Жанр: Научная фантастика
Рассказы
... не спугнуть блаженное
спокойствие. Тело само находило равновесие, как только ему перестал мешать
разум.
Наконец Волк слегка сжал клыки: "Стоп!" Начиналось самое трудное. Надо
было открыть глаза, взглянуть вниз...
Молнии били беспрерывно. Сель видела только то, что было в центре ее
внимания, - бугристую, омываемую ливнем плоскость карниза. За ее краем
притаилась тьма провала.
Сель показалось, что она видит песчинку, но, возможно, это была игра
отблесков. Надо было наклониться. Ветер переменился и дул в грудь.
Появилась еще одна неверная опора.
Сель согнула колено, перенесла на него тяжесть. Каменная плоскость
укрупнилась, приблизилась. Но пока Сель нагибалась, в поле зрения ворвался
сверкающий огнями провал.
Это не произвело того впечатления, которого она боялась. Сознание,
сосредоточенное на одной-единственной задаче, устояло. Лишь где-то в
глубине шевельнулся прежний страх.
Теперь Сель отчетливо видела песчинку. Она лежала возле самого края.
Возможно, она могла так пролежать еще долго, но столь же вероятным могло
быть и другое.
Некоторое время не было молний. Потом вспыхнуло сразу несколько.
Песчинка заблестела, как алмаз. Сель быстро протянула руку...
Когда они выбрались на площадку, Сель привалилась к стене. Пол слабо
кружился. Ее рука лежала на спине Волка, и Сель чувствовала, как
постепенно успокаивается порывистое дыхание зверя, воображению которого
было доступно многое из того, что доступно человеку. У обоих одинаково
колотилось сердце. Внизу лежал омываемый дождями город - их город.
Успокоительно стучала капель. Пол кружился все слабей и слабей, потом
замер.
--------------------------------------------------------------------
Дмитрий Биленкин.
Гость из времени
-----------------------------------------------------------------------
Б-ка фантастики и путешествия в пяти томах, т.3
(Приложение к журналу "Сельская молодежь").
М., "Молодая гвардия", 1965.
OCR & spellcheck by HarryFan, 28 May 2001
-----------------------------------------------------------------------
Время в космосе тянется не по-земному долго. Попросту оно бесконечно,
ибо нет ни дня, ни ночи, ничто не заходит и не восходит, все застыло в
ледяном сверкании звезд, равно близких и далеких. Можно бесконечно
смотреть на циферблат и не найти, однако, смысла в движении стрелок там,
где ничего не происходит. Особенно когда ты один, когда на твоем попечении
безотказная грузовая ракета.
Каждый коротает время как умеет. Сергей Вавилов умел его коротать
преимущественно сном, чутким сном матери, отзывающимся на всякий неурочный
писк приборов. Остальное не имело значения, сон у Сергея был темным и
глубоким.
И в этот раз его удивило, что, проснувшись, он не уловил никакого
тревожного звука. На всякий случай он открыл глаза. И обомлел: над ним
склонилось лицо, и это лицо было его собственным.
Он поспешно закрыл глаза. Не затем, чтобы изгнать туманный образ
сновидения (ему никогда ничего не снилось), а затем, чтобы сообразить, нет
ли поблизости полированной панели, могущей отразить его лицо. Но нет: ни
панели, ни зеркала вблизи не было, это он помнил твердо. "Пригрезилось", -
подумал Сергей, вновь открывая глаза. На этот раз он увидел не только
лицо, но и человека. Сергей вскочил.
Неизвестный бесшумно, будто на шинах, откатился и без лишних движений
уютно устроился в кресле пилота, его, Сергея, кресле. Одет он был в некое
подобие трико, которое наглухо закрывало тело от подбородка до пяток.
Незнакомцу трудно было отказать в мешковатости: казалось, что под "трико"
была густо положена вата.
- Не пугайтесь, - мягко сказал двойник (Вавилов, однако, заметил, что
губы его остались сомкнутыми). - Я ваш друг.
- Как... Как вы сюда попали?!
- Очень просто: сквозь стенку вашего корабля.
Вавилов прикусил губу. Сильней, еще сильней. Боль нарастала, но
привидение не исчезало.
- Бросьте дурака валять! - взорвался Сергей. - Зачем вы "зайцем"
забрались в ракету?
- "Заяц"? Не понимаю. Минуту подождите, я разберусь в этой тонкости
вашего мышления.
