Жанр: Научная фантастика
Легенды Зачернодырья 1. Путь, исполненный отваги
...ду хорошего
инженера на хорошем заводе.
- Как ты можешь есть это в двадцатиградусный мороз? - раздался сзади знакомый до
отвращения голос.
- Вот так вот и жрем-с! - ответил он, не оборачиваясь. - Трескаем помалу.
Ростик любил вот так вот запросто навернуть десяток порций, не отходя от кассы. Тем
более что в его времени это было удовольствием дороговатым и подавалось на десерт в лучших
семьях Москвы.
- Что, Руслан уже ушел? - деловито осведомился он. - Или, пардон, ты ушла?
- Необязательно быть таким противным! - сказала она. - Давай сегодня в кино
сходим!
Каманин пожал плечами. Он не любил синематограф. Ни в прошлой жизни, ни в этой. К
тому же его раздражали большие скопления людей. Он-то и универ едва терпел.
- Не хочу я в кино, - спокойно сказал он. Лицо Инги опасно вытянулось. Разочарование
отчетливо проступило на красивом, умело накрашенном лице. Увидев это, Ростик предложил:
- Есть альтернативный вариант. Погоди, не криви губы. Сейчас зайдем в Троицкое, пообедаем
в одном тихом трактирчике, а затем пойдем ко мне. Если ты так любишь кино, посмотрим
видик. Там прикольная комедия со Шварцем есть. "Близнецы" называется. Ты, кстати, где
живешь? Мы с отцом могли бы тебя потом отвезти. Ну как?
- Вообще-то в Троицком я еще не была... - мечтательно проговорила Инга. - Но ведь
завтра коллоквиум по физике.
- А, ерунда! Я тебе помогу. Прямо дома подготовимся. Там Машуля обещала пиццу
испечь к вечеру. Гигантскую. Идешь, нет?
- Иду. Не в "пятерку" же переться... Я сама из Бобруйска вообще-то... Но как-то
неудобно получается.
- Неудобно у декана на пиво просить! - злобно отшутился Каманин. - А ты по
ежевечерним макаронам соскучилась, или чем вы там питаетесь?
- "Харчо", "Свекольник" и ячневая каша. Чего скривился?
- Тебе просто необходимо попасть в Троицкое, - уверенно заявил парень.
- А, черт с ним! Поехали! Не каждый день девушку водят в Троицкое!
- Ты девушка красивая, как сама утверждаешь. Могла бы хоть каждый день ходить
туда, - съехидничал парень. Инга так посмотрела на него, что он подумал, не переборщил ли.
- За все нужно платить. Всякий норовит прикоснуться туда, где помягче. За три
рубля-то! Лучше макароны!
- Ну, я тебя трогать за всякие там места не собираюсь. Еще несовершеннолетний.
Ребятки помолчали.
- А кто эта Машуля? - невинно осведомилась Инга. - Сестра, домработница... подруга,
может?
Ростик неожиданно издал губами очень неприличный звук. Сконфузившись, он посмотрел
на девушку.
- Мачеха. Молодая, симпатичная мачеха. Тридцать три годика! Родила отцу девять лет
назад близняшек: Светку с Галкой. А домработницы мы не держим уже одиннадцать лет - с
тех пор, как папа женился.
Инга задумалась.
- А мама твоя где? Извини, если покажусь нескромной...
- Да нет! Все нормально. Уехала в Израиль, когда мне было полгодика. Вместе с
Полиной - моей сестричкой-двойняшкой. Недавно мне Полина фото прислала - белые люди
на берегу Красного моря. Она и мамаша с каким-то очкастым евреем дыню трескают. Флаг им в
задницу! Который со звездой Соломона, - уточнил парень.
- А, не расстраивайся. У меня вообще один брат - прыщавая сволочь лет тринадцати.
Но за мной уже в ванной пытается подсматривать, понимаешь?
- Понимаешь. Отчего не посмотреть, когда есть на что, - хмыкнул Ростислав, - вон,
"четвертак" стоит. Поехали!
Они вскочили в двери троллейбуса "двадцать пятого" маршрута и спустились на заднюю
площадку - излюбленное место молоденьких парочек. Там, кстати, Ростик мог стоять почти в
полный рост.
