Жанр: Научная фантастика
Барраяр 2-10.
...м свидетелем маячил на заднем
плане.
Граф заметил ее.
- Ты! Ты меня водила за нос. И это ты называешь "прекрасным лечением"?
Ха!
- Лечение и в самом деле было прекрасным. Майлз, несомненно, в гораздо
лучшем состоянии, чем был. Никто не гарантировал нам безупречного ребенка.
- Ты лгала! И этот проклятый лекарь тоже лгал!
- Нет, - возразила Корделия. - Я пыталась вам точно рассказывать о ходе
экспериментов Ваагена. Он достиг того, что обещал.
- Я знаю, чего ты добиваешься, - но это не пройдет! Я только что сказал
ему, - он ткнул пальцем в сторону Эйрела, - что с меня довольно. Я больше не
желаю видеть этого мутанта. Никогда. Пока он жив - если он будет жить, а он
кажется мне довольно хилым, - не приводите его к моим дверям. Бог свидетель,
я не позволю делать из меня дурака.
- Это совершенно излишне, - огрызнулась Корделия.
Граф ощетинился, но решил не ронять свое достоинство спором с безродной
инопланетянкой и опять повернулся к сыну:
- А ты, ты - безвольная тряпка... Если бы твой старший брат был жив... Он
резко оборвал свою речь - но было уже поздно.
Лицо Форкосигана-младшего стало серым. Такое Корделия видела только
дважды - и оба раза он был готов на убийство.
Заложив руки за спину, Эйрел с силой переплел пальцы. Корделия заметила,
что они побелели и дрожат. Вскинув голову, он шепотом проговорил:
- Если бы мой брат был жив, он был бы безупречен. Вы так считали, я так
считал, и император Ури тоже так считал. И вот вам пришлось довольствоваться
объедками с кровавого пиршества, сыном, которого не заметили убийцы Ури
Безумного. Мы - Форкосиганы, мы умеем обходиться малым. - Он заговорил еще
тише. - Но мой первенец будет жить. Я не подведу его во второй раз. Второго
шанса вы не получите, сэр.
Стиснутые за спиной руки разжались. Чуть заметным движением головы он как
бы отмел и отца, и все те слова, которые тот мог бы сказать.
Вторично потерпев поражение и явно страдая из-за своей промашки, граф
искал, на ком бы выместить все свое возмущение и обиду. Взгляд его упал на
Ботари, невозмутимо наблюдавшего за происходящим.
- И ты здесь! Ты тут с самого начала замешан. Ты шпионил за мной в пользу
моего сына? Кому принадлежит твоя верность? Ты подчиняешься мне или ему?
В глазах Ботари вспыхнул странный огонек. Он склонил голову в сторону
Корделии:
- Ей.
Старик так изумился, что даже не сразу обрел дар речи.
- Прекрасно! - выдавил он наконец. - Пусть она тебя и получит. Чтоб я
больше не видел твоей физиономии. В мой дом не возвращайся. Эстергази
доставит тебе твои пожитки еще до темноты.
Граф резко повернулся и зашагал прочь. Но весь драматизм ухода был
непоправимо нарушен тем, что он, не выдержав, оглянулся, прежде чем
повернуть за угол.
Эйрел устало вздохнул.
- Ты считаешь, он на этот раз серьезно? - спросила Корделия. - Это его
"никогда в жизни"?
- Государственные дела вынудят нас общаться, и он это знает. Пусть
посидит дома и насладится тишиной. А там посмотрим. - Он невесело улыбнулся.
- Пока мы живы, покинуть поле боя невозможно.
- Похоже, что так. - Она виновато посмотрела на Ботари. - Извините,
сержант. Я и не знала, что граф может выгнать своего вассала, принесшего
клятву верности.
- На самом деле не может, - объяснил Форкосиган. - Ботари просто перевели
на службу другой ветви нашей семьи. К тебе.
"Именно то, о чем я всегда мечтала, - свое собственное чудовище. Только
вот что с ним делать - держать в шкафу?" Корделия задумчиво потерла
переносицу, потом посмотрела на свою руку. Руку, которая лежала на руке
Ботари, сжимавшей рукоять шпаги. Так. И так.
