Жанр: Научная фантастика
Экипаж черного корабля
...г Меча.
Генерал-канонир таинственно подманивал его пальцем и рявкал в самое ухо:
- Живи по уставу - завоюешь честь и славу! Мурашу отвалился, отработанно схватился
за подвешенный к поясу игломет, а Тутор-Pop елейно улыбнулся, потягиваясь в боевом кресле,
и с полной серьезностью сообщил:
- Пожалуй, пора сворачивать регламентные работы, мой любезный Мурашу.
63. НЕУМОЛИМАЯ ПОДВИЖНОСТЬ
"Рельсовый метатель" под номером "87" имел зону поражения от пятидесяти до двухсот
пятидесяти километров. Это обычными, сверхтяжелыми снарядами весом тридцать девять тонн.
Взрывчатка составляла около трети веса, так что это являлось достаточно серьезным оружием.
Разумеется, до летающих "цистерн" брашей ему было далеко. Подкалиберными "восемьдесят
седьмой" стрелял несколько дальше, однако в связи с тем, что использование небольших
количеств взрывчатки считалось в век "свиноматок", тем более против них самих, делом
зряшным, то на большие дальности "метатели" стреляли только спецзарядами, то есть
ядерными боеголовками. Беда "восемьдесят седьмого", впрочем, как и всех остальных
"рельсовиков", была в том, что в высоких военных инстанциях Империи они справедливо
считались каким-то нелепым недоработанным чудачеством, поставленным на вооружение по
чьей-то протекции. А поэтому хоть и были они приспособлены для стрельбы этими самыми
специальными зарядами, в штатном, передвижном снарядном погребе их не имели. Тот
выстрел, который недавно совершил "восемьдесят седьмой", сделали по особому
распоряжению ИШКО снарядом, доставленным с секретного подземного склада, как ни
странно, целехонького по сю пору.
Теперь по причине отсутствия спецсредств "восемьдесят седьмой" не мог "достать"
подвижную крепость "Сонный ящер", однако в зону его поражения прекрасно вписывался
"Крикливый аист". Понятно, учитывая маскировочные завесы, "колокольчики" и прочие
технические чудеса, позволяющие "свиноматке" прятаться, "восемьдесят седьмой" не мог
начать обстрел с места в карьер. Кроме того, информация о цели поступала к нему не от
штатных разведывательных средств (здесь эйрарбакские стратеги разумно подстраховались, не
желая показывать свой сюрприз загодя), а от локаторов, расположенных в других местах.
Поэтому, пока "метатель-87" продолжал неторопливо кататься туда-сюда по своей
семикилометровой ветке, его команда наращивала рельсовое поле.
Кстати, в последнее время темпы строительства снизились. За текущую неделю рельсовые
бригады не собрали и километра трассы. Основной причиной, понятно, было изменение
климата в связи с "полярной ночью", подмявшей под себя весь континент, однако вмешались и
человеческие факторы. Полторы тысячи человек "экипажа" были изъяты по приказу ВКСНО
(Верховного командования стратегических наступательных операций) в другие виды
вооруженных сил. Те, кто остался, внезапно поняли, что нахождение их в обслуживающем
персонале "метателя" не обеспечивает "брони" от попадания на передовую линию обороны. А
потому, работай не работай, итог будет один - рано или поздно тебе вручат тяжелый игломет
и пошлют подавлять вражеские огневые точки.
Несколько десятков человек дезертировали, использовав вместо шпалы офицера,
пытавшегося направить их на путь истинный. ОКН (Отдел культуры науки), который,
оказывается, в связи с войной не разогнали, а напротив - укрепили, прислал роту "черных
орлов". Полицейские, разумеется, не поймали беглецов - была охота лазить в темноте по
обледенелым, обугленным лесам, - зато с бравой оперативностью расстреляли трех рядовых и
одного меццо-капрала. Дисциплина сразу повысилась, тем более до всех под роспись довели,
что поскольку теперь "восемьдесят седьмой" более не является экспериментальной техникой,
то на его обслуживающий персонал автоматически распространяются параграфы
военно-полевого суда.
