Жанр: Научная фантастика
Экипаж черного корабля
...аблюдаемый дилетантом выход: даже в пределах
пятисот километров гига-калибр мог произвести чудовищные разрушения, используя энергию
деления либо синтеза ядер, а можно и то и это по желанию. Однако Южная Республика и так
уже довольно сильно напакостила на континенте, который в теоретических разработках
собиралась заселять: общий радиационный фон в некоторых местностях превысил допустимый
для жизни, причем эта несуразность должна была сохраняться еще многие циклы. Поэтому
"боевым горам" предписывалось использовать атомные заряды без согласования с ШОНО
лишь в крайней, не имеющей альтернатив ситуации. Да, конечно, теперь "Сонный ящер" вроде
бы вышел из подчинения кого бы то ни было, и тем не менее планировщики его дальнейшей
судьбы хотели все-таки тоже поменьше гадить нуклидами. По крайней мере Тутор-Pop
придерживался таких взглядов. Естественно, если бы дело о "жизни и смерти" гига-танка
зависело от применения термоядерных боеприпасов, он бы бровью не повел, отдавая команду.
Но покуда имелся шанс обойтись без этого, он обходился. Втайне и очень иногда он молил
Рыжую Мать продержать такое положение подольше.
Кто мог знать, слышит ли богиня голос человека, вмурованного в многослойную "шкуру"
"боевой горы" и, кроме того, накрытого десятикилометровой оболочкой измельченной,
вывороченной из планеты пылевой взвеси?
131. ИНФОРМАЦИОННАЯ ЭНТРОПИЯ
И где-то рядом, но неизмеримо далеко для Тутора-Рора, бубнил что-то Мурашу-Дид.
Ждал каких-то ответов на какие-то проходящие мимо памяти вопросы, что-то о текущей
ситуации на борту, о том, что "пора бы двигаться" и "действовать по плану". И часть сознания
генерала даже переваривала эту входящую мелкую информацию, накручивала ее на извилины и
тут же после ответа, удовлетворяющего публику, рвала, растворяла в клочья. И какие-то
носовые платки ежедневных докладов чистили ушные раковины, без звона ударялись в броню
замкнутого на себя мозга, осыпались в незарегистрированное прошлое. И он что-то отвечал,
командовал, точнее, давал поручения, одобрения, кивки. Возможно, кто-то из персонала что-то
замечал.
Но чередовались смены, никто точно не знал, спал ли генерал-канонир вообще, да и сами
дежурные офицеры выматывались суетливыми буднями. А те, старые подчиненные, почти
друзья? Их не было рядом. Где-то, в тайных камерах Комитета, хранился
командир-альтернатива Огер-Дуд, преданный когда-то Тутором, но и сам предавший. Сгинули
и остальные. Тутор-Pop уже и не вспоминал их лица, не всплывали в памяти и имена. С новыми
было еще хуже. Иногда он в некоторой досадной растерянности смотрел на беседующего с ним
броне-полковника, не ведая, как того звать. Судя по бирке, это был оперативный офицер
"купола", но кто его утвердил на дежурство? И спросить было неудобно, да и неинтересно, по
сути. Так они и расставались, точнее, полковник куда-то исчезал или вдруг уверенно
превращался в худощавого лысого радио-майора, чудесно знакомого и не сильно
раздражающего. Тутору даже хотелось разглядеть его подробнее, узнать, но становилось
некогда - он обшаривал маячащую перед глазами оперативную карту.
