Жанр: Научная фантастика
Редакция 2. Моролинги
...кой.
Ты хочешь сказать, что Шишка его отравила?
- Нет, Бенедикта отравил человек, с которым у него была встреча в одном из баров
Фаон-Полиса, вечером во вторник, после семинара, в последние часы девятого июля
по земному времяисчислению, без Шишки... черт, инспектор, я не знаю, как еще
точнее выразиться...
Перебив, Виттенгер потребовал доказательств. Я рассказал ему о предпоследнем
пузырьке и о незнакомце, толкнувшем Бенедикта под локоть.
- Значит, это была Шишка, - заключил он. Спорить с ним я устал.
- Если в баре подтвердят, что он был с Шишкой, значит она.
- Добро, отработаем эту версию, - деловито произнес инспектор.
Когда посторонний эксперт (в нынешнем случае - Гельман) затрудняется с выводами,
я обращаюсь к своему, то есть - к Ларсону.
Ларсон и Яна просматривали иллюстрированные журналы о новинках в мире
виртуальных игр. Не меняя серьезного выражения лица, Ларсон скользил взглядом от
описания очередной игры к наглядной картинке, от картинки к рекламному
развороту, от рекламы к помещенным в конце журнала анекдотам из жизни
виртуальных героев. Ни разу не улыбнувшись, эксперт отложил журнал, взял вестник
"Фундаментальные проблемы физики", открыл и расхохотался.
- Над чем смеемся? - я заглянул ему через плечо. Формула в прямоугольной рамке
начиналась с трехэтажного интеграла от волновой функции Вселенной. - Хм, не
нахожу ничего смешного...
- Смотри, вот тут... - Ларсон показал журнал Яне. Давясь от смеха, он ногтем
подчеркнул выражение в фигурных скобках. - Как тебе это?
Яна хихикнула:
- Надеюсь, это опечатка.
- Хью, - сказал я, - ты июньский "Плэйбой" до сих пор не распечатал, всё
тянешься к легкому чтиву. Брось развлечения, есть дело.
- Слушаю, коллега.
- А я заткнула уши, - сказала Яна.
Я изложил им беседу с Гельманом.
Ларсон засомневался:
- Я не спрашиваю тебя, рассказал ли ты всё. Ясно, что не всё. Я спрашиваю, всё
ли из того, что ты мне рассказал содержится в том, что рассказал тебе Гельман?
- Хью, ты способен хоть раз обойтись без словесных выкрутасов...
Ларсон кивнул:
- Упрощаю вопрос. Ты ничего не приврал?
- Нарочно - нет.
- Уже хорошо. Мое мнение таково: сон Бенедикта выражает его страх перед
Темпоронным Мозгом. Т-Мозг способен направлять события к определенному
аттрактору. Это аттрактор известен только тому, кто запрограммировал Т-Мозг. А
кто его запрограммировал? Сначала лаборант - и он выиграл в "ШДТ". Потом, в
январе, - Чарльз Корно. Мы не знаем, какое задание он дал Т-Мозгу. Но вспомни,
как назвал Т-Мозг Эдуард Брубер. Он назвал его "прибором чудовищной силы",
"прибором, способным предсказывать будущее". С чьи слов он это сказал? Со слов
Бенедикта. Уже отсюда видно, что Бенедикт боялся Т-Мозга, как собственной
смерти. Он чувствовал, что не в состоянии противиться судьбе. Время неумолимо
шло, и подсознание Бенедикта указало единственно возможное решение: обратить
время, повернуть его вспять. Отсюда его кошмары.
- Ну ты и загнул! По-твоему, Корно приказал Т-Мозгу убить Бенедикта?
- А как еще все это понимать? Корно сказал Рунду, что последствия его задания
для Т-Мозга станут известны через четыре - восемь месяцев. И что происходит
через семь месяцев? Умирает Бенедикт. Если предположить, что Бенедикт догадался
о задании для Т-Мозга, то у него возникает мотив для убийства Корно. Бенедикт
убил Корно за то, что тот запрограммировал Т-Мозг убить Бенедикта. Свобода воли,
будь она неладна! Своего рода петля событий - неминуемая вещь, когда о каких-то
событиях известно заранее.
