Жанр: Научная фантастика
Псы вавилона
...а. - Не убейте его, а то уж
слишком крепко взялись. Ну, выпил мужик, поскандалил... С кем не бывает, -
заступалась именно та тетка, которую Кутепов якобы пытался изнасиловать.
"Великодушна русская женщина, - усмехнулся Всесвятский, - но и у нас
нет права на жалость. Поучи его еще, мальчик".
- Пожалуйста, не нужно! Все скажу! Рубаху я взял у Ермакова.
- Это еще кто?
- Мой напарник. На другой машине ездит. Как-то на днях заглянул в нее,
вижу: тряпица валяется, вроде детская рубашонка. Ну, я ее и прибрал. В
хозяйстве пригодится. Верьте, как на духу... А про мальчишку какого-то я не
знаю ничего. И не убивал никого вовсе. Как на духу... Только не бейте.
- А чего сразу не сказал?
- Не сообразил, должно. Покуражиться хотел. Вы уж извините. Только
никакого мальчишку не трогал. Помню этот случай. Вроде, говорили, змея
укусила. А теперь выходит, убили? Как это понимать? - Кутепов говорил
заискивающе и подобострастно, но в глазах стояла неприкрытая злоба. Однако
им было наплевать на его чувства.
- Может, Ермаков и убил? - поинтересовался Всесвятский.
- Он-то? Тихоня. Куда ему! Тоже, наверное, где-нибудь подобрал. А
может, после больного осталась.
- Где живет Ермаков?
- На пятом участке, возле гастронома. Всесвятский вопросительно
посмотрел на Хасана. Тот кивком головы показал, что знает этот место.
- Думаешь, он не врет? - спросил Всесвятский у Хасана, когда они,
сопровождаемые одобрительными возгласами женщин, выходили из барака.
Тот пожал плечами:
- Кто его знает. Может, наплел, чтобы отвязаться.
- А давай посмотрим, как он поведет себя дальше. Допустим, он связан с
Хозяином. Тогда после нашего визита сразу же побежит докладывать.
- Он может просто с горя побежать за еще одной бутылкой, - резонно
заметил Хасан.
- А мы посмотрим, куда именно он направится.
- Заметит. Наверняка неплохо запомнил наши лица.
- Вот что. Давай спрячемся вон за тот барак. Если он выйдет, ты
попросишь какого-нибудь мальчугана проследить за ним. Дашь за работу рубль.
- А ведь верно! Только рубля, по-моему, многовато.
Всесвятский засмеялся:
- Расплачусь я, так что не переживай.
Они перешли двор и притаились за сараем. Не прошло и десяти минут, как
из барака вышел Кутепов и быстрым шагом двинулся в противоположную от них
сторону. Хасан выждал, пока тот не удалился на приличное расстояние, потом
вышел из своего укрытия и подозвал одного из бегавших по двору ребятишек...
ГЛАВА 16
Наступал вечер. Тени удлинились, набежал ветерок, принесший обманчивое
ощущение прохлады, небеса понемногу начинали розоветь.
На заднем дворе валитовского дома, кроме хозяина, находились Хасан и
Всесвятский.
- Значит, он в НКВД побежал? - переспросил Валитов внука.
-Точно, туда. Сел на автобус, а мальчишка следом. Шустрый, шкет. Довел
до самого входа.
- Что это может значить? - На этот раз вопрос был обращен к
Всесвятскому.
- Вряд ли он отправился жаловаться на наше с ним обращение. Даже
последний глупец понимает, что подобные родственнички его только
компрометируют. К тому же он не знает наших фамилий. А если допустить, что
тот, к кому он бегал, тоже замешан в данном деле, тогда все вполне
объяснимо. Кутепов знает о происхождении рубашки, а поскольку мы проявляем
интерес, немедленно сообщает об этом некой персоне. Я же говорил: Хозяин не
может обойтись без помощников.
- Думаешь, его помощник на таком месте сидит?
- А почему нет? Он может быть кем угодно. Служить Хозяину - основная
цель его жизни. Десятки поколений его предков жили только для этого. Все
остальные занятия - только ширма. УЖ не знаю, что они получают за свою
службу, но, несомненно, награда очень высока, хотя, возможно, нам она
покажется несколько странной.
В этот момент появилась давешняя пожилая женщина и начала что-то
взволнованно лепетать по-татарски.
- Облава, - сообщил Хасан. - Ищут кого-то. Должно, вас. Нужно
прятаться.
- Да, - сказал Валитов, задумчиво глядя на Всесвятского, - по твоя
душа пришли. Прятать тебя будем
- Нет, - твердо произнес Всесвятский, - скрываться мне ни к чему, да и
еще опасней. Найдут - вы же и виноваты будете. Лучше я сам... И не у вас в
доме, а на улице... Документы у меня в порядке...
Валитов хмыкнул:
- Кого интересуют твои документы! Смотри... Если хочешь, спрячем.
