Жанр: Научная фантастика
Протекторат
...ибли вместе с
отцом.
В ее больших нефритовых глазах мелькнуло удивление: - Вы знали, что я
собиралась улететь?
- Так вы же сами сообщили об этом. В том письме, которое положили в кейс
с деньгами.
На секунду она смешалась, потом торопливо ответила: - Ах, письмо! Да,
точно. Я совсем забыла о нем. Извините, господин адвокат, я и подумать не
могла, что вы считаете меня мертвой. Ведь уже после аварии вы разговаривали
с моим дедом.
- Было дело, - кивнул я. - Тогда еще я выразил ему свои соболезнования,
он поблагодарил, и на этом мы попрощались.
- Ага, понимаю. Он думал, что это касается моего отца. За одиннадцать лет
они стали близкими друзьями, дед относился к нему как к сыну и очень
болезненно воспринял его смерть. - Алена открыла сумочку и достала оттуда
пачку сигарет с зажигалкой. - Не возражаете, если я закурю?
- Пожалуйста, - ответил я, пододвигая к ней пепельницу из альтаирского
горного хрусталя - подарок одного моего друга и клиента. Сам я не курил, но
табачный дым меня нисколько не раздражал, - Хотя странно. Ведь вы клялись
мне, что не курите.
- Начала после гибели отца. Надо бы бросить, да никак не соберусь.
Она щелкнула зажигалкой и прикурила. Я машинально отметил, что сигареты у
нее той же марки, что и окурок, который фигурировал в уголовном деле. Мне
это совсем не понравилось.
- Значит, - вновь заговорила Алена, - вы позвали меня просто для того,
чтобы отчитать за молчание?
- Позвал вас? - озадаченно переспросил я.
- Ну, я о вашем письме. - О каком письме?
- Которое вы прислали мне часа полтора назад, - объяснила она, явно
сбитая с толку. - Вы просили меня приехать к вам. И вот я здесь.
Справившись со своим изумлением, я отрицательно покачал головой: - Я вас
ни о чем не просил, Алена. И никакого письма вам не посылал. Я вообще узнал,
что вы живы, лишь несколько минут назад, когда дочь сообщила мне о вашем
приходе. Боюсь, вас кто-то разыграл. Вы точно уверены, что письмо было от
меня?
- Оно было подписано вашим именем. У меня даже мысли не возникло, что это
может быть розыгрыш. - С этими словами она достала свой комлог, быстро
нажала несколько кнопок и посмотрела на дисплей. - Да, действительно, письмо
отправлено с уличного видеофона. Судя по его номеру, он находится где-то в
центре Нью-Монреаля. - Алена растерянно пожала плечами. - И зачем кому-то
понадобилось так шутить?
"Она лжет, - подумал я. - Лжет, как лгала с самого начала. Лжет по делу и
без всякого дела - просто из любви ко лжи. Она патологическая лгунья..."
Очевидно, эти мысли ясно отразились на моем лице, потому что Алена
грустно улыбнулась: - Да, понимаю. Вы считаете, что я придумала это письмо,
чтобы был повод посетить вас. Но я могла прийти к вам и просто так, без
всякого предлога, как к своему адвокату. С какой стати мне, спрашивается,
лгать вам?
- Может, по инерции, - предположил я, - Ведь вы лгали мне с первого дня
знакомства. Возможно, для вас это стало привычкой, своего рода эталоном
наших отношений.
Она медленно кивнула: - Так я и думала. Вы никогда не верили в мою
невиновность. - Конечно, не верил, - холодно произнес я. - И вы это знали.
Знали - и тем не менее на каждом нашем свидании клялись и божились, что
ничего плохого не сделали. Вы даже не представляете, как меня бесило ваше
упрямство. Признайтесь же, наконец, что доктора Довганя убили вы. Не
бойтесь, я на вас не донесу. Хотя бы потому, что не имею права - ведь я
по-прежнему остаюсь вашим адвокатом. Да и в любом случае вас не станут
повторно судить. Начет этого можете быть спокойны.
Целую минуту Алена молчала, сосредоточенно глядя на струйку дыма от своей
сигареты. Затем погасила ее в пепельнице и сказала: - А почему бы и нет.
Что, собственно, я теряю... Да, господин адвокат, это я убила доктора
Довганя. Я сделала это дважды: в первый раз из горя и отчаяния, желая
отомстить ему за содеянное, а во второй - чтобы спасти жизни ни в чем не
повинных людей... К сожалению, в последнем я не преуспела. Реальность
оказалась более устойчивой, чем я ожидала.