И рельсы "пошли" дальше.
64. ОТВЕТ
И снова напряженные, отупевшие от недосыпания лица офицеров "купола". (Именно их
стандартная бледность, отливающие фиолетовой прозрачностью провалы глазниц лучше всего
маскируют внутреннее погружение генерал-канонира, глушат сомнения верного друга Меча.
Глядя на себя в зеркало, он сам пугался, замечая все более проявляющиеся признаки сходства с
этими помешанными технарями.) И вновь хриплость микрофонных команд. И непонятное
волнение, вибрирующее в уплотнившемся воздухе. И странная смесь веры и неверия в
демонстрируемый планшетами и светящимися стеклами мир. И шелест без умолку трещащих
динамиков, и глупое, гонимое прочь желание уловить в этом шуршании что-то понятное или
кажущееся понятным всем, тончайшую, невидимую струну, потянув за которую можно
выдернуть клубок и развязать узлы спутанной многогранности мира.
И внешняя - в разговоре после - понятность волнения. Потому как, в сущности, все
просто: вытолкнута из ствола и движется по траектории - где-то во внешней реальности
глотая километры - десятитонная подкалиберная жуть. В ней - вот она, ясность трепетания
сердца, - пятьсот килотонн. Это приговор покусившемуся на "Ящер" гига-танку.
И здесь, в "куполе", все вроде бы в норме. Вот только спин за индикаторами меньше
обычного, ибо не все, не все согласятся или скорее всего не согласятся выпуливать килотонны
по родной армии. А потому предельно малый по количеству боевой расчет - все, кто "купола"
вне и еще за двумя оперативными залами, в полном неведении о происходящем. Разумеется,
нельзя не ощутить, когда принимает отдачу главный калибр - опытный канонир по
сотрясению койки, по режущей жуткости стона вертикальных опор, пронизывающих навылет
"гору", может догадаться о том, сколько пороховых шашек выгорело секунду назад в казеннике
и сколько тонн ушло вверх, в черноту ночи. Но львиной доле, танкистов, полицейских и даже
техников - откуда им знать? Ну, пальнули и пальнули. Значит, надо. Ведь у "Сони" в
настоящее время предостаточное количество врагов.
А еще в "штаб-куполе" слишком много, непомерно, невиданно много друзей Честного
Меча. Навряд ли они до конца понимают, что меркнет и разгорается в индикаторной зелени, -
они здесь по другому делу - стоять на страже и бдить. И, может, время для них не
разматывается в такие вечности, как у знающих, что к чему, но даже они прячут в уставших
бегать зрачках кристаллизующееся в пространстве "купола" напряжение.
Но все же когда-то кончается растянутая нервами в бездны дискретность трех с мелочью
минут. И те, кто слушал ведущийся вслух отсчет, невольно щурятся и напрягают втиснутые в
кресло ягодицы, готовясь к слепящему, выжигающему глаза удару, к ужасу тяжелой, катящейся
в вертикаль тьмы. Это давит рассудок, бьет наповал абстракцию математики, излишек
отгравированного природой воображения - что ему до двухсот километров? До того, что даже
грохот рвущего атмосферу и раскидывающего прочь стратосферный мусор столба не перелезет
через горы? Нет ему дела. И приходится мириться с избыточной сложностью прилипших к
индикаторам существ - нет на всей Гее роботов, способных их заменить. Наверное, и не будет,
исчерпала нынешняя цивилизация задел для научно-технических новаций.
Но еще до апогея, до последнего, латающего трехминутную бездну стежка отсчета, те, кто
держит руку на пульсе основных систем внешней индикации, вздрагивают: что-то не так! Но
четко хронометрированно доводится до нуля счет, прежде чем кто-то решается доложить:
- Подрыв с опережением семь-восемь секунд!
- Перехват?! - отозвался, проворачиваясь вместе с креслом, генерал-канонир.
