Жанр: Научная фантастика
Легенды Зачернодырья 1. Путь, исполненный отваги
...едь понимаете,
что, захватывая Керчь, навлекаете на себя недовольство Султана и всей остальной Европы.
- Вот это точно бред! - фыркнул Андрей Константинович. - Там скоро помрет Карл
Второй, испанский монарх, и вся эта Европа перегрызется. Им будет не до России.
Гассан-паша оживился.
- Так это правда, что король Испании плох? - спросил он, теребя в руках батистовый
платочек с совершенно идиотскими кружевами.
- А як же ж! - воскликнул Волков. - Где же то здоровье, когда он одновременно и
псих, и эпилептик. Лошадь бы давно загнулась! Но пару лет он еще протянет! Имею точные
сведения от королевского лекаря. Кстати, если Диван будет интересоваться вашим мнением, то
в этой войне пусть Турция будет на стороне франко-испанской коалицией. Точно говорю, не
прогадают.
Адмирал подумал, что над ним насмехаются. В самом деле, время думать, как спасти от
кола собственную задницу, а этот говорит, что в Диване спросят его мнение по вопросам
внешней политики страны. Султан добряк редкий, однако потеря двух кораблей при
столкновении с невесть каким противником вряд ли окажется приятным известием. Хотя два
корабля - это еще не весь флот, наверняка в Проливах видали, какая дура прет на север. А вот
Муртазе за потерю крепости точно грозит оливковое масло в задний проход перед церемонией
проводов в последний путь... Интересно, какая хоть приблизительная мощь этого дьявольского
корабля?
Муртаза в это время хлебал из бокала кока-колу и осторожно спрашивал:
- Вы желаете, чтобы и весь город эвакуировался? Как же такая масса народу...
- Господин паша, я говорил только о крепости. А что до города - он нам не мешает, тем
более что население там... В основном татары? Не правда ли, графиня?
- Большая половина, - ответила Татьяна, сидевшая рядом в солнцезащитных очках -
беседа эта проходила на шканцах, благо было тепло, - там всяких хватает.
- Отлично! Может, желаете расписочку для Султана? - издевательски осведомился
Волков.
- Меморандума достаточно, граф, - кисло ответил Муртаза-паша. Кока-кола не
улучшила его настроения.
- Один момент. Графиня, не будете ли вы столь любезны пойти набрать сей текстик на
компьютере и распечатать в трех экземплярах? Прекрасно, только не забудьте, что бумага
должна быть гербовая, текст должен быть на трех языках: русском, турецком и (фиг с ними)
английском, ошибок быть недолжно, а шрифт должен быть... э-э... Bookman old style!
Таня кивнула, взяла планшет, где командирскою рукою были набросаны основные тезисы
меморандума, и ушла в канцелярию.
- Ну-с, как будут говорить наши потомки, пройдемте!
- Куда? - спросили в один голос оба турка.
- М-да, из вас неплохой дуэт мог бы получиться, - вместо ответа изрек граф. - Вы петь
вместе не пробовали? Рекомендую!
Командир дурачился не зря. Он хорошо усвоил уроки особиста Худавого и начальника
8-го отдела Локтева - часто меняя тему и уходя от ответов на прямой вопрос, заставляешь
собеседника терять спокойствие. Это вроде того, что если бы вас пригласили на презентацию, а
оказалось, что в том здании - свинарник. Или пастора позвали к умирающему, а на самом деле
он попал в публичный дом.
И вправду, видок был у достопочтенных турок еще тот! Волков провел их по шканцам, на
котором не было и следов парада по поводу столь высоких гостей, и по трапу они поднялись на
бридждек.
- Куда стрелять будем, господа? - спросил он, нетерпеливо постукивая пальцами по
лееру.
- Простите? - не понял Муртаза.
- Да полно, джентльмены! Вы ведь не раз задавали себе вопрос: какова мощность моего
"Летучего Голландца"? Так теперь и выбирайте, куда звездануть! Чтобы никому обидно не
было...
Паши прижались лбами и о чем-то зашептались. Сказав по два раза "кхе" и по одному
"хм", они наконец изволили обратить свой взор на Волкова!