- Лорду Майлзу понадобится телохранитель, правда?
Эйрел с интересом наклонил голову:
- Конечно, дорогая.
На лице Ботари вдруг отразилась такая напряженная надежда, что у Корделии
перехватило дыхание.
- Телохранитель, - запинаясь, проговорил он, - и защитник. Никакие
подонки не смогут его обидеть, если... Вы разрешите мне помочь, миледи.
- Это будет... - "немыслимо, глупо, опасно, безответственно", -...
Прекрасно, сержант.
Его лицо осветилось, словно вышло солнце.
- Мне можно приступить сейчас?
- Почему бы и нет?
- Тогда я буду дожидаться вас там. - Ботари кивнул в сторону лаборатории
и проскользнул в дверь. Корделия зримо представила, как он стоит,
прислонившись к стене, сама бдительность... Надо надеяться, что его злобная
физиономия не напугает врачей до такой степени, что они уронят своего
хрупкого пациента.
Эйрел обнял жену.
- У вас, бетанцев, есть сказки о ведьмах, которые делают детям волшебные
подарки?
Она приникла щекой к его мундиру.
- Не знаю, преподнес ли твой отец Ботари в качестве благословения или
проклятия. Но зато я уверена, что сержант никому не позволит обидеть Майлза.
Никому. Какие странные подарки получил наш цыпленок.
Они вернулись в лабораторию и внимательно выслушали окончание лекции о
потребностях и неудачах Майлза, согласовали сроки первых процедур и потеплее
закутали малыша, чтобы везти домой. Он был такой крошечный, такой невесомый,
что Корделия испытала мгновенный приступ паники, впервые взяв сына на руки и
баюкая этот хрупкий комочек.
"Верните его в репликатор еще лет на восемнадцать, мне такое не по
силам..."
Дети могут и не быть благословением, но сотворить их, а потом подвести -
это значит навлечь на себя проклятие. Даже Петер это понимает. Эйрел
распахнул перед ними дверь.
"Добро пожаловать на Барраяр, сынок. Войди в этот странный мир - мир
богатства и нищеты, взрывных перемен и незыблемых традиций. Родись - и еще
раз родись. Получи имя (а "Майлз" означает "солдат"), но не позволяй ему
стать твоим предопределением. Получи искалеченное тело - в обществе, где
ненавидят мутации и презирают калек. Получи титул, богатство, власть - и всю
ненависть, которая им сопутствует. Получи бесконечные операции и процедуры.
Унаследуй целый сонм друзей и врагов, которых нажил не ты. Получи деда,
выходца из преисподней. Терпи боль, найди радость, отыщи свой собственный
смысл - потому что Вселенная его тебе не подарит. Будь движущейся мишенью -
но живи. Живи. Живи".
ЭПИЛОГ
ФОРКОСИГАН-СЮРЛО, ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
- Чертов Вааген, - бормотала на бегу Корделия. - Даже не предупредил, что
этот сорванец будет таким подвижным.
Она промчалась по лестнице, пересекла кухню и выбежала на террасу. Быстро
осмотрела лужайки, рощу, скользнула взглядом по длинному озеру, сверкавшему
под летним солнцем. Нигде никого.
Из-за угла показался Эйрел в старых форменных брюках и линялой рубашке.
Заметив Корделию, он недоуменно развел руками.
- Там его нет.
- В доме тоже. Как ты думаешь, куда он мог удрать - наверх или вниз? Где
маленькая Элен? Держу пари, он там же, где она. Я запретила ему спускаться к
озеру без взрослых, но уж не знаю...
- Вряд ли они на озере, - сказал Эйрел. - Они и так все утро плавали. Я
специально засек время: за пятнадцать минут он пятнадцать раз умудрился
взобраться на причал и спрыгнуть вниз. Помножь это на три часа.