- А зачем Корно убивать Бенедикта?
- Чтобы тот не разболтал о Т-Мозге, разумеется.
- Тоже почти что петля. В таком случае, о какой игре Бенедикт проговорился
доктору Гельману?
- Об игре с Темпоронным Мозгом. Об игре с судьбой, если угодно!
Я посмотрел на Яну. Та отвернулась, уткнувшись в журнал. Журнал мелко
подрагивал.
На пороге лаборатории возник Шеф.
- Работаем? - строго спросил он.
- Шеф, - обратился я за поддержкой, - вы бы только знали, какой бред я только
что выслушал. Не стану показывать пальцем, но кое-кто считает, что отравленную
капсулу подбросил Т-Мозг. Темпороны подкорректировали работу фармацевтической
фабрики, и там, вместо алфенона, в капсулу запечатали цианистый калий. Темпороны
предопределил появление банки в мусоросборнике и заставили инспектора за ней
слазить. Цианид в банке появился на той же фабрике: рабочие, после обеда, слили
в банку остатки кислоты. Однако, как известно из большой науки, отдельная
флуктуация может привести к последствиям, имеющим противоположное действие. В
нашем случае, Т-Мозг заставил меня обратить внимание на найденный в номере
Бенедикта видеопланшет, что, в свою очередь, разоблачило замысел Т-Мозга...
- Не оправдывайся, - неожиданно возразил Ларсон. - Не надо все валить на Т-Мозг.
Никакие темпороны не заставят нормального человека, получившего в руки чужой
видеопланшет, посмотреть в установочные файлы.
- Хью, я не понял. Это комплимент или наезд?
- Наезд. В установочные файлы смотрят в последнюю очередь.
- А в первую куда?
- В текстовые, разумеется. Для чего нужен планшет? Для хранения и чтения
текстов.
- Бенедикт читал "Моролингов".
Ларсон и Яна перемигнулись.
- Федр, ты не нервничай, - сказал Яна, - Бенедикт читал не ТЕХ "Моролингов".
К слову, я не собирался нервничать. Я собирался выдернуть стул из-под Ларсона.
- Это был другой роман! - закричал Ларсон, хватаясь за сидение стула. -
Понимаешь, другой!
- Хорошо, - я взял себя в руки, - и о чем он?
- О моролингах, но с "Морлингами" Брубера он не имеет ничего общего. Просто
другой роман о туземцах с Ауры. Автор и название неизвестны.
- Брубер его передрал?
- Нет, я же сказал, между романами нет ничего общего. Кроме того, Брубер
плагиатом не занимается. У него репутация и деньги. Не к чему ему это...
Шеф прокашлялся.
- Между прочим, - напомнила Яна, - босс все еще здесь.
- Федр, - сказал Шеф. - Когда ты приведешь ко мне Шишку?
- Не исключено, что она уже к вам приходила, только дома не застала...
- Что?!
- Шишка - бездомная. Для развлечения она ходит по домам, пока хозяева ходят гдето
еще. И она всем приносит подарки. Мне, например, - продукты. У Виттенгера она
прибрала в квартире и сварила ему вегетарианский суп. Он вам не говорил?
- Нет.
- В общем, ждите, скоро и вам что-нибудь принесет.
- Да сколько ждать-то! Зима на дворе...
Шеф помолчал, потом предложил Яне альтернативу: либо она говорит, кто убил
Корно, либо делает ему кофе с коньяком.
- Рунд, - сказала Яна не раздумывая.
- Тебе лень сварить кофе? - возмутился Шеф.
- Нет, - ответила Яна, прижимая к уху наушник. - Просто Рунд просится к вам на
прием.
Мы все застыли. Шеф пришел в себя первым:
- Скажи, чтобы впустили. А вы сидите в лаборатории и не высовывайтесь.
Коллеги послушно уткнулись в журналы. Я заметил на столе экземпляр "Вестника
Фаонского Университета", раздел "Текстология и лингвистика". Открыл на загнутой
странице. Имя автора статьи было заключено в черную рамку.
Бенедикт Эппель. "Динамическая лингвистика и ее приложения к анализу первобытных
мифов".