- В полумиле отсюда к востоку стоит старая сторожевая башня, оставшаяся еще от
Корчева. Толку от нее никакого - мы давно подумывали ее взорвать, так пороху было
жалко, - сказал Муртаза, блестя масляными глазами.
- Плуты. Евреи, греки, татары и турки! Чтобы я своими руками уничтожил памятник
древнерусской старины! Выбирайте другое! Не то сейчас по Стамбулу жахну...
- Как по Стамбулу? - произнес Гассан-паша. - До него более чем четыреста миль...
- Не верите? Давайте думайте!
- Хорошо, - вздохнул Муртаза-паша, - в полутора милях южнее, видите, вон там, -
он указал рукой на одинокую скалу посреди моря, шириною с полсотни метров и высотой
метров тринадцать, - там никого нет, кроме чаек. К ней даже пристать нельзя.
- Сейчас пристанем, - усмехнулся Волков и достал наладонник, совмещенный с
рацией. - Господин адмирал, командующий на связи! В демонстрационных целях произведите
пуск ракеты класса "борт-борт" по надводной цели. Цель - одинокая скала в полутора милях
южнее "Ориона". Перед и после пуска крупное фото объекта. Пуск через пять минут!
- Есть! - донесся до него хладнокровный голос старого морского волка.
- Прикройте глазки, джентльмены! - посоветовал он измученным ожиданием
оппонентам, глядя на циферблат "Командирских" часов.
С грохотом и шипением ушла ракета. Почти тотчас раздался взрыв, возвестивший о
попадании. Когда осела пыль водяная и гранитная, то наблюдатели вместо бывшей скалы
увидели лишь риф, напоминающий осколок зуба, вроде того, который остается во рту после
вмешательства неопытного дантиста.
После легкого ужина к ним подошел вестовой и принес два снимка, размером 18x24.
Андрей Николаевич, иезуитски нахмурясь, просмотрел оба, а затем с торжественной миной
вручил их Муртазе.
- Ну, вот и вся история. Покажите в Диване, хоть в Кровати, а можете даже и на Тахте.
Не опоздайте к вечернему намазу. Мои самые теплые пожелания Султану.
Глава 15. Гея. 1698.
От Царьграда до Нечерноземья
- Ну как, Владимир Иванович, сдюжишь, не помрешь со скуки? - спрашивал Волков у
Шевенко перед отплытием.
- Справимся, командир! - уверенным тоном заверил Андрея Константиновича старший
прапорщик. - Какая скука! Вы ведь со мной Шуру оставили. А за ним глаз да глаз нужен...
- Командир! - плаксиво протянул Лютиков. - Я бы с вами!
- Саня, - вздохнул Волков, глядя на человека, которому уже шел шестой десяток, но
зрелости и матерости он так и не достиг, - ты, конечно, временами сука, хапуга и рвач, но
вместе с тем я не знаю никого, кто привел бы эту крепость в порядок. Считай ее почти своей
собственностью.
- Что значит почти? - Слезы высохли, сопли спрятались в носу, а в глазах появилась
заинтересованность.
- Ну, - Андрей Константинович вздохнул, - считай, что у тебя контрольный пакет
акций. Это все... все...
Полковник обвел глазами бухту и крепость.
- Это все, ладно, чертяка, все твое, Данилыч! Но если неприятеля пропустишь, висеть
тебе на воротах! А если нас, белорусов, опозоришь перед аборигенами или еще перед кем -
утоплю в бочке с дерьмом, кажется, здесь так принято? Данилыч, да пойми ты! Хомяк в нору
запасов натаскивает на одну зиму, а здесь должен быть запас на десять лет как минимум, для
батальона мобильной пехоты. Ладно, друзья, надеюсь, расстаемся ненадолго!
Трое мужчин крепко обнялись. Волков пошел по песчаной косе к лежащей на отмели
"Мурене", а два прапорщика остались у стен крепости: один должен был сторожить море, а
другой сушу. Одному в качестве дополнения относился суперкрейсер "Орион" -
двухсотметровый плавучий остров из титана, дакрона и кевлара - смеси легкого и прочного
металла и синтетических волокон, по своей прочности не уступающих, а кое-чем и
превосходящих самые твердые металлы.
