Жанр: Научная фантастика
Редакция 2. Моролинги
...ет удостоверений майора Галактической Полиции, врача скорой помощи и
помощника депутата законодательного собрания. Из портмоне пропали две сотни, но
их скорее всего взял Виттенгер, поэтому бог с ними... Еще нет ключа-сканера и
баллончика с "Буйным лунатиком".
- Клоун из тебя... Ладно, пойду я, пожалуй. Надо же кому-то работать.
Я проводил Шефа до дверей. Меня немного покачивало, но родные стены в буквальном
смысле помогали - я за них держался. Уже уходя он вспомнил:
- Ты так и не сказал, зачем тебе "Буйный лунатик".
- Я думал, вы поняли. Я заменю им тот, что пропал.
Шеф махнул на меня рукой, мол, безнадежен.
Проводив Шефа, пошел на кухню проверять, все ли продукты Ларсон извел на
бутерброд.
Через час после ухода Шефа явился Ларсон. Он принес баллончик с синей этикеткой
в звездах.
- "Космическая свежесть", - прочитал я на этикетке. - А звездочки, как на
коньяке. Сколько их тут...
- Семнадцать, - угрюмо ответил Ларсон.
- Ты уверен, что это "Лунатик"?
Ларсон отобрал баллончик, снял колпачок и направил распылитель на меня.
- Контрольный эксперимент, - сказал он. - Для недоверчивых.
- Попробуй. В порыве безумия я расскажу Яне про твои фокусы с Бьярки. Бедная,
наивная Яна, она думает, что ее коморка заперта надежно, а ты, оказывается,
заходишь туда каждый вечер и пересаживаешь Бьярки в Янино кресло. У этого
кресла, между прочим, степеней свободы, как звезд на "Лунатике"!
- Какое кресло?! какой Бьярки?! - поддельно изумился Ларсон.
- Вот только не надо "какой такой Бьярки", "не знаю я никакого Бьярки". Мы же
его вместе подарили. Когда ты был занят игрой в "ШДТ", или когда ты уходил с
работы раньше времени, Бьярки сидел всю ночь на своем месте. А вообще, ты в
Отделе задерживаешься дольше других, поэтому кроме как на тебя, думать больше не
на кого. Да и фокусы такие вполне в твоем духе.
Ларсон ушел пристыженный.
8
Над кварталом С-14, как и над всем Южным Пригородом, сгустились облака. Я сделал
два круга и посадил флаер на общественной посадочной площадке в квартале С-13, в
двухстах метрах от дома Корно. С воздуха я заметил, что на площадке возле дома
стоят три флаера. Один принадлежал убитому программисту. Второй был куплен им
для Амиреса. Чтобы выяснить, чей же третий, я пробирался к дому с задворок.
Широкоплечий парень в комбинезоне городской службы озеленения подстригал черные
кактусы.
- Велели срезать шипы? - спросил я, догадавшись, кто он такой.
Парень окинул меня профессиональным взглядом, посмотрел по сторонам и внятно
произнес:
- Шипы срезают весной.
Затем он скинул правую рукавицу и протянул руку для пожатия. Пожимая ее, я
заметил, что рука вся в царапинах.
- Амирес не возражал?
- Мы сказали, что заказ подстричь кактусы Чарльз Корно сделал накануне смерти.
Практически последняя воля. Грех не исполнить.
- Флаер ваш?
- Наш. Убрать?
- Не надо, пусть стоит. Как подопечный?
Оперативник с серьезнейшим видом открыл комлог и, посматривая в него, заговорил
голосом Макферсона из "Галактического агента - 2":
- Со вчерашнего дня никуда не выходил. В десять утра привезли пиццу из "Патио".
Посыльный был не из наших. Подозрительный тип. Мы его проверяем. В одиннадцать я
предложил Амиресу взглянуть на мою работу. Он сказал, что ему плевать на кактусы
и наотрез отказался выйти из дома. На текущий момент это всё. - Он с треском
захлопнул комлог. - Продолжать наблюдение? - спросил он, сделав руки по швам.
- Сворачивайся, - скомандовал я.
- Есть! Разрешите вопрос...
- Валяй, - невольно я стал подражать Шефу.
- Вы остаетесь следить за домом?
