Жанр: Научная фантастика
Наковальня мира
...яйца.
- С колесами все в порядке, начальник, - доложил Тигель. - Обе оси целы,
повреждена только сцепка. - Он держал в руках предмет, изогнутый, словно ветка
салешской виноградной лозы. - У нас, разумеется, есть запасная, так что ее можно
просто заменить.
- Хорошо, - кивнул Смит.
Он сделал еще один глоток из фляжки, наблюдая за детьми, которые, словно щенята,
вертелись под ногами лорда Эрменвира. Тот снял с себя рубашку, и они складывали в нее
все яйца, которые удавалось найти.
- Хорошая штука, - заметил Смит, продолжая пить. - Что это такое?
- Лекарственная настойка из Кемельдионского аббатства, - ответила госпожа
Смит. - Изготовлена по собственному рецепту отца настоятеля. Вернее, мы придумали
этот рецепт вместе - он и я, - когда были значительно моложе и интересовались
духовными материями куда меньше, нежели теперь. - Порывшись в карманах, она
отыскала свою трубку и закурила. - Чудесный человек. Посылает мне по бочонку на
каждый праздник. Поверь, ничто так не восстанавливает силы во время путешествия.
- Силы - да, но вряд ли настойка из аббатства поможет восстановить разбитые
бабочки. Разве что мы будем сопровождать распитие молитвой.
- Думаю, молитва в любом случае не повредит, - мягко произнесла госпожа Смит,
целуя его в щеку. От поварихи исходил аромат янтарного листа, кухни и вина. Эти запахи
подействовали на Смита успокаивающе. - Не переживай, караванщик. Что бы ни
случилось, обещаю, что приготовлю тебе жареного угря, когда мы доберемся до Салеша.
Ты, несомненно, это заслужил.
- Боюсь, мой кузен будет несколько иного мнения, - мрачно возразил Смит и
сделал еще один глоток из фляжки.
Между тем к ним уже спешил лорд Эрменвир с рубашкой, полной фиолетовых яиц.
Кожа лорда была бледной и нежной, как у девушки, но, несмотря на это, он оказался
жилистым и крепким. Его окружали дети Смитов, которые несли яйца в руках.
- А знаешь, Смит, все не так плохо, как мы думали вначале. Среди этих яиц нет ни
одного битого.
- Значит, мы потеряли только одно яйцо, то, что было раздавлено колесом. - Смит
почувствовал, что у него улучшается настроение, хотя, возможно, причиной тому была
знаменитая настойка.
- В городе Пылающей Горы я однажды видела человека, попавшего под колеса
повозки, - весело начала рассказывать Горицвет. - Так от его ног не осталось даже того,
что можно было бы ампутировать! Ничего удивительного, что яйцо разбилось! Зато
готова поспорить, что все остальные целы и невредимы.
- Похоже, новейшая упаковка леди Батерфляй в очередной раз оправдала себя.
Должно быть, эта леди знает толк в яичках, - проговорила госпожа Смит.
Лорд Эрменвир запрокинул голову и расхохотался в своей обычной манере: его
отрывистый смех напоминал тявканье лисицы. Смит вдруг почувствовал, что госпожа
Смит напряглась и затаила дыхание. Он взглянул на нее, но повариха, не отрываясь,
смотрела на молодого лорда, пока тот перекладывал содержимое рубашки в повозку.
Горицвет и дети Смитов тоже выложили свою добычу, и все пятеро вновь направились
вниз по склону, а Смит нагнулся к госпоже Смит и шепотом спросил:
- Что случилось?
- Любопытная вещь, - ответила госпожа Смит скорее себе, нежели Смиту. Она
отыскала взглядом лорда Эрменвира, который уже ползал по кустам, покрикивая на
ребятишек. - Хотя, может быть, это и не важно. Я потом все тебе расскажу.
Смит испытал огромное облегчение, когда выяснилось, что пострадало только яйцо,
попавшее под колеса. Остальные сто сорок три штуки оказались без единой трещины.
Яйца были собраны, сложены в повозку и накрыты запасной упаковочной сеткой. Повозку
отремонтировали, поставили на колеса, и караван снова тронулся в путь.