Если бы "Орион" - крейсер был построен на земной верфи,, та стоимость его равнялась
бы десятилетнему бюджету небольшой западной страны типа Испании. Это был, по
справедливости, "Борт № 1" во всех трех мирах.
А Александру Данилычу Лютикову досталась керченская крепость - гораздо хуже, чем
Брестская, уж он-то знал точно. В восемьдесят третьем году он был в Бресте и посетил
знаменитую крепость-герой. С тех пор он почему-то был уверен, что все крепости должны быть
похожи на нее. Здесь же, когда полковник Волков показал ему на этот "городской вал" и
предложил остаться здесь комендантом, он в первую минуту опешил. Отказаться, значит,
нарушить доверие командования, Шура не мог. Несмотря на то, что многие над ним
подшучивали, хватку его признавал Сам Старик - Норвегов, и хорошо налаженное хозяйство
парижской колонии функционировало во многом тоже благодаря ему. Солдат он был, что
скрывать, хреновый, но хозяйственник - крепкий. Поэтому еще на Земле ему многое
прощалось: и неуставная форма (джинсы, тельник, бушлат), и подпрыгивающе-семенящая
походка, и неявки на утренний развод.
Теперь же перед Шурой стояла архизадача - сделать из
кирпично-деревянно-дерново-подзолистого острога форт Нокс. "Пусть все мавры передохнут
вместе с татарами, но я из них такую строительную артель сделаю - куда до них вьетнамским
шабашникам!" - подумал он, глядя на последние фелюки с ретировавшимися турками.
- Что, Данилыч, - сочувственно спросил Шевенко, - подложили тебе жабу с
копытами?
- Сам раствор мешать буду, - шмыгнул носом новоявленный комендант, - но эту
срань господню в божеский вид приведу. Только как с гарнизоном? Что за крепость без
гарнизона?
- Ты сначала бастионы поставь! - посоветовал мудрый Шевенко. - Что за гарнизон без
крепости?
Назавтра Шура с отрядом из десяти Ревенантов посетил бургомистра городка и
предложил сколотить фирму на артельных началах. Оклады положил: прорабу двести,
подрядчикам - по сто пятьдесят, бригадирам - по сто двадцать, мастерам - по ста и
подмастерьям по восьмидесяти ефимков. Бургомистр сказал, что чихать он хотел на свою
должность, а пойдет в прорабы или на крайний случай в подрядчики.
- Ты мне все это организуй, а я тебе сам триста дам, - ответил Шура, - но за людей
головой ответишь.
Тотчас побежал на рыночную площадь глашатай и полдня трубным голосом завывал про
"стройку века". Народ сначала не поверил. Но когда нанятые подрядчики и мастера вышли из
управы и молча заспешили по своим делам, а один из них раскрыл секрет, сказав, что "по
рублю дали авансом", кандидаты в подмастерья ломанулись в управу, чуть не вышибив двери.
Тем самым до смерти был напуган казначей бургомистра, вообразивший, что начался
еврейский погром.
Триста человек подмастерьев набрали в три часа. Каждый из избранных получил по
шеврону, который к завтрашнему утру следовало бы нашить на одежду: тюрбан, халат,
панталоны - у кого что было. Шевроны были выданы, естественно, Шурой. Шевроны были,
естественно, стройбатовские. Мастера получили нагрудные знаки с категорией классности "2".
Троим подрядчикам лично Шура вручил афганские панамы.
Ближе к вечеру нашли человека на должность прораба. Это был старый грек,
проектировавший когда-то в Керчи водопровод.
- Ну вот, а то все говорили: "Шура-жмот!", "Шура, на фига тебе столько разных
шевронов?" "Шура, ты же в Афгане не был - откуда панамы?" - бурчал Лютиков вечером,
когда они вместе с Шевенко составляли смету капитального ремонта крепости. - А ведь мне
никогда не жалко заплатить сто рублев хорошему мастеру!
- Сто рублей в год, Шура! - уточнил Шевенко.
- Как в год? - всполошился старший прапорщик. - То-то я смотрю, что у меня в
"ИТОГО" слишком мало ноликов получается! Как же они на эти деньги жрякать будут? И чего
тогда так ломились на вербовку?
