Жанр: Научная фантастика
Сага о марсе и других мирах. (повести и Рассказы)
...е колдунов.
Бас Бессмертный всегда считался гигантом, под стать той горе, в которой он жил, и старым, поскольку
бессмертие подразумевает долгие века жизни. Благоговение и страх проходили через эти легенды. В них чувствовалось
детское желание сочинить сказку.
Но была и другая легенда - самая древняя, много древнее этих наивных рассказов.
Сиран, цыган и вор, носивший в себе музыку, как пьяница - вино, слышал ее в черных чащах Гипербореи,
куда даже цыгане заходили редко. В этой легенде говорилось о Сияющем Юноше, пришедшем из Неведомого
мира, который идет в красоте и силе, никогда не старится и несет в своем сердце такой мрак, какой человек
и понять не может.
Сияющий Юноша из Неведомого мира. Спящий мальчик, окруженный живым светом.
Сиран завороженно смотрел на маленькую детскую фигурку. Он мог бы простоять здесь целую вечность,
им овладело странное оцепенение, сердце его замерло, грудь тяжело вздымалась.
Наконец ему удалось стряхнуть с себя этот мрак, и он шагнул вперед, в свет.
Прозрачная опаловая стена не пропустила его. Думая о Маус, он сделал новую попытку, потом еще и
еще, пока не убедился в тщетности своих усилий. Тогда он закричал.
Крик его разбился о светлую преграду и вернулся к нему гулким эхом, но спящий не шевельнулся, даже
дыхание его осталось таким же ровным.
Сиран вновь вспомнил о Маус и в бессильном плаче упал на пол.
Вдруг стена исчезла.
Он не поверил своим глазам, он еще раз протянул руку, и рука его не встретила преграды. Тогда он бросился
вперед, в темноту, и с размаху ударился о каменную перекладину креста. Вокруг него снова вспыхнул
свет.
Только теперь свет изменился: он тускнел, мигал и переливался, как будто боролся за свою жизнь.
Как солнечные шары. Как небесный свет, несущий жизнь этому миру. Больное и бессильное сердце старика,
последний взмах крыльев умирающей птицы...
Ужас охватил Сирана, колючим комком подкатил к его горлу, сдавил грудь, сковал тело мертвенным холодом.
Сиран оглянулся...
Свет загорался, пульсировал и из последних сил пытался задушить его в своих объятиях, но время было
упущено.
Сиран вновь почувствовал себя орудием судьбы, для которого настал назначенный час. Ему вспомнились
слова андроидов: "Если мы закончим вовремя. Если не закончим, ничто не будет иметь значения".
Тень через весь мир, мрак и смерть.
Порабощенная Маус с пустыми глазами строит сияющее чудовище, которое по воле нечеловеческого разума
станет уздой для мира.
Это не вязалось со здравым смыслом, однако было реальнее самой реальности. И ключ к этому запутанному
лабиринту загадок был здесь - черноволосый мальчик, спящий на каменном кресте.
Сиран подошел ближе. Мальчик чуть заметно шевельнулся и слегка нахмурился, словно уменьшение силы
светлой стены обеспокоило его. Однако вскоре мальчик вздохнул, опять улыбнулся и глубже уткнул голову
в сгиб руки.
- Бас, - сказал Сиран и не узнал своего голоса. - Лорд Бас!
Мальчик не слышал. Сиран окликнул его громче, затем положил руку на гладкое белое плечо и встряхнул
- сначала осторожно, потом сильнее. Бас даже не моргнул.
Сиран потряс кулаками в воздухе и беззвучно выругался, затем почти инстинктивно присел на каменную
платформу и взял в руки арфу.
Он ни на что не надеялся, просто игра на арфе была для Сирана так же естественна, как дыхание, и то,
что скопилось у него на душе, изливалось наружу вместе с этими прекрасными звуками. Сейчас он даже не думал
о музыке, он думал о Маус, но это было одно и то же.
Первые случайные аккорды зажурчали по стенам молочного света. Затем скорбь Сирана пробежала от
его дрожавших пальцев к струнам, и он послал ее кружиться в неподвижном воздухе. Струны пели неистово и
дико, но этот хаос звуков заставлял Сирана на время забыть свою боль.