Где-то в этих изолиниях высот и низин покоились, упирая трехстволки в синеву его глаз,
большие калибры Империи. Они искали, целили в зрачок. Он знал, не облака его маскируют, а
прелесть холода и черноты "синхронно задутых солнц" и огромная пылевая подушка,
накрывшая материк эйрарбаков. Иногда он немного, осторожно и тихо двигал по ландшафту
"Сонный ящер", смещался в сторону от линии прицеливания. Испуганно возвращал назад,
опасаясь враждебных сейсмографов. В ужасе распахивал глаза, видел свои мнущие друг друга
руки, напряженные, так желающие расслабиться спины дежурной смены; смещал перспективу,
пронизывал их насквозь, впиваясь в экран, считывая координаты. Чувствовал внутри кителя,
под мышками, холод пота: ведь он, правда, сместил "Ящер" - настоящий, не модельный на
карте. И тут же, до обращения к услужливо повернувшемуся офицеру - он уже не считал
нужным различать погоны, - пыхало изнутри успокоительное знание: это перемещение
сделано еще вчера, четырнадцать часов назад, а то подозрительное холмистое место, из
которого целят в карте стволы, локаторщики обшарили загоризонтным спектрометром
несколько раз.
Но он все-таки вскакивал, вваливался в "прикупольную" "генеральскую", дергал из кипы
хронокарту, прошивал ее воспаленными глазами. Кто-то нависал рядом, следовал по пятам:
какой-то эрэнкашник - это не имело значения. Иногда он запрашивал разведывательную
сводку.
- Генерал-канонир, - объясняли ему без всякой затаенной злости - начальство всегда
имеет свои причуды, - последнее время мы перестали получать разведсводки из ШОНО и
вообще откуда-нибудь.
Он не интересовался почему - когда-то он сам это знал, но сейчас это не занимало.
- Я имел в виду оперативную сводку от наших собственных разведчиков, - поправлялся
он, натягивая прямодушную улыбочку.
- Полчаса назад, - говорили ему. - Вам принесли ее полчаса назад.
- Полчаса! - ужасался он про себя, ему казалось, что миновал день или ночь. Не имело
разницы: он знал, что сейчас, в период "синхронного задувания", эти понятия равнозначны.
132. СЛОИ
- Что вы затеяли, генерал Тутор-Pop? - Несколько сбитый с толку, Мурашу-Дид теперь
иногда величал тайно смещенного командира полным именем не только на людях - он
ощущал, что не может постигнуть его замыслы. Это сбивало, но сейчас, в приближении
решающего момента, невозможно было одним махом ликвидировать этот гордиев узел, нужно
было довериться специалисту, как при вынужденном нырке в водопад доверяются не расчету, а
интуиции. Но даже интуиция была сейчас на стороне генерал-канонира, и Мурашу-Дид знал
это. Но он все-таки спрашивал, инерционно, не веря в чудо понимания потустороннего знания
генерала.
- Почему мы не начинаем прорыв? - выспрашивал он. - Как я понимаю, передовые
силы Восемнадцатой Береговой выявлены?
- Мы еще не провели сосредоточения, - ответил ему Тутор-Pop, глядя сквозь него в
какие-то далекие пространства. - Я не желаю иметь большие потери, - пояснил он далее. -
В сущности, я вообще не хочу их иметь, но тут уж как получится. Я не могу предусмотреть все,
но хочу сделать максимум. Скоро даже самые туповатые танкодесантники докумекают, что
"Соня" действует независимо от республиканского командования, чем мы тогда обеспечим
дисциплину? Вашими камерами пыток? Люди должны нам верить. Если жертвы при прорыве
будут чрезмерно велики, может дойти до бунта.
- А что, обязательно снова выпускать "Циклопов", да еще заранее? - не слишком
смело, но с видимой уверенностью поинтересовался эрэнкашник.
- Мурашу-Дид, я не изобретаю велосипед, - пояснял генерал-канонир. - Откройте
наставления по тактике танкового боя. Не мне вас учить, что каждая строка там выверена
кровью.