- Пока неясно, - пробасил кто-то из офицеров-наведенцев.
- Что это значит? - зашипел верный друг Честного Меча.
Командир "горы", не глядя, отмахнулся от него, сверля взглядом индикаторы: на многих
из них сплошная рябь.
- Что там? - Мурашу-Дид готов рвать всех на части, но его покуда сдерживают
крепящие к креслу ремни.
- Сможем оценить примерную мощность? - холодно поинтересовался Тутор-Pop. -
Хотя бы исходя из расстояния?
- Горы мешают, генерал. Разброс параметров от половины до трех мегатонн.
- Что? - эрэнкашник уже освободился и дергал командира гига-машины за лацкан
кителя.
- Напрягите мозги, Мурашу, - выстрелил зрачками Тутор-Pop. - В лучшем для нас
варианте наша "посылка" перехвачена над целью.
- Так давайте дадим по ним еще! Ведь можно! - Мурашу-Дид все еще беспомощно
теребил генеральскую форму.
- А в худшем, - мрачно дополнил Тутор-Pop, - у нас самоподрыв. Какая высота? -
запрашивает он в сторону.
- Судя по времени, где-то километров восемь, - дал пояснение один из офицеров.
Тутор-Pop наклонился к комитетчику и прошептал:
- Скорее всего так и есть - досрочный подрыв. Вместо наземного взрыва - высотный в
воздухе.
- Так давайте еще, - повторил тоже пытающийся перейти на шепот Мурашу-Дид.
- Теперь нет уверенности в наших зарядах, - пояснил ему генерал-канонир. - Не дай
Красный Пожиратель, рванет в стволе. Придется делать регламент.
- Опять?
- Снова! - отрезал Тутор-Pop.
- Мы протестировали орудия, но теперь вынуждены тестировать спецбоеприпасы. И
может, не только "спец".
- Свались на меня Оторванная Голова Черепахи, - позеленел Мурашу-Дид. - Перед
походом вы говорили, что у нас все в идеале.
- Так то перед походом, - пожал плечами генерал. - Даже светила с того времени
могли поменяться местами. Сейчас повышенный радиационный фон, кто когда-нибудь
проверял, как он действует на хранение зарядов?
65. ЧИСЛОВАЯ ЭКВИЛИБРИСТИКА
То, что "рельсовый метатель" носил номер "87", вовсе не значило, что Империя
Эйрарбаков владела столькими сверхпушками этого вида. У нее, например, имелся "метатель"
под номером "203". Однако и это ничего не значило. Дело в том, что это являлось второй
"линией обороны" против брашской разведки. Первой, ясное дело, было то, что наличие
"рельсовых метателей" вообще скрывали. А вот на случай, если республиканцы все-таки
узнали бы о "метателях", их нумерация и ставила агентурной разведке новую паучью сеть. В
действительности "рельсовиков" стояло на вооружении гораздо меньше. Командиры
суперорудий догадывались об этом, но даже они понятия не имели, сколько все-таки у Империи
пушек такого вида. Только в сейфах верховного командования значилось все.
Оказывается, общее число "метателей" лишь чуть-чуть превышало тридцать штук. Перед
началом этой войны. В результате стратегического удара брашей и их тактических прорывов в
трех местах материка гига-пушек осталось только двенадцать. Однако браши, несмотря на то
что уничтожили две трети этих, все еще значащихся экспериментальными систем, не
слыхивали о них до сих пор - явное достижение имперской контрразведки. Вышедшие из
строя орудия уничтожились брашами либо заодно с чем-то (всем понятно, если где-то
взрывается пятьдесят или сто мегатонн, то всей округе наносится много-много разного
сопутствующего ущерба), либо на всякий случай: на загоризонтных локаторах чудовищные
рельсовые поля "метателей" давали большую, яркую засветку. Что это такое, брашские
радиоразведчики так и не поняли, но разбираться времени не хватало, нужно было воевать.