- Отдал в печать в июне, - пояснил Ларсон, - если что непонятно, спрашивай...
- Справлюсь, не физика...
После первого прочтения, я пришел к выводу, что понимаю процентов десять.
Перечитав, я увеличил КПД с десяти процентов до двенадцати. Третье прочтение
накинуло еще один процент. Выходит, сколько бы я не перечитывал, выше
четырнадцати процентов мне не подняться.
В понятных мне тринадцати процентах Бенедикт рассказывал о том, как из одного
мифа возникает другой, - на первый взгляд, совсем не похожий на оригинал.
Взаимосвязь двух отдельно взятых мифов раскрыть невозможно, однако сравнивая и
находя различия между несколькими парами историй, легенд и даже рисунков,
исследователь не только находит искомую связь, но и приближается к пониманию
истинного смысла всей группы изучаемых "семиотических объектов". Процесс
сравнения и нахождения различий был облечен в математическую форму и назвался
"вычислением гомологий".
Делая вид, что читает физически вестник, Ларсон тайком следил, на каких
страницах я спотыкаюсь. Заметив, что я вернулся к "Введению", он пояснил:
- Как для расшифровки одного слова или даже одной буквы в тексте, написанном на
неизвестном языке, требуется текст достаточно большой длины, так и для
расшифровки смысла одной легенды требуется проанализировать и сравнить несколько
подчас абсолютно непохожих легенд. Кто поймет, почему в одном мифе любвеобильный
муж вдруг потерял собаку, а в другом - ленивая дочь, выйдя замуж, рожала только
мертвых детей и в конце концов вернулась к отцу, тот и получит шанс догадаться,
что на самом деле... впрочем, - он снова уставился в свой журнал, - читай дальше.
Сколько я не искал в статье, что же на самом деле произошло с любвеобильной, но
ленивой собакой, ничего толкового не обнаружил. Следовать ссылке на работу ЛевиСтроса
я поленился.
Через некоторое время Ларсон осчастливил меня новой аналогией:
- Метод, используемый Бенедиктом, смахивает на решение системы уравнений со
многими неизвестными с той разницей, что Бенедикт искал не неизвестные числа, а
скрытые "смыслы" и "понятия".
Я ответил, что статью Бенедикта надо лечить тем же способом, а именно: взять
несколько статей - его собственного сочинение, его единомышленников и оппонентов
- и вычислить гомологии. И только тогда станет ясно, что же он имел в виду на
самом деле.
Ларсон пустился в пространное объяснение, что, мол, метод гомологий антропологи
применяют давным-давно, у него есть сторонники и противники. Противники не
особенно возражают против "первых гомологий", но про вторые и выше говорят, что
это поиск иголки закономерности в стоге случайностей. Если и найти эту иголку,
то она скорее скажет о закономерностях в мышлении исследователя ("вторичный
фольклор", по выражению Сёмина), но не о смысловых закономерностях
"семиотических объектов".
Гомологии Бенедикт вычислил вплоть до четвертых, однако об аттракторах и
темпоронах не написал ни строчки - или так зашифровал в недоступных мне
восьмидесяти семи процентах текста, что без помощи специалиста никак не
разобраться. Ларсон ждал, что я обращусь к нему, но я сказал, что под
"специалистом" я подразумеваю Цанса.
От Шефа Рунд ушел в седьмом часу вечера. После того как с проходной сообщили,
что посетитель сел в арендованный флаер с таким-то номером, я зашел к Шефу и
спросил, зачем Рунд тащился в такую даль. По началу Шеф наотрез отказался
вдаваться в подробности их разговора. Рунд вроде бы хотел получить гарантии, что
Шеф не станет чинить препятствий, если Рунд побудет какое-то время на Фаоне.
- Он что, в отпуск прилетел? - удивился я.
- В долговременный, - уточнил Шеф.
- А еще точнее?
Шеф снизошел и дал мне посмотреть видеозапись беседы.
Сначала Рунд достаточно подробно описал, как развивались его отношения с Корно.
По сути он повторил уже рассказанное мне на Ауре. Затем он сделал попытку как-то
прокомментировать ту программу, которую Корно написал для Темпоронного Мозга.