И комитетчик замолчал, в досаде и затаенной злости делая реверанс. А Тутор-Pop даже не
радовался очередной маленькой победе, сейчас это получалось так легко. К тому же это был
фон, правда, опасный фон, могущий помешать главному. Прошлый опыт, долгое-долгое
командирство, когда требовалось заботиться о массе дел одновременно, работали сейчас на
него. Дел сейчас было меньше. Главное: обнаружить фантомные, не существующие на карте
атомные батареи "баков". Все остальное являлось игрой. И уверенное вранье воцарившемуся в
"боевой горе" эрэнкашнику, совсем не превалирующее, так, мелкий штришок. Он ведь не был
специалистом, в отношении его персоны можно обойтись гораздо меньшей технологической
суетой. Так что широкие мазки, мазки, маскирующие продолжающиеся приготовления к
основному, делались для тех, кто соображает, тех, кто заканчивал бронеакадемии и понимал
сущность передвижек на карте.
Так что вся суета, перемещение по натуральному, не хроно-голографическому ландшафту
трети танкового легиона осуществлялись для них, для соратников. Но накладываемый
хлопьями туман имел еще слой - явление начинало конкурировать со свалившимся на материк
искусственным катаклизмом. Ведь существовал еще ШОНО - Штаб
оборонительно-наступательных операций, внезапно прекративший посылать разведсводки и
начавший после уничтожения инспекторского "тянитолкая" о чем-то догадываться. А ведь
где-то действовали еще и другие, менее значимые штабы. Можно ли было теперь, после
молчания верховной инстанции, верить информации и директивам, поступающим с нижних?
Конечно, молчание ШОНО можно попытаться объяснить его уничтожением. Но неужели
эйрарбаки смогли нанести столь точечно-умный удар в самое сердце структуры управления?
Глядя на их действия здесь, в такое мало верилось. Хотя, раскручивая спираль догадок далее,
можно предположить сокрытие столь важной информации от своих, дабы, как говорится, "не
снижать боевой дух и веру в техническое превосходство Республики".
Но генерал-канонир исходил из худшего, он все же предполагал, что вверху сидящие
маршалы как-то по-своему, не в пользу гига-машины, интерпретировали происходящие на
побережье события. И потому он исходил из возможности намеренной дезинформации, идущей
сверху, и, в свою очередь, должен был давать наверх трепанированную информацию о
событиях, происходящих в "Ящере" и вокруг "Ящера". Но если о жизни в самой "боевой горе"
получалось плести все, что душе угодно, в смысле политико-приемлемую тишь и
патриотичную благодать (у ШОНО априорно не имелось методов перепроверки
дезинформации), то относительно событий, творящихся вокруг подвижной крепости,
требовалось держать ухо востро.
Здесь правда и вымысел должны сплестись в тугую, не сразу рвущуюся веревку. А врать
просто необходимо, ведь Тутор-Pop не имел собственной резидентуры внутри оставленных "за
бортом" штабов, а значит, кто теперь мог исключить даже явную враждебность верхов? Что,
если они решили, будто гига-танк желает перекинуться в стан Империи? Какова может быть
реакция на такое предположение? Хорошее термоядерное жаркое, вот какова!
А значит, даже само местонахождение любимой "боевой горы" нужно скрыть.
Разумеется, никак нельзя виртуально передвинуть ее на тысячу и даже сотню километров, но
вот ввести аккуратненькое рассогласование на десяток - почему нет? Ведь это даже не выйдет
за пределы неопределенности, даваемой загоризонтными плавучими локаторами. А потому
новое вранье, вранье, возведенное в многократную степень. Врем родному экипажу - большей
его части - о том, что все "ой-ля-ля", врем собственному командованию, которое теперь
опасается присылать проверяющих и, разумеется, умело и инженерно подковано, врем
Береговой армии эйрарбаков. И хоть в последнем случае блюдем верность присяге.
Так что мелкое, бытовое обведение вокруг пальца мельтешащего под ногами
Мурашу-Дида - вещь совсем не сложная. Проблем с обманами столько, что на фоне их
творить еще одну оболочку очень даже несложно. Главное, как в кулинарной проблеме с
тортом, не переборщить с очередным слоем, ведь, когда гравитация начнет выдавливать снизу
избыточный крем, вся сложная пирамида может внезапно рухнуть. Нужны очень верный глаз и
долгосрочный расчет.
