Жанр: Научная фантастика
Божий молот 2. Наковальня звезд
...ее. Вначале мы разрушим каменистые миры, затем
сосредоточимся на газовых гигантах...
- И тоже разрушим их? - из глубины зала не то спросила, не то подсказала Ариэль.
- Если к тому моменту будем иметь достаточно для этого оружия, - ответил Мартин. -
Впроследствии для пополнения горючего мы можем собрать газы с оставшихся скоплений облаков.
- Вокруг всех трех звезд? - поинтересовался Вильям.
- Да, вокруг всех.
Дети угрюмо задумались. Они вспоминали сражение вокруг Солнца, произошедшее века назад.
Теперь им самим предстояло стать убийцами.
- Это не убийства, - сказал Мартин, догадываясь, о чем они думают. - Это вершение
Правосудия.
Но его слова не убавили тревоги в их сердцах.
- Тебе не следовало приписывать меня к своей команде, - заметила Тереза, когда они вместе с
Мартином обедали в ее каюте. Они в последний раз были одни, по крайней мере, до того момента, как
Работа будет выполнена. Оставалось всего четыре часа существования "Спутника Зари" таким, каким
они его знали. Правда, если они уцелеют, то вновь смогут его реконструировать...
- Не вижу причин отказываться от того, чтобы ты была рядом, - сказал Мартин.
Тереза наблюдала за ним, глаза ее горели.
- Пэну ведь необходимо думать и о себе, - тихо добавил Мартин. - Я буду лучше работать,
если ты будешь рядом.
- Когда мы закончим Работу, то куда направимся? - поинтересовалась Тереза, расправляясь с
пирогом. Они никогда не имели проблем с продуктами на Корабле Правосудия, но в эти дни пища была
особенно вкусной. Однако так как времени оставалось совсем мало, блюда готовились небольшими
порциями, с расчетом на быстрое поглощение.
- Не знаю, - ответил Мартин, - нам никогда не говорили, куда нас потом пошлют.
- А куда бы тебе самому хотелось бы отправиться?
Мартин задумчиво дожевал последний кусок и, уставившись на пустую тарелку, сказал:
- Мне хотелось бы отправиться в далекое путешествие. Просто быть свободным, убедиться, что
мы выбрались из этой передряги. Мы могли бы путешествовать тысячи, миллионы лет. Вдали от всего...
- Да, это было бы прекрасно, - поддержала его Тереза, но это прозвучало неубедительно.
- А ты?
- К новой Земле. Я сама толком не знаю, что она должна из себя представлять. Я знаю, все места,
подобные Земле, заселены, но, возможно, момы могли бы отправить нас туда, где еще никто не был, где
бы мы были совсем одни. Мы могли бы там создать новую Землю.
- И иметь детей, - подсказал Мартин. - Момы позволили бы нам иметь детей.
- Это должны решать не момы, - возразила Тереза, - а только мы сами.
Но перед Мартином сразу же стала вырисовываться картины реальной жизни - ведь райская
жизнь всегда когда-нибудь да заканчивается. Он увидел, как история поднимает свою ужасную
голову - начинаются национальные распри, растет ненависть людей друг к другу. Но он ничего не
сказал об этом Терезе. Ведь мечты сейчас были так же важны, как и запас горючего.
- Ты думаешь, они уже знают, что их ждет смерть? - спросила Тереза.
Мартин сразу же понял, кого она имела в виду. Те, что на планетах. Убийцы.
- Если еще живы... - ответил он, поднимая брови, - Если до сих пор кто-нибудь еще здесь, и в
состоянии соображать... Если они не роботы.
- Ты предполагаешь, роботы в таком случае ничего не помнят?
- Понятия не имею, ведь момы не рассказывают нам о таких вещах.
- Но можно ли считать их ответственными за содеянное, если они сейчас только роботы? -
спросила Тереза.
- Трудно сказать. По крайней мере, они могут быть по-прежнему опасными.
- Если же там есть какие-то существа, хотя бы издали похожие на нас, как ты думаешь, кто они...
лидеры, пророки или просто рабы?
- Роботы не нуждаются в рабах, - нахмурившись, произнес Мартин.