"Восемьдесят седьмой", истинный номер которого оставался неизвестен никому,
подобной засветки не давал. Возможно, он являлся самым экспериментальным из всех
"экспериментальных", потому как шпалы и рельсы подвижной железной дороги, по которой он
катался, имели специальное напыление, несколько по-другому рассеивающее радиоволны.
Похоже, иногда милитаризированная наука Эйрарбии рождала чудеса. Однако чрезвычайная
секретность, а также неповоротливость гигантской структуры управления не давали этим
чудесам прорваться всюду.
66. СИНХРОНИЗАЦИЯ
Кто знает, может, проявила себя двойственная природа загороженных километрами
копоти богов? Или они сыграли в кости особыми кубиками, на которых выгравированы
судьбы? А возможно, они на время перестали видеть взбившую пыльную перину Гею и теперь
на ее коре удавалось происходить совпадениям, невиданным доселе? А может, исчезнувший
звездный ветер перестал гасить телепатические послания? Или мыслительные процессы у
людей, всю жизнь занятых расчетом траекторий и углов упреждения, сходны до того, что даже
синхронизируются во времени? Кто знает, ведь может все-таки быть, что хоть одному
"рельсовому метателю" - сколько их уже сгинуло зазря - подфартило? Тем более что обычно
либо совсем без исключений везение одного - всегда неудача другого. Так уж создан или
самоорганизовался - как кому нравится - этот сложноустроенный мир.
Да, вот только случилось так, что "восемьдесят седьмой" наконец получил право начать
обстрел оказавшейся в его зоне поражения цели. Может, рельсы, наконец, куда надо довели, а
может, "Крикливый аист" "дошевелился" и "дошумелся", выбирая местечко поудобнее для
перекидки "цистерн" через загораживающую "Ящер" горную цепь; или командование
"рельсового метателя" окончательно поняло, что спецбоеприпасы со склада им в этой войне
больше не перепадут и придется действовать простыми; а еще скорее с помощью радио
поступила откуда-то сверху, от пялящих глаза в истыканные булавками карты маршалов
команда к действию-противодействию, и все. И тогда славное творение имперской
военно-инженерной науки вскинуло в темноту небес длиннющий ствол и последовательно, но
быстро пальнуло обойму из четырех тридцатидевятитонных снарядов.
Имел ли не модернизированный по последним перечням доработок "Крикливый аист"
силы перехватить летящих в него монстров? Учитывая, что у него не наличествовало ни одного
ЭМСУ, его оборонительные возможности были гораздо ниже, чем у "Ящера". Однако за ним
числились собственные калибры, причем вдвое большие, чем у "рельсового метателя",
всяческие помеховые прибамбасы - на случай самонаводящихся в конечной траектории
боеголовок. Кроме того, в отличие от "Сони" он имел под своим самоходным днищем равнину
и мог двигаться. Ну и самое главное, подлетающие гига-бомбы вьпустили из одного ствола, а
значит, падать на "Аист" они должны были последовательно. Это давало возможность ПВО
подвижной крепости не распылять силы, а бить врагов поочередно. Так что, по-серьезному,
"рельсовый метатель-87" имел мало шансов на быструю победу. Но...
"Крикливый аист" не умел обнаруживать снаряды, пока они не выпрыгивали из-за линии
горизонта, даже активной локацией, а он, помня предупреждение о разведывательных
свойствах "Ящера", опасался излишне "светиться". Так что рассчитывать приходилось только
на пассивные методы обнаружения и на скоростное предупреждение из вышестоящих
инстанций. Последнее было маловероятно и даже глупо по двум причинам. Во-первых, связь в
условиях "синхронного задувания" стала делом недостаточно надежным. Во-вторых, в данном
случае играла роль каждая секунда, а промежуточных инстанций у ШОНО или ШВЗС
наличествовало ой как предостаточно. Пассивная же локация в условиях задымления
атмосферы имела заниженные шансы обнаружения. Тем не менее все же имела, и при
нормальном развитии событий козыри у "Крикливого" все-таки присутствовали. Но...