Сергей схватился за голову: в ней словно зашевелился муравейник. Ничего
болезненного, но чуть-чуть щекотно.
- Ясно, - сказал незнакомец. - Нет, я не залез в ракету перед стартом.
Повторяю: я вошел здесь. - Он показал на панель, где гримасничали приборы
и сиренево светился экран телевизора.
В число медицинских и биологических обследований, которым время от
времени подвергались все космонавты, входили неожиданные проверки воли,
находчивости, бесстрашия. Вавилов всегда отлично выдерживал испытания,
гордился грубой прочностью своих нервов, чуждой воображению, но тут он
понял, что есть ситуации, при которых неизвестно, что надо делать, и есть
происшествия, от которых даже он способен сойти с ума.
Но едва Вавилов приготовился в отчаянии ринуться на незнакомца, чтобы
проверить, из плоти ли тот или это бредовой призрак одиночества, как страх
и смятение внезапно исчезли. Неожиданно для себя он стал воспринимать
присутствие незнакомца как нечто естественное, хотя и удивительное.
- Я затормозил некоторые центры возбуждения вашего мозга, - любезно
пояснил незнакомец. - Их перенапряжение угрожало вам расстройством
здоровья. Теперь спрашивайте по порядку.
- Кто вы?
- Я житель галактики, в некотором роде человек. Между вами и мной в
основном то различие, что моя цивилизация старше вашей на миллион лет. Ее
колыбель планета звездной системы А-7581 по земной номенклатуре.
- Но почему тогда вы походите на меня? Почему вы говорите по-русски?
- Я принял такой облик, чтобы меньше пугать вас. Он ваш, ибо у меня не
было другого образца. К сожалению, я не совсем удачно скопировал ваше
тело, оно было прикрыто одеялом. Я могу улучшиться, если хотите.
- Нет, нет, ничего, спасибо...
- Теперь о языке. Я вообще не разговариваю. Во время вашего сна я
досконально изучил структуру человеческого мозга и записал хранимые в нем
знания. Поясню, как это делается. Ваши мысли, чувства (тут Вавилов
невольно покраснел), память есть совокупность движения электронных вихрей.
Они рождают электромагнитные поля, излучающие в пространство информацию. Я
улавливаю и расшифровываю их. Не понимаю, что здесь удивительного.
Лицо незнакомца во время этой лекции оставалось бесстрастным. Хотя
бесстрастный не то слово. Оно выражало многое. Но это выражение было
неуловимо, как пар. Пилоту не удавалось понять чувства жителя системы
А-7581, они были недоступны человеку. С таким же успехом можно было гадать
о содержании ультразвуковой симфонии...
Вавилов не стал больше тратить времени и внимания на изучение духовного
мира незнакомца, решив интересоваться вещами более конкретными и
поддающимися анализу.
- Объясните мне, как вы сюда попали.
- Вашу ракету я увидел с орбиты Плутона...
- Извините, что перебиваю: какова конструкция вашей ракеты?
- У меня нет никакой ракеты.
- Что-о?
- Я странствую в космосе примерно в том виде, в каком я нахожусь
сейчас.
- Довольно! - Вавилов вскочил. - Вы разыгрываете меня! Убирайтесь вон
из ракеты!
- Вы нелогичны. Вы не верите в то, что я могу передвигаться без помощи
машины и, однако, предлагаете мне выйти из ракеты. Но почему вы считаете
мой способ передвижения невозможным?
- Потому что... потому что, для того чтобы двигаться, надо двигаться!
- Теперь логично. Но вы привыкли к примитивным машинным способам
передвижения и не представляете себе иных. Это понятно. Вы еще не
переросли первый период цивилизации. Что произойдет, по-вашему, если к
магниту поднести железные опилки?
- Они встанут по силовым линиям.
- Верно: они начнут двигаться. А если в опилках будут примеси,
ослабляющие магнитность железа?
- Опилки поползут медленней.
- Так вот: звезды, планеты, туманности, отдельные участки пространства
- это, если хотите, "магниты" колоссальной мощности и спектра. Это
свойство пространства вам незнакомо, но вы его откроете.
- Когда?
- О, пустяки. Через сотню-другую лет. Но способ моего передвижения
будет сложнее освоить. Я меняю свой знак - в очень широких пределах. Мне
остается лишь поднять парус (это я привлекаю образ), и мощные ветры
флюктуационных сил помчат меня туда, куда мне заблагорассудится. И сколь
угодно быстро. В деталях устройство моего механизма я объяснять не буду -
вы не поймете, у вас нет даже близких абстракций. Не обижайтесь. Пещерный
человек тоже не уяснил бы, как работает ракетный двигатель. А между мной и
вами лежит промежуток времени, в сотни раз больший, чем тот, который
отделяет вас от вашего предка.