Вечером того же дня, когда пассажиры разошлись по своим шатрам, а костер уже
начал превращаться в угли, Смит придвинулся поближе к госпоже Смит. Она сидела,
глядя на осенние звезды и потягивая настойку из своей фляжки. В этот вечер повариха
была необычайно молчалива.
- Так что же вы увидели? - тихо спросил Смит.
- Честно говоря, это наваждение преследовало меня всю дорогу, - призналась
госпожа Смит. - Эта высокая нянька и этот ужасный молодой лорд. Какое-то странное и
необъяснимое чувство, что-то смутно знакомое. Но я никак не могла понять - что. Но
сегодня днем я наконец все вспомнила.
- И что же вы вспомнили?
Перед тем как ответить, госпожа Смит выудила из кармана свою трубку, тщательно
набила ее янтарным листом и закурила. Выпустив дым, она наконец заговорила:
- Это случилось, если не ошибаюсь, пятнадцать лет назад. В то время я работала в
транспортной компании "Золотая цепь". Мы ходили по маршруту под названием
"Большой треугольник": из Салеша в порт Черная Скала, затем в Конен-Фей-в-Деревах и
обратно в Салеш. Дорога огибала Зеленландию, так что Черная Гора маячила перед нами
почти половину пути.
В тот раз в Конен-Фее мы взяли новых пассажиров. Это была семья. Вроде наших
Смитов. Отец, мать и куча детишек, один еще совсем маленький. Они направлялись в
Салеш-у-Моря. Это были очень богатые люди: целая армия нянек и слуг, личная охрана,
десятки сундуков багажа и собственный шатер совершенно невероятных размеров. Они
называли себя Серебрианами. Он был крупным смуглым мужчиной с большой черной
бородой, говорил мало, но нужно видеть, как слуги ловили каждое его слово. Ну а она -
она была настоящей красавицей, каких никто из нашего каравана никогда не встречал.
Госпожа Серебриан скрывала лицо под вуалью, но все равно половина наших мужчин
была влюблена в нее. Они не обращали внимания даже на плачущего малыша.
- Их ребенок тоже плакал?
- Постоянно, - ответила госпожа Смит, бросив мрачный взгляд в сторону шатров.
- Он кричал добрую половину ночи, и так каждую ночь. Пока не перестал дышать.
- Он умер? - испуганно спросил Смит.
- За время нашего путешествия он четыре или пять раз оказывался при смерти. Не
знаю, каким недугом страдал бедняжка. Может, просто недостаточно окреп. Хилый
малыш с бледным лицом и мягкими кудряшками - таким я его и запомнила. Он смотрел
на вас широко раскрытыми глазами, словно знал, что ему не долго отпущено пребывать в
этом мире, и остро чувствовал несправедливость.
Это произошло на пятую ночь. С ребенком случилось что-то вроде приступа. Он
неожиданно посинел и умер. Просто перестал дышать. Слуги завыли, словно безумные,
выхватили кинжалы и стали наносить себе раны. Проснулись и заплакали старшие дети,
но мать лишь рассеянно протянула к ним руку, она сосредоточенно молилась и казалась
совершенно спокойной.
Весь этот шум перебудил половину лагеря. Я тоже не спала и встала посмотреть, не
нужна ли помощь, поэтому своими глазами видела, как откуда-то прибежал отец,
выхватил у слуги кинжал, ворвался в шатер и перерезал горло собственному ребенку.
Я думала, что умру на месте, но не успела даже вскрикнуть, как ребенок вздрогнул,
забил ножками и сделал глубокий судорожный вдох. Над ним склонилась мать, и я ничего
больше не смогла разглядеть, только слышала его жалобный плач. Слуги все попадали
ничком прямо в пыль и принялись стонать, и я решила, что мне там больше нечего делать,
но прежде, чем уйти, я видела, как отец семейства выходил из шатра с кинжалом в руке.
Никогда не забуду взгляда его черных глаз. Он не произнес и двух слов, а одна из нянек
уже вскочила и бросилась за кувшином с водой и коробочкой с лекарствами. Эта нянька
была высокой полногрудой девицей с волосами черными как вороново крыло.