- Значит, наверху, - решила Корделия, и они поплелись в гору по усыпанной
гравием дорожке. - И подумать только, - задыхаясь пробормотала Корделия, - я
молилась, чтобы он поскорее научился ходить!
- Ничего удивительного - пять лет его энергия была скована, а теперь
вырвалась на свободу, - серьезно объяснил Эйрел. - Хорошо, что она нашла
выход, а не превратилась в отчаяние. Какое-то время я этого боялся.
- Да. Ты заметил, что после последней операции он стал меньше болтать?
Сначала я обрадовалась... Но тебе не кажется, что он становится немым? Я
даже не знала, что тот морозильный элемент можно разобрать. Немой инженер...
- Мне кажется... Э-э... Двигательные и речевые способности в конце концов
уравновесятся. Если он останется жив.
- Нас, взрослых, так много, а он один. Казалось бы, мы должны за ним
поспевать. Почему же у меня такое чувство, что на его стороне численное
превосходство и мы окружены? - Они поднялись на вершину холма. Внизу, в
ложбине, виднелся конный завод графа Петера - пять зданий, выкрашенных
красным, огороженные загоны, пастбища, засеянные сочной травой, вывезенной
со Старой Земли. Сержант Ботари опередил их - он уже выходил из одного
здания, направляясь в другое. До них донесся его зычный крик, чуть
приглушенный расстоянием:
- Лорд Майлз?!
- О Боже, только бы он не вспугнул лошадей, - сказала Корделия. -Надеюсь,
на этот раз обойдется без скандала - хотя бы потому, что Майлз наконец
ходит.
- Вчера за ужином он был предельно вежлив, - с надеждой заметил Эйрел.
- Вчера за ужином я вела себя вежливо, - пожала плечами Корделия. - А он
чуть ли не обвинил меня в том, что я морю голодом твоего сына, и поэтому,
мол, он так и останется карликом. Я что, виновата, что мальчишка
предпочитает ковыряться в тарелке? А пичкать его гормоном роста я все-таки
побаиваюсь. Вааген настолько туманно высказался относительно того, как это
может повлиять на прочность костей... Эйрел грустно улыбнулся.
- По-моему, диалог с горошинами, подбиравшимися к рогалику, чтобы взять
его в осаду и заставить сдаться, был просто гениальным. Так и видишь их
императорскими солдатиками в зеленых мундирах.
- Да, а от тебя вообще помощи никакой, сидел и смеялся, вместо того,
чтобы заставить его есть, как положено отцу.
- Я не смеялся.
- У тебя глаза смеялись. И он это видел. Веревки из тебя вьет.
Около конюшен пахло лошадьми и, увы, неизбежными побочными продуктами.
Ботари виновато взмахнул рукой.
- Я только что видел Элен. Велел ей слезть с сеновала. Она сказала, что
лорда Майлза там нет, но он где-то поблизости. Извините, миледи: когда он
сказал, что пойдет посмотреть на животных, я не понял, что он хочет сделать
это немедленно. Уверен, я найду его через пару минут.
- Я надеялась, что его светлость сам поведет нас на экскурсию, -вздохнула
Корделия.
- А мне казалось, ты не любишь лошадей, - заметил Эйрел.
- Терпеть не могу. Но я думала, это заставит старика говорить с Майлзом
как с человеком, а не смотреть поверх него, словно это фикус в горшке. Майлз
так перевозбужден из-за этих идиотских зверюг... Пойдем отсюда. Здесь все
такое... Петеровское.
"Архаичное, опасное, непредсказуемое".
Легок на помине, граф Петер тут же вышел из старинного каменного здания,
где хранилась упряжь, сворачивая на ходу какую-то веревку.
- А, вот вы где, - бросил он без всякого выражения, но достаточно охотно
присоединился к ним. - Не думаю, чтоб вам очень хотелось посмотреть на новую
кобылку.
Голос графа звучал так ровно, что Корделия не могла определить, что он
хочет услышать: "да" или "нет". Все же она решила не упускать возможность:
- Уверена, Майлз будет просто в восторге.
- М-м.