- Шура, хороший мастер получает теперь около трех рублей в месяц, то есть тридцать
пять рублей в год! И это - очень хорошее жалованье. А ты по простоте своей душевной
подумал что?
- Ну, мы внакладе не останемся, - просиял Шура, - и нолики сэкономлены, и рабочие
довольны!
- Смотри, чтобы тебя к сонму святых местная церковь не причислила! - улыбнулся
Шевенко.
Шестого августа емким ходом прошли мимо бастионов Азова, что остался по правому
борту. За два года, что прошли со времен его захвата Петром у турок, следы штурма почти
исчезли. "Мурена" уже была далеко, когда опомнившаяся крепость выстрелила из пушки,
требуя показать флаг.
- Хватились, - добродушно проворчал Эриксон, стоя у штурвала, - уж и кильватер
наш рассосался.
Без происшествий неслись целые сутки. Наконец восьмого августа, когда река стала уже
вполовину шире, а путешественники были невдалеке от Воронежа, к Волкову подошел Лейф и,
отозвав в сторонку, сказал:
- Гере командующий, здесь недалеко тайное нефтехранилище. Их в России несколько:
Воронеж, Москва, Псков и Казань. Пока Хранитель сделал четыре. Сказал, если нужно больше
- закажете.
- Что, предлагаешь заправиться?
- Не помешало бы, гере командующий. У нас три четверти емкостей заполнены, но
учтите, что за Воронежем придется полтораста километров переходить по суше до Оки, а это -
тройной расход топлива. Аппарат необходимо держать как минимум на полуметровой высоте
- дополнительная нагрузка на турбины. На ваше усмотрение...
- Добро! - сказал Андрей Константинович. - Запас в корму не клюет. Далеко еще до
схрона?
- Километров десять.
- Добро, - повторил полковник, - да и люди пусть ноги разомнут. Истосковались по
суше.
Причалили к левому, низкому берегу. "Мурена", естественно, причаливала своеобразно:
выползла на песок, аки огромный аллигатор, немного присела и заглушила турбины. Все.
Посреди девственного леса лежит невесть откуда взявшееся чудовище.
Первым спрыгнул Ростислав. За ним - Инга. После спрыгнул Лейф.
- Заправка займет около часа, - сказал он, поводя похожим на компас прибором.
Затем нагнулся и прямо в землю перед собой вонзил фигурный штырь, похожий на палец
от гусеницы танка. В землице чего-то щелкнуло, и внезапно пласт дерна размером метр на метр
отъехал в сторону. Как будто этим всю жизнь и занимался, Лейф вытащил оттуда
приспособление, похожее на пожарный гидрант, и потащил его к кораблю.
- Пап, мальчики направо, девочки налево? - спросил Костя.
Полковник оглядел высыпавших на берег. Человек двенадцать. В глазах бешеное желание
пообщаться с природой. Один на один.
- Хрен с вами, уговорили, морды клюквенные. Погуляйте вокруг. Только... Только,
парни, возьмите автоматы. Ростислав Алексеевич, вы когда-нибудь из пистолета стреляли?
Хотя бы в прошлой жизни...
- Я, господин полковник, и в прошлой из личного "маузера", и в этой из вашего
любимого "Калашникова". Военная кафедра в университете, знаете ли...
- Ладно-ладно, не обижайтесь, берите тоже автомат. Или, если желаете, возьмите мой
АПС. А вы, Иннокентий, в каком полку служили? Чего-чего?! Берите что хотите!
Пузатый менестрель, оказывается, не всегда был оным. Он, оказывается, в группе
немедленного реагирования "Вымпел" два года служил по контракту...
Войдя в лес, Иннокентий сплюнул.
- Видали? - спросил он. - В ночь на Ивана Купала девушки бросают в воду венки. Чей
венок утонул, у той и самая большая башка! Твою мать!
- Чего? - спросил Костя Волков. - К чему ты это?
- Валежника почти нет. А у нас по белорусским лесам конца двадцатого века немцы бы
не прошли. Не-а. Не из-за партизан. А из-за леспромхозов. - Кеша еще раз сплюнул. -
Выбрались мы как-то с "Торнадо" в грибы... Бля! Не пройти! Все эти идиоты засрали. Но, надо
отдать им должное, засрали качественно... На среднем танке не пролезешь.
