Жанр: Научная фантастика
Протекторат
...каким это было сказано, Конте также насторожила сама
формулировка капитана - слишком сдержанная и обтекаемая. Обычно в таких
случаях говорят "опознать труп" или "установить личность", а выражение
"идентифицировать" оставляют для официальных документов.
- Ну и каков результат?
- Мы обнаружили полное совпадение с данными на некоего Карло Ломбарде,
сотрудника торгового представительства Семьи Дольче на Дамогране. Примерно
год назад местная полиция арестовала его за управление флайером в нетрезвом
состоянии, и все сведения о нем, включая отпечатки, попали в полицейскую
картотеку. Как только мы ввели информацию о трупе в нашу базу данных,
компьютер автоматически произвел поиск в планетарной инфосети и вскоре выдал
нам досье на Ломбарде. Насчет снимков вы и сами можете убедиться. Это не
отпечатки пальцев, никакой экспертизы проводить не нужно.
С этими словами Романо вызвал на экран терминала две фотографии. На одной
из них был изображен труп, обнаруженный более месяца назад в машинном
отделении эсминца "Отважный"; а со второй на Конте с легкой улыбкой смотрел
мужчина лет сорока. И хотя лицо трупа было искажено гримасой смерти, никаких
сомнений не оставалось: на обоих снимках был один и тот же человек.
- Что же касается отпечатков, - подождав немного, добавил капитан, - то
наши эксперты подтвердили их абсолютную идентичность.
Конте отвел взгляд от экрана и вопросительно посмотрел на Романо: - Тогда
в чем же проблема? По-моему, совершенно очевидно, что труп в машинном
отделении и был тем самым Карло Ломбарде. Или у вас есть что-то
еще?
- Да, коммодор. Одна мелочь, которая портит всю картину. Дело в том, что
Карло Ломбарде сейчас находится на Дамогране и совсем не похож на покойника.
- Вы в этом уверены?
- Я это знаю. Никакой ошибки - мы все перепроверили.
Конте снова всмотрелся в две фотографии на экране. Конечно, среди
шестисот миллиардов населения Галактики вполне могло найтись два человека,
настолько сильно похожих друг на друга. Но чтобы у них совпадали и отпечатки
пальцев... Нет, такого не встречается даже у близнецов.
- А брат-близнец исключен? - на всякий случай спросил он.
- По нашим сведениям, у Карло Ломбарде нет ни братьев, ни сестер, -
ответил Романо. - Да и вся криминалистическая практика свидетельствует, что
у двух разных людей, пусть это и близнецы, не бывает одинаковых отпечатков
пальцев. Другое дело - клоны. Я уже дал задание своим подчиненным втайне
раздобыть образцы тканей Ломбарде и произвести лабораторный анализ ДНК,
благо вы сохранили замороженный труп незнакомца. Если все сложится удачно,
то результат будет уже завтра. Почему-то я не сомневаюсь, что он окажется
положительным.
- То есть, что труп будет генетически идентичен живому Карло Ломбарде?
- Да, коммодор. Таков мой прогноз. Кстати, я забыл упомянуть еще об одном
немаловажном обстоятельстве. Поданным дамогранской аэрокосмической компании
четыре месяца назад человек по имени Карло Ломбарде, гражданин
Терры-Сицилии, покинул планету на пассажирском корабле "Жоаким Чиссано",
совершавшем рейс по маршруту Дамогран - Зинаве. Примечательный момент: между
Зинаве и Нью-Джорджией существует прямое беспересадочное сообщение, так что
Ломбарде номер два вполне успевал заблаговременно прибыть в точку вашего
"рандеву".
Конте в недоумении покачал головой: - Просто поразительно. Значит, вы
считаете, что найденный нами труп принадлежит клону Карло Ломбардо? Или
другой вариант: тот Ломбарде, который сейчас живет и здравствует, на самом
деле клон?
- Гм-м... Версия с клонами очевидна, но что-то она мне не нравится. Не
потому, что у меня, как и у всякого нормального человека, клонирование
вызывает стойкое отвращение; лично я считаю, что Семьи способны на любую
гнусность, какую только можно вообразить. Однако интуиция подсказывает мне,
что клоны здесь ни при чем.
- А что же тогда?
Романо с сомнением поглядел на Конте, словно колеблясь, можно ли ему
доверять. - Есть у меня одна идея, коммодор, несовершенно фантастическая.
- Путешествия, во времени?