Тереза покачала головой:
- Я совсем не то имела в виду. Я имела в виду рабство своих собственных тел. Одни могут быть
свободными, быть вне морали - думать лишь о себе и делать то, что приятно только им. Разве ты не
ощущаешь, что превратился в раба собственного тела?
- Не думаю.
- А мочиться каждые несколько часов, испражнять дерьмо ежедневно...
- Заниматься любовью, - подсказал Мартин.
- Иметь периоды, - продолжила Тереза.
Мартин коснулся ее руки.
- Я никогда не теряла свой период. Я стала взрослой, но никаких изменений.
- Кажется, для Венди так и положено.
- Откуда мы можем знать?
- Моя мать тоже не теряла их на Центральном Ковчеге, но я помню, она говорила, что рада
этому. Интересно, появились ли у нее еще дети... на Марсе? - Мартин никогда не задумывался о
возможности иметь братьев и сестер, которых он никогда не узнает.
- Что, если они заняты только решением важных проблем, беспрерывно работают, не тревожась
о теле?
- Живут без страстей и печалей... - стараясь попасть в ее тональность, подхватил Мартин.
- А может быть, они испытывали такие страсти, о которых мы даже и не подозреваем. Страсть
без границ. Интересно, правда? А может быть, ты только подумай, Мартин, может быть, им удалось
прийти к истинной любви к Вселенной, а?
- Мы пока ничего о них не знаем, кроме того, что они ведут себя очень спокойно.
- А если они спрятались? - предположила Тереза. - Надеясь, что мы не заметим?
Мартин пожал плечами:
- Не стоит думать об этом.
- Но во всех учебниках по стратегии говорится, что нужно знать своих врагов и быть готовым ко
всему, что они потенциально могут предпринять.
- Я надеюсь, что они умрут прежде, чем узнают, что мы здесь, - сказал Мартин.
- Ты думаешь, это возможно?
Он, немного помолчав, покачал головой, - нет.
- Ты предполагаешь, они уже знают?
Он снова покачал головой, испытывая неловкость.
- У нас еще есть целый час до того, как тебе нужно возвращаться. Пэн должен иметь свободное
время. Чтобы быть здоровым.
- Я бы не отказался. Да и тебе советую отдохнуть, - заметил Мартин.
- Давай займемся любовью, - предложила Тереза, - как если бы мы были совершенно
свободны, да и все остальные тоже.
И они постарались. В какой-то мере это тоже была работа. Все произошло даже с большей
интенсивностью, чем в первые дни их близости.
- Когда я буду свободен, - сказал Мартин, когда они плавали рядом друг с другом в темноте. -
Я выберу тебя.
- А я и сейчас свободна, - заметила Тереза. - Свободна, как никогда. И я выбираю тебя.
До разделения остался час. Роза стояла в учебной комнате, в метрах двенадцати от Матери Войны.
Глаза ее были прищурены, голова склонена. Ее руки трепетали, словно листья во время бриза. Она была
обнажена, вокруг шеи был повязан шарф. Тусклый свет с звездной сферы освещал ее бледную кожу.
Лиам Антилопа, зайдя в учебную комнату, увидел Розу и немедленно вызвал Мартина и Ариэль.
Мартин вскоре появился вместе с Терезой, но первым подошел Вильям. Молча он приблизился к
Розе.
- Ты мне не нужен, - сказала она ему.
- Что случилось, Роза? - послышался голос Ариэли.
- Я снова видела то же самое, - ответила Роз. - Кто-то постоянно находится вместе с нами на
корабле. Оно разговаривало со мной. Я не могу избавиться от виденья, которое реально.
Вильям по-прежнему стоял между Розой и Матерью Войны.
- Что Оно сказало? - спросил он.
Мартин, сжав зубы, наблюдал за происходящим. Так мало времени. И каждый на счету.
Тереза кружила по учебной комнате, паря над Ариэлью. Начали появляться и другие дети - в
сумме человек пятнадцать.
- Так что же Оно сказало? - повторил Вильям.
- Оно живое. Оно видит и слышит вещи, которые мы не можем. Оно огромное. Может быть, это
Бог? Иногда он любит, а иногда ненавидит нас.
Мартин закрыл глаза, внезапно все поняв. Ну конечно же, она видит свое второе я. Ничего
реального.