Попытка была неудачной Рунд явно не понимал, чего добивался Корно.
Выслушав сбивчивые объяснения, Шеф согнул проволочу буквой "К" и подал Рунду.
- Зачем? - спросил Рунд.
- Это вам орден. Носите на груди. "К" означает "кретин".
Рунд орден отверг. Тогда Шеф потребовал, чтоб тот поскорее переходил к Евклиду.
- Я не снимаю своей вины, - поспешил заявить Рунд лишь для того, чтобы затем
сказать "но":
- Но это был не мой план. В апреле этого года мне стало известно, что как только
технология создания Т-Мозга будет полностью разработана, лабораторию уничтожат.
Центр Радиокосмических Наблюдений, где впервые в мире были обнаружены темпороны,
слишком известное научное учреждение. За его работой постоянно наблюдают агенты
промышленных разведок других планет. Поэтому, считали в правительстве, все
доказательства существования Т-Мозга необходимо уничтожить. После уничтожения
ЦРН лабораторию воссоздадут в более безопасном месте. Кто из ученых будет
допущен в новую лабораторию, а кто погибнет вместе с ЦРН - решали люди из
правительства Ауры. Несколько человек из Службы Безопасности задумали нанести
упреждающий удар. Так возник полоумный террорист, позднее получивший кличку
"Евклид".
- То есть, - прервал его Шеф, - взрывы в вершинах тетраэдра они устроили, чтобы
все поверили, что Евклид - сумасшедший?
- Да, для этого.
- Продолжайте.
- Когда план провалился, заговорщики ушли в тень. Как меня и предупреждали,
второй корпус ЦРН, в котором находился Темпоронный Мозг, смели направленной
лавиной. Мне позволили уцелеть. Наверное, они считали меня слишком ценным
работником. В тот день я выехал на переговоры к моролингам; узнав о взрыве,
бежал на Фаон. В правительстве считали, что я по-прежнему нахожусь у моролингов
и не стали меня искать. Потом я получил сообщение, в котором мне гарантировалась
во-первых неприкосновенность и во-вторых - возможность продолжить работу над ТМозгом.
Поэтому я вернулся на Ауру.
- Кажется, нечто подобное вы теперь хотите получить на Фаоне?
- Да, я на это надеюсь.
- Чем вас не устроила Аура?
- Моролинги не хотят продолжать исследования. Без подключения их мозга к
вычислительному контуру Т-Мозг беспомощен. Вину за их отказ возложат на меня. В
живых меня не оставят.
- Разве у вашего правительства не хватит сил заставить моролингов сотрудничать?
- Нет, они не заставят. Морлингов нельзя заставить что-то делать против их воли.
Кроме того, об участии моролингов в создании Т-Мозга теперь известно вам,
профессору Цансу и Бруберу из комитета "В защиту договора". Вероятно - и
Вейлингу из "Виртуальных Игр". Если правительство применит против моролингов
силу, немедленно поднимется шум, и ООН возьмет Ауру под свой контроль. Нет, с
моролингами больше ничего не выйдет.
- Если без моролингов Т-Мозг невозможен, то чем же вы планируете заняться на
Фаоне. Неужели фаонцы вам заменят моролингов?
- У нас с моролингами общие предки. В своей массе человечество утратило
восприимчивость к темпоронам, но я уверен, кто-то из людей сохранил эту
способность.
- И у вас есть кандидаты?
- Есть, - кивнул Рунд. - Но я о них я сообщу вам только в обмен на гарантии.
- Я не уполномочен, - развел руками Шеф.
Не монтаж ли, подумал я, ибо произнесено это было с невероятной для Шефа
скромностью.
Рунд возразил:
- Вы способны оказать содействие.
Лицо Шефа вдруг прояснилось.
- Кандидаты... Точнее, кандидатка... Шишка!
Рунд промолчал.
- Она? - настаивал Шеф.
- Нет, не она.
- Рунд, я хочу услышать пра...
С полуправдой на устах голограмма моего босса замерла. Заслушавшись сам себя,
Шеф опоздал с нажатием на кнопку "пауза".
- Дальше неинтересно, - пряча лицо сказал мне Шеф. - Ты все понял?