- Нет, ни в коем случае. На мой взгляд, это несерьезно. Наука давно
доказала, что существование темпоральных перемещений влечет за собой
абсолютную детерминированность Вселенной, предопределенность всех макро- и
микрособытий от момента Большого Взрыва до скончания веков. На свете есть
много фаталистов, которые отрицают свободу воли и считают, что все наши
поступки наперед записаны в Книге Судеб, однако я к их числу не принадлежу.
Когда я назвал свою идею фантастической, то имел в виду все-таки научную
фантастику - выходящую за рамки нынешних представлений о мироздании, но не
противоречащую ей. Вот, скажем, как вы относитесь к гипотезе о
множественности вселенных и параллельных потоках реальности?
- Если честно, то никак. Никогда особо не задумывался, а если порой и
задумывался, то не относился всерьез. Конечно, я понимаю, что в свое время
межзвездные полеты и освоение человеком Галактики тоже считались нереальной
выдумкой, но тем не менее... - Так и не договорив, Конте сделал паузу. -
Значит, вы полагаете, что один из этих Ломбарде, мертвый либо живой, пришел
к нам из параллельной вселенной?
Романо заметно смутился.
- Это одна из рабочих версий, коммодор. Вы только не подумайте, что я
занимаюсь бесплодным фантазированием и второпях придумываю дикие гипотезы,
вместо того чтобы выполнять свою работу. Мысль о параллельных вселенных
возникла у меня не сегодня. Дело в том, что привезенный вами труп - уже не
первый случай двойников в моей практике.
- Вот как? Было что-то еще? - Да, притом здесь же, на Дамогране. Этим
летом в Нью-Ванкувере был убит детский психолог по имени Юрий Довгань. Все
улики свидетельствовали против одной его пациентки, шестнадцатилетней
школьницы Алены Габровой. Дело было бы достаточно простым и очевидным, если
бы не маленькая проблема - у девушки имелось неоспоримое алиби. Следствие
было уверено, что оно сфабриковано, однако доказать сам факт подделки не
могло, поэтому прокурор, стремясь во что бы то ни стало выиграть процесс,
решился на подтасовку улик. В конце концов, стараниями адвоката правда
открылась и синьорину Габрову оправдали. Поскольку в эту неприятную историю
с подлогом был косвенно замешан наш сотрудник из местных, мы провели
собственное расследование, и наши эксперты пришли к однозначному выводу, что
алиби - подлинное. Вместе с тем и улики, указывающие на виновность девушки,
не вызывают никаких сомнений; по всему получается, что в одно и то же время
она находилась в двух разных местах. Таким образом, если отбросить
возможность темпоральных перемещений - вот это уже настоящая фантастика,
притом ненаучная, - то остается лишь предположить наличие у Алены Габровой
двойника.
- Но самого двойника вы так и не нашли?
- Нет, коммодор, не нашли. И это было самым слабым местом в моей
гипотезе. Зато в случае с Карло Ломбарде есть материальное доказательство в
виде замороженного тела. Я уверен, что генетическая экспертиза полностью
подтвердит мою догадку.
Конте глубоко задумался.
- Н-да, невероятная история, - наконец заключил он. - Могу я ознакомиться
со всеми материалами?
Капитан Романо выключил терминал, достал из считывающего устройства
карточку и передал ее Конте.
- Здесь записано все, что касается этого дела. Даже двух дел - и Карло
Ломбарде, и Алены Габровой.
Адмирал хочет, чтобы вы ознакомились с ними и высказали свое мнение. Сам
он весьма скептически относится к моим выводам, однако допускает, что я могу
быть прав.
Конте спрятал карточку в карман и собирался было предложить капитану
вернуться в гостиную, как вдруг дверь рывком распахнулась, и в комнату
вбежала Виктория. Ее лицо было бледным, как полотно, а в глазах застыл ужас.
- Коммодор, там... - Голос ее сорвался. - Там Мишель... адмирал... Они...
Боже, они... - Она не выдержала и разрыдалась.
Капитан Романо тотчас метнулся в гостиную. После секундных колебаний
Конте последовал за ним, рассудив, что Виктория сильная девушка и сама
справится со своей истерикой.
В гостиной никого не было, зато со стороны лестницы доносились
взволнованные голоса. Конте с капитаном Романо быстро поднялись на второй
этаж и увидели, что все гости столпились у одной из дверей; вид у них был
растерянный и потрясенный. Там же находилась и Ева вместе с женщиной лет
сорока пяти - Конте узнал по фотографии ее мать. Госпожа Сантини тихо, но
безутешно плакала и, казалось, вот-вот упадет в обморок; дочь придерживала
ее и пыталась успокоить.