Костя с интересом посмотрел на него.
- Тебе двадцать три года. Это ты с какого...
- С шестьдесят девятого. А ты?
- С девяностого. А мне - двадцать один!
- Чушь собачья! - фыркнула Анжела. - Ради бога, никто не спрашивайте, с какого я
года.
- Ну-ка! - Ростислав, сжимая в руке по-походному АКСу, перепрыгнул через
выворотень и остановился, глядя на маму Кости - молодую интересную женщину под
тридцать.
- Семьдесят второго! - прыснула женщина. - Я моложе Кеши на три года. А вместе с
тем мне тридцать девять лет.
Олег Локтев вдруг остановился и сказал:
- Това'гищи, за это нужно выпить. Сегодня же вечером.
- Ой, - закричала Инга, - какие подосиновики! И белые есть! Ребята, у кого с собой
сумка?
Денис Булдаков, до этого в разговоре участия не принимавший, сказал:
- Мой батя всегда учил меня с собой носить четыре вещи: флягу, нож, спички и
вещмешок. Флягу я вам не отдам, а вот вещмешок - всегда пожалуйста!
Все расхохотались. Так серьезно сказал эту фразу двадцатишестилетний капитан. От отца
в Дениске только что и осталось, так это самоуверенный нагловатый взгляд. Отец - невысокий
крепыш с круглым, чуть красноватым лицом и оригинальной проплешиной, брюнет. Этот -
долговязый, бледнолицый, лицо немного вытянутое, шатен с пышной гривой. Но вот глаза...
Один и тот же насмешливый прищур, то же придурковатое спокойствие в речи и глотание
окончаний. Девки по нем так и сохли, но он только похохатывал:
- Жизнь у нас здоровая, длинная. Так зачем ее поганить смолоду!
Анжела с Ингой таки реквизировали у младшего Булдакова нож и принялись наполнять
вещмешок отборными грибами. Олег принялся им помогать. Рената толкалась тут же рядом и
"дури для" давала бестолковые советы на ломаном русском:
- Олег, вон там пот листочком, кашись отин спрятался!
- Аншела! Осторошно! Попой на кол сятешь! Понимаю, тепе не фперфой, но феть в
тшинсах!
- Инга - матка! Не шри крибы - им польно! Куда, дура, жрешь, ребенка отравить
захотела?
Инга, пробуя на язык состав, откусила кусочек белого. При словах Ренаты она испуганно
сплюнула и показала ей кулак.
- Молчи, несчастная! Кешка рядом.
Полчаса ползали по мшистому подзолу, время от времени испуская радостные вопли
потомственных грибников. Анжела уже намеревалась примерять завязки. Но внезапно метрах в
двухстах от них раздался женский крик. Все утихли, принялись прислушиваться. Крик раздался
снова.
- Слышали! - спокойно спросил капитан Булдаков. - А вроде и зори здесь тихие.
Ростислав внезапно сказал голосом знаменитого гнусавого переводчика бутлегерских
фильмов:
- Возможно, медведь бабу дерет. Возможно, красивую. Айда, не допустим!
- Стоп! - сказал Костя. - Мама, вы с Олегом и Ренатой отнесете грибы на корабль, а
мы посмотрим в чем дело. Бегом!
- Хорошо зафиксированная женщина в предварительных ласках не нуждается! -
выдохнул толстячок Иннокентий, семеня рядом с Булдаковым удивительно легким шагом.
Группа бездельников-туристов моментально превратилась в боевую единицу. Никто не
задавал лишних вопросов. Силовик старлей приказал - и точка. Булдаков был хоть и старше
его по званию, но являлся скорее "особистом". "Психоаналитик-навигатор" - так звучала его
должность в штатном расписании экспедиции.
Итак, никаких "А чо я?", группа движется на перехват. Условно-штатских оказалось трое:
Ростислав, Инга и Евдокия. Военных тоже трое: Денис, Константин и фельдшер Паша
Никифоров. Плюс экс-боец "Вымпела" Кеша. Семь человек, причем шестеро вооружены
автоматами. У Инги - "беретта", подаренная Хранителем. Настрой как у пойнтеров,
несущихся по следу. Под конец глаза загораются даже у закоренелых меланхоликов.