Она повернулась к Ботари:
- Почему бы вам... Но Ботари в ужасе смотрел куда-то мимо нее. Она
стремительно повернулась.
Один из самых крупных жеребцов Петера - настоящее чудовище, - без седла и
без поводьев, выходил из сарая. К его холке, как репей, прилип крошечный
темноволосый мальчуган. Он вцепился в гриву, и его заостренное личико сияло
от смеси восторга и ужаса. Корделия чуть не упала в обморок. - Мой привозной
жеребец! - в ужасе возопил граф.
Чисто рефлекторно Ботари выхватил из кобуры парализатор - и замер, не
зная, куда целиться. Если лошадь упадет и придавит маленького наездника... -
Смотрите, сержант! - раздался радостный голосок Майлза. - Я выше вас!
Ботари кинулся к нему. Лошадь испуганно всхрапнула и перешла на галоп.
- ... И бегаю быстрее! - донеслись до них слова, разбиваемые глухим
стуком копыт. Лошадь скрылась за конюшней.
Четверо взрослых бросились следом. Криков больше не было слышно, но когда
они вылетели из-за угла, Майлз лежал на земле. Лошадь стояла поодаль и
равнодушно пощипывала траву. Заметив людей, она недружелюбно фыркнула,
ударила копытом и вернулась к первоначальному занятию.
Корделия упала на колени рядом с сыном, но он уже сам садился,
отмахиваясь от матери. Майлз побледнел от боли, но явно ни в чем не
раскаивался.
- Видите, сержант? - пропыхтел он. - Я могу ездить верхом, могу!
Петер с интересом посмотрел на ребенка.
- Я не говорил, что вы не сумеете, - расстроенно сказал Ботари. - Я
говорил, что вам нельзя.
- А-а...
- Сломали? - Ботари кивнул на руку.
- Угу, - вздохнул мальчик. На глазах у него выступили слезы, но он
стиснул зубы, чтобы не дать голосу дрогнуть.
Ворча, сержант закатал ему рукав и пощупал предплечье. Майлз застонал.
- Ага. - Ботари что-то потянул, повернул, выровнял, извлек из кармана
пластиковую манжету-фиксатор и надел на сломанную руку. - Ну вот, теперь
подождем прихода доктора.
- А не лучше ли... Э-э... Привязать эту мерзкую лошадь? - спросила у
графа Корделия.
- И вовсе она не мерзкая, - возразил Майлз, поднимаясь на ноги. - Она
самая красивая.
- Вот как? - быстро спросил граф Петер. - А почему ты так думаешь? Тебе
нравится все коричневое, да?
- Она скачет лучше других, - серьезно объяснил Майлз и подпрыгнул,
пытаясь изобразить, как именно скачет лошадь.
Граф Петер смотрел на внука с возрастающим интересом.
- Так оно и есть, - озадаченно протянул он. - Он у нас фаворит. Тебе
понравились лошади?
- Они великолепные! Чудесные! - Майлз сделал пируэт.
- А твоего отца я так и не смог заинтересовать ими. - Граф Петер с обидой
посмотрел на Эйрела.
"Слава Богу", - подумала Корделия.
- Спорим, на лошади я мог бы ехать так же быстро, как все, - сказал
Майлз.
- Сомневаюсь, - холодно ответил старик, - если судить по тому, что мы
только что видели. Что делаешь - делай хорошо.
- Научите меня, - тут же попросил Майлз.
Брови графа взметнулись вверх. Он взглянул на Корделию и улыбнулся.
- Если мама разрешит.
Корделия вовремя прикусила язык, чтобы не сказать: "Только через мой
труп". Она стремительно соображала. Эйрел выразительно посмотрел на нее. Вот
только что он имеет в виду? Может, старый граф задумал очередное покушение
на своего внука? Хочет, чтобы он разбился, чтобы его затоптали, сломали...
Изувечили?
Что выбрать - риск или безопасность? Уже несколько месяцев, с тех пор как
Майлз наконец обрел способность нормально двигаться, ее мучили страхи. Она
все время пыталась уберечь его от травм, а он словно задался целью принести
себе максимальный вред. Еще немного, и кто-то из них сойдет с ума: или мать,
или сын.