- Да. Корно он не убивал. Быть рядом с Бенедиктом девятого июля не имел
возможности. В любом случае, он слишком ценный тип, чтобы навешивать на него два
убийства...
- Достаточно! - Шеф пожалел, что у него нет дистанционного пульта для меня. - Ты
слишком понятлив.
- Да, Шеф. Кстати, не переоцените его ценность. Т-Мозг у Рунда получился так
себе. Я одним своим обошелся, чтобы найти четвертую бомбу.
- Ну, - развел Шеф руками, - против лома нет приема.
Вот это меня задело.
- Не лом, о мой прораб, а свобода воли.
- Ладно, - отмахнулся Шеф. - К черту метафизику! Под большим секретом, вот это
место...
Шеф промотал запись почти до самого конца. Рунд стоял в дверях. Говорил Шеф.
- Рунд, я подозреваю, что Темпоронный Мозг не только дошел до шестого уровня, но
и успел немного поиграть непосредственно на шестом. Чем закончилась игра?
- Моролингами, - ответил Рунд.
35
Зима в наших краях малоснежная, я об этом уже говорил. Черные кактусы
посеребрились инеем, земля заледенела, на площади перед университетом валялись
фантики и шпаргалки. Иными словами, поблизости от университета снега не было.
Поэтому первое, о чем я спросил себя, когда получил снежком по затылку - откуда
взялся снег? Из холодильника?
Посмотрел по сторонам.
Ученый секретарь кафедры Динамического Моделирования, мадемуазель Ливей
отряхивала рукавицы. Я выскреб снег из-за шиворота. Вот она диалектика: за
шиворот утепленной куртки снег попадет крайне редко, но если попадает, то черта
с два выцарапаешь.
- Я не думала, что попаду, - сказала она с виноватой улыбкой.
- Нельзя так расходовать снег. Где вы его взяли?
- Наскребла возле дома. Я тут рядом живу, - и она указала на жилой квартал в
километре от университета. На Фаоне я умею определять расстояния на глаз.
- И ходите пешком?
- Конечно. Очень полезно для тех, кто подолгу просиживает перед экраном.
Я ответил, что ко мне это не относится. Мы вошли в здание, "ночной кошмар
Мёбиуса" довез нас до кафедры.
- Так вы оказывается к нам! - она была приятно удивлена.
- И к вам и к Цансу. Профессору, насколько я знаю, разрешили работать...
- Не разрешили, - возразила Ливей. - Он вам солгал. Врачи просили его еще неделю
побыть дома.
Она сняла пуховую куртку, делавшую ее в четыре раза толще, включила компьютер,
он автоматически стал загружать "ШДТ".
- Далеко продвинулись?
- Вывела синие водоросли, - сказала она с гордостью.
- Отчего не зеленые? Желтой краски не хватило?
- Вы эволюцию в школе проходили? (я кивнул) Сразу видно, что нет. Или вы
прогуливали уроки. Синие водоросли - это фотосинтез. Вы понимаете, на моей
планете включилась фотонная мельница - основа основ жизни. Теперь все пойдет как
по накатанному: появится кислород, а вместе с ним и озоновый слой. Озоновый слой
защитит живых существ от ультрафиолета. А двухатомным кислородом будут дышать
мои моролинги.
- Кто?! - я едва не опрокинул на себя стакан горячего чая. (Ливей заботливо
предложила мне чай сразу после того, как загрузились "ШДТ".)
- Чего вы так пугаетесь? Поставьте стакан на стол, а то разольете.
Мне удалось несколько унять волнение. Ливей раскладывала на столе папки с
бумагами, что-то весело напевала себе под нос.
- Своих сапиенсов вы назвали моролингами в честь туземцев из романа Брубера?
- Какой БрубЕрр ? Я знала одного Бруберра, когда еще жила в Париже. Бог мой,
сколько лет прошло... Десять? - и она посмотрела на меня, словно я знал ответ. -
Нет, все двенадцать! Он приехал из Кёльна, такой высокий...
- Хорошо, пусть не из романа, - мне пришлось ее перебить. - Но все же, почему вы
назвали сапиенсов моролингами, хотя никто не мешал вам назвать их
неандертальцами, кроманьонцами или, к примеру, австралопитеками?