Время исчезло, и сам он исчез вместе с ним. Остались только арфа, поющая погребальную песнь черноволосой
Маус и миру, в котором она жила. Все остальное утратило смысл. Важно было только это.
Наконец не осталось ничего, чего бы арфа еще не оплакала. Последний аккорд канул в пустоту, и в зале
остался только маленький человек в желтых лохмотьях, молча скорчившийся у каменного креста, закрыв лицо
руками.
Затем слабо и отдаленно, словно эхо другого - неведомого - мира, послышалось:
- Не опускай завесу, Марсали! Не...
Сиран насторожился. Губы мальчика шевелились. Лицо с закрытыми глазами исказилось в мольбе. Руки
тянулись, пытаясь удержать что-то, ускользавшее, как туман.
Темный туман. Туман снов. Он укрывал глаза мальчика даже в тот момент, когда они открылись.
Серые глаза, затуманенные сном. Затем туман сгустился в слезы...
Бас вскрикнул "Марсали!" так, словно сердце его должно было вот-вот разорваться. Он лежал неподвижно,
устремив невидящие глаза на молочный свет. По щекам его бежали слезы.
- Лорд Бас, - тихо позвал Сиран.
- Проснулся, - прошептал мальчик. - Я опять проснулся. Музыка... арфа звучала. Я не хотел просыпаться!
Боже, как...
Внезапно он сел. Ярость, слепая злоба на этом юношеском лице ошеломили Сирана, как грубый удар кулаком.
- Кто разбудил меня? Кто посмел разбудить меня?
Бежать было некуда. Стена света и память о Маус не давали ему двинуться с места. Сиран сказал:
- Это сделал я, лорд Бас. Это было необходимо.
Серые глаза мальчика медленно повернулись к пришельцу. Сердце Сирана дрогнуло и перестало биться.
Откуда-то из-за пределов мира на него дохнул великий холод и обволок его крепче, чем молочный свет, тяжело
и плотно, как могильная земля.
Лицо мальчика было круглым и гладким. Никаких теней, даже под щеками. Розовые девичьи губы,
длинные темные ресницы, а под ними серые глаза, постаревшие от страданий, боли и возраста, превосходящего
человеческое понимание, глаза, видевшие бесконечную вереницу рождений и смертей, сплошным потоком следующих
друг за другом, глаза, выглядывавшие из-за решетки личного ада, подобного которому никогда не создавалось
для человека.
Сильная юношеская рука скользнула по меху и шелкам и что-то схватила. Сиран понял, что это смерть.
Вдруг он разозлился. Думая о Маус, он взял грубый рокочущий аккорд. Он изливал свою злобу в горьких,
едких словах жаргона цыганских кварталов, а в это время Бас неумело вертел в руках оружие.
Его длинные ногти спасли жизнь Сирану: они мешали сжать пальцы, а тем временем яростная музыка
сделала свое дело.
Бас прошептал:
- Ты любишь женщину.
Сиран утвердительно промычал что-то.
- Я тоже. Я сотворил женщину и поселил ее в свои сны. Ты же разбудил меня. Знаешь ли ты, что это
значит?
- Может быть, я спас мир. Если легенда верна, то ты создал его и не имеешь права спать, когда он гибнет.
- Я построил и другой мир, человек, мир Марсали. Я не хочу оставлять его.
Он наклонился к Сирану.
- Я счастлив в том мире. Я там свой. И знаешь, почему? Потому что он создан моими мечтами. Именно
таким я хотел видеть его, и людей, и Марсали, и самого себя. Меня выгнали из одного мира, я построил другой,
но он оказался таким же, как первый. Я не человек, я не принадлежу ни людям, ни миру, в котором они живут.
И вот я научился спать и видеть сны.
Он снова лег. Он выглядел таким трогательно юным, когда длинные ресницы скрывали его глаза.
- Уходи. Пусть трещит твой маленький мир. Рано или поздно, он должен погибнуть. Что значат несколько
витков жизни перед вечностью? Оставь меня.
Сиран снова тронул струны.
- Нет! Слушай...