Заметив новоприбывших, офицеры расступились, и Конте увидел в дверях
массивную фигуру коммодора Валенти.
- Где вы пропадали, капитан? - раздраженно обратился он к шефу отделения
СБ. - Тут такое творится, а вас как ветром сдуло.
- Что случилось, коммодор? - спросил Романо, направляясь к нему. - И где
адмирал?
- Сами посмотрите. - Валенти отступил в сторону и распахнул дверь. - Это
по вашей части. Кроме меня и госпожи Сантини, сюда никто не входил.
Дверь, как оказалось, вела в домашний кабинет адмирала. Сам адмирал сидел
за широким столом, грузно откинувшись на спинку кресла; в его груди зияла
дыра добрых двух дюймов в диаметре. Белый адмиральский мундир по краям раны
был сильно обуглен - явное свидетельство того, что стреляли из
разбалансированного лучевого оружия. В подтверждение последней догадки на
полу перед столом валялся боевой бластер устаревшей конструкции - такие были
на вооружении войск Корпуса в конце прошлого века. Рядом с бластером лежал
навзничь посланник Тьерри с аналогичной дырой в груди. С первого взгляда
было ясно, что оба - и посланник, и адмирал - мертвы. Подобные раны,
выражаясь медицинским языком, были несовместимы с жизнью.
"Они все-таки достали его, - с быстротой молнии мелькнуло в голове у
Конте. - Но как?.. Бог ты мой! Неужели это сделал Тьерри?.."
Романо немедленно взял ситуацию под свой контроль, вызвал из штаба
следственную группу и сообщил о случившемся местным властям. Поскольку
преступление было совершено на территории военного городка, оно находилось в
компетенции Службы Безопасности Корпуса, однако по договору с дамогранским
правительством в расследовании всех уголовных дел должны были принимать
участие и наблюдатели от гражданской полиции.
Между тем Ева с коммодором Валенти увели плачущую госпожу Сантини вниз, а
капитан Романо, внимательно осмотрев место происшествия, приступил к
расспросам офицеров. Впрочем, ничего существенного они рассказать не могли:
оба тела обнаружила жена (теперь уже вдова) адмирала, а все гости в тот
момент были в гостиной и прибежали на ее пронзительный крик. Из всех
находящихся в доме лишь Конте и Романо ничего не слышали, так как в
библиотеке была включена звукоизоляция. Насколько можно было понять со
сбивчивых слов госпожи Сантини, она застала мужа и посланника уже мертвыми и
ни к кому, из них прикоснуться не успела. Коммодор Валенти, мигом
сориентировавшись в обстановке, тут же вывел ее из кабинета и до появления
Романо с Конте никого туда не впускал.
Что же касается бластера, с чьей помощью предположительно были совершены
оба убийства, то его опознали сразу. Это была в некотором роде боевая
реликвия адмирала Сантини, личное оружие, с которым он, тогда еще
двадцатилетний лейтенант, в составе десантной бригады участвовал в захвате
ханьского планетарного разрушителя "Хо Син" - огромной межзвездной станции,
оснащенной гравидеструкторами такой суммарной мощности, которой вполне
хватило бы, чтобы стереть с лица Галактики планету Кашимбу, осмелившуюся
заявить о своем выходе из состава Поднебесной Империи. Мобильные силы СЭК
предотвратили уничтожение планеты, медлительный и неповоротливый разрушитель
был захвачен десантом, а молодой лейтенант Сантини именно из этого бластера
застрелил командующего станцией, Верховного генерала Хунь-Вэя, что и
положило конец организованному сопротивлению персонала станции.
Адмирал любил показывать бластер своим гостям, была у него такая
слабость, и о ней знали все подчиненные. Как и всякий настоящий солдат, он
содержал оружие в рабочем состоянии, правда, всегда ставил его на
предохранитель, чтобы кто-нибудь из гостей по неосторожности не выстрелил.
Однако при наличии злого умысла посетителю ничего не стоило в течение двух
секунд привести бластер в боевую готовность и убить Сантини из его же
собственной реликвии. Судя по всему, так оно и случилось...