Ну что ж, если ей не удается удерживать его, тогда пусть учится
преодолевать трудности. Ведь плавать он уже научился. В огромных серых
глазах Майлза застыла мольба: "Разреши, разреши, разреши..." В этом
отчаянном послании было столько энергии, что оно прожгло бы и броню.
"Я готова сражаться за тебя со всем миром, но будь я проклята, если знаю,
как спасти тебя от самого себя. Вперед, малыш".
- Хорошо, - сказала она, - только пусть сержант за ним присматривает.
Ботари в ужасе уставился на нее. Эйрел потер подбородок - глаза его
искрились. Граф Петер казался совершенно ошарашенным - такого он не ожидал.
- Ура! - завопил Майлз. - У меня будет собственная лошадь? Можно, моя
будет вот эта?
- Еще чего! - возмутился граф. Потом нехотя добавил: - Может, пони.
- Лошадь! - отозвался Майлз, внимательно наблюдая за дедом.
Корделия сразу узнала Режим Молниеносного Натиска - насколько она могла
судить, это была совершенно инстинктивная реакция, включавшаяся при
малейшей, едва заметной уступке партнера. Малышу надо бы поручить переговоры
с цетагандийцами. Интересно, сколько лошадей он в конце концов выторгует.
- Пони, - сказала она, приходя на помощь графу, который еще не
догадывался, насколько сильно будет нуждаться в помощи. - Спокойный пони.
Спокойный низенький пони.
Граф Петер поджал губы и с вызовом посмотрел на нее.
- Может быть, я и разрешу тебе сесть на лошадь, - сказал он Майлзу.
-Только после того, как выучишься держаться в седле.
- А можно мне начать прямо сейчас?
- Сначала надо показать доктору твою руку, - решительно сказала Корделия.
- Но ведь не обязательно ждать, пока она заживет, а?
- Нет, обязательно! Будешь знать, как ломать что попало!
Граф смотрел на Корделию из-под полуопущенных век:
- Вообще-то, по правилам, обучение выездке начинается на корде. Руками
пользоваться не разрешается, пока не научишься правильной посадке. - Да ну?
- Майлз жадно ловил каждое слово. - А что еще?..
Корделия ушла на поиски личного врача, который всегда сопровождал
бродячий цирк, то есть, прошу прощения, семейство лорда-регента. Граф тем
временем изловил своего жеребца и начал объяснять Майлзу, как обычную
веревку превратить в поводья, с какой стороны подходить к лошади и как
управлять ею. Малыш - едва по пояс старику - впитывал все как губка, его
обращенное кверху личико выражало страстную сосредоточенность.
- Хочешь пари, кто у кого будет ходить на поводу через неделю? -прошептал
ей на ухо Эйрел.
- Силы слишком неравные. Надо сказать, за те месяцы, что Майлз провел
неподвижно в проклятом позвоночном корсете, он научился просто очаровывать
окружающих. Самый эффективный способ добиваться своего. Я счастлива, что он
предпочел именно это, а не нытье, например. Более властного чудовища я в
жизни не встречала - но он ухитряется вести себя так, что этого даже не
замечаешь.
- Думаю, у отца нет шансов на выигрыш, - согласился Эйрел.
Корделия улыбнулась представившейся ей картине, а потом посмотрела на
мужа.
- Как-то раз, когда мой отец вернулся из очередной астроэкспедиции, мы
вместе делали модели планеров. Чтобы они взлетали, необходимо выполнить два
условия. Сначала разогнать их, а потом отпустить. - Она вздохнула.
-Научиться вовремя отпускать было самым трудным.
Граф Петер, лошадь, Ботари и Майлз скрылись за сараем. Майлз выстреливал
вопросами как из пулемета.
Когда они повернулись, чтобы подняться на холм, Эйрел сжал ее руку.
- Я думаю, этот планер будет парить очень высоко, мой милый капитан.