Он рассказал Басу об отрядах рабов, об андроидах, о сверкающем чудовище в шахте, о тьме, взмахнувшей
крылом над миром. Последнее привлекло внимание мальчика.
Он медленно сел.
- Тьма? Что ты говоришь? Как же ты добрался до меня без света?
Сиран рассказал.
- Камень Судьбы, - прошептал Бас Бессмертный.
Вдруг он засмеялся. Его смех звонко прокатился по темному залу, странный смех, полный ненависти и
злого торжества.
Он прекратил смеяться так же неожиданно, как и начал, и вытянул руки на пестрых шелках. Длинные
ногти сверкали, как ножи, глаза широко раскрылись - окна в глубокий ад, а голос стал тихим, как дыхание.
- Значит ли это, что я тоже умру?
Сиран скривил рот.
- Камень Судьбы...
Мальчик спрыгнул с ложа. Рука его взметнулась над какой-то потайной кнопкой, скрытой в плече каменного
креста, и опаловая стена исчезла. В то же время все помещение залил яркий свет.
Бас Бессмертный сбежал по ступенькам.
Грациозный нагой черноволосый мальчик, бегущий в опаловом сиянии.
Сиран пошел следом.
Они вошли в полое сердце Бет Виты - широкое пирамидальное пространство, вырубленное в желтом
камне. Бас остановился, и Сиран встал позади него.
Все пространство сверкало хрусталем: хрустальные стержни, экраны, сети. Сияющая спираль поднималась
вверх, к шпилю, который, похоже, вонзался прямо в небо.
В кристалле пульсировал свет, переливаясь, как кровь в человеческих жилах.
Такого света Сиран еще не видел. Он сверкал всеми цветами радуги и в то же время был бесцветным, как
родниковая вода. Он опалял глаза жаром, однако сам оставался холодным и чистым. Он бился и пульсировал
Он был живым.
Сиран спускался по хрустальному лабиринту все ниже и ниже, к его основанию.
Там, в самом центре, в средоточии сияющей паутины лежало нечто.
Тьма рассеялась так быстро, что Сирану показалось, будто с глаз его сорвали черную повязку. На мгновение
Сиран ослеп и только тогда услышал доносящийся отовсюду шепот движения.
Затем свет появился опять: яркая бесформенная заплата на черном бархате.
Свет загорался, тускнел и вспыхивал снова. Оранжевый луч скользнул по мальчишеской фигурке, отразился
от хрустальной паутины и ударил в глаза Баса, так что они засверкали, словно глаза зверя в темной пещере.
Искры адского огня на лице мальчика, замершего перед Камнем Судьбы.
Камень был не больше человеческого сердца. Он тихо пульсировал от переполнявшей его энергии. Даже
умирая, он не лишился этой силы. Власть построить мир или уничтожить его. Эта энергия родилась не на планете
Сирана, она не могла появиться на планете, это было перворожденное Яйцо, созревшее в чреве самого
Космоса.
Лежа в своей хрустальной паутине, Камень боролся за жизнь. Он был подобен вынутому из человеческого
тела сердцу - еще живому, еще трепещущему. Пламя мерцало и разгоралось в нем, и лучи его плясали в
гранях хрустального лабиринта.
Сиран знал, что солнечные диски, освещающие его мир, пульсируют и мерцают в такт этому затухающему
биению Камня.
- Он кончается, - прошептал Бас.
Не зная почему, Сиран коснулся струн арфы, и они задрожали.
- Значит, легенды правы? Камень Судьбы хранит жизнь мира?
- Да. Он дал ему свет и тепло, а до этого дал энергию Кораблю, который через бездны космоса доставил
меня сюда, с третьей планеты нашего Солнца на десятую. Он закрыл бреши в коре планеты и пустил в ход машины,
наполнившие воздухом полую сердцевину внутри нее. Это была моя сила. Она построила мой мир, где
меня должны были любить и почитать, где должны были поклоняться мне!
Он горько засмеялся.
- Я был ребенком. После стольких веков жизни я все еще ребенок, увлеченный своими игрушками.
Голос его - чистый и нежный голос мальчика - зазвучал громче и уверенней. Бас обращался не к Сирану
и даже не к самому себе. Он разговаривал с Судьбой, он проклинал ее.
