, я думал вы уже не вернетесь! - воскликнул он, вытирая испачканные шоколадом
пальцы дорогой шелковой салфеткой из неприкосновенного запаса Отдела. Я указал
на вазочку, где вчера лежали конфеты - тоже из НЗ.
- Там что-нибудь осталось?
- Не думаю... Но Яна сказала, что у вас их еще много.
- Вы ее больше слушайте. Хью, как ты такое допустил?
- Меня не спрашивали, - ответил эксперт, зачем-то вышедший нас встречать.
- Инспектор, вы уходите? - удивился Шеф.
- Да-с, служба-с, - Виттенгер театрально развел руками и стал пятиться к
дверям. - Служба-с...- Тихо прикрыв за собою дверь, он удалился. Яна помахала ему
ручкой и заметила:
- Когда инспектор улыбается, он похож на крокодила.
- Обожравшегося импортного шоколада, - прибавил я.
- Яна, с инспектором все в порядке? - поинтересовался Шеф и покрутил проволочкой
у виска.
- Наверное, у него просто хорошее настроение.
- После общения с тобой?
- Да, я умею улучшать людям настроение. Инспектор приходил на разведку. Ему
хотелось узнать, не летит ли кто из нас на Ауру. Я убедила его, что никто туда
не летит. Ведь никто же не летит, так, шеф?
Шеф смущенно посмотрел на меня. Выходит, Яна была не в курсе моей командировки
на Ауру.
- Я сделала что-то не так? - напряглась Яна.
- Ты умница, - ласково сказал Шеф. - Виттенгер не должен знать о наших планах.
- Интересно, почему он-то вдруг заинтересовался Аурой... - вслух недоумевал я.
Шаф как бы спохватился:
- Забыл тебе сказать. Некий господин пожаловался охране Терминала ТКЛчетырнадцать-семьдесят
шесть, что у него украли документы и билет с транзитом до
Ауры. Когда просмотрели видеозапись пассажиров, садившихся на рейс до Ауры,
обнаружили Бенедикта. Виттенгер, пройдоха, попытался скрыть от меня такую
новость! - Шеф произнес это так веско, будто Виттенгер скрыл новость не от него,
а от правосудия.
Я поинтересовался:
- ТКЛ- четырнадцать-семьдесят шесть - это который? Путеводитель по галактике у
меня, к сожалению, в флаере.
- Развилка на границе секторов Фаона, Кита и Земли. От семьдесят шестого есть
три пути: назад к Фаону, к Земле и к Ауре.
- Шеф, - недовольно заметила Яна, - похоже, мне вы забыли сказать, что кто-то из
нас летит на Ауру за Бенедиктом. Из-за вашей забывчивости я солгала начальнику
Департамента Тяжких Преступлений!
- Я полагал, Виттенгер нас дождется, и мы все обговорим, - оправдался Шеф. -
Итак, как говорится, все концы ведут на Ауру.
- В Рим, - поправил я.
Яна продолжала злиться:
- Дикие вы. В Рим - дороги, концы - в воду.
- Ты не солгала, - стал успокаивать ее Шеф, - ведь ты не знала, что Федр летит
на Ауру.
- А должна была знать! - она обиженно топнула и ушла жаловаться Бьярки.
Я зашел к Ларсону попрощаться.
- Почему так трагично? - выслушав меня, спросил он.
- Почитай "Моролингов".
Ларсон протянул руку. Я пожал.
- Удачи тебе. Что сказать Татьяне?
- Чтоб не дожидалась. Одежду я завещаю тебе.
- Спасибо. Ушивать кое-где придется, - он окинул меня взглядом, повздыхал. -
Может, лучше завещать одежду Армии спасения?
- Сам решишь, мне некогда. Ладно, пошел улаживать земные дела.
Мы еще раз пожали руки, я направился к выходу.
- "Земную жизнь пройдя до половины..." - продекламировал он вслед.
"Я умер. И клюют меня павлины", - мысленно завершил я строчкой одного известного
поэта из двадцать первого земного века.
Всю дорогу до космопорта я пытался переделать павлинов в моролингов, вышло
неудачно, поэтому результат не привожу.
Пассажиры, стоявшие в очереди на регистрацию, делились на две категории. Первая
- самая многочисленная - включала в себя тех, кто одет по сезону. В эту
категорию входило большинство командировочных и прочие, кто покидает Фаон на
долгий срок или, как я, навсегда. Поэтому в первой категории оказался во-первых
ваш покорный слуга, и во-вторых - старший инспектор Виттенгер. Он стоял через
пять человек впереди меня и пока меня не заметил.