Великолепное существо. - Госпожа Смит как-то по-особому выделила последнее слово.
- Вот и все. Больше ничего не удалось разглядеть, как любит говорить наша городская
стража. Я едва доползла до постели, и мне всю ночь снились кошмары. На следующее
утро ребенок, как всегда, капризничал, хотя казался несколько спокойнее, чем обычно, и
временами замолкал, чтобы потрогать повязку на своем крошечном горлышке. Родители
не заговаривали о случившемся, правда леди извинилась за причиненное беспокойство.
Как и договаривались, мы доставили их прямо к дверям гостиницы в Салеше. В
последний раз я видела ребенка на руках у няньки. Он моргал своими огромными глазами,
словно собирался закатить очередную истерику, и наматывал на кулачок ее черные
волосы.
Нянька нисколько не постарела, она выглядит точно так же, как тогда. И кое-что еще
выдало ее. Держу пари, что это она прикончила демона с кошачьей головой. Она -
демоница, а я знаю только одного человека во всем мире, который имеет власть над
демонами.
Что касается ребенка, то он, конечно, вырос и теперь называет себя лордом из Дома
Зимородка, но шрам на горле у него остался, - добавила госпожа Смит. - Я сама видела
сегодня, когда он хохотал.
- Не надо было мне снимать рубашку, - послышался спокойный голос из темноты.
Смит подскочил от неожиданности. Госпожа Смит поставила фляжку и
неторопливо, с превеликой осторожностью, вытащила из-под плаща самострел. Он был
больше, чем самострелы Смита, и, судя по размерам механизма и стрелы, куда более
мощным.
- Ох, ну что вы, все эти неприятные вещи совершенно ни к чему, - поморщился
лорд Эрменвир, выходя на свет костра. - Разве все мы здесь не друзья? Не попутчики?
Разве я сделал кому-нибудь дурное?
- Вы - сын Хозяина Горы, - отрезала госпожа Смит, нацеливая на него
самострел.
В тусклом свете угасающего костра лицо лорда Эрменвира приобрело оттенок
потусторонней зеленоватой бледности, словно он наконец сбросил свою маску. Широко
раскрыв глаза, лорд только развел руками:
- Но я же в этом не виноват, правда? Давайте рассуждать здраво. У вас, дорогая
госпожа Смит, такая замечательная память, - скажите, помните ли вы, чтобы мама и папа
вели себя иначе, кроме как простые законопослушные пассажиры? Не сомневаюсь, что по
прибытии они щедро расплатились с караваном.
По земле поползла какая-то черная дымка, клубясь, она поднималась вверх за
спиной лорда Эрменвира и принимала знакомые очертания.
- Вообще-то, это правда, - нехотя признала госпожа Смит. - Но среди
караванщиков ваше семейство известно отнюдь не благодаря своей щедрости.
- Да папа уже сто лет не нападает на путешественников! - воскликнул лорд
Эрменвир. - Честное слово! Мама заставила его бросить это дело. Не поручусь, что мои
братья время от времени не совершают коротких набегов на караваны, - должно быть,
как и все мужчины, хотят самоутвердиться, - но они просто неотесанные грубияны, что с
них взять?
За его спиной прямо из тьмы возникла Балншик и посмотрела на Смита и госпожу
Смит черными как уголь глазами. Ее кожа напоминала грозовую тучу, пронизанную
вспышками молний, - зрелище прекрасное, но трудно переносимое. Балншик тоже
сбросила маску.
- Опустите оружие, - велела она. Госпожа Смит задумчиво посмотрела на нее.
- Само собой, но только после того, как его светлость даст мне слово, что нам
ничто не грозит, - ответила она.
- Даю вам слово - слово сына своего отца, что ни я, ни мои прислужники не
причинят вам никакого вреда и не станут желать вашей смерти, - тут же отчеканил лорд
Эрменвир.
Госпожа Смит отложила самострел.
- Это надежная клятва. Теперь мы в безопасности, - пояснила она, обращаясь к
Смиту. Затем повернулась к лорду: - Я очень рада, что после всего случившегося вы все
же умудрились выжить.