- Однажды утром я пошел погулять. Больше мне нечего было делать. Я был сыном рыбака, бродил по
зеленым холмам Атлантиды над океаном. И я был доволен: я сын рыбака, со временем сам стану рыбаком и у
меня будут свои сыновья. И вот надо же было тому случиться, с неба упал метеорит. Был страшный удар грома,
ослепительная молния, а затем наступила тьма. Когда я очнулся, я стал богом. Я вынул Камень Судьбы из его
разбитой раковины. Свет его горел во мне, и я почувствовал себя богом, и я был счастлив. Я ничего не знал тогда.
Я был слишком молод, чтобы быть богом по-настоящему. Мальчик, который никогда не вырастет. Мальчик,
который хочет играть со сверстниками, но не может. Мальчик, мечтавший стать взрослым, отрастить бороду,
иметь мужской голос, найти любовь женщины. Первое возбуждение миновало, и наступил ад. И, что всего
хуже, мозг и сердце выросли, а тело - нет. И стали говорить, что я не бог, а урод. Жрецы Дагона во всех
храмах Атлантиды выступили против меня, и я бежал. В ту пору воды Потопа еще не скрыли Землю, и я скитался
по ней, неся с собой свой Камень. Иногда я правил несколько столетий, меня почитали как бога и как царя,
но всегда дело кончалось тем, что уставший от моей власти народ восставал. Люди ненавидели меня за то,
что я жил вечно и не старел. Мужчину они приняли бы, но не мальчишку. Говорить с ними я не мог - мой отточенный
многими веками разум намного превосходил их жалкий человеческий умишко, я был слишком стар
для них. Но не мог я и развлекаться так, как это делают мужчины, - тут я оказывался слишком молодым.
Чем больше он говорил, тем шире раскрывалась перед Сираном картина того ада, в котором оказался
этот мальчик-бог.
- Итак, я стал их ненавидеть, и, когда они выгоняли меня, я, пользуясь силой Камня, уничтожал их. Я
знаю, что случилось в городах Гоби, Ангиора и в храмах Майарана! Чем больше народ боялся меня, тем сильнее
ненавидел, и я остался совсем один. Никто никогда не был более одиноким, чем я. И тогда в сердце мертвой
планеты я построил свой собственный мир. Но в конце концов и он не оправдал моих надежд, потому что его
населяли люди, а я не был человеком. Я сотворил андроидов, уродов, подобных мне, и поставил их между собой
и моим народом. Им можно было доверять: я сделал их своими руками. А в мире моих грез я основал свое
третье царство. Но теперь сила Камня Судьбы подходит к концу. Огонь, горящий в нем, пожирает его изнутри.
Мир, которым он правил, умрет. А что будет со мной? Буду ли я жить, когда мое тело замерзнет в холодном
мраке?
Наступила тишина. Пульсирующее биение света в хрустальных стержнях. Сердце мира на смертном ложе.
С хрустальным звоном арфа Сирана упала на пол,
Сиран сказал:
- Бас, теперь я понимаю, что за чудовище строят андроиды в шахте! Они знают, что камень умрет, и хотят
иметь собственную энергию, чтобы захватить мир. Не позволяй им этого, Бас! Ты привез нас сюда. Мы -
твой народ. Ты не можешь позволить андроидам захватить нас.
Мальчик засмеялся - тихо и горько.
- Какое мне дело до твоего мира? Я хочу только одного - спать.
Он вздохнул и обернулся, ожидая увидеть за своей спиной привычное ложе каменного креста.
Глава 6
- Подожди...
Сиран ударил по струнам.
В музыке арфы слышался крик всего человечества. Маленькие люди, потерянные, испуганные, умоляющие
о помощи. Голос не мог сказать того, что говорила арфа. Она была душою Сирана, душою, стонущей от
нестерпимой боли.
- Ты когда-то был человеком, ты был молод, ты смеялся и ссорился, ел и спал, и ты был свободен. Мы
просим только этого, именно этого. Вспомни Баса, сына рыбака, и помоги нам!
Серые глаза настороженно взглянули на него.
- Но разве смогу я помочь вам?