Кто знал, что, опережая "восемьдесят седьмой" на сорок восемь секунд, по "Аисту"
стрельнет доселе молчавший "Сонный ящер"? (Кстати, его "посылку" с "Крикливого" засекли
и уже приняли меры противодействия.) Но кто мог знать, что произведенный более чем в
восьми километрах над Геей полумегатонный подрыв, совсем не опасный на таком расстоянии
для панциря гига-танка, затенит подход посланников "РМ-87"?
Разумеется, предусмотреть этого не мог никто, такие совпадения весьма маловероятны.
Однако это все-таки не чудеса. Совсем удивительно стало бы, если бы атомный посол с
"Ящера" расплавил подлетающие железки эйрарбаков. Вот этого как раз и не случилось. Чудо
имело предел! Правда, не в пользу "Крикливого".
Ну так уж получилось.
67. ЛАНДШАФТ, ЗООЛОГИЯ И РАСЧЕТЫ
- Разорви меня на части Красный Гигант Эрр, командор Лумис, но я не смогу ничего
сосчитать, - со слезами на глазах признался единственный в отряде специалист по атомным
боеголовкам.
- Почему? - Лумис опустился на корточки рядом с сидящим на полу Забатом.
- Вы что, думаете, я боюсь, командор? - Он смотрел на Лумиса снизу вверх, потому как
его макушка не доставала до плеча командира.
- Не волнуйся, этого я не думаю. Но все равно хочу знать, почему?
- Тут надо иметь море информации. - Забат шмыгал носом. - Знать плотность грунта.
Располагать специальной сейсмической картой. Такой для этого места может вообще не
существовать. Обычно в подобных случаях копается штольня - наклонный тоннель. Опять же,
надо знать, куда и как ее вести.
- А без всего этого?
- Наобум? - Забат достал из кармана какую-то засмоктанную тряпку, высморкался,
вытер слезящиеся глаза. От тряпки воняло, но Лумис даже не сморщился, потому что и от
самого Забата несло старым застоявшимся потом. Лумис не морщился не по причине
солдатской выдержки - он сам был не многим лучше. Где теперь мыться? Наружные
водопроводы или расплавились, или стали частью изрытого воронками ландшафта вместе с
окружающими их городами; подземные - теперь тоже спали в ожидании археологов
грядущего; крупные реки замерзли, а мелкие высохли, поскольку из-за взрывов атмосферная
тропопауза сместилась ниже облачного слоя и условия к выпадению дождей перестали
возникать. К тому же и та вода, которая вопреки теории могла выжаться сверху в виде снега, и
та, что текла внизу, в солидной мере насыщены нуклидами. Так что купаться часто справедливо
считалось опасным для здоровья.
Произведя чистку носа, Забат продолжил:
Считать наобум нет смысла. Тогда можно вообще не считать - сделать все на глаз, вдруг
что и получится.
А есть вариант, что вообще ничего не получится? - несколько удивился Лумис, как-то он
в последнее время приучился к мысли, что атомные бомбы являются абсолютно
всесокрушающим изобретением.
Командор, - пояснил выглядевший пожилым человеком, но по возрасту еще достаточно
юный Забат, - если бы у нас имелась мегатонна, то вопросов нет. Положили там, здесь, сто
метров туда, двести сюда - никакой разницы. Скорее всего мы б эти скалы снесли. - Он
ткнул пальцем в расстеленную бумажную карту. - Подчистую, - добавил он, почему-то
сделав паузу. - И никаких бы изолиний и прочего тут бы уже не существовало.
Так, ладно, - подвел какой-то итог Лумис, сел на пол и тоже склонился над
топографическим раритетом, давно ставшим привычным и надежно задвинувшим в прошлое
кристаллический блеск хронопластин. - Хорошо, Забат, а вот подумай, можно завалить
ущелье, взорвав наши заряды только с одной стороны?
Вообще-то командир отряда предполагал, что в исполнении задачи возникнут трудности.