Лоис Макмастер БУДЖОЛД
ЦЕТАГАНДА
Джиму и Тони
- Это... Как его... "Дипломатия есть военное искусство, реализуемое
другими людьми", - сказал Айвен. - Или, может, наоборот? "Война есть
дипло..."
- "Дипломатия есть продолжение войны другими средствами", - поправил
Майлз. - Чжоу Эньлай, XX век. Земля.
- Ты что, в ходячие библиотеки заделался?
- Не я, а коммодор Танг. Он великий знаток изречений древних китайцев и
заставляет меня их заучивать.
- Интересно, кем он был, этот твой старикашка Чжоу - воином или
дипломатом?
Лейтенант Майлз Форкосиган ненадолго задумался.
- Мне кажется, скорее, дипломатом.
Импульс ракетных двигателей швырнул катер вниз; привязные ремни больно
впились в плечи. Майлз с Айвеном сидели лицом к лицу на жестких скамьях,
расположенных вдоль бортов короткого фюзеляжа. Майлз вытянул шею, пытаясь
разглядеть через плечо пилота поверхность планеты.
Вот она, Эта Кита-4 <латинское название созвездия Кита - Cetus, отсюда -
Цетаганда>, сердце стремительно расширяющейся Цетагандийской империи. Во
всяком случае, с точки зрения Майлза, восемь покоренных планет и столько же
союзных и марионеточных режимов вполне могли считаться стремительно
расширяющейся империей. К тому же цетагандийские гем-лорды не прочь были
расширить свои владения и дальше, за счет соседей - будь у них, конечно,
такая возможность.
Впрочем, перебрасывать войска они так или иначе могли только через
п-в-туннели, по одному кораблю. Как и все остальные.
Именно поэтому кое у кого чертовски здоровые корабли.
Катер перемещался с орбиты имперского курьера на орбиту переходной
станции цетагандийцев. Ночная сторона планеты светилась огнями городов.
Бесчисленные огоньки покрывали всю поверхность континентов. Майлзу
показалось, что в их свете он сможет читать не хуже, чем при полной луне.
Да, по сравнению с этой планетой его родной Барраяр казался темной
глухоманью. Эту Кита словно облачили в светящиеся кружева. Пожалуй, даже
чересчур пышные кружева. "Безвкусица, - попытался он убедить себя. - Я не
какая-нибудь деревенщина. Я - лорд Форкосиган, офицер и дворянин".
И разумеется, таким же был и лейтенант лорд Айвен Форпатрил, хотя этот
факт не добавлял Майлзу уверенности в себе. Майлз покосился на своего
кузена: тот точно так же тянул шею и, облизывая пересохшие губы, жадно
смотрел вниз. При всем при том Айвен сохранял внешность офицера-дипломата:
аккуратного, подтянутого, с легкой улыбкой на красивом лице. Безупречно
сидящий мундир успешно скрывал его неопытность. Повинуясь старой привычке,
Майлз невольно сравнивал себя с двоюродным братом.
Собственный же мундир Майлза пришлось шить на заказ, чтобы хоть как-то
скрыть те пороки во внешности, которые за все эти годы так и не удалось
выправить медикам. И то, можно сказать, они совершили чудо. В результате
всех их усилий Майлз был ростом метра полтора, горбат, с поддерживающими
накладками на ноге. Зато он мог стоять, ходить и даже -при необходимости -
бегать. И Барраярская имперская служба безопасности, слава Богу, платила ему
не за смазливость, а за ум.
И все же он никак не мог отделаться от подленькой мысли, что его послали
участвовать во всем этом цирке только для того, чтобы выгоднее оттенять
внешность Айвена. Имперская безопасность не давала ему никаких спецзаданий,
если, конечно, не считать спецзаданием фразу, небрежно брошенную главой
службы Иллианом: "... И не лезь на рожон".
Впрочем, равно вероятно, что и Айвена могли послать с тем, чтобы тот
выгодно оттенял речь Майлза. От этой мысли Майлзу стало чуть легче.
Орбитальный переходной модуль возник прямо по курсу точно по расписанию.