- Кажется, общественный транспорт - не самое удобное для тебя место, - заметила
Инга, слегка обнимая его за талию.
- В такси еще хуже, - признался Ростик, - вырасту, куплю себе "Яву". По крайней
мере головой в крышу не упираешься. А то можно будет и старенький "Харлей" прикупить.
Вот это транспорт!
- Не приведи господь, такой рост! - вздохнула девушка.
Троллейбус тряхнуло. Ингу бросило на Ростика. Она ткнулась лицом в его водолазку и,
отпрянув, пробормотала:
- Что за запах незнакомый? Как называется?
Парень пожал плечами.
- "Аляска". Папа из Испании привез.
- Крутизна-а-а! - протянула Инга. - Куда нам, простым смертным...
Ростислав мгновенно отстранился.
- Инга, я не виноват, что в такой семье родился. Родился бы в другой, пах бы
"Тройным", как и все нормальные люди.
- Извини. По-моему, наша остановка.
- "Ёперный театр"?
- Она самая. Выходим, что ли?
- И быстренько. - Ростик аккуратно вышел из троллейбуса, следя за тем, чтобы
головою не снести поручень, и, галантно подав даме руку, дополнил: - В этот час в моем
погребке народу мало. Ручаюсь, тебе там понравится.
"Погребок" оказался совсем не погребком, приличным кафе на втором этаже недавно
реконструированного домика. В просторном помещении царил полумрак, в котором, уверенно
ориентируясь, сновали официантки. Лилась негромкая музыка, а голос Марка Нопфлера
придавал этой атмосфере таинственности особый колорит.
- Что это играет, интересно? - поежилась Инга. - Аж мурашки по коже забегали!
- "Brothers in Arms", "Dire Straits", - ответил Ростик, - мне тоже нравится. Что будем
брать. И не стесняйся - я угощаю.
- По какому праву, интересно? - лукаво глянула на него Инга.
- Ну... Я все-таки мужчина, да еще имеющий, кроме стипендии, побочный источник
дохода. Короче, принцесса! Вот меню, будь добра - выбирай!
- Интересно-интересно! - протянула девушка, беря в руки листок бумаги, исписанный
крупными (чтобы посетители могли разобрать в полумраке) буквами. - Ну вот, например,
салатик из кальмаров я бы попробовала первый раз в жизни. К нему цыплячью ногу с
картофельным пюре и маленькую смаженку с грибами.
- А на десерт? - равнодушно поинтересовался парень.
- На десерт, - девушка задумалась, - на десерт пусть будет клубничное желе и
мороженое с лимонным ликером! Я не слишком обнаглела?
- Успокойся! Копеек у меня хватит. В самом деле, что ты так нервничаешь!
К ним подошла официантка, и Ростислав без запинки отбарабанил заказ Инги.
- А вам что? Как обычно? - спросила официантка, знавшая Каманина как постоянного
клиента в лицо уже давно.
- Да уж будьте так добры, Наташа, - кивнул головой парень.
Инга в ожидании заказа принялась рассматривать окружающую обстановку. В зале,
размером приблизительно десять на шесть метров, стояло около дюжины столиков. Заняты из
них были всего три, что полностью подтверждало слова Каманина. В заведении был "мертвый
час" - время между обедом и ужином.
Вскоре официантка вернулась с подносом и выставила перед Ингой ее заказ.
Пробормотав: "Одну минутку, молодой человек", - она легким шагом заторопилась на кухню,
откуда вскоре вернулась с подносом, загруженным раза в два основательнее.
- Прошу прощения, молодой человек, ну вы и жрете, - с чувством произнесла Инга,
когда Наталья, выставив на стол гору снеди, вернулась к себе за стойку.
- Большому кораблю, - повторил хазановскую шутку Ростислав, - семь футов под
килем.
Сказав это, он принялся за еду. У принявшейся считать блюда Инги от обалдения полезли
на лоб глаза. Напротив Ростика слева направо расположились: огромный кусок пиццы с
грибами и колбасой; громадный бифштекс с тройной порцией картофельного пюре; не менее
пол-литра "оливье" в хрустальной салатнице; селедочница с разделанной упитанной селедкой
под уксусом и украшенная колечками золотистого лука; в приличных размеров розетке
красовалась тройная порция мороженого, щедро политая тархуновым сиропом. Рядом со всем
этим, как на параде, выстроились три бутылки кока-колы, запотевшие, только что из
холодильника.