- Но в пустоте человека ждет... смерть!
- Вас - да. Меня - нет. Чего мне бояться?
- А холод, радиация, отсутствие воздуха, еды?
- Что такое космический холод? Состояние среды, губительное для живой
ткани. Почему? У тела не хватает тепла. Энергетический источник жизни -
биохимические реакции. А они маломощны.
Мы сознательно перестроили свой организм. В нем текут не только
биохимические, но и ядерные реакции. Энергии, ими выделяемой, хватает и на
обогрев и на движение. По той же причине нам не страшна радиация. Вы
смотрите на счетчик Гейгера? Не опасайтесь, сейчас я торможу выделение
продуктов ядерных превращений своего организма. Воздух, пища? Это совсем
несложно. Ваше тело тоже в своей основе состоит из элементарных частиц и
полей. А их в космосе много. Остальное ясно. Надо уловить их,
синтезировать в более сложные образования - вот и все. Что я и делаю.
У Вавилова кружилась голова, и это было незнакомым для него ощущением.
"Бред, бред, бред! - твердили опыт, знания, здравый смысл. Твердили
громко, непреклонно, ибо за ними стояло самодовольное чувство гордости
того, кто за двадцать лет напряженной учебы приблизился к вершинам
человеческого познания и не очень-то желал новых, тем более крутых
подъемов. - Хотя почему бред? - спорил разум. - Почему, собственно, земная
цивилизация во вселенной - бесконечной вселенной! - должна быть самой
первой? Мы же не попы, чтобы верить в богочеловека... И почему бы жителям
иных миров уже не постигнуть то, о чем мы и мечтать не смеем, даже
подумать не можем? Отчего бы им не конструировать свое тело с той же
легкостью, с какой мы конструируем свои машины?"
- Я вижу, вам не терпится задать мне множество вопросов и тем развеять
или усилить свои сомнения, - продолжал гость. - Но не в этот раз. Я
ограничен временем, так как столкнулся с вами случайно по пути на
свидание.
- Разве вам ведома любовь?
- Больше, чем вам. Боюсь, что из моих кратких ответов вы представили
нас некими механизмами, удивительными, непонятными, но механизмами. Нет
ничего более неверного. Наша жизнь во столько же раз богаче,
разносторонней, ярче вашей, во сколько мы накопили больший объем знаний. Я
мог бы показать вам наши развлечения, спектакли, игры, воспроизвести
музыку. Но это требует долгой подготовки. Иначе наши шедевры в лучшем
случае покажутся вам похожими на шедевры человеческого искусства. Хотя бы
потому, что вы видите только свет, а мы - весь диапазон электромагнитных
волн. Представьте себе, что о картинах ваших лучших художников возьмется
судить человек в черных очках, и вы поймете меня.
- Подождете, - протянул руку Вавилов, видя, что гость поднимается. -
Почему вы до сих пор не посетили Землю?
- Мы бывали на вашей планете. Помню, я с отцом охотился там на
игуанодонов. Однако планет много. Часто посещать их немыслимо. После нашей
встречи мы, конечно, поторопимся прилететь к вам. Думаю, как-нибудь поймем
друг друга. Но я слышу, что меня зовут. До скорой встречи!
- Привет вашей супруге! - почему-то в растерянности крикнул Сергей.
Гость вплотную подошел к стенке и мгновенно растаял. Вавилов долго и
тупо смотрел на то место, сквозь которое он прошел. Даже мелькание
каких-то знаков на экране телевизора не отвлекло его.
"Протокол N 758/21.
Сегодня, 27 августа 1996 года, была произведена неожиданная (по разряду
А-9) проверка воли и находчивости пилота грузовой ракеты "НЦ-15" Вавилова
С.Я. (рейс Земля - Марс). Проверка осуществлялась путем телепередачи новой
программы, утвержденной ученым советом Института космической психологии.
Проверка длилась пятнадцать минут с соблюдением всех правил режима
предохранения. Результат неудовлетворительный. По возвращении на Землю
пилота Вавилова С.Я. рекомендуется детальное обследование его
биопсихического состояния.
Главврач трассы Земля - Марс ЗУБАВИН М.В.