- Благодарю вас, - ответил лорд Эрменвир. - Моя жизнь, как вам известно,
постоянно висит на волоске, но я справляюсь. - Откинув фалды, он сел возле костра и,
скрестив ноги, достал свою трубку. Балншик осталась стоять позади, внимательно
наблюдая за своим подопечным. Лорд продолжал: - Попробовали бы вы жить как все
нормальные люди, когда кто-нибудь постоянно пытается вас убить. Это так
несправедливо, - с печалью в голосе пожаловался он.
- Поправьте меня, если я ошибаюсь, - вступил в разговор Смит, - но разве вы не
демон?
- Только на четверть, - принялся объяснять лорд Эрменвир, попыхивая своей
неизменной трубкой. - Самое большее, наполовину. Мой отец был подкидышем,
поэтому трудно сказать наверняка. Но какое это имеет значение? В конце концов, мы
мало чем отличаемся от вас. Знаете ли вы, госпожа Смит, зачем в тот памятный раз мы
направлялись в Салеш? Папа хотел устроить нам каникулы на море. Ведерочки, совочки,
замки из песка и все тому подобное.
- Совершенно невинное путешествие, - со сдержанной иронией произнесла
госпожа Смит.
- Так оно и было! К тому же мама надеялась, что морской воздух будет мне
полезен. Мы ничем не отличались от других семей, отдыхающих на море, за исключением
папиной коллекции отрубленных голов и того факта, что полмира желало нашей смерти.
- Так вот почему за вами охотился Цветущий Тростник! - догадался Смит. - Он
знал, кто вы на самом деле.
Лорд Эрменвир тяжело вздохнул:
- Не так-то просто быть Скверной. Предполагается, что святые не должны вступать
в браки и рожать детей. Это кощунственно. И как я понимаю, уничтожение ходячего
воплощения греха, вроде меня, расценивается как великая духовная заслуга. Разумеется,
Цветущий Тростник считал ниже своего достоинства пачкать руки подобной работой. Но
нанятые им убийцы потерпели неудачу благодаря вам и покойному Парадану, так
отчаянно защищавшим нас всех, - добавил он, с нежностью глядя на Смита.
- И поэтому Цветущий Тростник выстрелил ему в спину?
- Совершенно верно. Проклятые маленькие стрелы. Но йендри не признают своей
вины, утверждая, что убийства совершают не они, а яд, которым пропитаны наконечники
их стрел. Очаровательно, не правда ли?
- Но зеленюк-доктор, кажется, отнесся к вам с уважением, - возразила госпожа
Смит. - Я бы даже сказала - с почтением.
- Разумеется, мадам. Зеленюки тоже бывают разные. Цветущий Тростник просто
один из сумасшедших фанатиков, поклявшихся любой ценой отомстить за осквернение
святыни, то есть за мою мать. - Лорд Эрменвир сделал глубокую затяжку и продолжал:
- В противоположность им мамины последователи всегда считали: она знала, что делает,
когда выходила замуж за папу и производила на свет целый выводок - полубоговполудемонов.
- Он выпустил дым через ноздри.
- Вы меня заинтриговали, молодой человек, - призналась госпожа Смит. -
Неужели ваши родители счастливы в браке?
- Полагаю, что да, - ответил лорд Эрменвир. - Конечно, порой у них случаются
ссоры, но любовь побеждает все. Я, например, верю, что мамочка сама решила затащить в
постель старого негодяя.
- Вы непочтительно отзываетесь о родителях, мой господин, - вкрадчиво
промурлыкала Балншик, запуская руку ему в волосы. - Так говорить не следует, вы же
знаете.
- Уй! - поморщился лорд. - Ну хорошо, хорошо. Во всяком случае поверьте, что
мое присутствие в числе пассажиров каравана не представляет никакой опасности.
Единственное, чего я хочу, - это добраться до Салеша-у-Моря и провести побольше
времени на водах, чтобы поправить свое здоровье, - заверил их лорд Эрменвир.