Моя реакция на ее слова не отличалась большой оригинальностью. Я почти в
точности повторил недавнюю реплику Юли, которую она адресовала мне: - Алена,
вам плохо? Могу дать успокоительного. Вместо ответа она встала со своего
места, обошла стол и подступила ко мне вплотную.
- Посмотрите на меня, Игорь. Внимательно посмотрите. Вы не находите, что
я сильно изменилась? Слишком сильно для каких-нибудь полутора месяцев. Да, в
моем возрасте девушки быстро меняются - но не настолько же быстро, как вы
считаете? Для таких перемен нужен добрый год. Дед и бабушка этого не
заметили, ведь для них я внучка, а не женщина, и они все еще видят во мне
маленькую девочку. Остальные родственники и знакомые, конечно, обратили на
это внимание, однако решили, что я так изменилась в тюрьме - никто из них
меня там не навещал. Но вы-то должны хорошо помнить ту Алену, которую
защищали в суде! Сравните свои воспоминания с тем, что видите сейчас. Что вы
об этом скажете?
- Да, - согласился я. - Вы действительно здорово повзрослели. Сейчас вас
без всяких оговорок можно назвать женщиной - притом очень привлекательной
женщиной. Но вы - это вы. Вы та самая Алена, которую я знал раньше. Я ни за
что не поверю, если вы станете утверждать, что вы не Алена, или... - Тут в
голове моей щелкнуло: ее слова о двух убийствах и попытке спасти чьи-то
жизни навели меня на очевидную мысль. - ...или, например, что вы Алена из
будущего, случайно попавшая в наше время. Я буду очень огорчен вашей
очередной ложью.
Алена вернулась и села обратно в кресло.
- У вас есть одна мечта, - заговорила она, казалось, ни к селу ни к
городу. - Заветная мечта, которую вы уже десять лет держите в тайне от всех,
в том числе и от дочери. Не потому, что вы не доверяете Юле, нет; просто вам
хочется в один прекрасный день привести ее в космопорт и сказать: "Видишь,
зайка, вон ту яхту? Теперь она наша. Давай прокатимся".
Ее удар достиг цели. Я действительно никому не признавался, что коплю
деньги на космическую яхту. Ни единой живой душе - ни Юле, ни Ричарду. И уж
тем более не мог сказать об этом Алене... А между тем она все знала! Знала
даже о том, что я мечтаю преподнести дочке сюрприз - и знала, в какой именно
форме я хочу это сделать. Мало того, ей было известно ласковое прозвище Юли,
которое я никогда не употреблял на людях, а лишь с глазу на глаз...
- Как вы об этом узнали? - спросил я, справившись со своим удивлением.
- Вы сами мне сказали.
- Когда? - В будущем. В бывшем будущем, которое уже изменилось - правда,
не так, совсем не так, как я этого хотела. Или, может, это было не наше, а
другое будущее - из параллельной временной линии. Я все больше склоняюсь к
последнему варианту, так как обычное перемещение во времени противоречит
всем физическим законам... Но я вижу, вы по-прежнему не верите мне. Я еще не
до конца вас убедила. - Она задумалась. - Ладно, приведу другой пример. Ваша
дочь, как и многие девушки с романтическим складом ума, ведет дневник,
которому поверяет свои самые сокровенные мысли, чувства и переживания.
Где-то год назад вы разгадали пароль и с тех пор регулярно читаете ее
записи. Вы понимаете, что это нехорошо, но оправдываете себя тем, что
поступаете так из лучших побуждений. Вас постоянно гложет страх, что при
своей наивности и доверчивости Юля может попасть под дурное влияние или
связаться с молодым человеком, который недостоин ее.
Я резко поднялся из-за стола.
- Алена, вам принести кофе?
- Не откажусь. Только черный, пожалуйста, без молока и сахара.
Я сходил на кухню и приготовил две чашки кофе. За эти пару минут я
немного собрался с мыслями, но так и не смог найти удовлетворительного
объяснения необыкновенной осведомленности Алены в моих личных тайнах. Я
отказывался верить, что она явилась из будущего, это подрывало все мои
представления о незыблемой реальности, о раз и навсегда свершившемся
прошлом, которое нельзя отменить и переиграть заново. Сама мысль о такой
возможности приводила меня в ужас. Да и вариант с параллельными временными
линиями был ничуть не лучше: он лишал меня чувства собственной уникальности,
получалось, что на свете существует множество идентичных (или почти
идентичных) мне личностей, и таким образом каждое мое отдельное "я" не
представляло ни малейшей ценности.