- Он мне сказал, что Мартин - плохой лидер, - Роза подняла голову. - Он не ведает, что
творит. Он ведет нас к гибели. Но не понимает этого.
- Откуда он знает, на сколько хорош Мартин? - спросил Вильям.
- Прекрати, Роза, - прикавала Ариэль.
- Это совсем не то, что я видела, - вступила в разговор Алексис Байкал.
- Спокойно, - произнес Вильям, фиксируя свой взгляд на Розе. - Роза, каждый видел что-то
разное. Это значит, каждый видел то, что он хотел видеть.
Роза упрямо покачала головой.
- Я думаю, это просто паника, - продолжал Вильям, - перед ожидаемым. Мы еще слишком
молоды, а нам предстоит необычное трудное дело.
- Не тревожься, - Роза откинула голову назад - большая, обнаженная Валькирия. Она казалась
такой уязвимой, Мартин сразу же почувствовал угрозу Работе, как если бы она сама была осой,
жалящей его тело. Нельзя терять время.
Но он по-прежнему молчал, наблюдая за Вильямом.
Вильям кивнул Ариэли:
- Она твоя подруга, Ариэль. Она нуждается в твоей помощи.
- Она - жертва, - сказала Ариэль.
- Не говори так, - остановила ее Роза.
- Да, это паника, - с еще большей уверенностью произнес Вильям, - Роза, ты ощущаешь
всеобщую панику. Ты очень впечатлительна. Ты видишь то, что мы чувствуем.
- Пойдем ко мне, Роза. - позвала Ариэль.
- Я не буду воевать. Никому из нас не надо воевать, - почти прошептала Роза. - Пэн не прав.
Он...
- Ну, пожалуйста, хватит, Роза, - голос Ариэли стал хриплым от эмоций.
Мартин увидел, что Тереза плачет, и Алексис Байкал тоже. Вильям обернулся и посмотрел на
Мартина, его глаза были также влажны от слез.
Мартин сделал шаг вперед:
- Роза, ты и не должна будешь воевать, - убежденно произнес он.
Роза обвела взглядом всех присутствующих.
- Но я же училась. Я достойна не менее других. Пэн не может лишить меня моих обязанностей.
Пэн-пан- паника. Игра слов. Если она сейчас же не прекратит свои заклинания, мы все сойдем с
ума. Мы уже близки к этому.
- Я ненавижу тебя, - сказала Роза Мартину. Глаза ее были прищурены, губы сжаты. - Я
ненавижу все, что связано с тобой.
Ариэль схватила ее за руку. Вильям взял ее за другую. Так они и увели ее из зала.
Мартин увидел, что Тереза стоит рядом с ним.
- Кто заменит ее в работе? - поинтересовалась она.
- Ариэль, - Мартин все еще не отрывал взгляда от места, где прежде стояла Роза. - Розу лучше
всего закрыть в ее каюте.
- А когда мы разделимся?
- Она останется на "Зайце". "Черепаха" не может принять ее.
- Ты бы лучше посоветовался с Гансом прежде, чем принимать решение.
- Почему она так ненавидит меня? - неожиданно спросил Мартин.
- Это глупость, - Тереза взяла его за руку. - Выбрось из головы все, что она наговорила...
- Вильям был прав. Я не хочу, чтобы кто-то ненавидел меня. Я хочу, чтобы меня все любили...
Черт побери это пэнство. У Ганса не было бы подобных проблем.
Тереза потянула его по направлению к двери:
- У нас еще есть в запасе пятнадцать минут, - напомнила она.
Мартин посмотрел в упор на Мать Войны. Во время всего эпизода она никак не прореагировала.
Так мало времени.
Мать Войны шла впереди Мартина и Ганса, они совершали последнюю проверку места, где
должно произойти разделение. Мать Войны оставалась с "Черепахой".
Ганс и Мартин пожали друг другу руки и обнялись.
- Сделай это, брат, - сказал Ганс. - А мы поможем вам прикончить неприятеля. Я завидую
тебе, Мартин.
- А я сам себе не завидую, - с горечью отозвался Мартин, затем, покраснев, добавил. - Лучше
бы тебя выбрали Пэном.