- Ваш отец слывет самым могущественным из всех когда-либо живших магов.
Неужели он не может вылечить вас с помощью колдовства?
- Моя мать исцеляет больных и воскрешает мертвых, но даже она не в силах
помочь мне, - резко возразил лорд Эрменвир и завопил в знак протеста, когда Балншик
схватила его за шиворот и поставила на ноги.
- В сердце моего господина борются светлая и темная кровь, - попыталась
объяснить она. - Это делает его непостоянным. Неблагоразумным. Невежливым. Но
находиться под его покровительством весьма и весьма выгодно, дорогие дети солнца. И
напротив, горе тому, кто тронет хотя бы волосок на его несчастной больной голове.
Надеюсь, это понятно?
- Не обращайте внимания на эти жуткие угрозы, - успокоил их лорд Эрменвир. -
Защищать меня - ее обязанность. Но я уверен, что вы ни за что не выдадите меня врагам.
Думаю, вам и в голову не придет подобная глупость.
- Конечно нет, - поспешно заверил его Смит.
- Я тоже не предам вас, - пообещала госпожа Смит. - Но поступаю так только
потому, что история любви ваших родителей меня чрезвычайно растрогала, - приятно,
что хоть кто-то счастлив в браке. - Повариха сурово взглянула на Балншик: - И не
думай, что я испугалась твоих угроз, моя девочка.
Балншик усмехнулась, сверкнув белоснежными зубами.
- Послушайте, леди, мне семь тысяч лет, - сообщила она.
- Ну так и что же? А я чувствую себя на семь тысяч лет, - нашлась госпожа Смит.
- И давайте закончим на этом и останемся друзьями.
- Вы столь же мудры в жизни, сколь талантливы в области кулинарного искусства,
- заверил ее лорд Эрменвир. - Вы не пожалеете об этом. Ну а теперь прошу меня
извинить. Ночи становятся влажными, а это вредно для моих легких.
- Пожелайте всем спокойной ночи, мой господин, - подсказала Балншик и,
схватив его за шиворот, потащила прочь.
- Пока, - бросил лорд Эрменвир и помахал своей трубкой.
Смит откинулся назад. Его сотрясала дрожь.
- Что же, черт возьми, нам теперь делать? - пробормотал он.
- Ничего, - спокойно отозвалась госпожа Смит, поднося к губам заветную
фляжку. - Пока мы храним молчание, нам ничто не угрожает. Я хорошо знаю демонов.
И в самом деле ничего не произошло. На следующее утро и лорд Эрменвир, и
Балншик выглядели как обычно и ни словом не обмолвились о событиях прошлой ночи.
После завтрака путешественники свернули лагерь, заняли свои места в повозках и
двинулись в путь. Все шло своим чередом, и Смит, отдыхая на лежанке из мешков с
мукой, думал, что его просто посетил ночной кошмар.
В тот день они наконец выбрались из Зеленландии на равнину. Караван летел словно
птица - с невероятной скоростью поглощая милю за милей. Вдалеке уже показались
городские башни, возвышающиеся над крепостными стенами. Появилось множество
новых дорог, некоторые из них пересекали караванный путь. То и дело попадались
встречные караваны или с грохотом проносились мимо одинокие повозки торговцев.
Детишки Смитов махали и тем и другим и вопили от радости. С каждой милей все яснее
вырисовывались на горизонте седые холмы Салеша-у-Моря.
Последнюю ночь путешественники провели на дорожной станции, которая оказалась
настолько роскошной, что едва ли заслуживала такого скромного наименования. Здесь
была лавка, в которой продавались сладости, фрукты, выпечка и вино; целых три
каменных бунгало с бассейном, чтобы путешественникам не приходилось подолгу ждать
своей очереди, и будка, где сидел писец, за отдельную плату составляющий карту
местности с обозначением всех городов. К вечеру поднялся ветер, принеся с собой
отчетливый соленый запах моря, и Смит почувствовал себя так, словно вернулся домой.