Вернувшись в кабинет, я не сел за свой рабочий стол, а устроился в
широком мягком кресле по соседству с тем, в котором сидела Алена.
- Ну что ж, рассказывайте. Я слушаю вас.
Прежде чем заговорить, она отпила немного кофе и достала сигарету. Однако
заметив, как я поморщился, немедленно вернула ее в пачку.
- Да, знаю, скверная привычка. Вас и раньше она раздражала. - Алена
неуверенно улыбнулась. - Вернее, это для меня было "раньше". А для вас -
отчасти в гипотетическом будущем, отчасти в несостоявшемся прошлом.
- Мы с вами и тогда... и там... - Я совершенно запутался в
обстоятельствах времени и действия. - Мы были знакомы и в той реальности?
- Да. Тогда вы тоже защищали меня. И тоже по обвинению в убийстве доктора
Довганя. Вы сумели добиться оправдательного вердикта, хотя моя вина была
очевидна - я застрелила доктора буквально на глазах у его секретарши и даже
не пыталась замести следы. Именно из-за этой простоты следствие велось
небрежно, с грубейшими процедурными ошибками, чем вы немедленно
воспользовались. В результате вам удалось опротестовать и изъять из дела
целый ряд доказательств, включая мое признание в убийстве и пистолет деда,
так что присяжным не оставалось ничего другого, как признать меня невиновной
ввиду недостаточности улик.
- А в благодарность за это, - иронично докончил я, - ваш отец отвалил мне
полный кейс денег.
То ли не уловив моей иронии, то ли проигнорировав ее, Алена серьезно
покачала головой: - Нет, за свою работу вы получили только чек от деда. В
моей прежней реальности отец погиб еще до убийства доктора Довганя.
Собственно, оба эти события связаны напрямую. В середине августа, на одном
из сеансов психотерапии я проговорилась доктору о своем происхождении до сих
пор не понимаю, что на меня нашло, возможно, я постепенно начала подпадать
под его влияние. Как бы то ни было, он узнал, что я дочь Томаса Конноли, и
решил извлечь из этого выгоду. Однако он не стал шантажировать нас с отцом,
а просто продал информацию обо мне арранским террористам. Те захватили меня,
накачали наркотиками и вытянули сведения, которые позволили им добраться до
отца и всех его соратников, находившихся в тот момент на Дамогране.
Алена умолкла, снова достала сигарету и с немым вопросом посмотрела на
меня. Я неохотно кивнул, и она закурила.
- Не знаю, почему после этого меня не убили, - продолжала она. - Может,
решили, что я не представляю никакой угрозы для их проклятой революции, а
может, просто пожалели. В конце концов, у них тоже есть дети... В общем,
меня отпустили, приказав никому не говорить о случившемся. В противном
случае они грозились убить деда с бабушкой. После всего, что они сделали, я
приняла их угрозу всерьез и не стала заявлять в полицию. Вместо этого я
взяла дедов пистолет, пошла к доктору Довганю и застрелила его. Вот так я
убила его первый раз.
- А потом вы построили машину времени, - предположил я, - и вернулись
назад, чтобы убить доктора еще до того, как он предал вас.
Она нахмурилась.
- Вы жестокий человек, Игорь. Могу себе представить, как страдала
бедняжка Алена-вторая, когда тщетно пыталась убедить вас в своей
невиновности, а в ответ слышала ваши саркастические замечания. Да и со мной
вы вели себя бессердечно. Чего только стоили ваши постоянные намеки по
поводу моих отношений с доктором. Вы просто извели меня своими нелепыми
предположениями, пока я наконец не рассказала вам всей правды... Впрочем, я
тоже не подарок и, бывало, доводила вас до белого каления. Так что мы с вами
друг друга стоим.
- Нет, Алена, вы не поняли меня. Ведь я спрашивал вас серьезно, я не
собирался насмехаться над вами. Как вы попали сюда... в наше время?
- Во всяком случае, не на построенной мной машине времени. Конечно, порой
я мечтала вернуться в прошлое и все изменить, я хотела спасти отца и тех
людей, которые погибли вместе с ним. Но это были только мечты, я не верила в
их осуществление. А целом моя жизнь после суда сложилась неплохо, я
смирилась с происшедшим и перестала раз за разом оглядываться назад. Короче
говоря, возвращаться в прошлое я не собиралась и никаких сознательных
действий для этого не предпринимала. Все случилось вопреки моей воле - то ли
по чьему-то злому умыслу, то ли в результате непредвиденной флуктуации
пространства-времени. Лично я думаю, что второе. Однажды я на секунду
потеряла сознание, а когда очнулась, то обнаружила, что из ранней весны
попала в самый разгар лета. Моего прошлого лета.