- Да, но хотел бы делать это изнутри.
- То есть как? - не понял оперативник.
- Зайти в гости.
- Не выйдет, - помотал он головой и полуметровыми садовыми ножницами. - Он не
впустит. Когда я попросил его подписать контракт вместо Корно, он велел оставить
контракт в тамбуре. Я ответил, что по инструкции я обязан видеть того, кто
подписывает контракт. Тогда он послал меня к черту.
- Наверное, он заметил эти ножницы. На его месте я бы ни за что тебя не впустил.
- Нет, - серьезно возразил оперативник. - Ножницы я повесил сзади на поясе. Он
не мог их видеть.
- Ладно, сделаем так. Ты начнешь взлетать и заденешь его флаер. Крылья ему
ломать не надо, но сигнализация должна сработать. Не перепутай, его флаер синий,
трехместный. "Хонда-Джет", кажется.
Оперативник бойко ответил, что мой план ему ясен и что он находит его крайне
удачным.
- По инструкции, - сказал я, - любой план начальника считается удачным до тех
пор, пока не провалится.
- Так точно, - согласился оперативник.
Я обошел вокруг дома, прижимаясь к стене и подползая под низкими окнами. Встал
сбоку от входной двери. По моему взмаху, оперативник завел двигатель и стал
сдавать назад, стараясь угодить крылом в дверь синей "Хонды-Джет". Помятую дверь
заменить дешевле, чем обтекатель или крыло. Взвыла сирена сигнализации. Я узнал
арию Сирены из "Одиссея" в постановке Фаонского Оперного. Эстет чертов...
Эстет в желтом шелковом кимоно и сандалиях на босу ногу выскочил из дверей
секунд через десять. Он стремглав бросился к флаеру, на бегу посылая проклятия
на голову идиота-садовника. У посадочной площадке я сумел поймать его за руку.
От неожиданности Амирес забыл, что у него еще есть шанс вырваться и убежать под
защиту соседей. Мгновение спустя, он этот шанс потерял: я заломил ему обе руки и
потащил обратно в дом. Он шипел, что я за это отвечу. Я говорил, что готов
ответить, но у него дома, один на один. У дверей выяснилось, что замок
заблокировался, а ключ Амирес в спешке забыл прихватить. Пришлось приковать его
к оконной решетке и вскрывать дверь тем же способом, что и позапрошлой ночью.
- Ах вот как вы влезли! - шипел он, наблюдая, как я настраиваю сканер-ключ.
- Не болтай под руку, - отвечал я. - Чем дольше я буду возиться, тем вернее ты
схватишь воспаление легких.
На улице было минус один, и Амирес дрожал, как мокрый шнырек. Глядя на него, мне
самому стало холодно. Сканер-ключ, словно в издевку, делал вид, будто впервые
столкнулся с этим замком.
Тьфу, это же другой сканер-ключ - прежний конфисковал Виттенгер. Наконец дверь
поддалась. Мы вошли в тесный тамбур. Амиреса уже не надо было принуждать - он
хотел поскорее оказаться в тепле. Я взял с него слово не бросаться сразу к
видеофону. После того как я захлопнул внешнюю дверь, внутренняя сама собой
разблокировалась.
- Мне нужно одеться, - сказал Амирес, стуча зубами.
В стенном шкафу в холле я нашел какое-то пальто.
- Это Чарльза, - запротестовал он. - Я не могу...
Через минуту выяснилось, что он солгал: надеть то пальто ему не составило
никакого труда.
Мы расположились в гостиной, друг напротив друга. Я выставил на журнальный
столик пузырек с бутабарбиталом, баллончик "Космической свежести" и литровую
бутылку "Столичной".
- Выбирай, от чего ты хотел бы уснуть.
- Я вас не понимаю, - ответил Амирес и зарылся носом в пальто.
- Это от того, что у тебя замерзли мозги. Я пойду тебе навстречу и дам твоим
мозгам время согреться. Пока начну говорить сам. В баллончике, как ты, наверное,
догадался, не "Космическая свежесть"... кстати, водка в бутылке самая настоящая,
попробуешь?
Он отказался.