И все это разбилось о картинку в стиле "Маша и медведь" - на поляне мужичонка
привязывает к осине брюхатую молодицу лет семнадцати. Молодица раз в минуту оглашает
вопль стенаниями, а мужичок, тоже всхлипывая, вершит свою адскую работу. Где-то на заднем
плане пасется лошадь - гнедой мерин и, чихая на психоделию, жрет сочную лесную мураву.
Телега ему ничуть не мешает. Он даже не привязан, но не убегает - без хозяина в лесу он
станет роскошным обедом для волчьей стаи, которых ой как много в русских лесах.
"Группа перехвата" толпится за ближайшим кустом лощины. Наконец Костя тыкает
пальцем в себя, а затем в Ростислава и машет рукой. Добры молодцы выходят из-за укрытия и
не спеша подходят к крестьянину. Ботинки диверсанта - вещь удобная, ни сучок не стрельнет,
ни листок не хрустнет. Стоят метрах в двух от семейной сцены.
- Ну, полно реветь, Фроська-дура, - вздохнул мужичонка, - кто тебя в малину гнал,
когда листопад во дворе? Теперя поздно лить слезы - умрешь все равно. От его никто родить
не смог - все померли. Слава Богородице, мужики одолели упыря, больше бабы подыхать
из-за него не будут. Реви-реви, дура, - всхлипнул мужик, - мамка вон твоя дома тож
по-лешачьи голосит. Две дуры!
- Чего, дядя, голодный год? - внезапно спросил Костя.
Крестьянин медленно обернулся и замер, как заяц перед кактусом. Затем перекрестился.
После снял шапку и бухнулся в ноги.
- Вот, Ростя, и я о людской гордости. Увидал, не понял - сразу в ноги.
- Менталитет! - вздохнул Ростислав. - Гордый холоп все равно что глист
дрессированный.
- А чо глист? - не понял Волков.
- А чо холоп? - Каманин нес ахинею, порол чушь, валял дурака. На крестьянина ничего
не действовало.
Наконец Костя не выдержал:
- Ты встанешь, человече, или нет? Мужик подумал, встал. В руках кусок пеньки.
- Кто вы, люди добрые? - наконец спросил он.
- Сами мы не местные, - популярно начал объяснять Костя, - отстали от поезда.
- Документы с хатою сгорели, - подхватил Ростислав.
- Чего? - оттопырил ухо мужичонка.
- Техпаспорт на горбатый "Запорожец", фотография девять на двенадцать и справка из
кожвендиспансера! - проорал Константин.
- Звать как? - ласково спросил Каманин.
- Федькой люди кличут, - ответил мужик, пугливо озираясь. - Федька Рваный.
- Не бойся, лошадка нас твоя не интересует, - так же ласково продолжил старший
лейтенант. - Ростя, проверь, что с бабою - чевой-то я давно звуков из того района не слыхал.
- Сомлела девка, -тотчас отозвался Каманин, - ну, чего уставился, как хрен на бритву?
Федьке было все по барабану. Стоят двое в чудной одеже - пятно коричневое налезает на
два зеленых, говорят что-то. Один высокий, выше Федьки на полторы головы... А Федя - не
самый низкий в деревне... Другой еще на голову выше первого. Наверняка оборотни. Эх, черт,
завозился с Фроськой, замешкался. А нечистые уже тут как тут... Теперь каюк обоим.
- Я спрашиваю, зачем девку к дереву привязал? - заорал ему в ухо, склонившись,
Константин.
- Погодь, Костя, я сама спрошу, - остальные пятеро вылезли из укрытия и беззлобно
улыбались.
Федор замочил портки. Где-то должно быть их гнездо. Эх, не успеет передать в село -
утречком бы явились мужички с дрекольем - живо бы всю нечисть перебили!
- Слышь, дядя, деревня твоя далеко? - спросила Инга, наклоняясь к нему.
Даже эта девка была выше его на полголовы. Внезапно Федор достал из-под исподнего
свой нательный крест - приличный кусок позеленевшей меди и что было силы приложился по
голове Инги. Брызнула кровь. Девушка осела на мох. Кеша бросился к ней.