Старший научный сотрудник ИКПа,
кандидат биологических наук ГОМАЗКОВ 3.И.".
Дмитрий Биленкин.
Грозная звезда
-----------------------------------------------------------------------
Б-ка фантастики и путешествия в пяти томах, т.3
(Приложение к журналу "Сельская молодежь").
М., "Молодая гвардия", 1965.
OCR & spellcheck by HarryFan, 28 May 2001
-----------------------------------------------------------------------
О странном исчезновении Грозной звезды лучше других мог бы рассказать
Юрий Шим. Но его записи, я думаю, будут найдены (если их вообще удастся
отыскать), когда след величайшей опасности сотрется в памяти настолько же,
насколько сейчас забылись средневековые эпидемии чумы.
Поэтому я и попытался восстановить истинный ход событий.
Фактов немного, и они общеизвестны.
Холодной мартовской ночью прошлого года Лунная обсерватория впервые
заметила Грозную звезду, слабо блеснувшую на фоне созвездия Гончих Псов.
Поскольку теперь на небосводе ежегодно открывают тысячи новых звезд,
Лунная обсерватория даже не сообщила о незнакомке на Землю. Но Говард
Уиппл, проанализировав ее спектр, убедился, что это несамосветящаяся
звезда класса "зет", масса которых лишь в двадцать-тридцать раз превышает
массу Юпитера. Это значило, что звезда (у нее тогда был лишь каталоговый
номер) горит отраженным светом Солнца и, следовательно, находится в
окрестностях нашей системы. По смещению спектральных линий удалось также
определить ее скорость - неслыханную, близкую к скорости света (солнечные
лучи высвечивали звезду в черной бездне неба, как сапфир).
Наблюдения вызвали переполох. Сотни телескопов, радиотелескопов,
нейтриноаппаратов в тот же час нацелили свои жерла, антенны и камеры на
незнакомку.
Истина была столь ошеломляющей, что ей было не поверили (в Деймосской
обсерватории одну из счетных машин даже отправили в ремонт). Звезда
мчалась прямо к Солнцу! Уточнения могли вселить ужас в слабые сердца:
звезда должна была пройти мимо Солнца, но на таком расстоянии от Земли,
что нашей планете неминуемо грозило сильное искривление орбиты. Ей,
правда, не предстояло разделить участь Плутона, который был обязан
сделаться спутником Грозной звезды. И все же последствия ее прохождения
могли стать губительными.
Вывод математики был неоспорим. Речь шла лишь о времени, достаточно
кратком, отделяющем нас от катастрофы. Успеем ли мы что-нибудь
предпринять? Приход Грозной звезды всех застал врасплох: нельзя же было
всерьез принимать давнюю фантазию Уэллса! Астрономов обвиняли в
самоуспокоенности, и напрасно. Даже в последнее время, когда выяснилось
благодаря галактическим полетам, что темных звезд во вселенной куда
больше, чем светящихся и радиозвезд, и что "космический город" заселен
тесно, вероятность опасной встречи оставалась ускользающе малой.
Но если бы это было и не так, что менялось? Звезда - не камень.
В оставшееся до столкновения время на Земле только и думали что о
Грозной звезде, только и работали ради проблематичного спасения. Я не хочу
останавливаться на этом тяжелом периоде.
Потом... Да, потом звезда вдруг изменила направление своего полета. Это
походило на чудо, это опровергало все законы небесной механики, но это
было так. Звезда прошла в стороне от Солнца, и мы долгое время могли (уже
без страха) любоваться, как пламенеющий сапфир менял в ночном небе цвет
сначала на зеленый, потом на желтый, тускнел, пока не стал оранжевой
точкой, какой мы видим его сегодня.
Радость была столь велика, что даже исчезновение "Антея" с экипажем
прошло почти незамеченным.
"Антей", как известно, был уникальным звездолетом столь высоких
скоростей, что в сравнении с ним все остальные корабли казались
тихоходными баржами. Его гибель в любое другое время прозвучала бы
пощечиной земной технике, тем более что его путь не таил в себе
неожиданностей (это было доказано предыдущими полетами к звездам Рейеса и
Белова).
Объяснений, почему свернула Грозная звезда, в последние месяцы
выдвинуто масса. Но и самое правдоподобное (звездой управляли разумные
существа) не выдерживает критики. Хороши разумные существа, которые
сначала слепо летели навстречу потрясениям и потом, узнав о землянах,
уважительно прошли мимо, не попытавшись связаться!