- Благослови, Господь, пожирающих дары твои! - прошептала девушка и принялась за
еду. Ростислав благовоспитанно налегал напротив.
- Кофе будешь? - спросил он, промокая салфеткой губы. Инга подняла на него глаза.
Содержимое его заказа успело перекочевать к нему в желудок прежде, чем она успела
покончить с желе.
Сиротливо стояли три пустые бутылки на 0,33 литра, блестела очищенная хлебным
мякишем салатница, да горько плакала тарелка, на которой пятнадцать минут назад
располагался чемпион среди бифштексов в самом тяжелом весе. Зато заметно повеселевший
Ростислав благодушно рассматривал девушку, робко уплетающую свой первый в жизни
полноценно-роскошный обед.
- Ну чего ты так пялишься, - промурлыкал он, - во мне больше двух метров росту и
раза в два поболее весу, чем в тебе. Так неужто я должен на птичьей норме сидеть? Страшно,
Маугли?
- Прости! - Инга покраснела. Она ни к селу ни к городу вдруг вспомнила разговор,
состоявшийся в их комнате пару дней тому назад.
К ним в поисках опохмельного пива забрела одна из старшекурсниц из "двойки" -
общаги, расположенной рядом с их "пятеркой".
- Запомните, бабы! - авторитетно поучала их умудренная опытом "сестричка". -
Какой у мужика аппетит за столом, такой и в постели. Еще пиво есть?
- Эй, ты где? - донесся до нее голос Каманина. - Перестань скрести ложкой пустую
розетку. Если хочешь еще мороженого, то сейчас закажем!
- Извини, - повторилась девушка, - просто задумалась. Все так необычно: музыка,
вкусная еда, вообще... Спасибо, Ростик! Я так здорово еще никогда не сидела.
Каманин расплатился, они попрощались с официанткой, получив приглашение приходить
еще, и вышли на улицу. Было начало пятого вечера.
- Интересно, - вдруг произнесла Инга, - во что тебе обошелся этот, с позволения
сказать, обед?
- Смешная сумма - семь рублей, - тоном Остапа Бендера произнес Ростислав, - для
меня, как для постоянного посетителя, скидка. Хотя скидку таким образом заполучить очень
трудно. Признаюсь как на духу - я им починил СВЧ-комбайн. Вызов специалиста из ФРГ
обошелся бы им гораздо дороже. У нас ведь пока гарантийных мастерских на импортную
технику почти нет, а те, что есть, завалены заказами.
Нынче профессор Каманин проживал на престижной улице имени Пулихова, в роскошной
пятикомнатной квартире. Перспективному профессору с видами на академика полагался
отдельный кабинет, спальня, спальня для сына, спальня для близнецов, плюс теоретическая
комната для домработницы. Итого пять комнат. Отдельно нужно сказать о кухне. Во времена
всемирного "кукурузника", Никиты свет Сергеевича, считалось, что люди будущего
(коммунизма) будут питаться в столовых, а на "куфню" забредать рано утром и поздно вечером
в поисках чайку. Посему максимально отводимое место под этот едва ли не самый важный
уголок дома выражалось скромной цифрой, в шесть квадратных метров, на которых двум
стоящим человекам и холодильнику приходилось весьма туговато и тесно, словно танкеру
"Сиввайз Джайент" в Суэцком канале.
Опять-таки в целях экономии вертикальной канализации (так называемых стояков) рядом
с кухней располагался санузел, создававший множество пикантных ситуаций. В то время, когда
один человек на "куфне" совершал процесс принятия пищи внутрь, другой в санузле занимался
делом таки совершенно обратным, причем второй старался не обращать внимание на чавканье,
доносившееся с "куфни" через тонкую стенку, а первый этим самым чавканьем старался изо
всех сил заглушить мощный саунд, доносившийся из санузла.