Докурив сигарету, Алена раздавила ее в пепельнице и выпила из своей чашки
остаток кофе.
- Я довольно быстро сориентировалась в ситуации и поняла, что не сплю и
не брежу. Окончательно убедившись, что я попала в прошлое - или в другую
реальность, где время течет чуть медленнее, - я решила воспользоваться
случаем и предотвратить гибель отца. Сначала я собиралась предупредить саму
себя или припугнуть доктора, но потом... потом пришла к выводу, что самый
верный способ - убийство. Я не чувствовала никакой жалости к Юрию Довганю,
ведь в моей реальности он обрек на смерть два десятка людей, в том числе
меня - и не его заслуга, что я осталась в живых, А вдобавок на суде
выяснилось, что он совращал своих пациенток. Я избежала этой участи,
наверное, только потому, что была уже слишком взрослой. Словом, он вполне
заслуживал смерти.
- Это ущербная логика, Алена, - возразил я, - Никто не вправе решать,
заслуживает ли человек смерти. Жизнь священна. Даже жизнь такого негодяя,
как доктор Довгань.
- Да, знаю. Думаете, я не мучаюсь этим? Почти каждую ночь он приходит ко
мне во сне, я часто просыпаюсь от кошмаров, иногда подолгу не могу
заснуть... Но ведь я защищалась! Я защищала себя, своего отца, других людей
- и тех девочек, которых он еще мог совратить, если бы остался в живых.
Доведись мне начинать сначала, я поступила бы точно так же. Ну, разве что
сделала бы все аккуратнее. Я была слишком неосторожной и совершила массу
ошибок, действуя в полной уверенности, что у моего второго "я" будет
стопроцентно непробиваемое алиби. В прежней реальности я вообще не пошла в
тот день на прием. У меня было свидание с... с одним человеком. Мы
встретились в Национальном парке, долго там гуляли, обедали в ресторане,
катались по озеру и вернулись в город только к семи вечера. А в этой
реальности все произошло иначе: мой друг не пришел на встречу, и я - вторая,
прождав его битый час, отправилась в медцентр, где едва не столкнулась лицом
к лицу со мной.
- Что за друг? - поинтересовался я. - Вы... вы вторая ничего о нем не
говорили.
- А зачем было говорить? Ведь он не пришел, поэтому не мог
засвидетельствовать алиби, и та, другая Алена решила не втягивать его в
скандал. Ему уже под сорок, у него есть жена и двое детей. В обеих
реальностях наша связь прекратилась, как только я попала в тюрьму.
Сознательно я еще не решил, верить ей или нет, но в глубине души уже
начинал убеждаться, что она не лжет. Очень уж искренне звучали ее слова,
очень многое они объясняли в поведении прежней Алены. И перемены в нынешней
Алене становились для меня все более очевидными, все сильнее бросались мне в
глаза. С первого дня нашего знакомства я видел в ней женщину, и не мог не
признать, что она, в отличие от той девушки, которую я знал полтора месяца
назад, действительно была женщиной...
- Стало быть, - произнес я, - это вы сообщили Ричарду Леклеру об эксперте
Сверчевском?
- Конечно, я. У Алены-второй были слишком ограниченные возможности, чтобы
проникнуть в секретные файлы следствия. К тому же она, бедненькая, совсем не
понимала, что с ней происходит. Мне очень хотелось связаться с ней и все
объяснить, однако я понимала, что это не самая удачная идея.
- Почему?
- А вы сами подумайте. Если бы Сверчевский не раскололся, то ее
единственным шансом были бы показания на "детекторе правды". А представьте,
как отреагировал бы судья на ее рассказ о двойнике из будущего! Он, скорее
всего, отменил бы вердикт присяжных - но только для того, чтобы надолго
упечь ее в психушку. - Алена горестно вздохнула, - Хотя теперь я понимаю,
что это было бы лучше. Гораздо лучше, чем то, что случилось. Пусть и в
психушке, но я - вторая осталась бы жива. А так... Террористы добрались до
отца даже без помощи доктора Довганя и заодно устранили из реальности лишнюю
Алену. Все вернулось на круги своя - разве что я стала почти на год старше.