- Я голосовал за тебя, - Ганс улыбался, но чувствовалось, что не слишком искренне. - Я
рожден лодырем. Ты сделаешь все, как надо.
Вильям стоя рядом с Мартином. Вокруг стоял гвалт: дети прощались - хлопали друг друга по
плечу, обнимались, целовались.
Розы не было.
Спустя несколько минут дети разделились на две группы в узком коридоре возле арсенала оружия:
команда "Зайца" - справа от Ганса, команда "Черепахи" - слева за Мартином. Тереза стояла рядом с
Вильямом. У Мартина внезапно возникло дурное предчувствие от того, что он взял их обоих с собой.
Всех охватила растерянность.
Команды отошли друг от друга подальше, образовав кольцо вокруг склада, те, что стояли в
глубине уже не могли видеть своих приятелей из другого экипажа.
Они разделились.
По всей длине Корабля Правосудия раздался страшный треск, похожий на тот, как если бы одна
какая-то тяжесть поглотила другую. Дети с "Черепахи" столпились вокруг Мартина в новосозданном
пространстве, рядом с арсеналом оружия. Полные страха, они ждали, прислушиваясь к грохоту корабля,
поддерживая друг друга. Несмотря на многочисленные тренировки, они боялись. И Мартин боялся не
меньше других. Он вспомнил слова Теодора: "Не существует машин, которые работали бы совершенно.
Любая машина может ошибиться. Каждый день мы в опасности. " Но тут же Теодор добавлял: "Нет
планеты, живущей вечно. Поэтому и на Земле наши жизни тоже были в опасности... "
Полной безопасности нет нигде. К тому же, Корабль Правосудия никогда еще не ошибался...
Мартин расположился на низкой кушетке в центре комнаты. Вокруг него дети плавали, сидели на
корточках, посматривая один на другого или просто в сторону. Кто-то пытался уснуть, кто-то
поигрывал с жезлом. Все ждали, ждали...
Внезапно задул сильный ветер и раздался звук, напоминающий стон - стены закрылись.
Тереза пробралась поближе к Мартину. Он позволил себе какое-то время, не отрываясь смотреть
на нее. Казалось, никто не придал этому никакого значения, даже Вильям, который в это время затеял
какую-то игру с Эндрю Ягуаром.
- Чем занимаешься? - Мартин старался, чтобы вопрос прозвучал весело.
Она улыбнулась также наигранно ободряюще:
- Жду. А ты?
Пол внизу вибрировал. Казалось, вне корабля свирепствовал штормовой ветер, а их кабина была
единственным спокойным безопасным прибежищем в бушующем хаосе.
- Это будет похоже на резкое торможение, да? - спросил Патрик Деликатесная Рыба, стоящий
рядом с Мартином.
- Предполагаю, на наши ощущения в кораблях-челноках, - ответил Мартин.
- О, мне не очень-то по душе подобные ощущения, - заметил Патрик.
Мартин посмотрел на него с насмешливой нежностью. Патрик улыбнулся в ответ.
- Знаю, знаю. Я тряпка, размазня.
- Позволь надеяться, что если ты и ты размазня, то отлично приготовленная, - заметил Мартин,
не переставая наблюдать за собеседником - стараясь оценить, не слишком ли саркастичны его слова и
сумел ли он скрыть за ними весь комплекс тревоги и страха, что охватили его. Верный ли это тон?
Похож ли он на командирский, с слегка добродушным поддразниванием? Нет, я не настоящий лидер.
Настоящий лидер не беспокоился бы о таких вещах...
Дети подтянулись поближе. Вибрация продолжалась. Добавились звуки вновь созданных
кораблей: рев и скрежет металла, стук, слабое дребезжание. Температура в кабине на какое-то время
стала выше обычной, затем вновь вернулась прохлада. В воздухе витали многочисленные запахи.
Мартин принюхался, но не смог распознать их. Подошедшая Ариэль заметила:
- Приятно пахнет.
Паола Птичья Трель и Стефания Перо Крыла согласно кивнули.
- Пахнет как при дожде, - заметила Тереза и процитировала. - "Кажется, дождь собирается... "
- Точно, нам нужен Пух, - подхватил Эндрю Ягуар. - Кого бы нам выбрать?