Дело в том, что, несмотря на желание полагаться только на собственные силы, он все-таки
надеялся хотя бы иногда консультироваться с планирующей мощью армейских штабов. Однако
не получилось. Несколько раз он отсылал запросные "пакеты", но ответа не дождался, и, по
всей видимости, это произошло даже не по вине эйрарбакских военных, вполне могло
случиться, что брашская "свиноматка" наконец-то проснулась и взялась ставить помехи
радиосвязи.
- У нас всего лишь "крепыши", командор. - Забат почесал слежавшиеся волосы. -
Каждый в десять килотонн. Ширина ущелья в этом месте около трех километров. Мне
думается, даже если мы рванем все три с одной стороны...
Только два, - отрезал Лумис. - Третий нам еще пригодится. Потом.
Тем более два, - кивнул Забат. - Их не хватит завалить проход.
А если посредине?
В смысле в самой Верблюжьей Шее? - Он посмотрел на Лумиса больными, слезящимися
глазами, мотнул головой: - Нет. Воронки вряд ли перекроют все ущелье. Даже наверняка нет.
- Понятно. - Лумис задумчиво потискал подбородок. Некоторое время оба молчали.
Забат, используя паузу, высморкался.
- Командор, - сказал он через некоторое время, - можно спросить?
- Конечно, что ты, как девица?
- Я не по теме.
- Звезда Фиоль в помощь, давай уж, не тяни.
- Почему все-таки ущелье называется Верблюжья Шея?
- Шея потому, что тонкая, как я понимаю, - сдержал внезапную веселость Лумис.
- А Верблюд - это кто? - смущенно уточнил Забат.
- Ты, Забат, не красней, не думай, что ты тупее всех. Я сам понятия не имел, пока не
решился попытать Нашего астронома. Было, оказывается, когда-то такое животное - верблюд.
Питалось неизвестно чем - в смысле теперь неизвестно. Одни зоологи говорят - травой,
другие - мелкими черепахами и ящерицами. На спине у верблюда росли горбы - три, четыре
или пять штук.
- Тоже неизвестно? - в восхищении спросил Забат и снова высморкался.
- Нет, это, как раз, известно - сохранились рисунки. Именно так: у некоторых - три, у
кое-каких - четыре, а у других - пять.
- Странно.
- Ну, что ж, природа, - пояснил Лумис Диностарио.
- Он был большой? - продолжал расспросы неугомонный Забат.
- Еще бы, - подтвердил Лумис. - Кстати, использовался в бою. На нем сидели
лучники. Между горбами. Это значит, что у некоторых на спине помещалось пятеро.
- А где же сидел пятый? - удивился математически подкованный подчиненный.
- Между шеей и передним горбом. - Лумис внимательно глянул на слушателя. - Не
веришь? Я сам не очень верю, но так мне объяснил Астроном.
- Я у него тоже спрошу, надо не забыть. Могут ведь эти верблюды у нас все известись,
но еще до сих пор жить где-нибудь на других планетах?
Лумис пожал плечами: вопрос явно выходил из рамок его компетенции.
68. ГЛОБАЛЬНОСТЬ
"Крикливый аист" не заметил летящие в него снаряды, а поэтому не смог засечь и
рассчитать точку их старта. Однако ближе к побережью у брашей имелись независимые
средства наблюдения, и, хотя они находились дальше от места событий, их приборы пассивной
инфразвуковой локации смогли установить место, из которого велась стрельба, достаточно
точно. Кроме того, для большей уверенности эксперты сравнили уточненные данные по пуску
того, первого ядерного боеприпаса, взорванного в стратосфере. Точки старта почти сошлись.
Где-то там, в пятне неопределенности радиусом в двадцать пять километров у эйрарбаков
стояло, а скорее двигалось что-то очень дальнобойное. Находящийся в трехстах километрах от
берега огромный корабль "Глаз Бога" с размещенной на четырехсотметровой палубе
"антенной-загоризонтником" получил задачу срочно, но внимательно прозондировать нужный
участок. Он сделал это с удовольствием, но одновременно с опаской, потому как сам
представлял для противника цель первостепенной важности.