Элита подобных "удовольствий", разумеется, была лишена. Туалет, как и положено,
располагался в самом конце коридора, недалеко от спален, а кухня (не "куфня") имела
подобающий шестнадцатиметровый размер и позволяла, не напрягаясь, усесться за стол
человекам десяти. Стол, естественно, стоял посредине, словно на американских буклетах. Вся
квартира Каманиных имела "полезную площадь" в сто двадцать квадратных метров, тридцать
из которых отводилось род зал (комнату для приема гостей).
Попавшей в первый раз в подобную квартирку Инге показалось, что она очутилась в
повести Булгакова "Собачье сердце". Тем более увидев на двери бронзовую табличку с
тисненой надписью: "Профессор Каманин Алексей Михайлович".
- Пэ... рэ... о... неужто пролетарий? - притворно удивилась она.
- Там после "о" идет пузатая двубокая дрянь! - раздался сзади мелодичный женский
голос.
- Маша! - воскликнул Ростислав. - Ты откуда?
- К Гавронам ходила, Ватсон. Видишь, в шлепанцах я.
Парень полуобернулся к Инге и улыбнулся.
- Вот это и есть - Маша. Жена отца и королева нашей квартиры, естественно, вместе с
кухней. А это, Маша, Инга - сокурсница. Прошу любить и жаловать.
- Давайте, молодежь, в квартиру проходите! - сделала Маша приглашающий жест. -
Там разберемся.
- Маша, - уже в квартире спросила Инга, - а как вас по-отчеству?
- Для нее что по-отчеству, что по-матушке - одинаково!
Девушка недоуменно глянула на него.
- Нашей Марии нравится западный стиль общения. Можно называть Машей, но на "вы".
- Обращение "Мария Николаевна" мне в детском саду опротивело, - пояснила молодая
женщина, широко улыбаясь. - "Николаевна" - слишком по-колхозному. Я ведь не бригадир в
полеводческом летучем отряде номер три по скоростной уборке моркови...
- Еще Маша не любит, когда к ней обращаются по половому признаку, - сообщил
Каманин-младший.
- Это как? - не поняла Инга.
- А вот так, - фыркнула Маша и внезапно протянула гнусавым голосом завсегдатая
гастрономов: - Девушка!!! - от неожиданности Инга подскочила.
- Ну вы даете!
- Это не я, - еще раз фыркнула Маша, - у Чехова в пьесе "Медведь" Смирнов тоже
похоже вопил.
- Человек!!! - басом проревел Ростик. Подскочили обе.
- Шаляпин недорезанный, - сказала Маша, держа ладонь у сердца, - хорошо, хоть
девочки в школе, а не то...
Парень засмеялся и, взяв Ингу за руку, повел ее по широкому коридору, по дороге
продолжая гудеть шаляпинским басом известную песню Преснякова из фильма "Фантазии
Веснухина".
Спит придорожная трава...
- Очень похоже! - ядовито прокомментировала девушка, когда прозвучали последние
слова о мальчике, выпившем молочка и неизвестно отчего забредившего островами. - Вовку
Преснякова наверняка бы хватил кондратий. А это все ваши книги?
Весь десятиметровый коридор справа и слева занимали высокие стеллажи, сплошь
заполненные книгами. Слева в углу сиротливо притаилась алюминиевая стремянка с
деревянными лакированными ступеньками.
- Есть версии, что не наши? - тут же спросил парень. - Вот этот "Ремарк", кажется,
соседский... - Ростик указал на экземпляр "Триумфальной арки" в шикарном кожаном
переплете. - Отличная, между прочим, глянцевая бумага!
Девушка внезапно обернулась к нему.
- Ты опять? - укоризненно спросила она. - Ты ведь обещал.
- Когда это? - искренне удивился он, но, увидев, что Инга расстроена, поправился: -
Ну-ну! - утешительно произнес парень. - Не забывай, что мне всего лишь пятнадцать лет.
Завтра исполнится.
- Да ну? - хмыкнула Инга. - Иногда мне кажется, что ты на десяток лет старше нашего
Кириллова.
Профессор Переплут внутри Ростислава прикусил себе язык мощными челюстями
бульдога. Все-таки нужно поосторожнее с этой девицей. Не у всякого пятнадцатилетнего
пацана хватка Дика Сэнда . Он улыбнулся и прошамкал:
- О да, прелестное дитя! На самом деле мне через два года - ровно сотня.