Между тем никто почему-то не поставил рядом два необъяснимых факта и не
попытался одной загадкой объяснить другую. Может быть, это произошло
оттого, что мы все еще недостаточно верим в находчивость человека.
Вот мое объяснение.
В момент появления Грозной "Антей" находился в Большом Протонном
облаке, откуда никакого сигнала подать нельзя. Не заметить Грозной экипаж
"Антея" не мог. Надо также считать звездолетчиков олухами, если
предположить, что они не описали замеченного небесного тела. А сделав это,
они не могли не понять, какая беда грозит Земле.
Кстати сказать, в дни Великого кризиса я слышал разговоры, связывающие
"Антей" с появлением Грозной звезды. Эти люди утешали себя мыслью, что
если вся наша система погибнет, то горстка космонавтов на "Антее" все
равно уцелеет, и, значит, еще не все потеряно. В действительности, однако,
произошло обратное: Земля уцелела, а "Антей" погиб...
Я утверждаю: Земля уцелела именно потому, что погиб "Антей".
Перенесемся мысленно на "Антей" в ту минуту, когда звездолетчикам стало
ясно, куда держит свой страшный путь Грозная звезда. Вот они сидят,
стиснув руки, за столом рубки перед листками с роковыми цифрами
вычислений. Все уже перепроверено не раз и не два, надежды на ошибку
больше нет. Сердцем они еще не верят в случившееся, но ум уже признал
непоправимое...
Они очень разные, эти люди, те, что летят на "Антее". Спокойный и
неуязвимый как для острот, так и для опасностей Юрий Шим, легендарный
капитан, чей жизненный девиз - "невозможного нет, а если оно и есть, то,
значит, за него не брался Юрий Шим", - известен всему космосу. Худой, как
Дон-Кихот, поэт, художник и никогда не ошибающийся штурман Валерий Сегдин,
чьи стихи и картины поведали нам о Галактике гораздо больше, чем его
математические построения, - он всегда одет в плащ иронии, который,
впрочем, неизменно распахивается от порывов чисто мальчишеской
восторженности Сегдина... Молчаливая Галя Берестенко; весельчак Климов;
врач Арзуманов, о котором все говорят "умный, хороший, прилежный и..." - и
ничего больше не говорят, потому что Арзуманов замкнут, неразговорчив;
новичок лаборантка Женя Вихрова - все эти характеры как бы представляют
человечество в миниатюре.
Но думаю, в эту минуту различие стерлось. Я вижу одинаково
сосредоточенные, встревоженные лица, то, как они стараются не глядеть друг
на друга из боязни заразить друзей своей растерянностью.
Как всегда, первое слово предоставляется самому младшему в экипаже.
- Я думаю... надо лететь на Землю, - говорит Женя.
- Зачем? - спрашивает Шим.
- Чтобы всем быть вместе.
- Зачем?
- Ну... Да разве вы не понимаете!
Ее понимают все. Но Шим без колебаний отвергает предложение:
- Этим мы никому не поможем.
Опять молчание, вдвойне тягостное оттого, что ни один звук не проникает
в рубку.
- Жизнь неистребима! - пылко восклицает Сегдин. - Никакая катастрофа не
затушит ее искры, если люди не поддадутся страху и равнодушию перед
неизбежным. Мы одна из таких искр жизни. Мы и те, кто еще уцелеет, должны
все начинать заново.
- Это мы всегда успеем сделать, - возражает Шим. - Но что мы сейчас,
сию минуту, можем и должны сделать, чтобы помочь Земле?
- Выйти из облака и послать сигнал...
"Мы ничего не можем сделать..." - раздаются голоса.
- Невозможного нет, - жестко отвечает Шим. - Надо думать.
И они думают. Сколько? Час, день, несколько дней? Этого мы не знаем. И
кто нашел решение, тоже. Может быть, это был Шим? По логике вещей скорей
всего так. Но обычная логика здесь вряд ли уместна, ведь обстановка была
исключительной. Поэтому не исключено, что первым подсказал выход Арзуманов
- "умный, хороший, прилежный и..." - и что еще мы знаем о нем? К
сожалению, почти ничего...
А может, эту фразу, захлебнувшись от отчаянной решимости, выпалила
Женя?
Важно одно. Кто-то сказал: "Мы должны разогнать "Антея".
И все согласились с этим, потому что такие решения принимаются лишь при
полном единодушии.