А что такое год по меркам Вечности!
- Положим, вы говорите правду, - произнес я. - Но вы так и не объяснили,
почему я рассказал вам о яхте и Юлином дневнике.
- Все очень просто, Игорь, - проникновенно ответила Алена. - Вскоре после
суда мы стали друзьями.
Очень близкими друзьями. Вы понимаете, что я имею в виду?
Некоторое время мы молчали. Я напряженно обдумывал последние слова Алены,
а она смотрела на меня с нетерпеливым ожиданием. В конце концов она не
выдержала: - Вы не верите? Вам нужны доказательства? Пожалуйста, нет
проблем. Я могу рассказать такие вещи о вас, которые может знать только жена
или любовница.
- Нет, не надо, - вяло покачал я головой. - Это излишне. Я... я допускаю
такую возможность. Если все остальное правда, то и это... очень похоже на
правду.
По губам Алены скользнула печальная улыбка: - Вижу, между вами и моим
вторым "я" тоже кое-что назревало, но так и не нашло своего логического
продолжения. А жаль, очень жаль - ведь тогда бы Алена-вторая осталась на
Дамогране и не погибла вместе с отцом... - Она поднялась с кресла и медленно
прошлась по комнате. Потом повернулась ко мне и сказала: - Только поймите
меня правильно, Игорь, я вовсе не набиваюсь к вам. Я не солгала насчет
письма, я его действительно получила. Другое дело, что я страшно
обрадовалась ему и немедленно побежала к вам, даже не проверив его
подлинность. Вы... вы должны верить мне. Для меня это очень важно.
- Я верю вам, - мягко ответил я. - И вообще, я не вижу ничего плохого в
том, что вы пришли ко мне - по приглашению или без него. Учитывая то, что вы
рассказали, это естественный поступок. Я даже удивляюсь, почему вы не
сделали этого раньше. Ведь вам не нужно было искать предлога для нашей
встречи. Вы могли просто зайти ко мне в гости.
Алена явно смутилась и потупила глаза.
- Я бы так и сделала, я бы давно к вам пришла, но... - Она умолкла в
нерешительности и бросила на меня растерянный взгляд. Затем, набравшись
смелости, продолжила: - Я встретила одну девушку. Не знаю, что со мной
случилось, но я... я влюбилась в нее по уши. - Ее щеки запылали ярким
румянцем. Чувствовалось, что это признание дается ей с огромным трудом. - Я
будто с ума сошла. Никогда раньше меня не влекло к женщинам, а тут...
Наверное, это последствие шока. Я вторично потеряла отца, с ним погибла и
моя... моя сестра, все мои попытки улучшить прошлое ни к чему не привели...
А Тори всегда была со мной такой доброй, такой внимательной, такой
отзывчивой...
- Что?! - воскликнул я. - Тори?! Алена удивленно посмотрела на меня: -
Да, ее зовут Тори. А в чем дело?
16
Виктория Ковалевская, дитя звезд
- Даже не знаю, мисс, - задумчиво промолвил Генри Янг, выслушав мой долгий рассказ, который я закончила эпизодом с Келли Симпсон. - Может, вам стоило позвать меня. Я бы постарался все уладить.
Мы находились в номере одного из монреальских отелей, где Генри поселился
по прибытии на Дамогран. Широкое окно его гостиной выходило на набережную
Оттавы. В другие времена года вид, наверное, открывался замечательный,
однако сейчас, на грани осени и зимы, укрытая туманом река выглядела такой
же серой и унылой, как и затянутое тучами небо над ней.
- Нет, я все правильно сделала, - ответила я. - Если бы я сразу не
сообщила коммодору Конте, это насторожило бы Еву. Да и сама Келли рано или
поздно Добралась бы до сицилианцев - вы же не стали бы убивать ее. А так я
поступила совершенно естественно, как поступил бы на моем месте любой
невиновный человек. Коммодор полностью доверяет Еве и не станет сомневаться
в ее словах, что на Эль-Парадисо мы все время были вместе. Он ни за что не
согласится с дичайшими предположениями мисс Симпсон о сговоре Евы с Семьей
Трапани. А ко мне Конте питает определенную симпатию - ведь он убежден, что
это я спасла "Отважный" от катастрофы. Правда, по его мнению, я слишком
рисковала, полагаясь на Василова, но... В общем, как-нибудь выкручусь.
- Гм-м. Возможно, вы правы. На худой коней, вы можете предъявить свое
удостоверение внештатного сотрудника Интерпола и сослаться на меня. А я все
улажу.