- Как хочешь. В принципе, ты мне нужен трезвый, поэтому дважды не предлагаю... Так
вот, в баллончике не "Космическая свежесть", а "Буйный лунатик". Это такой газ,
я им надышался в кабинете Корно. Сначала я подумал, что газ был предназначен для
грабителей, но потом вспомнил, что заснул я после того, как включил компьютер.
До этого я некоторое время осматривал стеллажи и спать мне совсем не хотелось.
Следовательно, Чарльз Корно сделал "Лунатик" одним из уровней защиты компьютера.
Но после убийства в компьютере рылась полиция и никто из полицейских не заснул,
поэтому можно утверждать, что защита типа "Лунатик" была во время убийства
отключена. Кто же ее тогда включил, а, Рауль?
- Полиция и включила.
- Глупости, полиции это ни к чему. Если бы в полиции опасались, что кто-то
попытается проникнуть в компьютер, они бы установили возле дома охрану. А они
даже забыли включить сигнализацию. Разумный ответ есть только один: "Лунатика"
включил ты во время следственного эксперимента. Зачем, спрашивается. Против
полиции? Но ты знал, что они уже исследовали компьютер и исследовали безуспешно,
потому что во-первых хакеры из них бездарные, во-вторых они считали, что
убийство было совершено по личным мотивам, поэтому не ставили перед собой задачу
найти какие-то скрытые, секретные файлы. Итак, ты боялся не полиции. Ты боялся,
что убийца вернется и обыщет компьютер. Ну что, мозги согрелись?
- Корно никогда бы не рассказал мне о том, как он защитил свой компьютер. Любой,
кто знал его лично, подтвердит вам, что не было в "Виртуальных Играх" человека
более скрытного, чем Чарльз. Даже Краузли не имел на него влияния. Чарли знал
себе цену. Поэтому ни о каком "Лунатике" я не знал и знать не мог.
- Правильно, о "Лунатике" он тебе не сказал. Ты сам на нарвался на газ накануне
убийства. Соседи видели "Лунатика" в действии: ты выбежал из дома как
сумасшедший, Корно тебя догонял. Соседи приняли это за семейную сцену. Однако
это была не семейная сцена. Ты влез в компьютер без спросу и надышался газа.
Поэтому ты на собственном опыте знал, что это такое. Ты не стал будить меня до
приезда полиции, иначе соседи увидели бы новую семейную сцену: ты убегаешь, а я
палю в тебя из бластера. А я, кстати, не плохо стреляю, - и я поправил кобуру
под курткой.
- Что вы от меня хотите? - спросил Амирес. - Корно я не убивал, это доказано.
- Ты не интересовался у Виттенгера, кто доказал твою невиновность? Поинтересуйся
при случае. В твоей невиновности его убедил мой босс. Он догадался, что убийца
пришел в дом сразу после ухода посыльного из "Рокко Беллс". Ты открыл внешнюю
дверь, когда Корно вышел в тамбур забрать заказ. Видишь, какие подробности мне
известны. Если потребуется, мой босс с той же легкостью докажет Виттенгеру, что
все нераскрытые убийства за последний год совершил ты и никто другой. Чтобы
этого не произошло, помоги нам найти настоящего убийцу.
- И получить вознаграждение, - ухмыльнулся Амирес.
- Хороший труд должен хорошо оплачиваться, разве не так?
Ни над одним из моих вопросов он не думал так долго, как над этим. Наверное, он
был плохим работником.
- Хорошо, я помогу вам, - сказал он через минуту-другую.
- Пошли в кабинет, - предложил я. - Там договорим.
Мы направились в кабинет. Компьютер работал, с экрана на меня глазели какие-то
зеленые черви, высунувшие головы из болотной жижи.
- Это случайно не "Шесть Дней Творения"?, - спросил я.
- Они самые, - буркнул Амирес.
- Какой уровень?
- Четвертый начал.
- Интересно, дошел кто-нибудь до шестого, - сказал я как бы невзначай.
- Вроде дошел кто-то, - отмахнулся Амирес, сворачивая игру. - Но скорее всего
это вранье...
С полминуты я ждал, пока не упадет пульс. Не надо так волноваться. Ну знает он о
Счастливчике, ну и что...
- Кто тебе об этом сказал? - спросил я.