Что тем самым звездолетчики обрекали себя на гибель, это
подразумевалось. "Антей" мог, быстро израсходовав горючее, набрать
скорость, столь близкую к скорости света, что его масса в полном
соответствии с теорией Эйнштейна сравнялась бы с массой Грозной звезды и
даже превзошла бы ее.
И экипаж "Антея" пошел на это. Стремительным, тяжеловесным ядром
корабль промчался близ Грозной звезды, и этот прыжок сбил ее с курса. Вот
почему звезда прошла в стороне от Земли. Вот почему бесследно исчез
"Антей".
Тут не мешает упомянуть, что прыжок "Антея" сместил ось вращения
Грозной и тем заставил звезду поклониться людям.
Дмитрий Биленкин.
Давать и брать
-----------------------------------------------------------------------
Авт.сб. "Ночь контрабандой".
OCR spellcheck by HarryFan, 12 September 2000
-----------------------------------------------------------------------
Андрею Исидоровичу Думкину, начиная с темного, в полоску костюма и
кончая округлой манерой жестов, была свойственна та доля старомодности,
которая так хорошо сочетается с рядами тронутых временем книг и профессией
библиографа. Обычная при такой профессии добросовестность и стала причиной
случившегося с ним странного события.
Он допоздна засиделся в своем закутке, который так же трудно было
сыскать в лабиринте хранилища, как единичную клеточку памяти в недрах
кибернетической машины. Было тихо и безлюдно, когда он оторвался от
работы, лишь в отдаленном углу сверчком потрескивала газосветная трубка.
Перед тем как погасить настольную лампу, Андрей Исидорович устало
потянулся, снял нарукавники и подумал, что сегодня он, пожалуй, предпочтет
поездку по радиальной линии метро.
Как правило, он избирал кольцевую линию, поездка по которой не
требовала пересадки. Но ведь иногда, даже в ущерб удобству, хочется
разнообразия.
Уже погасив лампу, Андрей Исидорович проверил, в кармане ли авторучка,
поколебался - взять ли с собой записи, посмотрел на телефон, словно тот
мог напомнить о каком-нибудь забытом разговоре, - все лишь затем, чтобы
подготовиться к переходу в состояние уже не библиографа, а пассажира и
мечтающего об отдыхе домоседа.
Не сейчас, а позднее Андрею Исидоровичу явилась мысль, что люди вроде
него совершают в жизни путь, подобный замкнутому движению планет.
Существуют тысячи других миров, он может наблюдать их издали, узнавать о
них по книгам, но они ему недоступны. Исключительный случай мог бы его
ввести, допустим, в артистический мир, но он чувствовал бы себя в нем
неуютно, ибо там действуют свои страсти и заботы, свои притяжения и
отталкивания, и даже суточный ритм там иной, чем тот, к которому он
привык. А ведь артистический мир не более своеобразен, чем мир овцевода
или дипломата.
Но в тот вечер он ни о чем таком не думал. Он уже повернулся к выходу,
когда заметил скользящий по полкам фиолетовый луч.
Верней, не луч, а фиолетовый кружок сантиметра три в диаметре, перед
которым не вспыхивала в воздухе ни одна пылинка.
В первые несколько секунд Андрей Исидорович вообще ничего не ощутил: ни
замешательства, ни страха, ни даже любопытства. Просто стоял и смотрел,
как движется фиолетовый кружочек. Тот медленно скользил по корешкам, нигде
не расплываясь в овал, не расширяясь и не суживаясь, как если бы его
источник вела чья-то механически точная рука. Едва Андрей Исидорович
представил эту руку у себя за спиной, как спокойствию его пришел конец. Он
отпрянул, едва не опрокинув стул. Сзади, однако, никого не было, и
никакого видимого источника света тоже. Андрей Исидорович был один в
пустом книгохранилище, в своем закутке, по которому разгуливал призрачный
луч.
Другой человек, по логике вещей, мог бы тут издать вопль или решить,
что у него началась галлюцинация. Андрей Исидорович, однако, был слишком
сдержан и скромен, чтобы устроить переполох, а о галлюцинации он вовсе не
подумал, может быть, потому, что луч вел себя, с одной стороны, чересчур
обыкновенно, а с другой - обладал дикими даже для галлюцинации свойствами.
Андрей Исидорович сделал то, что было присуще его характеру.
Стряхнув оцепенение, с бьющимся сердцем, но без паники он обошел
стеллаж и убедился, что луч не просвечивает полки насквозь. По обе стороны
от себя Андрей
...Закладка в соц.сетях