- Вы хорошо сохранились, - промурлыкала Инга, - молоды до неприличия! Не
расскажете мне как-нибудь о тысяча девятьсот семнадцатом?
Ростислав жестом пригласил Ингу войти в его комнату - помещение квадратов двадцать,
веселившее глаз чешскими фотообоями с изображением водопада Анхель.
- Как все-таки насчет семнадцатого года? - спросила она, с интересом озираясь вокруг.
У широкого окна располагалась видеодвойка G-50 от фирмы "Panasonic": телевизор на
двадцать девять дюймов и мультисистемный видеомагнитофон. Рядом у стены стоял аквариум
литров на триста, в котором меланхолично плавали два вида рыб: одни с выпученными, словно
от запора, глазами и другие - пышнохвостые, отсвечивающие яркой желтизной.
- Чего это они такие глазастые? - удивилась девушка.
- Это телескопы, а другие - вуалехвосты, - терпеливо принялся объяснять парень.
- А золотых рыбок нет? - задала она очередной вопрос.
Ростислав фыркнул.
- Обе эти разновидности не что иное, как так называемые золотые рыбки. Желаний
только они выполнять не могут. Хотя ухой я им не грозился. Сейчас вот помещу в аквариум
кипятильник, посмотрю, как они запоют!
- Не нужно! - воскликнула Инга. - Живодер! Ты мне, кстати, так и не рассказал про
семнадцатый год!
Каманин выпятил вперед подбородок и загнусавил, отчаянно шамкая:
- О, это было страшное время! В разгаре Первая мировая война, Миколка-паровоз
Второй подписывает 2 марта в Пскове отречение от престола, прямо в личном вагоне. Великий
князь Михаил отпихивается от чересчур тяжелой короны руками и ногами. Со 2 марта по 25
октября сменяется четыре состава Временного правительства. Летом в районе
железнодорожной станции Разлив в стогу сена скрываются товарищи Ленин и Зиновьев (они же
Ульянов и Радомысльский). В сентябре выходит из тюрьмы на свободу знаменитый бунтарь и
нигилист Лейба Бронштейн; весь сентябрь и начало октября он активно поднимает массы на
борьбу и фактически становится главарем Октябрьского переворота.
- Погоди-погоди! - перебила его Инга. - Ни о каком таком Лейбе Бронштейне я не
слышала! Что за неизвестная фигура?
- Ну как же! - добродушно засмеялся Ростик. - Лейба Бронштейн - он же Лев
Давидович Троцкий, замоченный в сороковом году товарищем Меркадером. В Мексике.
Естественно, по приказу товарища Джугашвили. Естественно, семнадцатый год заканчивается
бегством всех более или менее умных людей за кордон. Вот и вся история.
Инга подошла к аквариуму, щелкнула пальцем по плексигласу, посмотрела на реакцию
рыбок.
- Ты по жизни пессимист или от нехватки материнской любви? ...Ой, извини, кажется, я
что-то не то ляпнула.
- Ничего, - махнул рукой Каманин, - мать здесь ни причем. Ты про Карлсона читала?
- Читала, - ответила она, - хотя не совсем понятно, причем здесь этот летающий гой.
- Сам-то он ни при чем. Просто по ходу чтения выясняешь, что у простой шведской
семьи Свантесонов была квартира в пять комнат, помимо столовой и гостиной. Куфня,
естественно, не в счет. И жили они в четырехэтажном доме, где был лифт. Ты видела
когда-нибудь в хрущевке лифт? Или столовую в пятикомнатной квартире для обычной
советской семьи? Не смотри так по сторонам! Мой батька принадлежит к элите общества
вполне заслуженно! Иначе при соответствующем "ай-кью" он бы ютился в свинарнике для
молодых специалистов.
- Ну ты и разошелся! - сказала девушка. - Я тоже читала Линдгрен, но на подобные
мелочи внимания не обращала...
- Ничего себе, "мелочи"! - голосом великим возопил Ростислав. - Жизнь наша -
цепь, а мелочи в ней - звенья!