- О чем? - Пока я себя успокаивал, Амирес успел забыть о Счастливчике.
- От том, что у игры есть победитель.
- А, вы об этом. Чарли когда-то сказал. Но он сказал, что это какой-то подвох.
За месяц дойти до шестого уровня...
- Что?! - взревел я. - За месяц?!
- Ну да, за месяц. А что?
Что, думал я, действительно, что? Вейлинга поставил в тупик вопрос Ларсона о
том, когда Счастливчик прислал файлы. Не дав ответить своему помощнику, Краузли
ответил сам: файлы пришли месяц назад. Теперь выясняется, что не месяц назад, а
в декабре, то есть полгода назад уже было известно, что у игры есть победитель.
Краузли соврал, но зачем...
Я потребовал:
- Расскажи, при каких обстоятельствах Корно сообщил тебе о шестом уровне. То
есть о том, что кто-то до него дошел.
Амирес сел в кресло и стал вспоминать:
- Это произошло где-то в начале декабря, мы тогда уже были вместе. Игрок прислал
файлы, их передали Чарльзу на экспертизу. Я спросил, станут ли "Виртуальные
Игры" платить выигрыш. Он ответил, что надо придумать, как сделать так, чтобы не
платить. Потом. он сказал что-то про подвох, мошенничество или вроде того.
Больше на эту тему мы не говорили.
- А почему он удивился? Ну выиграли и выиграли... Я понимаю, если бы сборная Фаона
кубок мира выиграла, а тут... Чему удивляться-то?
Амирес пожал плечами.
- Слишком быстро по-моему... Думаете, его убили за то, что он отказался признать
победителя?
- Пока я только собираю факты. Ты уже сообщил мне что-то новое. Давай, продолжай
в том же духе, и мы найдем убийцу.
- В каком духе? - насторожился Амирес.
- В духе сотрудничества. Зачем ты полез в компьютер без разрешения?
Амирес покраснел.
- Ладно, - сказал я. - Я не моралист. Любопытство не порок, но оно, как правило,
наказуемо. Рассказывай все как есть.
- Чарльз вел какие-то исследования втайне от "Виртуальных Игр".
- У всех есть тайны от работодателей. Почему исследования, а не, скажем,
торговля нелицензионными играми?
- Если бы была торговля, я бы и сказал - торговля. Неужели я не отличу торговлю
от науки! Не такой и тупой, как вы думаете...
- Ладно, не тупой, исследования так исследования. Как ты о них узнал?
- Из обрывков разговоров. Я заметил, что иногда, разговаривая с кем-либо по
видеофону, он закрывал дверь в кабинет. А если я в кабинете, то просил выйти.
- И ты стал подслушивать?
- Да, иногда.
- Много услышал?
- Не очень. Несколько имен и еще какие-то термины, кажется из физики.
- Перечисляй! - приказал я, теряя терпение.
- Того, с кем он говорил звали Бенедиктом. Про него я все узнал, это студент из
Фаонского Университета, Бенедикт Эппель. В разговорах они упоминали Цанса,
писателя Брубера и какого-то Рунда. И еще моролингов. А термины... Я запомнил
"аттрактор" и "динамическую лингвистику".
- А домой к вам Эппель не приходил?
- Только один раз, за два дня до убийства.
Я напомнил:
- Когда мы с Виттнгером допрашивали тебя сразу после убийства, ты об этом ничего
не сказал.
- Не придал значения, - безыскусно соврал Амирес.
- Не ври. Ты приревновал Корно к Бенедикту Эппелю. А Виттенгера ты старался
убедить, что ревновать Корно было не к кому. Поэтому ты решил молчать о
Бенедикте.
- Он урод, - коротко возразил Амирес.
- Увидим. Итак, зачем приходил Бенедикт?
- Они заперлись в кабинете. Я слышал, что они о чем-то спорят. Снова было что-то
о Рунде и моролингах. Бенедикт требовал, чтобы Корно ему рассказал что-то
связанное с Рундом и моролингами. Корно, насколько я понял, отказывался. Эппель
ушел взбешенный.
- Он не грозил, к примеру, убить Корно?
- Я не слышал.
- А Краузли или Вейлинг не упоминались?