- В Камне еще осталась какая-то сила. А андроиды - твои создания. Ты сделал их, ты можешь и разрушить
их. Сделай это раньше, чем они закончат свою постройку. Судя по их словам, с ее помощью они собираются
уничтожить тебя.
Бас засмеялся и горько вздохнул:
- Они возьмут энергию из гравитационной силы планеты и передадут ее тем же способом. И это не остановится
до тех пор, пока планета не перестанет вращаться. Если они кончат свое строительство вовремя, мир
будет жить. Если нет... - Он пожал плечами. - Какая разница?
- Итак, - прошептал Сиран, - у нас есть выбор: быстрая смерть или медленная, рабами нам умереть
или свободными...
Его голос поднялся до крика:
- Бог! Нет, ты не бог! Ты самовлюбленный маль-чиБ1ка, надувшийся в углу от обиды. Ладно, убирайся
к своей Марсали, а я сыграю роль бога!
Он поднял арфу.
- Я сыграю роль бога и выкину андроидов оттуда!
Он размахнулся, чтобы ударить по хрустальной паутине. И тут по слепой случайности свет загорелся
снова.
Они застыли, не в силах вынести это опаловое сияние.
Затем их глаза повернулись к хрустальной паутине.
Камень Судьбы все еще трепетал, как умирающее сердце, а хрустальные стержни уже потускнели.
- Поздно, - прошептал Сиран. - Они закончили.
Струны чуть слышно звякнули под его озябшими пальцами.
Вибрация. Сиран почувствовал ее в кристалле. Она была похожа на далекое жужжание насекомых.
- Что это?
Уши мальчика слышали хуже, чем у Сирана. Но вот он улыбнулся и сказал:
- Так вот что они хотят сделать. Вибрация превратит Бет Биту в облако пыли, а вместе с ней и меня.
Они уверены, что я еще сплю.
Он пожал плечами.
- Впрочем, какая разница - сплю я или нет. Так или иначе, меня ждет смерть.
Сиран повесил арфу за спину. Представление кончено.
- Отсюда есть путь в шахту? Где он?
Бас указал нужное направление. Сиран собрался уходить.
- Куда ты? - спросил Бас.
- Назад, к Маус, - просто ответил Сиран. - Умереть с ней.
Хрустальный лабиринт тихо жужжал.
- Я хотел бы снова увидеть Марсали.
Сиран остановился и равнодушно бросил через плечо:
- Смерть Камня означает и твою смерть?
- Нет. Взорвавшись у моих ног, он изменит клеточную структуру моего тела. Я не завишу от Камня, как
андроиды не зависят от чана с культурой, в котором они выросли.
- А будут ли работать другие источники энергии, когда Камень умрет?
- Да. Даже лучевая стена, защищающая и питающая мое тело, пока я сплю, никуда не исчезнет. Энергия
Камня передавалась в нее и в солнечные шары. Это не механическая передача.
Сиран мягко сказал:
- Ты любишь эту Марсали? Ты счастлив в том мире снов, который ты создал? Ты можешь уйти туда?
- Да, - прошептал Бас.
- Тогда помоги нам уничтожить андроидов. Отдай нам наш мир, а мы отдадим тебе твой. Если не получится
- что ж, нам нечего терять.
Последовало долгое молчание. Хрустальная паутина уже не жужжала, а пронзительно, тонко звенела: казалось,
что такие звуки может издавать лишь сама Смерть. Камень Судьбы забился, как грудка умирающей
птицы.
Серые глаза мальчика затуманились. Можно было подумать, что он засыпает. Затем он улыбнулся смущенной
радостной улыбкой, как улыбался в тот миг, когда Сиран увидел его спящим на каменном кресте.
- Марсали, - прошептал он.
Он шагнул вперед и протянул руки через хрустальную паутину. Длинные ногти подцепили Камень
Судьбы и укрыли его в ладонях.
- Пошли, человек, - сказал Бас Бессмертный.
Сиран ничего не ответил. Он смотрел на Баса. Глаза его увлажнились. Он поднял забытую арфу и ударил
по струнам.