- Нельзя звену не придавать значенья! - подтвердила Инга. - У меня папа был в
Чехословакии. Там, говорит, по сравнению с нами, рай.
- Чем ближе к Западу, тем полоса отчуждения богаче, - подвел итог Каманин. - Итак,
мадемуазель, видик будем смотреть? Денни де Вито и Арни Шварц - бесподобная парочка!
Свет настольной лампы освещал правую половину лица Инги Самохиной и делал ее еще
прекраснее, чем днем. Популярно объясняя девушке начала тензорного исчисления, Ростислав
невольно обратил внимание на игру света и тени, Однако молодые гормоны глушились без
проблем - беспокойств по поводу своей несдержанности парень не испытывал.
- В тензорном исчислении изучаются величины особого рода - тензоры, которые
описываются в каждой системе координат несколькими числами, причем закон преобразования
этих чисел при переходе от одной системы координат к другой более сложен, чем у
векторов, - терпеливо продолжал он, подавляя дурные мысли, - соответственно, тензор
инерции - это своего рода матрица, которую...
- Все! - подняла руки вверх Инга. - Охотно верю, что ты можешь трепаться об этом
целый вечер, но уже скоро восемь. Пора маленькой девочке и честь знать. Мне векторы укажут
путь-дорогу...
- В "пятерку" или в синагогу! - подхватил Ростик. - Ты забыла, что мы еще пиццы не
отведали?
Глава 9. Земля. 1992.
Иннокентий
- Добрый вечер! - поздоровался Кеша с публикой, заседавшей в актовом зале
университета. - Мы благодарим вас за то, что не поленились прийти на презентацию нашего
первого альбома "Мелодия разбитых сердец". Двенадцать песен о любви, верности, измене и
ненависти - первая наша попытка заявить о себе на этом капустнике. Наша группа имеет
название "Торнадо", и я сейчас назову вам ее состав. Итак: Виталий Васильев - бас-гитара!
Виталик зарядил пятнадцатисекундную вариацию из Вагнера, на что публика
отреагировала весьма тепло.
- Игорь Сикорский - соло!
Гарик бодро повторил потуги Виталика двумя октавами выше, за что был обласкан
аплодисментами.
- Андрей Стешинский - ударные!
Андрюха застучал свой любимый белогвардейский марш, под который к соседнему
микрофону подошел Виталик и произнес в него:
- И Иннокентий Симонов - ритм-гитара и вокал!
Кеша развел руками, мол "прошу любить и жаловать", а затем врезал по струнам.
В пространстве без теней и света
Летели две кометы.
Одна была из чистого золота,
Другая - облаком пепла.
Летая меж звездных улиц,
Они однажды столкнулись,
Хоть обе уж были немолоды
И видели небо и пекло.
Программа, на удивление, шла хорошо. Не зря они тусуются вместе пятый год. Порван
вместе не один километр струн, разбит вдребезги не один барабан и выжрано не менее
железнодорожной цистерны пива - можно часок отыграть без накладок. Время летело
незаметно, и вот уже Кеша заводит последний куплет финальной песни.
И опять во сне я вижу
Реки, полные дерьма.
Как себя я ненавижу,
И за мной спешит чума.
Как себя я ненавижу,
И опять схожу с ума.
Благодарная аудитория возмущенно заревела, когда парни попытались уйти со сцены, и
им пришлось на "бис" исполнять кавер-версию "Accept" "Cold winter dreams". Только после
этого соизволили отпустить. Кешка чувствовал себя ужасно: ноги ослабли от постоянного
нервного напряжения; в голове все плыло. Он автоматически кивал на поздравления друзей и
знакомых, почти не чувствовал одобрительных хлопков по спине и облегченно вздохнул, когда
кто-то сунул ему в руку едва початую бутылку пива.
- Старик! - возбужденно закричал, оказавшись рядом с ним Виталик. - Вот это я
понимаю, концерт! Андрюха едва не обкончался за ударными! Кстати, Оксана просила
передать тебе записку... Извини, я забыл...
Выхватив у приятеля клочок бумаги, сложенный вчетверо, Симонов быстро развернул его
и впился глазами в текст. "Прощай, мой толстый друг. Грузи апельсины бочками кому-нибудь
другому. Успехов с "Торнадо". Бывшая "твоя", Ксюха".