- Нет, не... - он запнулся. - Постойте, теперь я понял: Бенедикт угрожал, что
расскажет, но я не понял, что и кому... Теперь очевидно, что он готов был донести
на Чарльза Краузли, а Чарльз его убеждал, что донос не в интересах Бенедикта.
- И, видимо, убедил, - подхватил я. - Бенедикт не стал доносить на Корно. Он его
убил.
- Если так, - Амирес вжался в диван, - то он может подумать, что мне что-то
известно, и я стану следующим...
- Сейчас, однако, нет причины тебя убивать, - сказал я. - Давай поищем в
компьютере...
- Что поищем?
- Причины для убийства: файлы, которые Корно старался скрыть от Бенедикта и от
тебя. Потом ты позвонишь Бенедикту и скажешь, что нашел то, что ему нужно. Он
придет по твою душу, тут мы его и возьмем - с поличным.
- То есть вы подождете, пока он меня не убьет?
- Не обязательно, но мы постараемся застать кульминацию. В конце концов Корно
можно было спасти, если бы скорая приехала на час раньше.
Амирес смотрел мне в глаза, решая шучу я или говорю серьезно.
- Вы это серьезно?
- Ищи файлы, - сказал я зловеще.
- Это бесполезно. Они расквантованы и разбросаны среди игровых файлов. Кодов для
сборки у меня нет.
- А подобрать?
- Код? Сразу видно что вы ничего не смыслите в теории кодирования. Попробуйте,
начните подбирать. Меня позовите лет через десять.
- Хорошо, позову. Если к тому времени ты будешь еще жив.
- Хватит меня пугать! - взвизгнул Амирес. - Еще раз говорю: искать бесполезно.
Думаете, чем я тут занимаюсь со вчерашнего утра?
- В "ШДТ" играешь.
- Вот именно! Играю, пока программа-взломщик отыскивает файлы.
- Ладно, верю. Давай тогда хотя бы взглянем, что есть в открытом доступе.
- Да ради бога...
Амирес открыл карту памяти и стал объяснять, где что лежит. Мы нашли папки с
готовыми играм, рабочие папки с недоделанными играми, почту, периодику,
видеотеку и библиотеку. Я велел открыть библиотеку.
- Смотри, - сказал я. - Полно Брубера, включая "Моролингов". Зачем он купил
бумажную книгу, если есть цифровая?
- Все так поступают, - ответил Амирес. - Сначала читают книгу с экрана. Если
понравилась - покупают бумажную.
Я посмотрел на стеллаж с книгами и сравнил с каталогом библиотеки.
- М-да, чувствуется, Достоевский ему не понравился.
- А должен был? - с интересом спросил Амирес.
- Не уверен... Возьму на время, - я снял с полки бумажных "Моролингов".
- Берите, - равнодушно позволил Амирес.
- Тогда пойдем дальше. Открой периодику. Она подскажет нам, в какой области он
вел исследования... Упс...
В каталоге находилось три десятка изданий, но нашего "Сектора Фаониссимо" среди
них не было.
- Подсказали? - съехидничал Амирес.
- Еще не все потеряно. Убери названия, смысл которых тебе понятен. Посмотрим,
что останется.
Остались: "Проблемы субквантовых вычислений", "Нелинейная динамика",
"Динамическая лингвистка и семиотика", "Новая космология", "Семья и брак".
- Ценю юмор, - сказал я.
Амирес хмыкнул. Я перекачал на локус нашего агентства все файлы из компьютера
Корно. Администратор накопителя предупредил, что я вот-вот забью всю память,
отведенную Отделу Оперативных Расследования, и предложил нажать одну из трех
кнопок: "Отмена", "ОК", "ОК и больше не спрашивать". Я нажал последнюю. Когда
копирование завершилось, я сказал что на сегодня достаточно. Амирес вздохнул с
облегчением.
С журнального столика я забрал водку и бутабарбитал.
- А "Лунатик"? - спросил Амирес.
- Оставь себе. Если Виттенгер станет приставать с вопросом, откуда в кабинете
появился газ, отдашь ему этот баллончик и скажешь, что нашел его рядом со мной.
Я, в свою очередь, подтвержу, что принес в ту ночь "Лунатика" с собой и нечаянно
прыснул на себя. Надеюсь, ты догадался убрать баллон с газом из кабинета?