Этими расчетами Тутор-Pop занимался сутки напролет. Самым опасным "иксовым"
фактором в них оставались имперские атомные батареи. Только он один верил в их
существование, и борьба с их невидимыми, пялящимися в "Ящер" стволами порождала еще
один слой обмана, сплетающего паутину вокруг намерений генерала, преобразуя подготовку к
уничтожению еще не найденных батарей в текущую повседневность тактической суеты.
И поскольку все эти многослойные битвы с такими же головастыми, относящимися к
одному виду и даже к одной расе живыми существами генерал-канонир вел в одиночестве,
мозги его постоянно находились в апогее психической нагрузки, они почти кипели, и не было
этому конца.
133. ПЕРЕДАТОЧНАЯ ШЕСТЕРНЯ
И как-то выбитый скачком из полудремы мозг выцедил из себя ужасную, непредставимую
штуку. И жуть заключалась не в самой мысли - мало ли какие бредни рождает время от
времени отрешившееся от суеты сознание. Выскочивший из болезненной сонности кошмар
мигом просочился и отвердел жутью именно потому, что проснувшаяся конформистка-логика
тут же подперла его увесистыми лесами монументальности, а попытка пришпилить эту
системно мыслящую предательницу привела к мгновенному уплотнению постамента и
окончательному срастанию с ожившей реальностью. И Тутор-Pop пошатнулся, хотя еще не
успел встать, а только присел на своей смятой, так и не расстеленной койке и глянул перед
собой потускневшими, выцветшими от индикаторной зелени глазами. Но не увидел
загораживающую стену дважды кругластую, синеокую и врущую теперь напропалую
полушарную карту, но зато он с фотоумножительной четкостью увидел решение загадки,
которая так сильно волновала его когда-то давно - несколько геологических периодов назад.
Четко и ясно генерал-канонир выявил таинственного предателя, с потрохами и
тщательностью положившего под жернова друзей Меча всю когорту заговорщиков. Это был он
сам - выпускник бронеакадемии и командир "боевой горы". То, что он совершил свое
предательство задаром, не имело значения, не прибавило даже мазка обиды. То, что оно
произошло ненамеренно, не искупляло, как не помогает раскаяние, если вы с собственным
ребенком мгновение назад переходили шоссе в неположенном месте, а теперь вместо него в
руках увядшая тряпичная кукла. Что с той циклящейся, забившей подкорку мысли-вопрошения:
"Почему я не смотрел по сторонам?" Еще до первого шага нужно было знать, что это главное.
И значит, даже то, что непосредственный исполнитель предательства не вы сами, тоже не имеет
значения. Утечка произошла от вас и только через одно передаточное звено, то есть почти
напрямую.
И как просто все раскладывается по полочкам теперь, когда спали тяжелые, но такие
хрупкие, как оказалось, шоры. И нет спасения от слепящего света последнего знания. Можешь
скрутить пальцы в узел, изломать руки и размозжить затаившийся под кожей череп - ничто
уже не поможет: действие свершилось, и поезд укатил прочь - "ту-ту" в отдалении, вместе с
мечущимся дымком.
Но логика, изворотливое, губительное приданое интеллекта, маленькой компенсацией за
дискомфорт понимания подсовывает мягкость подушечки под другое наболевшее место:
теперь, после сброса в сторону изменника, число преданных сокращается на единицу, и не
просто на единицу - на самую увесистую. Такую увесистую, что маятник после потери
никак-никак не желает утихомирить дрожь. Наверное, с определенной точки зрения это почти
свобода - у верного друга Меча резко уменьшен рычажный момент для продолжения
шантажа. Правда, никто не мешает и сейчас, если Мурашу-Диду заблагорассудится пытать
выявленного предателя, но какой в этом толк, если камуфляж сброшен?