- Кто же наиболее популярен7 - Мартин вопросительно оглядывался. - Только не я, - почти
испуганно добавил он.
Мэй Ли тяжело вздохнула:
- Пэну никогда не стать Пухом.
- А как насчет Ариэли? - предложил Вильям.
- Что за ерунда, - резко ответила Ариэль.
- Да, да... Ариэль подходит, - подхватила Мэй-Ли.
Ариэль оглядывалась. Чувствовалась, она раздумывает, - то ли рассердиться, то ли просто
недоуменно пожать плечами.
- Отличная идея. Ариэль, ты будешь Пухом, - спокойно улыбаясь, подытожил Хаким.
Ариэль издала звук, выражающий отвращение.
- Бросьте молоть чушь!
- Наше дело предложить, - с необычной для нее твердостью произнесла малышка Мей -Ли, а
Эндрю добавил с наигранной угрозой, - Твое же дело - выбирать.
Мартин не знал, - то ли ему вмешаться, то ли позволить игре продолжиться. Он не был уверен,
что Ариэль поняла, что игра поможет снять напряжение. Выравнивание дороги; нет ни кочек, ни ям.
- Ну хорошо, - Ариэль развела руки, начиная собирать детей в круг, под свое крыло. Мэй -Ли,
первая попавшияся ей на дороге, хихикая, попыталась увернуться. - Ну, идите к своей мамочке. Идите
в объятья Пуха. - Гримасничая, она угрожающе и свирепо усмехнулась. Но никто не спешил оказаться
в ее объятьях. Тогда Ариэль подошла к Вильяму, которому ничего не оставалось, как, громко вздохнув
и закатив глаза, сказать:
- Бери меня. Я твой.
- Ура, Кристофер Робин! - радостно завопили дети.
Ариэль обняла Вильяма, и они очень мастерски начали вальсировать по всей кабине, - как будто
бы перед этим месяцами репетировали. Мартин и не знал, что Вильям умеет так хорошо
вальсировать - ничем не хуже, чем Ариэль. По правде говоря, они преподнесли сюрприз всем детям.
- Можно мне вмешаться? - Мэй-Ли хлопнула по плечу Ариэль.
- Не жужжи! - с надменной улыбкой отреагировала Ариэль.
- Не жужжи!, - подхватил Эндрю Ягуар и запел, - О, как приятно тучке по небу лететь! О, ты
можешь летать! Та можешь летать!
Вильям обнял Ариэль и поднял ее над головами детей, которые, смеясь, поспешили наклонить
головы.
- Браво! - закричала Тереза.
Мартин начал прихлопывать в ладоши, и дети сразу же подхватили, придерживаясь ритма,
уместного для вальса. Ариэль приняла приличествующую величавую позу - подбородок поднят, нос
кверху, и они закружились с новой силой.
Мартин заметил, что в комнату вошла Мать Войны. Танец продолжался до тех пор, пока Вильям
не взмолился:
- О, моя Богиня, достаточно. Я изнемогаю.
Ариэль отпустила его. Вильям схватился за лестничное поле и, смеясь, помахал ей рукой в такт
вальса.
- Ну, кто следующий? - спросила неутомимая Ариэль, подплывая к центру. Ее лицо оживилось,
глаза блестели. Неожиданно она остановила взгляд на Мартине и, обольстительно играя взором,
протянула ему руку:
- Быть может, вы, Пэн? Не потанцуете ли с Пухом?
Мартин, смущенно рассмеялся, но подал руку. Ариэль прикоснулась к ней, имитируя наивный
взгляд медвежонка Пуха. Они уже было приступили к танцу, как в это время кабина сильно
накренилась. Все упали на пол, инстиктивно вцепившись пальцами во что попало. Мартин
почувствовал, что их вес увеличивается: одна десятая g, одна вторая, три четверти... Он взглянул на
Ариэль, упавшую рядом, и увидел, что она замерла с широко раскрытыми глазами, затем повернулся,
чтобы отыскать Терезу, она должна быть где-то на противоположной стороне. Вокруг валялись пустые
кушетки.
Мать Войны расположилась напротив двери, ей удалось закрепиться. Лестничные поля выросли,
переливаясь в воздухе всеми цветами радуги.