- Догадался.
- Ну и отлично.
В холле Амирес сообщил мне, что я мил и вообще...
Будь он поумней, то сказал бы мне это, когда я поймал его на посадочной площадке
- я бы оставил его в покое в тот же момент.
К вечеру воскресенья я закончил обрабатывать тот информационный ноль, который
накануне Шеф изобразил с помощью своей проволоки. В понедельник утром пошел на
доклад.
В кабинете царила подозрительная тишина. Шеф злобно смотрел на большой экран, на
котором никак не взрывался Большой Взрыв.
- Начали игру с начала? - поинтересовался я.
- Ильинский, - сказал он, переведя злобный взгляд на меня (я услышал, как
виртуальная про-Вселенная облегченно вздохнула). - Администратор накопителя
предложил специально для тебя ввести новую кнопку "Плевал я на всех". Таким
образом он будет знать, что это ты вошел в нашу сеть. Тот мусор, который ты
скопировал на наш локус, затер файлы с сохраненной игровой позицией. Теперь я
вынужден начинать с начала.
- А почему компьютер стер именно эти файлы, не, скажем, досье на губернатора?
- Почему! - Шеф, кажется, смутился. - При принудительном копировании стираются
менее ценные файлы.
- Вот, Шеф, даже тупому компьютеру ясно, что не пристало руководителю вашего
ранга тратить время на ерунду вроде виртуальных игр.
- Тогда сообщи мне НЕ ерунду! - заревел он. Ангелы и демоны уже принимали ставки
на мое здоровье.
- Извольте. Во-первых победитель игры "ШДТ" определился не в мае, как нас уверял
Краузли, а в декабре прошлого года. Во-вторых, в тайне от руководства
"Виртуальных Игр" Корно проводил научные исследования, пересекающиеся с
исследованиями профессора Цанса и его студента Бенедикта Эппеля. Судя по всему,
Бенедикт был частично в курсе его исследований. Насчет Цанса - не уверен. Среди
имен, названных Амиресом, затесалось имя писателя Эдуарда Брубера. Амирес назвал
еще одно имя - Рунд. На Фаоне живет полторы сотни Рундов, не считая женщин и
детей.
- А моролинги? - спросил Шеф.
- Да, про моролингов он тоже слышал, но не по именам, а скопом - "морлинги".
- Позавчера забыл у тебя спросить одну вещь, - продолжил Шеф угрюмо. - Пока ты
спал, я нашел у тебя планшет с романом о моролингах. У тебя он по делу оказался
или случайно? Замечание про то, что рыться в чужих вещах нехорошо, можешь
опустить.
- Я никогда не делаю вам бесполезных замечаний. Согласитесь, абсолютно
бесполезно говорить начальнику Отдела Оперативных Расследований, что рыться в
чужих вещах некрасиво и неприлично. Чем бы вы тогда занимались, как бы
зарабатывали на жизнь? Поэтому без каких-либо предварительных замечаний скажу
прямо: роман Эдуарда Брубера "Моролинги" я начал читать, когда летел сюда с
Земли. Прочитал десяток страниц и бросил. Но стоило мне бросить читать роман о
моролингах, как о них стали вспоминать все подряд. Между прочим, та делегация,
которую едва не взорвал террорист Евклид, была с Ауры, где живут моролинги.
Дайте время, и мы обнаружим моролингов в Редакции...
- Вот этого не надо, мы слишком мало о них знаем. Когда семинар?
- Завтра в четыре, в первой аудитории у гуманитариев. Там будут все: Цанс,
Бенедикт, Брубер. До завра узнаю, не носит ли кто из участников семинара фамилию
Рунд. Кто будет говорить с Краузли - вы или Ларсон?
- Ты.
- Шеф, сжальтесь. Я - и с руководителем такого масштаба. Представляю, какого
размера у него кнопка "Плевал я на всех".
- Я напишу тезисы, станешь их придерживаться - все будет в порядке.
Через полчаса я сидел у себя в кабинете, перед экраном центрального компьютера.
Левым глазом я смотрел на левую половину экрана, где находились тезисы, правым -
на правую половину - там во всю занудствовала секретарша президента Краузли.