Громовые аккорды вызвали ответную музыку в хрустальном лабиринте. Эта музыка затопила слабый
шепот смерти. Затем, не выдержав мощного резонанса, хрупкие сверкающие стержни треснули и упали, рассыпав
по залу легкий звон далеких колокольчиков. Сиран повернулся и пошел по проходу вниз, к шахте. За ним
шел черноволосый мальчик с Камнем Судьбы в руках.
Они дошли до развилки, где Сиран и охотник сражались с калдами. Здесь по-прежнему сидели на страже
четыре серых зверя.
Сиран выхватил из-за пояса жезл. Калды вскочили, и казалось, кровавая схватка сейчас повторится, но
Бас остановил своего спутника:
- Подожди.
Он шагнул вперед. Калды смотрели на него своими красными глазами и нервно подвывали. Мрачный
взгляд мальчика вспыхнул.
Звери задрожали, съежились от страха и упали ниц.
- Они телепаты, - сказал Бас Сирану, - и повинуются более сильному мозгу. Андроиды знают это.
Калды поставлены здесь не для того, чтобы задержать меня, - этого они не смогут. Они должны лишь предупредить
андроидов о моем появлении.
Сиран вздрогнул.
- Значит, нас ждут.
Они прошли по длинному туннелю и остановились на дне шахты. Там стояла странная тишина. Огонь в
горнах умер, не гремели молоты, никто не суетился вокруг механизмов. Только слепящий свет и великое безмолвие.
Больше - ничего.
Металлическое чудовище поднялось из шахты. Оно было полностью готово к действию. Хитроумная путаница
решеток и балансиров в его брюхе питалась энергией, поступающей в машину из ядра планеты. Чудовище
напоминало громадного паука, раскинувшего свои невидимые сети, чтобы опутать ими мир и высосать
его, словно муху.
Из-за экранированных навесов и машин выступила армия калдов. Разумеется, андроиды не возлагали на
нее особых надежд. Они хотели только провести разведку боем, проверить, не растерял ли Бас свои силы за
века глубокого сна. Но Бас не ослабел.
Калды посмотрели на Камень Судьбы, потом в серые глаза Баса, раболепно склонились и, повизгивая,
легли ничком.
- Мозг андроидов закрыт для меня, - прошептал Бас, - но я все-таки чувствую, что они не дремлют и
готовят какую-то ловушку.
Глаза его закрылись, юношеское лицо застыло в сосредоточенном размышлении.
- Они не хотят, чтобы я понял их планы, но я гораздо старше их, мой мозг веками оттачивал свои способности,
и у меня есть энергия Камня. Я вижу контрольную панель, с которой идет управление их машиной.
Не открывая глаз, он бросился вперед.
Похоже, он видел и с закрытыми глазами.
Из-под навесов и остывших кузниц стали выходить люди. Бессмысленные лица, пустые глаза. Рабы
встали стеной перед Басом.
- Маус! - закричал Сиран.
Она была здесь. Точнее, здесь было ее тело, худое, напряженное, кое-как прикрытое малиновой туникой.
Растрепанные черные волосы густой гривой окружали маленькое осунувшееся загорелое лицо. Но, заглянув
в ее пустые черные глаза, Сиран не узнал прежней Маус.
- Маус! - прошептал Сиран.
Плотной массой бесчувственных мускулистых тел рабы столпились вокруг Баса и Сирана.
- Ты не можешь освободить их, Бас?
- Пока нет. Потом.
- А нельзя поступить с ними, как с калдами?
- Андроиды управляют их мозгом. Если я буду бороться с этим контролем, люди либо умрут, либо станут
идиотами. Сейчас не время.
На лице Баса выступил пот.
- Я должен пройти, но мне не хотелось бы убивать их.
- Нет, - хрипло выдавил Сиран, глядя на Маус.
- Но это может случиться, если... Постой! Я могу пропустить энергию Камня через свой собственный
мозг, поскольку между ними есть родство. А ты приготовься играть. Андроиды не смогут бороться против музыки:
они никогда не предполагали, что опасность может подстерегать их здесь. Может быть, мне удастся приоткрыть
мозг рабов настолько, чтобы ты разбудил их своей арфой, как разбудил меня.
Мучительная дрожь прошла по телу мальчика.