- О, какие слова вам известны! Кто б мог подумать.
- А если без иронии.
- Как же можно без иронии? Ну хорошо, эту таинственную историю мне поведал мсье
Сёмин. Сёмину рассказал профессор Цанс, которого вы так жаждете видеть. А
профессору, вероятно, рассказали сами моролинги. Моролиги утверждают, и
профессор Цанс с ними согласен, что первыми на Земле появились они, потом люди
мутировали - все, за исключением моролингов. Мы с вами мутанты, господин Федре,
настоящие земляне - моролинги.
- И все это всерьез?
- А вы видели когда-нибудь моролинга с чувством юмора?
- Меня они не насмешили.
- Ну вот вам и ответ... ох, - она сжала губы и уткнуло лицо в ладони.
- А "ох" к чему относится?
- Я все время забываю, что Бенедикта больше нет, - всхлипнула она. - Я такая
легкомысленная... Наверное, это из-за увлечения играми.
- Да, - согласился я, - в играх через каждый килобайт убивают какого-нибудь
Бенедикта. Легко привыкнуть.
- Больше не буду в них играть... Кстати, вот и профессор, - она утерла слезу и
сделала изящный жест ладонью, словно Цанс должен был появиться на ладони, а не
из дверей.
Я взглянул на пустую ладонь, потом обернулся. Профессор шел, опираясь на трость
из шпастого бамбука, украшенную индейским орнаментом. Трость ему подарила Катя в
память о Ламонтанье.
- Вы ко мне? - спросил Цанс.
- Да, профессор. Вчера я прочитал последнюю статью Бенедикта: динамическая
лингвистика, ее приложения и так далее. Мне не все в ней понятно.
- Статья большая, вы задавайте конкретные вопросы, мы постараемся ответить.
- Хорошо. В статье Бенедикт объяснял, как по совокупности мифов понять их
источник и их смысл. И я подумал, нет ли связи между динамической лингвистикой в
том виде, в каком она представлена в статье, и проблемой вычислимости
аттракторов, которую... которую мы знаем, как решить... - последние слова я
произносил с оглядкой на мадемуазель Ливей и ждал, что профессор сам предложит
пройти к нему в кабинет.
Цанс, однако, ответил сразу:
- Начнем с мышления, ибо динамическая лингвистика, по сути, наука о мышлении.
Мышление- это физический процесс, и, как всякий физический процесс, оно
описывается некоторыми физическими законами. Более конкретно - законами хаоса,
хотя некоторые из нас по-прежнему склонны верить в свободу воли. Поэтому
сознание идет не куда попало, а к некоторым областям притяжения...
- К аттракторам, - догадался я.
- Да, к аттракторам. Ну так вот, законы хаоса, управляющие мышлением, те же
самые, что и у эволюционных процессов. Построив соответствующую математическую
модель, теоретически можно спрогнозировать тот или иной аттрактор, который в
данном случае является в общем смысле текстом. Есть и обратная задача: зная
текст, восстановить предысторию его появления, иначе говоря восстановить
ментальные флуктуации, приведшие к появлению исходно текста. Вот, в целом, суть
проблемы. Не знаю, довольны ли вы моим ответом...
Я сказал, что для полного удовлетворения мне не достает совсем чуть-чуть. Потом
предложил:
- Давайте я попробую перевести ваш ответ на человеческий язык. Итак, у сознания
есть аттракторы. Пусть одним из аттракторов первобытного индейца стал миф о
любвеобильной собаке. Теперь пойдем назад во времени и по пути спросим себя, что
подтолкнуло сознание индейца к созданию мифа об упомянутой любвеобильной собаке,
а не о фригидном муравьеде. В прошлом, в некоторый момент произошло событие -
флуктуация или возмущение - которое направило сознание к аттрактору-собаке. И
Бенедикт задался бы вопросом - что это было за возмущение? После вашего
объяснения, мне кажется, что задача вычисления возмущения очень похожа на ту
задачу, которую решал... эээ... известный нам прибор. А вам так не кажется?
- Вероятно, вы правы... - пробормотал Цанс.