И генерал-канонир Тутор сжимает костяшки до ломоты - он знает, кто являлся
передаточной шестерней предательства: длинноногая планшетистка Улла Ююл. Вполне может
случиться, что у нее имеется звание по линии друзей Меча! Есть ли в последнем
предположении оправдательный момент? Тутор-Pop не видит его и здесь.
134. МАЛЕНЬКИЕ РЕШИТЕЛЬНЫЕ ШАЖКИ
В основном Тутор-Pop безвылазно обитал в "куполе", поскольку считал, что, когда
атомные батареи "баков" заявят о своем существовании, в распоряжении "Сони" останутся
секунды. Однако иногда, дабы следовать тактике скрытности и манипуляции
информационными потоками, ему требовалось появляться в других управляющих звеньях
"боевой горы". В свою очередь, его визиты только в "нервные узлы" гига-танка могли
насторожить кого-то из наблюдательных подчиненных или, того хуже, кого-нибудь в РНК.
Потому наряду с нужными визитами приходилось бывать в других отсеках, имитируя проверки
готовности и прочие повседневные операции. Между прочим, не все из камуфляжных проверок
проскакивали мимо сознания и памяти. Иногда на какую-то минуту-две командир "Сонного
ящера" удивлялся опознанию знакомых признаков известного опытным офицерам явления.
Ремешки дежурных смен уже не демонстрировали горизонтальность затянутости в предельные
дырочки. Младшие, да и старшие офицеры беседовали с рядовыми подчиненными почти
приятельски, блеск люковых ручек потускнел, а сияние надраенных палубных коридоров
поблекло. Вряд ли бы это заметил первогодок лейтенант, но на взгляд какой-нибудь привыкшей
к сыру и маслу показухи штабной крысы это могло свидетельствовать о снижении дисциплины,
а значит, боевой готовности "горы". Это было не так, наоборот, наблюдаемая внешне
расхлябанность рассказывала умеющему видеть о том, что людской "организм" подвижной
крепости начал притираться или уже совершенно адаптировался к состоянию повышенной
стрессовой нагрузки.
Армия вообще-то предназначена для эффективного ведения войны, явления, в котором
напряжение нервов достигает апогея. Ведь на картах постоянно стоит максимально возможная
ставка - жизнь. Когда война не ведется и возможность ее видна только параноидальным
теоретикам, армия находится в низине энергетической и нервной нагрузки. Вот здесь, дабы она
не впала в хаотичность саморазложения, ее активность искусственно подпитывают, колошматят
внутренними стрессами, дополнительно к боевой подготовке пичкают строевой выправкой,
заваливают хозактивностью с выдраиванием полов, краников, унитазов и блях. В момент
начала войны вся эта шелуха спадает. Конечно, поскольку во Вселенной присутствует такое
явление, как инерция, это происходит не по мановению волшебной палочки, но та боевая
единица, которая в накале выполнения тактической задачи распыляется на краники и унитазы,
обречена: сверкание меди блях и сияние бритых подбородков заслонит в нужную секунду блеск
снайперских прицелов и черноту вскрывшихся над головой бомболюков.
И, возможно, наблюдаемое изменение внешних признаков подсознательно придавало
генералу-канониру уверенности. И может, кто-то из следующих рядышком эрэнкашников (не
Мурашу-Дид, конечно, тот был достаточно опытным комитетчиком) удивлялся пониженным
требованиям генерала, но что ему было до того?
Относительно часто Тутор-Pop посещал отсек аналитиков. Почти все среди десятка
предлагаемых им заданий являлось камуфляжем, но всегда, пусть неявно, а какой-нибудь
встроенной частью общей задачи прятался, маскировался, как десантированный в болото
парашютист, нужный для дела расчет. И , глядя на эту гору счетоводческого мусора,
генерал-канонир сразу видел нужные цифры. Мгновенно, скрыв промежуточные этапы в
микросекундах, его голова преобразовывала эти безликие цифры в образы. Он видел
возможность подъема на какую-нибудь возвышенность "больших стволов" эйрарбаков либо по
уточненному .расчету площади отражения "загоризонтника" опознавал в том, принятом за
длинноствольный агрегат объекте цепочку отдельных, обычного размера машин. Иногда после
взгляда на единственную цифру он в течение десяти секунд обозревал выросшее дерево
возможных сценариев артиллерийского поединка.