- Что ж ты, дядя! - сграбастал его за грудки Костя. - Мы с тобой по-хорошему, а ты
черепа крушить!
Отобрав у мужика крест, он поднес к его носу не самый маленький кулак.
- Слушай меня, псих, - прошипел он, - грюкну в ухо, мало не покажется. Тебя просто
спросили, зачем девку в лес привез?
Федька, наконец, понял, что от него хотят.
- Дык она ж брюхатая! - буркнул он, ковыряя ногами, обутыми в старые лыковые
лапти, мох.
- Вот это повод! - развеселился Волков-младший.
Инга встала и, держа перевязочный пакет на разбитой голове, приблизилась к Рваному.
- Я тоже брюхатая, - тихо сказала она, - так и что?
- Дык она ж от упыря брюхатая! - воскликнул потерявший терпение мужик. - Что с
вами толковать!
Мало-помалу выяснилось, что лет триста по соседству с деревней жил упырь -
здоровенный субъект мужского пола, совершенно дикий, живший охотой на всякого зверя.
Людям он сильно не надоедал, наоборот, в лютые зимы отгонял от деревни медведей и волков.
Единственное неудобство - самки у упыря, не было, и он пользовал заблудившихся в лесу баб.
Пойдут девки в лес за ягодами аль грибами, и тут уже смотри - не отставай, не теряйся!
Все бы ничего - примирились бы люди с байстрюками упырьскими, да ни одна из баб от
беремени не разрешилась - великоват был плод для человеческого организма. Поэтому и
повадились крестьяне всех молодиц на сносях, в отношении которых было подозрение, свозить
в лес - дабы своими криками не пугали деревенских детей. А упыря дня два назад перехватили
сидевшие в засаде мужики числом в двенадцать душ и таки прибили. Здоров был упырь -
ростом пять сажен и весом пудов двенадцать. Но и мужики не лыком шиты - немой Герасим
прыгнул на шею упыря, трое подмогли и держали нечистика в воде, пока не захлебнулся. И кто
теперь будет зверя от деревни зимою отгонять? Кабы одну-две бабы в год - не страшно,
специально бы самых страхолюдин в лес отправляли, нечистику на бабье лицо плевать. А так
почти раз в месяц приходилось отвозить в лес очередную брюхатую зареванную девку.
- Ясно! - вздохнул Константин, выслушав стенания Федора. - Отвязывай девку, мы ее
с собой возьмем. Сколько ей носить осталось?
- Не ведаю, - пожал плечами мужичонка, - да и ей откуда знать... Так не умрет
Фроська-то, что мне старухе передать?
- Передай ей три рубля, - сказала Инга, протягивая мужику пригоршню серебряных
монет, - будет жить дочка ваша. Может, когда в отведки приедете...
Федька обрадованно сгреб серебро и, шмыгая носом, попросил:
- Ты, боярыня, не сердись-то, чо я тебя нательником звезданул - думал, нечисть средь
бела дня за дочкой заявилась. Пошли вам бог!
И когда пришельцы уже почти скрылись в лесу, он крикнул вслед:
- Эй! А вы хоть что за люди? Куда шли?
- Драг нах Москау! - донеслось до него сквозь шелест листвы.
Фроська, молодая шестнадцатилетняя девка, лежала на кровати в одной из кают и
тревожно вслушивалась в гул турбин. Вспоминала мамку, тятьку и семерых братьев: Семена,
Григория, Тимофея, Мартына, Никифора, Акинфия да Фрола. Вспоминала свою хату с большой
теплой печкой и облезлую кошку Дуську, которая вечно клянчила молока. Вспоминала корову
Рябинку и борова Ваську.
Вспоминала миг, когда на нее в лесу навалился здоровый мужик и грубо сорвал цветок
девственности. А затем ожидание неумолимой смерти. Она знала, что никто из деревенских баб
не смог родить дите, замешенное на нечистом семени. Как ее волокли по лесу, она помнила
смутно. Несколько молодых сильных мужиков притащили ее на берег, где стояла огромная, как
сарай у соседа, лодка. Люди добрые, пошлите скорую смерть грешнице! И зачем она пошла
тогда в лес - прав тятька
...Закладка в соц.сетях