Мартин достал жезл, чтобы осмотреть "Черепаху" с внешней стороны. Как после удара топора по
деревянной чурке, "Спутник Зари" раскололся на две части, по границе третьего дома-шара.
Оборвалась последняя соединяющая ткань - Мартин обратил внимание, что податливость этого
соединения совсем не походило на металл - и "Заяц" выпрыгнул на свободу.
- Разделились? - спросила Тереза, хотя ответ был всем ясен.
- Кораблей Правосудия стало два, - констатировала Мать Войны. Они двигались уже в дюжине
километров от "Зайца", и дистанция быстро увеличивалась.
- Вот это и произошло, - подвел итог Мартин.
- Дерьмо! - выругалась Ариэль и скрестила ноги на полу.
Дети сгрудились, руки и ноги их перемешались, они стали походить на сбившихся в кучу
несколько маленьких будд. Мартин дотянулся до руки Терезы и нежно сжал ее. Она улыбнулась ему.
Все ведут себя храбро. Просто у нас нет выбора.
- У нас все получится, - подбодрил всех Мартин.
- Суперторможение начнется через минуту, - предупредила Мать Войны.
- Давайте считать, - предложил Эндрю Ягуар, и дети начали отсчитывать вслух цифры, что
замерцали перед жезлом Мартина.
Пять, четыре, три, два...
Мартин глубоко вздохнул и закрыл глаза. Подобно мягкому электрическому манипулятору,
исследовавшему его тело, в него проникли объемные метрические поля. Он ощутил отдаленный шум в
ушах, почувствовал, как кровь остановилась в его жилах, застыла протоплазма... Затем движение
возобновилось вновь, затем опять пауза, и снова старт. Вибрирующие толчки полей, контролирующих
каждую молекулу, прикладывали к каждой силу, компенсирующую эффект торможения. Временная
пауза мыслей, выполнения только рефлекторных движений, местами абсолютная пустота.
Он ничего не видел. Сейчас он был слеп, но боли не ощущал. В таком состоянии они провели
несколько дней. Но, к счастью, все закончилось - поля вернули их в исходное нормальное состояние.
Они вновь смогли видеть, двигаться, говорить, есть.
Но все ли прошло хорошо? Не существует машины, работающей совершенно. Любая машина
может ошибиться.
Во время суперторможения жезлы не работали. Матери Войны предписано быть неактивной.
Падая с верхушки Вселенной вниз, они могли надеяться только на себя... Об этом они знали уже тогда,
когда решились на роль голубя мира на носу огромной бомбы, - голубя, готового на все ради того,
чтобы проворковать свою обвинительную речь, ради того, чтобы сохранить надежду выклевать глаза
тех, кто ест их яйца, лишая потомства, кто держит их взаперти.
Теодор вошел в комнату, где в полном одиночестве сидел Мартин, погруженный в непрерывный
поток мыслей.
- Это печально, что тебе в голову приходят такие мысли, не так ли?
- О, Господи, Теодор, я не заметил тебя. Почему печально?
- Разве не печалит то, что мы только голуби, и не более того?
- Не нужно возвращаться к этой теме.
- Я никогда не был всеведущ, Мартин. Ты мыслишь более оригинально, чем я. Но смерть сделала
меня мудрее. Хотя, конечно это очень глупо. Что я могу сделать сейчас, мертвый? Я лишь пылинка в
твоем сознании.
- О, как бы я хотел, чтобы ты приходил бы ко мне не только во снах...
- Не мечтай об этом. Всем снам приходит конец.
Мартин, вздохнув, покачал головой.
- И все-таки худшее позади. Безвольно спать в ожидании, когда все закончится, - что может
быть тоскливее? Но, правда, мне кажется, что мы до сих пор спим в этой маленькой комнатке,
связанные одной цепью...
- Ты думал об Ариэль?
- Да... Расскажи, что ты знаешь о ней?
- Ничего такого, чего бы ты не знал. Охо-хо, какая скука - быть мертвым. Я могу быть только
тенью твоих мыслей.
- Может быть существует что-то такое, что я знаю о ней, но не понял сути?
- Она цинична, она ценит превыше всего разум, а не чувства. Она мало во что верит, но ей
многое дано.