- Уведи их, Сиран, как можно дальше, иначе многие из них погибнут. Торопись!
Бас поднял Камень Судьбы в сложенных ладонях и поднес ко лбу, а Сиран взял в руки арфу. Начиная играть,
он смотрел на Маус. Музыка шла легко, в ней звучала мольба и обещание спасения. Вместе с песней он
вручал Маус свое сердце.
Звуки музыки вызвали в плотной человеческой массе легкую дрожь, подобно тому, как ветер рождает
рябь на поверхности воды. Сначала рабы не слышали песни, но вскоре толпа всколыхнулась, вздохнула разом,
и сквозь погруженные во тьму души пронесся солнечный луч, надежда, воспоминание о высоком небе над холмами,
о смехе, о доме, о любви.
Струны арфы зазвенели совсем тихо, и люди подались вперед, жадно ловя эти еле слышные звуки. Сиран
начал медленно отступать, и толпа потянулась следом. Он шел осторожно, с долгими передышками, пока вся
масса тел не хлынула за ним, подобно неудержимому водному потоку.
Стройное юношеское тело Баса быстро скользнуло в освободившийся проход.
Сиран уловил взгляд Маус прежде, чем она затерялась среди других рабов. Девушка пронзительно
вскрикнула, сама не понимая, почему она это делает.
Если Бас погибнет, если Бас потерпит поражение, Маус никогда не узнает, что вызвало у нее этот крик.
Сиран увел истощенных рабов так далеко, как только мог, и перестал играть. Люди безвольно остановились
и теперь стояли, переминаясь с ноги на ногу, словно неразумный скот, глядя внутрь себя, ловя обрывки
своих неясных, кошмарных сновидений.
Сиран в отчаянии оставил их там и побежал по опустевшему каменному дну.
Он бежал в том направлении, куда только что ушел Бас. Он торопился, но, словно в страшном сне, не
мог сдвинуться с места. Сиял свет, металлическое чудовище вздыхало и шуршало над его головой, но никаких
других звуков не было, и никакого движения, кроме движения Сирана, не замечалось.
Вдруг свет погас.
Сиран споткнулся, больно ударился о невидимый столб и упал. Несколько секунд он испуганно барахтался
в груде металла, пока, наконец, не увидел вдали свет, тот самый свет, молочный свет, который притягивал
человеческий разум и держал его, словно цепями. Сиран подполз ближе.
На каменном постаменте возвышалась контрольная панель - циферблаты, датчики, кнопки непонятного
Сирану назначения. Перед ней стояли андроиды. Один склонился над панелью, его желтые руки осторожно
передвигали ручки настройки. Другой стоял рядом и держал жезл. Металлический шарик на верхушке жезла
был открыт, и из него выплескивалось в темноту молочно-белое пламя.
Прикрыв глаза, Сиран притаился за столбами. Даже теперь ему хотелось пойти на этот свет и стать его
рабом.
Андроид с жезлом резко сказал:
- Неужели ты не можешь найти длину волны? Теперь он уже, вероятно, умер.
Наклонившийся над приборами андроид выпрямился. Яркий свет вспыхнул на его металлическом футляре.
Черные бездонные глаза казались воплощением самого Зла, они ничем не напоминали человеческие.
- Нашел, - бесстрастно сказал он.
Яростный свет из жезла заструился с новой силой.
Сиран едва дышал. Источник света, каков бы он ни был, являлся частью Камня Судьбы. Длина волны
ничего не означала для Сирана, но подсознательно он понял, что Камню грозит серьезная опасность. Камню, а
значит, и Басу.
Андроид коснулся жезла. Свет умер, задохнулся, и металлический шарик закрылся.
- Если в Камне осталась хоть какая-нибудь энергия, - злорадно прошептал андроид, - наша энергетическая
волна неизбежно взорвет его субатомный резерв и заодно Баса Бессмертного!
Наступила тишина, мертвое безмолвие.
Затем в угольном мраке мрачной шахты появился свет.
Приближаясь, он становился ярче, и неясная тень, плывущая следом за ним, постепенно превратилась в
голову и плечи Баса Бессмертного.
- Сильнее! Торопись! - з
...Закладка в соц.сетях