"Глаз Бога" мог в принципе действовать один, однако в теперешнем случае он, как
обычно, работал в паре. Его "напарничек", практически аналогичный корабль "Ухо Бога",
находился от него за многие тысячи километров, совсем с другой стороны эйрарбакского
материка. Действовали они, однако, слаженно, а еще попеременно менялись ролями. Вначале
свои клистроны и магнетроны питал энергией "Глаз". Его длиннющая антенна включалась и
посылала в небо над Эйрарбией поток невидимого излучения. Ионосфера отражала луч вниз,
затем то же самое делала Гея. Так, подобно скачущему мячику, луч и проскакивал весь
Северный континент.
Помещенное в океане "Ухо" работало как приемник. Ставшие от долгого сидения в
полутьме слеповатыми офицеры-разведчики пялились в индикаторы, а потом мацали ладонями
усыпанную значками кальку. В это время на самом "Ухе" взвывала сирена, и всех разом
сметало с палубы - теперь оно становилось передатчиком. Излученный сигнал снова, прыгая
туда-сюда, мгновенно проскакивал эйрарбакский континент и попадал на чуткий, внимательно
замерший "Глаз". Не правда ли, это походило на теннис? Затем данные двух кораблей
сравнивались. "Теннис" позволял частично разрешить проблему, связанную с длиной волны
передающих станций. Ведь здесь использовались довольно низкие частоты, а потому ошибка с
точным местоположением того либо иного выявленного объекта оказывалась достаточно
большой. Ну, а за счет такой дальнобойной "стереосистемы" можно было заглядывать за
горизонт не слишком рассеянным взглядом.
На полученных в результате совместной работы "Глаза" и "Уха" диаграммах в
подозрительном месте выявилась странная аномалия - нечто вроде огромного плаца длиной
около десяти километров. Если бы времена расцвета авиации не канули в небытие
давным-давно, неминуемо напросилось бы предположение, что это какая-то чудовищная
взлетно-посадочная полоса для чего-нибудь воистину великанского. Однако там же имелось и
какое-то сооружение. Теперь можно было предположить, что это и есть искомое орудие.
Кроме "Крикливого аиста" больше ничто в брашских вооруженных силах не могло
"достать" эту штуку, потому "Аист", несмотря на "неприятности", был озадачен
вышестоящими штабами что-то предпринять. Помимо того, это отвечало задаче его
собственной безопасности. Связь с "боевой горой" имелась, поэтому ей срочно переслали
нужные координаты.
69. ИГРА В ПОДДАВКИ
Нельзя сказать, что заявление верного друга Меча сильно удивило Тутора-Рора. Его
удивило скорее то, что Мурашу-Дид решил поделиться с ним планами. По мысли генерала,
РНК сразу после случившегося должен был заняться проблемой с целью отработки
автоматически возникающей версии о саботаже. Конечно, это требовало какого-то времени - в
акции задействовалось достаточное количество людей. Даже если не брать в расчет охранников
атомных складов, которые вряд ли могли сделать с боеголовкой что-нибудь более серьезное,
чем нацарапать на корпусе похабщину, специалистов, обслуживающих материальную часть,
хватало. Кстати, Тутора, слушающего версию комитетчика, как ни странно, нисколько не
взволновала собственная судьба, хотя по логике уже после выборочного опроса нескольких
техников-ядерщиков стало бы ясно несомненное участие генерала в подрывной деятельности (в
прямом и переносном смысле одновременно!). Как-то получалось, что он совсем не думал о
пыточных креслах "комнаты Честного Меча". В некотором роде он даже считал такой вариант
выгодным в том отношении, что все проблемы, висящие сейчас на шее, снялись бы
автоматически.
На самом деле его волновало совершенно другое. Он прикидывал, понял ли его "намек"
неизвестный командир неидентифицированной "боевой горы". По несколько сдвинувшейся в
сторону от реальности
...Закладка в соц.сетях