Любовь.
Тереза, слегка посапывая, лежала рядом с ним. Мартин погладил ее бедро и сразу же ощутил
легкое покалывание в руке - постоянное напоминание о присутствии полей, которые или разрешают,
или не разрешают движения. Катастрофическое торможение.
Любовь
К кому-то одному, к семье, к своей компании, к кораблю, к миру, к Земле.
Что для каждого из них значит любовь к родному дому? Если ты родился в нем, стал его
неотъемлимой частью, тогда все понятно... Но для них на долгое время родным домом стал "Спутник
Зари". Это был их мир, - здесь они жили, мечтали, стараясь сохранить на нем крупинки земной жизни.
Стремящиеся к знаниям, любознательные, такие, как Теодор, постоянно что-то исследовали, делали
заметки, склоняясь над линзами. Помнится Теодор много часов проводил у пруда, наблюдая за его
обитателями, предпочитая общение с ними общению с кошками и попугаями, которых так любили
другие дети, считая их своими талисманами. Линзы - у момов они были эквивалентом микроскопа -
парили перед лицом Теодора, подобно крошечным драгоценным камням. Из-за присутствия полей они
имели слегка смещенное преломление, но зато были прозрачнее и большей оптической силы, чем
флюориты. Поймать в эти миниатюрные сферические поля несколько хаотично двигающихся
головастиков было для Теодора неописуемой радостью. Наблюдаемые удерживались от побега также
слабыми полями ... полями внутри полей... , - и Теодору открывался доступ к созерцанию этих живым
созданиям, что было бы нереальным на Земле.
- Прекрасно, - пробормотал Теодор, - И даже более того - безопасно. Ведь ты бы не
позволил мне поднять в воздух москитов? Ты бы, наверника, подкрался ко мне ночью и разрушил бы
все мои планы.
- Мы бы примирились с этим, - миролюбиво произнес Мартин.
- Нет, ты бы не примирился. Ты для этого слишком здравомыслящий... Только представь себе,
что было бы в таком случае: головастики, зоопланктоны, фитопланктоны, различные вариации
прекрасных водорослей, и все это над водоемом, летающие по комнате, почти невидимые. А жужжание
мошки, чистящей себя лапками на стенах и совершенно игнорирующей тот факт, что они не на Земле -
каково, а?
- Ты думаешь, они понимают, где мы?
- А ты думаешь, мы сами точно знаем, где мы находимся? Где мы - мыслями и каждой клеткой
нашего тела? Земля всегда с нами. Родители умерли, но гены остались. Осталась и память, - правда, со
временем она ослабеет.
- Мои родители, возможно, и живы, но я их не чувствую, - сказал Мартин.
- Да, мы еще ужасно далеки от того, чтобы понимать, что происходит в наших генах, - заметил
Теодор, мечтательно всматриваясь в водоем, который он изредка помешивал жезлом, наблюдая, как на
поверхности замысловато переплетаются друг с другом водоросли, как перед ним проходят все виды
микроорганизмов: парамеции и ротиферы, эукариоты и диатомы, десмиды, амфиподы, остракоды,
хаотически двигающиеся среди дафнии.
Относительно большие личинки головастиков с тонкими изогнутыми носами и темными
головками уркнули прочь, избегая течения.
Мартин перевернулся, открыл глаза и почувствовал легкое покалывание в веках. Он сделал
несколько движений, хотя при таком торможении это было противопоказано, можно было потревожить
защитные поля.
Лучше всего было не двигаться совсем, что большинство детей и делало.
Тереза и Ариэль тихонько переговаривались рядом, обсуждая других детей. Сейчас они говорили
о постоянном хладнокровии Ганса. Сам же Ганс беседовал с Теодором, хотя они никогда не были
близкими друзьями, даже редко разговаривали друг с другом. Ганс поинтересовался, что Теодор думает
о Мартине, следовало ли тому становиться Пэном.
- Он сам не хочет быть Пэном, - ответил Теодор. - Ему кажется, что это для него слишком
тяжелая ноша.
- Ты думаешь, я должен взять ее на себя?
- Никому, кто в мыслях стремиться стать Пэном, не следует им становиться,
...Закладка в соц.сетях