Крепостная стена Салеша, как и у многих приморских городов, представляла собой
полукруг. Временами, когда сквозь густой туман пробивались редкие лучи солнца,
высокая изогнутая стена из белоснежного песчаника переливалась всеми цветами радуги
и казалась сложенной из ракушек. Однако сходство с ракушками на этом заканчивалось. В
отличие от них крепостная стена Салеша являлась образцом прочности и надежности. По
верху располагались сторожевые башенки, между которыми прохаживались часовые в
начищенных доспехах, сверкающих, словно рыбья чешуя. Сам город состоял из веера
длинных улиц, каждая из которых заканчивалась на набережной.
Когда караван приблизился, городские ворота были уже широко распахнуты,
Горицвет радостно протрубила о прибытии и помахала перед стражниками грузовой
декларацией. Как только те сделали знак, разрешающий въезд в город, юная сигнальщица
запрыгнула в головную повозку, где сидел Винт, и потрясла худенькими кулачками в
воздухе.
- Мы добрались, - кричала она, пританцовывая от радости. - Мы в безопасности!
Я самая быстрая сигнальщица на свете!
- Сядь и замолчи, - строго сказал Винт, который, впрочем, и сам довольно
улыбался.
Он направил караван по широкой улице, спускавшейся к морю, а когда слегка
притормозил, из-под железных колес посыпались разноцветные искры, словно
праздничный фейерверк по случаю прибытия. С ловкостью опытного караванщика Винт
круто свернул на Лебедочную улицу, и караван влетел в просторное помещение пакгауза.
В пакгаузе было полно народу и стоял невообразимый шум, поскольку как раз перед
этим прибыл еще один караван. Вдоль сводчатой галереи, демонстрируя свои мускулы,
выстроились носильщики в ожидании найма. Тут же, прислонившись к стене,
сплетничали сигнальщицы, их ярко-красная униформа светилась в полутьме помещения.
Вдоль повозок с грузовыми декларациями в руках ходили служащие, регистрируя
прибывшие товары и наблюдая за разгрузкой. Смит поспешно выпрыгнул из повозки и
нос к носу столкнулся со своим однофамильцем и его детишками.
- Ну вот, наконец-то доехали, - со вздохом облегчения проговорил караванщик.
- Наконец-то, - согласился господин Смит. - И должен признаться, я... Дети!
Немедленно вернитесь! Так вот, я должен признаться, что мне никогда не приходилось
встречать столь отважного старшего караванщика. Оба моих сына сказали, что, когда
вырастут, хотят быть во всем похожими на вас. Я правильно говорю, дети?
Нет, - отозвался младший из мальчиков. - Он же все время был ранен.
- Папа! Вон тот дядя ворует наши чемоданы, - пронзительно закричала девочка.
- Да нет же, Мифа, это наш носильщик! И перестань пинать этого доброго
человека! Я... извините нас. И спасибо вам за все, - поблагодарил господин Смит и
поспешил прочь.
Из повозки выбрался господин Амук. Он закинул за плечо свою котомку и
растворился в толпе.
- Мы наконец-то в безопасности? - поинтересовался лорд Эрменвир и, зевая,
вылез из паланкина. - Старый добрый Салеш-у-Моря! Сколько невинных детских
воспоминаний: как мы с братьями закапывали друг друга в песок; как подглядывали за
голыми купальщицами. Я мог спокойно подойти и пошлепать их по попке. Трехлетнему
ребенку подобные шалости обычно прощаются, - мечтательно добавил он.
- Мой господин, носильщики уже здесь, - сообщила Балншик, подходя к повозке
во главе целого отряда мускулистых парней, следующих за ней с нескрываемым
восхищением на лицах.
- Прекрасно. Пусть четверо несут паланкин, только все должны быть одного роста.
И если сумеете доставить меня в водолечебницу, не укачав по дороге, получите
вознаграждение. И не забудьте про сундуки! А это, - лорд Эрменвир повернулся к
Смиту, - тебе, дружище, за добросовестное исполнение своих обязанностей. - Он
вложил в руку Смита увесистый кошелек. Затем наклонился ближе и продолжил
доверительным тоном: - А чтобы выразить признательность за особые услуги, я хотел
бы пригласить тебя сегодня вечером в гости. Обед, напитки и прочие развлечения. Кроме
того, нянюшка, как ты помнишь, желает отблагодарить тебя лично. - Он
многозначительно толкнул Смита локтем в бок.