Ливей смотрела на меня как на шимпанзе, вдруг заговорившего об экзистенциализме.
- Рад это слышать... У меня к вам еще одно дело, - удовлетворив личный интерес, я
решил перейти к интересам корпоративным.
Цанс наконец догадался проводить меня в кабинет.
- Стакан-то захватите, - крикнула вдогонку Ливей.
Профессор тяжело опустился в единственное кресло. Отставив трость, он машинально
стал выкладывать из портфеля на стол бумаги, исписанные непонятными формулами.
- Над чем вы сейчас работаете? - спросил я со своего места на подоконнике.
Глядя мимо меня в окно, Цанс поднял несколько листов и постучал ими по столу,
выравнивая стопку.
- Возможно, - сказал он, всматриваясь в даль, - уже в этом веке, а в худшем
случае - в следующем, мы научимся общению с Другой Вселенной. Мы станем задавать
ей вопросы. Сколько времени уйдет на ответ у тех, кто нас услышит, мы не знаем.
В любом случае, ответ придет. Но, следовательно, он уже пришел - ведь время в
Другой Вселенной идет в обратную сторону. В какой форме пришел ответ, нам не
известно. И нам неизвестно, какой след оставил этот ответ в нашей истории. Я
намерен найти этот след, иначе говоря, найти ответы на незаданные вопросы.
Переварив объяснение, я тактично осведомился:
- А причинно-следственной путаницы вы не боитесь?
- Я же еще пока ничего не нашел...- усмехнулся он. - Так о чем ваше дело?
- Профессор, вы помните тот семинар, на котором Эдуард Брубер призвал нас встать
на защиту моролингов?
- Да, конечно.
- Потом вы устроили обед в честь гостя.
- И это было...
- Во сколько он закончился, вы не припоминаете?
- Около десяти, кажется...
- И вы сразу поехали домой?
- Да, Брубер довез меня до дома.
- А остальные преподаватели - доцент Семин, академик Чигур и прочие - они были с
вами?
- Нет, каждый из них отправился домой на своем флаере... Хотя нет, кажется Семин
был без флаера. Он хотел идти к "трубе". Чигур предложил подвести, но Семин, помоему,
отказался.
- Вы пригласили Брубера к себе?
- Да, но он куда-то спешил, поэтому приглашения не принял.
- То есть в тот вечер вы оставались один.
- Если бы я не знал, что вы расследуете убийство, - недовольно заворчал Цанс, -
я бы назвал этот вопрос вмешательством в личную жизнь.
- Итак, вы были одни.
- Один. Это то, о чем вы собирались меня спросить?
- Нет, я приехал с предложением. С предложением от моего босса. Ему необходима
ваша консультация.
- Какого рода? - спросил Цанс настороженно.
- Профессионального. Он попросит вас поработать с программой, написанной Корно
для Темпоронного Мозга. Наши специалисты не в состоянии расшифровать ее- Перешлите мне программу.
- Нет, профессор. Я понимаю, что сейчас вам очень тяжело надолго покидать дом,
но вся работа должна быть проведена у нас, в нашей лаборатории. Мы обеспечим вас
всем необходимым, включая транспорт и медицину.
- Последнее излишне, - гордо возразил он, - ночевать, я надеюсь, мне позволят
дома?
- Безусловно. Но под охраной.
- По-моему, это тоже излишне... - проворчал Цанс. - Хорошо, я согласен.
- Прекрасно! Во сколько вы сегодня освободитесь?
- У меня одна лекция... Часа через полтора.
- Я вас подожду.
- Как угодно... - он нащупал трость и поднялся. - Сам-сам... - предупредил он мою
попытку ему помочь. - Откройте дверь...
Я проводил его до аудитории. После окончания лекции отвез в Отдел, где
представил его Шефу. Шеф представился сам - не настоящим именем, естественно.
Особым приказом Шеф освободил меня от умственного труда. Произошло это десятого
августа по синхронизированному времени, перед совещанием, на котором
присутствовали Шеф, Цанс и Ларсон. Меня на совещание не допустили. Нет, конечно,
мне не сказали "тебе сюда нельзя". Напротив, мн
...Закладка в соц.сетях