Даже дипломатическому персоналу не дозволялось садиться непосредственно в
атмосферу Цетаганды: привлекать к себе внимание, оставляя за собой шлейф
раскаленной плазмы, считалось дурным вкусом. Правда, напомнил себе Майлз,
подобные ограничения существуют и в других цивилизованных мирах во избежание
нежелательных биологических контактов.
- Как ты думаешь, Вдовствующая Императрица умерла своей смертью?
-полюбопытствовал Майлз, несмотря на то, что Айвен знал ситуацию не лучше
его. - Очень уж она внезапно... Айвен пожал плечами:
- Она старше Петера Великого на целое поколение, а уж он-то был стар с
незапамятных времен. Помнится, в детстве я его отчаянно боялся. Вообще в
теории насильственной смерти что-то есть, но я так не считаю.
- Боюсь, Иллиан с тобой согласится. В противном случае он послал бы не
нас. Будь это не какая-то древняя старуха, а цетагандийский Император, все
было бы куда интереснее.
- Но тогда бы нас здесь не было, - вполне резонно возразил Айвен. -Мы бы
с тобой торчали на каком-нибудь Богом забытом сторожевом посту, а
претенденты на престол сводили бы друг с другом счеты. Нам, можно сказать,
повезло: путешествия, вино, женщины, музыка...
- Айвен, это ведь похороны.
- Но я хоть имею право помечтать?
- Так или иначе, мы должны наблюдать и доложить обо всем. О ком и о чем,
я не знаю. И Иллиан подчеркнул, что ждет письменных донесений.
- Ничего себе каникулы! - простонал Айвен. - Я, Айвен Форпатрил, двадцати
трех лет от роду - и меня все равно что в школу обратно посылают... До дня
рождения Майлза оставалось совсем немного. Если все пойдет, как
планировалось, он успеет вернуться домой как раз к торжеству.
Глаза Майлза озорно блеснули.
- Слушай, а ведь сбор информации для развлечения Иллиана может оказаться
не таким уж и скучным занятием. Кто сказал, что официальные донесения
обязательно должны писаться этим казенным языком?
- Как правило, их составляют казенные умы. Мой кузен, маститый
драматург... Не увлекайся, Майлз. У Иллиана начисто отсутствует чувство
юмора, да оно только мешало бы ему в работе.
- Ну, не знаю, право... - Майлз не сводил глаз с надвигающейся громады
орбитальной станции. - Интересно было бы познакомиться со старой леди при
жизни. Она столько повидала за полтора века... Конечно, со своеобразной
точки зрения, из гарема.
- Провинциальных варваров вроде нас к ней ни за что бы не допустили. -
Да, пожалуй, ты прав. - Катер замедлил ход, пропуская большой цетагандийский
корабль с опознавательными знаками одной из колоний. - Не иначе, сюда
собираются все сатрап-губернаторы со своими свитами. Их Имперской
безопасности будет чем поразвлечься.
- Да уж, если сюда прибыли два губернатора, остальным тоже придется
показаться. Хотя бы для того, чтобы следить друг за другом. Зрелище хоть
куда. Церемония как произведение искусства. Черт, эти цетагандийцы могут
даже сморкание превратить в церемониал. Надеюсь только, они дадут мне знать,
если я сделаю что не так.
- Знаешь, а ведь это единственное, что позволяет мне считать
цетагандийских аут-лордов людьми после всех этих генетических экспериментов.
Айвен скорчил гримасу.
- Мутанты - они и есть мутанты, пусть даже выращенные намеренно... -Он
осекся, заметив, как внезапно напрягся кузен, и сделал вид, будто
заинтересовался чем-то в иллюминаторе.
- Ну и дипломат из тебя, Айвен, - попытался отшутиться Майлз. - Ты только
смотри, не ляпни чего-нибудь там, а то еще ненароком война случится. Ладно?
- "Гражданская или..."
Айвен передернул плечами. Пилот, сержант-барраярец в черной форме, плавно
подвел катер к назначенному причалу. В иллюминаторе ничего не было ви
...Поділитися у соцмережах