- Честь и слава вашему роду, мой господин, - произнес Смит.
- Боюсь, что первое совершенно невозможно! - насмешливо фыркнул лорд
Эрменвир. - Но могу рассказать вам о тех временах, когда...
- Мой господин, не будем заставлять носильщиков ждать нас, - перебила
Балншик и, схватив лорда за ворот рубашки и за штаны, закинула его в паланкин, который
уже находился на плечах четырех здоровенных парней. Задернув занавеси, она с
ослепительной улыбкой повернулась к Смиту: - Прошу вас, приходите к нам сегодня.
- Хо-хорошо, мадам, - заикаясь, ответил Смит.
- В таком случае до вечера, - проворковала она и, повернувшись к носильщикам,
приказала следовать за ней, но на этот раз голос ее прозвучал словно удар плеткой. Гордо
выставив грудь, Балншик широким шагом направилась к выходу. Носильщики двинулись
следом.
Смит провожал ее взглядом, пока подошедший клерк не отвлек его внимание:
- Старший караванщик... э... - Поверх очков заглянув в грузовую декларацию, он
продолжал: - Смит. Мне сообщили, что у вас поврежден груз.
- Всего лишь один предмет в одной из партии, пояснил Смит. - Мука и
минеральные красители в целости и сохранности.
- Про муку и красители мне известно. Этот груз уже забрали. Меня интересует
партия товаров для леди Катмилы.
- Произошла авария, - признался Смит, чувствуя, как на лбу проступает пот. -
Небольшое столкновение. Но не по нашей вине. - Порывшись в сумке, он достал
разбитое яйцо. - Повреждено только это, видите? Все остальные целы! - Он махнул
рукой в сторону повозки, где под упаковочной сеткой лежали сто сорок три фиолетовых
яйца.
- Почему яйца? - нахмурился клерк. - Это грубое нарушение правил. Кто вам
разрешил использовать подобную тару?
- Так пожелал отправитель, если хотите знать, - поспешила на выручку Смиту
госпожа Смит. - Собственное изобретение леди Батерфляй. Мы ничего не могли
поделать. Из-за этих проклятых яиц нас всю дорогу преследовали неприятности. Хозяйке
еще повезло, что разбилось только одно.
- На нас постоянно нападали, - сообщил Смит. Глаза клерка за стеклами очков
испуганно округлились, что придало ему чудаковатый вид.
- Тогда вам следует заполнить акт о происшествиях, нападениях и повреждениях.
- В первую очередь ему следует отдохнуть с дороги и промочить горло, -
решительно заявила госпожа Смит и взяла старшего караванщика под руку. Показавшиеся
у нее за спиной механики и Горицвет бросали на служащего свирепые взгляды. - Разве я
не права, начальник? Все, кто захочет нас видеть, пусть направляются в "Обнаженную
пружину". - Она указала на гостеприимно распахнутую дверь в дальней части пакгауза.
- Верно, - кивнул Тигель. - Вы же видите, что наш старший караванщик ранен.
- И если он умрет, у вас будут крупные неприятности, потому что Смит приходится
кузеном владельцу транспортной компании, - настойчиво пробиваясь вперед, подала
голос Горицвет. - Так-то.
- Пойдемте, мальчики, - скомандовала госпожа Смит и потащила за собой Смита.
Механики и Горицвет прикрывали их с флангов. - Тебе там понравится, - проворковала
повариха на ушко старшему караванщику. - Настоящая отдушина для усталого путника.
В "Обнаженной пружине" не пытаются подсунуть дешевое вино, а, кроме того, сдают
комнаты по весьма приемлемой цене.
- И у нас будет свой собственный паланкин, черт возьми, - радовалась Горицвет.
Смит не мог понять, о чем она говорит, пока они не вошли в темное помещение, и
караванщик не увидел ряды кабинок, напоминающих паланкины. Вход в кабинку был
закрыт занавесями, а
...Закладка в соц.сетях