Ко второй категории относились пассажиры одетые теплее, чем того требовала
погода. После недолгого отдыха на каком-нибудь из оркусовских курортов, такие
пассажиры желают встретить суровую фаонскую зиму во всеоружие. Рассматривая
пассажиров и распределяя их по категориям, я все ждал, когда же Виттенгер,
наконец, обернется. Стоявшая позади инспектора дама в дорогой шубе и собачкой на
руках что-то у Виттенгера спросила, он обернулся, увидел меня, позеленел, даму -
проигнорировал и неожиданно махнул полицейскому сержанту - тот топтался возле
регистрационного окошка и следил за порядком в очереди.
Сержант откликнулся на зов, но подходил он не спеша, вразвалочку и поглядывая по
сторонам. Шел он пока не уперся носом (а это была у него самая выдающаяся часть)
в железный полицейский жетон, который Виттенгер держал на вытянутой руке и на
соответствующей высоте. Жетон у Виттенгера старый, там крупными блестящими
буквами написано "ОТДЕЛ УБИЙСТВ" и больше ничего. На новом жетоне было бы
написано мелкими буквами "Начальник Департамента Расследований..." ну и так далее
- не всякий сержант станет читать до конца, поэтому Виттенгер новый жетон не
заказал. Тем более, что свое звание и должность он в состоянии произнести вслух
и членораздельно.
Сержант оценил жетон и встал по стойке смирно. Виттенгер указал ему на меня:
- Сержант, немедленно арестуйте вот этого человека.
Я сам подошел к ним - арестовать он меня не арестует, а пять человек в очереди я
обгоню. Но на всякий случай стал набирать номер Шефа.
- За что, инспектор? - плаксивым голосом поинтересовался я.
- За... - он запнулся. - За жестокое обращение с животными!
Тем временем Шеф ответил на звонок.
- Тебе чего?
- Шеф, я в Центральном, тут рядом стоит один полковник из конкурирующей
организации и полицейский сержант, который уже достал наручники. Спасайте!
На Шефа иногда находит бзик - он вдруг начинает воображать, что я сам придумываю
себе трудности.
- Снова забыл задекларировать бластер? Выкручивайся сам.
- Нет Шеф, тут все намного серьезнее. Помните хозяйку ручного вапролока? Она
выполнила-таки угрозу подать на нас в суд за то, что Ларсон скрутил вапролоку
хвост и лапы. А ведь говорил ему, не трогай хвост...
- Короче...
- Короче, дело попало к Виттенгеру, поскольку преступление Ларсона отнесено к
разряду тяжких. Виттенгер собирается меня арестовать, и тогда плакали наши
полмиллиона.
- Дай мне его, - прорычал Шеф.
- Нате, - я подал комлог инспектору. - Огребайте.
Разговор длился две минуты. Виттенгер сначала два раза сказал "вранье", но потом
отвечал только "да" и "нет", но чаще - "да". В конце сказал: "хорошо, пусть
половина" и вернул мне комлог.
- Свободен, - прикрикнул он на сержанта. Тот послушно отчалил.
- Ну как, договорились? - спросил я у инспектора.
Лицо у него было пунцовым, но по сравнению с зеленым - это хороший знак.
- Договорились, черт бы вас побрал. Только не путайся под ногами.
- Тогда помогите даме, она хочет что-то у вас спросить.
На даму в богатой шубе и с мопсом на руках вся сцена произвела неизгладимое
впечатление.
- О, я только хотела спросить, как вы думаете, пропустят ли меня с Пегасиком без
справки от ветеринара, - заливаясь краской пролепетала она.
Виттенгера вот-вот должно было разорвать от злости. Жертв я не хотел, потому
ответил за него:
- Вы же слышали, господин инспектор - известный борец за права животных. Пусть
только попробуют не пропустить!
- О, на вас вся надежда, - вымолвила она проникновенно. Пегасик благодарно
тявкнул.
Очередь двигалась медленно, Виттенгер стоял отвернувшись, не произнося ни звука.
Дама в шубе возлагала надежду на него, а он - на Терминал Фаона - власти у него
там столько же, сколько и на Фаоне, а с Ше
...Закладка в соц.сетях