Перед глазами поплыл розовый туман. Сколько уже можно! Нет! Нужно найти в себе
силы раз и навсегда отказаться от женщин с их непредсказуемостью и поразительной
способностью вонзать в спину нож в самое "подходящее" время! Иннокентий поднял глаза.
Перед ним по-прежнему стоял Виталик.
- Спасибо, что перед выступлением не вручил мне это. Концерт был бы сорван.
Он допил пиво, а затем подошел к столу, налил себе фужер водки и выпил, совершенно не
почувствовав вкуса. Машинально пожал протянутую руку и, сообразив, что с ним знакомятся,
буркнул:
- Очень приятно! Извиняюсь, у меня сегодня не самое лучшее настроение...
- Это заметно невооруженным глазом! - раздался сверху рокочущий голос. Иннокентий
поднял голову - над ним возвышался Ростислав Каманин. Личность известная как в
университете, так и за его пределами.
Сын заместителя ректора, светлая голова и мастер спорта по самбо, несмотря на неполные
девятнадцать лет. Рядом хлопала глазами его подружка Инга Самохина - "мисс БГУ-1992" -
эксцентричная особа с замашками Мата Хари. Злые языки поговаривали, что она переспала с
половиной физфака, но лично Кеша не знал никого, кто бы мог похвастать такого рода
"знакомством" с "мисс БГУ".
- Предлагаю где-нибудь посидеть и отметить день рождения нового светила на
небосклоне альтернативной музыки! - провозгласила Инга. - Вы не против?
Иннокентий неопределенно пожал плечами. Чем надираться одному в пустой квартире,
можно сделать это чуть более цивилизованно.
- Поскольку завтра выходной, то можно затариться в магазине и рвануть к нам на
дачу. - Ростислав глянул на часы. - Пива купим в "комке", а пару пузырей водяры мне
обещали в "Столичном". Без талонов, ибо мы свои уже использовали.
- Водка же в любом ларьке продается! - хмыкнул Кеша. -Эка невидаль!
Каманин предостерегающе поднял палец.
- Молод я еще, чтобы самопальную водку жрать. Кто знает, из чего ее гонят, может, из
гуталина. Мне мои внутренности еще дороги, чтобы их жечь всяким горлодером.
Кеша Симонов поднял руки.
- Сдаюсь. Только не совсем понял: мы что, только втроем будем? А ребята? Виталя!
Васильев, услышав свой позывной, тотчас подрулил к приятелю.
- Какие проблемы? - В руках он держал граненый стакан, налитый едва ли не до самого
верха.
- Ноу проблем! Меня вот Ростислав приглашает прокатиться на его дачу... Вы не
против?
- Да ради бога! Ваши морды меня так достали за последнюю неделю, что я тотчас иду
домой, а завтра утром с отцом отправляемся денька на три порыбачить. А Игореха с Андреем
на Нарочь вроде собирались, так что у тебя карт-бланш.
- Вот так! - развел руками Кеша. - Коли меня все бросили, то ничего не остается, как
принять ваше предложение. Ладно, Виталя, семь футов тебе под килем и якорь в задницу!
Угостишь в понедельник лососем. Когда идем, Ростислав?
Каманин взглянул на часы и забренчал в кармане ключами.
- А сейчас и отправимся. Инга, ты как?
- Я "за". Дашь порулить по бетонке?
Ростик вздохнул. Ну не воспринимал он за рулем женщин! Со времен, когда человеком
был изобретен руль, который после стали именовать штурвалом, к нему фемин подпускали
весьма неохотно. Профессор Переплут подозревал, что руль постепенно стал неким символом
вождя, лаэрда.
Фактически за все существование Российской Империи к ее штурвалу женщины
допускались лишь четырежды: Марта Скавронская (1725-1727), Анна Ивановна (1730-1740),
Елизавета Петровна (1741-1762) и София Августа Фредерика (1762-1796). Первая и
последняя назвались Екатеринами, соответственно "Первой" и "Второй", ибо были не самых
славянских кровей. Из всех четырех достойно правили только две последние, а д
...Закладка в соц.сетях