А как-то маленькое рассогласование породило внутри Мозга вспышку. В ее сиянии он
обомлел, увидев совершенно новую комбинацию в соотношении сил. И руки, предательские
руки чуть не дернулись к свисающему с плеча микрофону, и только заблаговременная их
заправка за отвисающую портупею скрыла холод понимания. Он взял себя в руки, даже не
покосившись на нарезающего акульи восьмерки вокруг него и пульта Мурашу-Дида; закусив
удила языка, спокойно довел взгляд до конца листа, смял, бросил в утилизатор хронопластину,
отпечатав в голове главное, улыбаясь, полоснул шуткой Весельчака, выдержал встречный ход
по поводу "купольников", не знающих умножения и интеграла и из-за коих генерал должен
лично бродить по палубам. Потом спокойно проследовал назад в ЦКП и только тут, среди
нескольких команд-масок сделал нужный ход - довернул вторую внутреннюю башню на
двадцать градусов по азимуту. Этот ход в случае верности озарения давал ему три
дополнительные секунды в момент катящейся из будущего дуэли. А еще через час он сумел
среди прочего ввести в запоминающее устройство механизма наведения еще и новый угол
возвышения стволов. И это добавило еще две с половиной секунды. Но дарило ли это выигрыш
против атомной вспышки, когда воздух разогревается от сверхзвукового броска? Тутор-Pop не
знал этого, как и многого другого, - он просто отыгрывал один из вариантов. Их было много,
очень много. И только с уточнением знаний он мог отбрасывать ложные один за другим.
Как трудно их было добывать!
135. СЛЕЖЕНИЕ
И пялились, пялились с карты сквозь блеск хронопластины черные стволы имперской
артиллерии, щелкали где-то через шуршание бумаг и шелест голосистых микрофонных
призраков затворы вражьих гига-пушек, и даже обычных, только заряженных не простыми, а
атомными зарядами. А иногда сам люк какого-нибудь отсека преображался в распахнутость
придвинутого в упор ствола, и Тутор-Pop замирал, натыкаясь на колокольный удар сердца. И
тут же, в безумной храбрости шагал в нутро, но вырастал на пути докладывающий о полном
ажуре старший офицер "купола". И Тутор-Pop неуверенно опускался в надоевшую
привычность кресла, обводил взглядом нанизанных на индикаторы операторов и уже верил в их
реальность и в обман прошедшего навылет кумулятивного чудовища.
Он смотрел на внимательно подглядывающего за ним эрэнкашника, внезапно четко
вспоминал имя; боль в голове отваливалась, уплывала, сворачивалась, и тут ищущие достойную
цель глаза втыкались в большой обзорный индикатор. И оттуда распахивались широченностью
железного рта оставленные без внимания атомные трехстволки Эйрарбии.
И он вскакивал с кресла - визуально, для внешних фоновых призраков смены вокруг,
неторопливо поднимался, с ленцой подбирался к экрану ближе, спрашивал нечто - для них
столь значительное, а сам косил в индикатор, различая, расшифровывая новые неизвестные
метки, ища среди них искомое трехглазое железо-гусеничное существо, готовое плюнуть в тех,
кто зазевается, ядерным огнем. Как хитро оно маскировалось! И понятно, оно было не одно -
они бегали стаями.
И мысленно он доворачивал собственные, спрятанные где-то выше головы калибры на
нужный, отмеченный заранее угол и давал отрывистую, однозначную команду. И правая рука,
старая дрожащая предательница, хотела рвануться взмахом, как в древние
фильмо-исторические времена картечи и ядер, подтверждая команду. И только где-то в плече
получалось напрячься и не позволить обнажить план, выдать свое местоположение этим,
спрятавшимся за мерцающими метками чернильным трехзрачковым гадам.