- Похоже, картина преступления ясна, - сказал капитан Романо. - Посланник
взял бластер якобы с тем, чтобы осмотреть его получше, быстро снял с
предохранителя и дважды выстрелил - сначала в адмирала, а потом в себя. Но
остается без ответа главный вопрос: зачем? С какой стати высокопоставленный
дипломат превратился в смертника-камикадзе?.. Если, конечно, он был
дипломатом.
- Я думаю, что был, - произнес Конте. - Или же настолько убедительно
играл свою роль, что ему следовало остаться на Земле и работать в Голливуде.
А вы уверены, что дело было именно так, а не иначе? Может, убийцей был
кто-то другой, а господин Тьерри оказался лишь случайной жертвой?
- Я не отбрасываю и такой версии. Сейчас прибудет следственная группа,
тщательно обследует место преступления, и тогда у нас появится больше
фактов, из которых мы уже будем делать обоснованные выводы. Но
профессиональное чутье говорит мне, что никого третьего в кабинете не было.
Самое простое объяснение обычно и есть верное. Кстати, коммодор, вы
разрешаете допросить экипаж "Отважного" и ознакомиться со всеми бортовыми
записями? Может, мне удастся раскопать что-то, проливающее свет на поступок
посланника.
Конте не сразу понял, почему Романо обращается к нему с такой просьбой.
Лишь через несколько секунд он осознал, что теперь он, как старший по
должности офицер базы, становится ее главнокомандующим - и будет таковым,
пока Генштаб не пришлет ему замену. А на это понадобится никак не меньше
четырех месяцев.
- Вы ведете расследование убийства, капитан, - ответил он. - Это дает вам
полномочия на любые действия, которые вы считаете нужными.
Через несколько минут прибыли помощники Романо с представителем местной
полиции и сразу приступили к работе. К тому времени госпоже Сантини сделали
инъекцию транквилизатора, Ева осталась сидеть с ней, а Конте бесцельно
бродил по дому в ожидании первых результатов расследования и мучительно
размышляя о том, стоит ли сообщить капитану все, что он знал об этом деле.
Верховное командование подозревало Романо в причастности к заговору Сантини,
и не без веских на то оснований: такой опытный профессионал не мог не
почувствовать, что в руководстве базы происходит что-то неладное, а между
тем ни в одном из его донесений не проскальзывало даже намека на это. Такого
же мнения придерживался и предыдущий агент, засланный на базу. В своем
отчете он особо выделил группу офицеров, которые тесно общались с адмиралом
не только на службе, но и во внеслужебное время; к их числу принадлежали и
капитан Романо с коммодором Валенти.
"Проклятье! - со злостью думал Конте. - Как же мы все прокололись! Ну я -
то ладно, ведь я не контрразведчик. А Джустини, Костелло... Они тоже
вычеркнули Тьерри из списка подозреваемых. Еще бы, земной посланник слишком
крупная фигура, чтобы быть наемным убийцей. А в результате... Нет, это
просто невероятно. На такое мог решиться разве что какой-нибудь фанатик из
Семей - но чтобы дипломат... Кто бы мог подумать!"
Продолжая блуждать по дому, Конте вошел в библиотеку и застал там
Викторию, которая неподвижно сидела в кресле, уставившись отрешенным
взглядом в противоположную стену. При его появлении девушка даже не
шелохнулась. Приблизившись к ней, Конте увидел, что по ее щекам катятся
слезы. Она все еще плакала - но молча, совершенно беззвучно.
Он придвинул к ней стул, присел и взял ее за руку.
- Может, вам дать успокоительного?
- Спасибо, не надо. Я уже съела... три таблетки. Но не помогает... - Она
громко всхлипнула и быстро, с истерическими нотками заговорила: - Я должна
была раньше догадаться! Он... Мишель с самого начала вел себя странно, я
чувствовала, что с ним не все в порядке... но не могла понять, в чем дело.
Если бы я была более внимательной, настойчивой... если бы я встретилась с
ним еще в первый день... в первый вечер... Но тогда я слишком сильно устала,
расстроилась... Мы с Евой сразу пошли спать - а утром мне уже не удалось
пробиться сквозь его защиту. Я видела, что он что-то скрывает, но разве
могла я подумать такое... такое ужасное!..
- О чем вы? - произнес озадаченный Конте. - Вы что-то знаете об убийстве?
- Да, догадываюсь... Нет - я уверена. Это случилось на Эль-Парадисо.