- Хорошо. Однако не думаю, что мне это понадобится. Коммодор Конте
считает меня жутко засекреченным агентом спецслужб Корпуса, а я всячески
подыгрываю ему. Он для меня "читаемый", так что я сумею с ним справиться.
- Ну что ж, действуйте. А я вас подстрахую и заодно займусь поисками
вашего двойника. Должен признать, это весьма интригующая история.
- Даже более интригующая, чем вы думаете, - заметила я. - Тори объявилась
на Дамогране примерно в то самое время, когда я была на Эль-Парадисо. А
значит, она никак не могла напасть на Келли Симпсон - если, конечно, не
располагает средством сверхбыстрого перемещения в пространстве. Получается,
что Тори не единственный мой двойник. Или другой вариант - Келли попросту
обозналась.
Генри кивнул: - Да, я обратил внимание на фактор времени. Но думаю, что
ваше последнее предположение мы можем смело отбросить. Вряд ли мисс Симпсон
ошиблась.
- Почему вы так уверены? Вам что-то известно?
- Есть кое-что, - сказал Янг, доставая из внутреннего кармана блокнот. -
Как раз поэтому я прилетел сюда, а не остался ждать вас на Эль-Парадисо. Мне
удалось проследить путь части денег, которые были уплачены Хуану Игнасио
Ньето в качестве аванса за ваше убийство. Их выиграла в нескольких казино
планеты молодая женщина по имени Эмма Браун, уроженка Рейнланда. Позже с
помощью моих коллег из местной полиции я установил, что паспорт Эммы Браун
был фальшивый, его состряпали там же, на Эль-Парадисо, и человек, который
сделал это, на всякий случай сохранил фотографию заказчицы. Думаю, она вас
заинтересует.
Он включил блокнот и протянул его мне. Я даже не удивилась, увидев на
экране свое собственное лицо. Единственное, чем отличалась от меня девушка
на снимке, так это тем, что ее волосы были собраны на затылке, а у меня они
свободно спадали на плечи и грудь. Все свои эмоции по этому поводу я
выразила коротким, но емким словом: - Стерва!..
- При встрече с вами, - продолжал Генри, - я собирался спросить, нет ли у
вас злобной сестры-близнеца, но теперь вижу, что дело гораздо сложнее.
Следующие полчаса мы обсуждали различные версии происхождения моих
двойников. Да и не только моих - в своем рассказе я не обошла молчанием и
Карло Ломбарде с Аленой Габровой.
Должна признать, что за минувшие тринадцать дней я почти ни на йоту не
продвинулась в расследовании этих случаев. С головой погруженная в любовные
переживания, я лишь выкроила немножечко времени, чтобы навестить Ломбарде и
убедиться, что он действительно ничего не помнит, а также установила, что
Алена, вопреки убеждению Игоря в ее смерти, находится в добром здравии и
проживает по своему прежнему адресу в Нью-Ванкувере вместе с дедом и
бабушкой. Я все собиралась познакомиться с ней, но изо дня в день
откладывала это на будущее - и не только потому, что мне не хватало времени.
Я панически боялась спровоцировать встречу Алены с Игорем, боялась, что в их
компании я окажусь третьей лишней. У меня были веские причины опасаться
такого развития событий...
Наше с Генри обсуждение никаких свежих идей не принесло. Мы оба отвергали
банальное путешествие во времени, нам одинаково не нравилась гипотеза с
клонами, поэтому основное внимание мы сосредоточили на параллельных мирах.
Янг предполагал, что Эмма Браун и Тори могут быть одним и тем же лицом (в
смысле, одним и тем же моим двойником), а нестыковку во времени объяснял
тем, что для людей, способных перемещаться между разными реальностями,
никакие расстояния не помеха. Я не соглашалась с ним по двум причинам.
Во-первых, Тори, хоть и была шлюшкой, все же оставалась хорошей девочкой,
иначе Игорь не влюбился бы в нее. Я вытянула из его мыслей все-все о ней, я
по минутам, по секундам проследила их короткое знакомство - Тори вела себя
точно так же, как я, она была моей копией не только внешне, но и характером,
привычками, манерами, даже в постели она ничем не отличалась от меня. Я
наотрез отказывалась верить, что она могла хотеть моей смерти.
А во-вторых, меня пугала сама мысль о том, что кто-то способен преодолеть
три тысячи парсек за каких-нибудь несколько дней, а может, и часов. Имея
смертельного врага, который рас
...Закладка в соц.сетях