Он снова успевал их обмануть!
136. КОПИИ
Стандартная загрузка обычной "боевой горы" включала четыре "колокольчика",
увесистых многогусеничных машины, однако на борту "Сонного ящера" их было пять. При
массе двести пятьдесят тонн из вооружения "колокольчик" нес только два крупнокалиберных
пулемета, один из них - зенитный. Броня у него тоже была не слишком толстой, потому вес
складывался из всяческих специальных приспособлений. Еще, конечно, некоторую прибавку
давал экипаж - как-никак двадцать четыре специалиста. Однако среди них не попадалось
борцов в тяжелом весе - все больше очкарики, так что они никак не могли дать солидный
привесок. Следовательно, "колокольчик", не будучи механизмом, предназначенным для
стрельбы, то есть настоящей боевой машиной, являлся всего лишь носителем аппаратуры. А
вот его задача была достаточно интересной.
Гига-танк спустил с борта выдвижной настил. Времена были непарадные - маскировка
прежде всего, потому на пандусе не замигали сигнальные огни. Смотрящий в
светоумножительный прибор водитель аккуратно свез тяжелую машину вниз, а затем она не
слишком быстро начала свое путешествие - скорее всего последнее.
Ведь назначение "колокольчика" и всей помещенной в него аппаратуры было в имитации
своей покинутой "мамы" - "боевой горы". Но, конечно, не в имитации ее как боевой единицы
брашских бронетанковых войск, а только в копировании внешних признаков, достаточных для
введения в заблуждение противника. Чем эта мимикрия шиворот-навыворот грозила экипажу
"колокольчика"? Понятно чем. Ведь не затаившуюся гига-машину должны они из себя корчить
- вполне живую и резвую. Для имперской армии "Сонный ящер" являлся очень опасным
чудовищем, по нему негрешно садануть даже атомным зарядом. Но в отличие от подвижной
крепости, относительно стойкой к. таким подаркам, "колокольчик", как уже отмечалось, имел
слабенькое по принятым в нормальных тоталитарных государствах стандартам бронирование.
Так что эффект от умелой имитации был однозначен. Соответственно далеко не все двадцать
четыре человека экипажа отбирались добровольно. Но даже подневольные рекруты
пользовались у остального народа "горы" почетом и уважением - никто не завидовал, когда
им выдавали полторы порции пельменей из мяса краба-мурауса или десяток-другой яиц
симликлиса сверх положенного, а перед боевым выходом - обычно единственным на войне -
двести грамм "Саблезубой". Тем не менее экипаж "колокольчика" все же берегли. В это трудно
поверить, но это так.
Перед включением основных узлов оборудования все специалисты покидали основной
борт и переходили в следующий на привязи модуль-прицеп: известная схема размещения
боевого расчета, принятая даже на флоте. К примеру, в подводных артиллерийских лодках
имеется так называемая в народе "кишка". И применяется эта кишка по идентичному поводу:
тренированный, обученный аппаратурной и тактической манипуляции расчет нужно беречь до
срока. И раз уж их нельзя спасти от эйрарбакских боевых систем, то вполне можно попробовать
защитить от негативных следствий работы своих собственных механизмов. А вредоносных
факторов имелось достаточно. Прежде всего - шум. Ведь "колокольчик" имитировал
миллионотонную подвижную машину. "Букашке" всего в четверть тысячи тонн это,
разумеется, достаточно сложно.
Самым тяжелым узлом помимо маленького бортового реактора и являлся, кстати,
звуковой имитатор подвижной крепости. Он действовал на основе скоординированного
концерта нескольких, попарно пригнанных друг к другу полусфер, из которых вначале
откачивался воздух, а затем они резко разъединялись. При
...Закладка в соц.сетях