Теперь я все поняла. Я даже знаю, где и когда. - Виктория немного взяла себя
в руки, перестала раз за разом сбиваться и заговорила короткими, отрывистыми
фразами. - В одном из парков Лос-Анхелоса. Мишель несколько раз вспоминал об
этом. Он думал, что заснул на солнце. У него сильно болела голова. А я,
дура, не придала этому значения! Я тоже считала, что он просто заснул. Но он
не просто заснул. Его наверняка усыпили. И сделали... сделали так, чтобы он
убил адмирала... А потом убил себя...
- Минуточку! - мигом насторожился Конте. - Вы говорите о психокоде?
- Да... наверное... точно!..
- Но ведь это произошло почти месяц назад. Психокод не держится так
долго. Да и вообще, он слишком ненадежен. Девяносто девять шансов из ста,
что посланник сорвался бы задолго до встречи с адмиралом.
- Наука не стоит на месте, коммодор. Она, к сожалению, развивается. И,
развиваясь, выдает вот такие сюрпризы... - Виктория в отчаянии закрыла лицо
ладонями. - Господи, какая же я тупоголовая! Ведь я еще и думала о
психокоде... но думала не по адресу. Я должна была сразу сообразить, что
Мишель - идеальный вариант для преступников. Он - вне подозрений, он
дипломат. От таких людей даже подсознательно не ждут, что они схватят оружие
и начнут стрелять. Будь на его месте кто-то другой, адмирал, может, успел бы
среагировать, а так... - Тут она осеклась и, убрав от лица руки, затравленно
посмотрела на Конте.
Он ответил ей острым, пристальным взглядом и с нажимом произнес: - Вы
много знаете, синьорина. Слишком много для простой туристки. Кто вы такая?
Виктория вздохнула: - Меня послали с той же целью, что и вас. Это все, что я
могу вам сказать. - Он снова всхлипнула, горько, тоскливо. - Впрочем, и
говорить-то больше нечего. Мы оба провалили наше задание. С громким
треском...
14
Виктория Ковалевская, дитя звезд
Из окна гостиной я увидела, как на посадочную площадку перед домом
медленно опустился желтого цвета флайер с черно-белой "шашечкой" на брюхе.
Почти одновременно с этим запищал мой комлог, извещая о прибытии такси. Я
послала в диспетчерскую подтверждение, отошла от окна и надела теплую
куртку.
- Может, мне поехать с тобой? - спросила Ева. - Куда-нибудь сходим
вместе, я покажу тебе здешние достопримечательности.
- Нет, не надо, - покачала я головой. - Я не собираюсь ничего смотреть, а
просто хочу немного развеяться. - Ладно. Только не переключайся на ручное
управление. У тебя нет местных прав, к тому же в твоем состоянии...
- Все в порядке, - перебила я. - Это такси с шофером, так что не
беспокойся.
Поцеловав Еву на прощанье, я вышла из дома и быстрым шагом направилась к
флайеру. При моем приближении его дверца открылась, я влезла в кабину и
вежливо поздоровалась с водителем.
- Здравствуйте, барышня, - ответил он. - Куда летим?
Я назвала ему адрес. Водитель без проволочек поднял машину в воздух и
взял курс в сторону Нью-Монреаля. Когда флайер набрал нужную высоту, он
поинтересовался: - У вас юридические проблемы?
- Нет. А почему вы так решили?
- Здание, которое вы назвали, битком набито адвокатскими конторами. Вот я
и подумал, что вы собираетесь получить консультацию.
- А-а, нет. Мне нужно в торговое представительство Семьи Дольче.
Таксист бросил на меня удивленный взгляд: - Барышня из Корпуса имеет дело
с Семьей? Странно!
- Я не из Корпуса. Просто приехала в гости к подруге. Я вообще не
сицилианка.
После недолгих раздумий он кивнул: - Да, теперь я слышу, что у вас не
такой акцент. Вы давно на Дамогране?
- Уже пятый день.
- Но вы не в первый раз на нашей планете, - уверенно произнес водитель.
- Не угадали. Я здесь впервые.
- Однако вы здорово говорите по-нашему.
- Научилась в пути. Делать все равно было нечего, а иностранные языки мой
конек. Они мне легко даются.
- Maybe you also speak English? (Может, вы говорите и по-английски).
- Yes of course. (Да, конечно).
- Excellently! It is my native language. I'm a English-speaking
Damogranian. (Отлично. Это мой родной язык. Я англоговорящий дамогранец).