- Что у вас с глазами? - спросила она.
Не обнаружив подходящего тезиса, я повторил предыдущий:
- У меня контракт, подписанный лично господином президентом. Поэтому говорить
буду только с ним.
- Он занят. Назовите номер контракта, я вызову менеджера.
Это я уже слышал. В тезисах Шеф не предусмотрел циклов.
- Тогда соедините с Вейлингом, - сымпровизировал я.
Секретарша сжалилась и переключила меня на помощника президента.
- Мы расторгли контракт, - не поздоровавшись, заявил Вейлинг.
- Это другой контракт, а именно: недавнее публичное предложение. Вы поняли?
Его глаза блеснули:
- Говорите.
- Только с Краузли.
- Подождите...
Краузли вылез через три минуты.
- Слушаю вас, - сказал он сухо.
Я скосил левый глаз на левую половину экрана и выдал:
- Господин Краули, фирма, которую я представляю, по роду своей деятельности
обязана предоставлять полиции сведения, полученные в ходе частного рассле...
пардон... частной трудовой деятельности, если эти сведения указывают на свершенное
или планируемое уголо... пардон... угрожающее общественному спокойствию деяние... -
тут я сник, потому что понял, что прочитал не тот тезис. К этому тезису я должен
был перейти, если Краузли начнет артачиться.
- Что вы несете?! - возмутился президент.
- Прошу прощения. Мой босс заставляет учить наизусть закон о детекти...детских
исправительных агентствах, то есть учреждениях... все время крутится в голове,
замучил просто... Забудьте, все что услышали. Надо будет, я повторю заново...
- Вы что, пьяны? - спросил он. - Куда у вас глаза смотрят?
Они смотрели на Шефа, который, стоя позади экрана, делал мне угрожающие знаки.
Стоп, нет, не угрожающие... три пальца... а, понял, тезис номер три.
- На вас, президент, только на вас. Так вот. Счастливчик родился не в мае, а в
декабре прошлого года. Родители неизвестны. Дата рождения была умышленно
фальсифицирована. Медсестра, препятствовавшая фальсификации, скончалась. Нам
кажется, что замешан главврач роддома. Ваши рекомендации?
Краузли, не раздумывая, бросил:
- С вами свяжутся, - и исчез с экрана.
Шеф молча пошел прочь из кабинета.
- Мне к Бенедикту? - спросил я, догнав его в коридоре.
- Дождемся ответа Краузли, - выдавил он. - Отдыхай.
Хуже такого "отдыха" нет наказания. До вечера я просидел как на иголках. Выяснил
только, что если Рунд и придет завтра на семинар, то под чужим именем. Яна
намекнула, что Шефу звонил Вейлинг, но о чем они беседовали, она не знала. В
семь пришло официальное письмо из "Виртуальных Игр". Оно содержало копию
публичного предложения по поводу поимки убийцы Чарльза Корно. Под подписью
Краузли стояли подписи всех двенадцати членов совета директоров и три печати.
- Мы этого добивались? - спросил я Шефа.
- Железный человек, - поцокав языком, сказал он.
- Кроме контракта ничего не предали? - снова попытал я счастья.
- Искреннее сожаление, что предложение было сделано публично, а не только нам.
Будет жаль, если такого человека придется засадить за убийство.
- А есть улики?
Шеф отрицательно помотал головой.
В четыре часа дня в Университете не так шумно и суетливо, как в полдень. После
утренних занятий часть студентов уходит в лаборатории и на научные семинары.
Студенты поленивей отправляются домой или коротают остаток дня в студенческих
кафе на первых этажах университетского комплекса.
Семинар, посвященный судьбе моролингов, должен был начаться в четыре ровно. Я
пришел минут за пять до начала. У дверей аудитории я наткнулся на худощавого
светловолосый юноша с неприятным, птичьим лицом и наглым взглядом. Он заглядывал
в аудиторию, словно кого-то выискивая.
- Бенедикт Эппель? - спросил я.
- Ну, - ответил юноша. Худые руки с рыжими волосками нервно затеребили молнию на
куртке.
Я выложил ему байку про статью в "Секторе Фаониссимо" и сказал, что его мне
порекомендовал профессор Цанс. Представивш
...Закладка в соц.сетях