Дальше мы говорили по-английски. Таксист болтал со мной всю дорогу,
пребывая в полной уверенности, что я наняла флайер с водителем-человеком
именно для того, чтобы он развлекал меня беседой. На самом деле это было не
так, но я не стала развеивать его заблуждение - наш пустопорожний разговор
немного отвлекал меня от мрачных мыслей о том, что случилось четыре дня
назад.
Гибель Мишеля потрясла меня до глубины души, и от этого удара я до сих не
могла оправиться. Нельзя сказать, что я была влюблена в него, нет, у нас не
было любви, был просто секс - во всяком случае, с моей стороны. Тем не менее
он очень нравился мне, иначе бы и ни за что не легла с ним в постель.
Близкие отношения между нами прекратились еще за неделю до прибытия на
Дамогран - у меня кончился период загула, и я снова превратилась в
пай-девочку, однако мы остались добрыми друзьями и с удовольствием проводили
время вместе. Мишель не был чужим мне человеком, он был моим другом,
мужчиной, с которым я спала, и его смерть стала для меня тяжелой утратой.
Вдобавок я чувствовала себя в ответе за случившееся: ведь если бы я с
большим вниманием отнеслась к его приступам необъяснимой тревоги, если бы я
настойчивее пыталась разобраться в его воспоминаниях, то мне, возможно,
удалось бы предотвратить трагедию. Я была уже на пороге разгадки, об этом
свидетельствует хотя бы тот факт, что при виде жуткой сцены в кабинете
адмирала я моментально все поняла.
Но, увы, прозрение наступило слишком поздно, когда уже ничего нельзя было
изменить...
Дорога от военного городка до делового центра Нью-Монреаля заняла около
получаса. Таксист посадил флайер на крышу высотного здания, я расплатилась с
ним, неискренне поблагодарила за приятную беседу и спустилась в лифте на
двенадцатый этаж, где находился офис торгового представительства Семьи
Дольче. Целью моего визита сюда был Карло Ломбарде - генетический двойник
человека, пытавшегося подложить на эсминец бомбу.
По понятным причинам меня очень заинтересовала эта история с двойником, и
я решила в ней разобраться. От "удвоенного" Ломбарде тянулась прямая ниточка
к похожей на меня девушке, которая предупредила старшего помощника Василова
о готовящейся диверсии и тем самым спасла корабль от уничтожения. Я бы
занялась этим делом еще четыре дня назад, как только подслушала мысли
капитана Романо, однако смерть Мишеля повергла меня в жестокую депрессию, и
лишь сегодня я в какой-то степени пришла в себя и могу приступить к
расследованию.
Выйдя из лифта на двенадцатом этаже, я направилась через просторный
вестибюль к справочной стойке, но на полпути меня остановил чей-то громкий
возглас: - Тори!
В отличие от остальных людей, я в подобных случаях безошибочно определяю,
когда обращаются ко мне, а когда к кому-то другому. И совершенно не важно,
что выкрикивают - мое имя в его различных вариациях, "эй", "барышня" или
"подождите"; если зовут меня, я всегда воспринимаю некий эмоциональный
толчок, чувственный эквивалент окрика.
В этот раз толчок был, и я уверенно повернулась на голос, слегка
удивленная тем, что встретила здесь знакомого, и страшно недовольная, что
меня назвали Тори. Эту форму моего имени я невзлюбила с самого детства -
из-за того, что так меня называл отец...
Элегантно одетый мужчина лет тридцати с небольшим, который быстрым шагом
приближался ко мне, улыбаясь до ушей, был мне совершенно незнаком. Хотя,
конечно, я не могла дать голову на отсечение, что никогда раньше с ним не
встречалась. Он обладал довольно заурядной внешностью, так что я вполне
могла забыть его, если мы виделись давно и наша встреча была мимолетной. Он
же, судя по его уверенному поведению, нисколько не сомневался, что мы
знакомы. Он даже знал мое имя - правда, не в самом любимом мной варианте.
Подпустив мужчину поближе, я быстро заглянула в его разум, чтобы освежить
свою память. Его звали Джакомо Вентури, и он действительно видел меня,
притом совсем недавно... С ума сойти! Он видел меня всего лишь шесть дней
назад, здесь, на Дамогране, в обществе своего приятеля и сослуживца Карло
Ломбардо. Никакой ошибки быть не могло - Вентури хорошо запомнил мое лицо,
хотя мы общались совсем недолго. Он был на все сто процентов уверен, что я и
есть та девушка, с которой он познакомился в ресторане, где як
...Закладка в соц.сетях