Хорошо! Никто не найдет.
Однако Николай Николаевич не внял разумному предложению. Он
попрощался, подхватил свой саквояжик и покинул гостеприимный дом,
предупредив напоследок, чтобы вели себя осторожно, с нечистью в открытую
схватку не вступали и дожидались его возвращения.
-... А я обязательно вернусь, - пообещал он.
Валитов в сомнении лишь уныло закачал головой и вздохнул.
Едва охотник за вампирами вышел на улицу, к нему приблизились двое в
штатском и потребовали документы...
- Значит, вы называете себя Всесвятским Николаем Николаевичем?
Нашему герою вопрос показался несколько нелепым, и он невольно
усмехнулся.
- Уже пятьдесят семь лет как называю.
- А вот у меня есть сомнения. Всесвятский внимательно посмотрел на
собеседника. Николай Николаевич возвышался на привинченном к полу табурете
в темноватой, почти пустой комнате с высоким зарешеченным окошком. Напротив
за столом сидел молодой человек в военной форме, с двумя кубиками в
петличках и пристально смотрел на него. На столе имелась электрическая
лампа, направленная прямо на Всесвятского. Ее яркий свет заставлял щуриться
и время от времени прикрывать глаза ладонью. Это мешало как следует
рассмотреть лицо ведущего допрос.
- Есть у меня сомнения, - повторил молодец в форме, - но о них потом.
Итак, вы - сотрудник краеведческого музея города Кинешма. Приехали к нам в
командировку, изучать, так сказать, передовой опыт. Так написано в
командировочном предписании. Какой, простите, опыт? В Кинешме как будто
металлургических заводов не строят.
- Дело в том, что народ весьма интересуется происходящим в
Соцгороде, - начал объяснять Всесвятский. Он старался говорить мягко, но
убедительно, словно с несмышленым ребенком. - Ведь ваш город - передний
край социалистического строительства, более того, образец нового,
социалистического быта.
- Цитатками выражаешься, папаша, - неожиданно грубо, хотя и не повышая
тона, заметил человек в форме. - Подкован, значит, неплохо. Но цитатками
нас не проймешь.
- Считаете, я вас обманываю?
- А то нет!
- Но для чего?
- Надеюсь, папаша, ты мне сам расскажешь, для чего и почему.
- Но из каких соображений вы исходите?
- А из таких! Цель командировки непонятна У вас в музее что же, денег
некуда девать? Послали сотрудника в другой конец страны неизвестно зачем
- Вы можете сделать запрос.
- Не волнуйся, сделаем обязательно. Идем дальше. Допустим, папаша, ты
говоришь правду и приехал сюда перенимать опыт. Командировка, кстати, не
отмечена. Где ты его перенимаешь? На Шанхае? Ничего себе, образчик
социалистического быта. Да это рассадник уголовщины и хулиганства! Там
всякое отребье обитает. И контрики бывшие в том числе. Вот к ним ты и
приехал. Разве не так? Да нам все известно! А зачем приехал?
- Раз вы все знаете, зачем спрашиваете?
- Не наглей, папаша, не наглей!.. Отвечай, когда тебе задают вопросы.
Всесвятский пожал плечами:
- Мне нечего добавить к тому, что вы уже знаете.
- Нечего? Мило! Может быть, я сумею тебе подсказать. Ты - связник
контрреволюционно-шпионской, вредительской организации. Приехал в Соцгород
с целью организовать несколько диверсий на промышленном гиганте. Разве не
так?
- Ничего подобного. Вы меня с кем-то путаете.
- Смотри сюда, папаша! - вдруг заорал молодец. - Хватит придуриваться!
Ты что же, считаешь, тут олухи сидят?! А содержимое твоего чемоданчика?
Его-то ты как объяснишь? Вот, подкова... Начнем с нее. Для чего тебе она?
Ты разве конюх?
- На счастье.
- Так. Думаешь, я полный идиот?! Такими подковами в Гражданскую поезда
под откос пускали. Идем дальше. Вот свечи. Они-то тебе на кой?..
- Дорогу освещать.
- К светлому будущему? Молодец! Находчивый! Если пару свечей бросить в
бак с горючим, двигатель внутреннего сгорания будет остановлен! Что еще
имеется в этом адском чемоданчике? - Молодец стал рыться в саквояже
Всесвятского. Потом бесцеремонно вывалил его содержимое на стол. -
Деревянный молоток, в народе запросто называемый киянкой, а к нему
деревянные же колья. Поясни?
- А для палатки, - не растерялся Всесвятский.
- Где же сама палатка?
- Украли в дороге.
- Понятненько. Набор хирургических инструментов. Скальпели, ланцеты,
ножницы, зажимы... Ты что же, ко всему прочему еще и доктор?
- Обладаю некоторыми познаниями. Приходится много передвигаться, а в
дороге мало ли что может случиться.
- Ну вот, ты и проговорился. Передвигается он много! Куда? С какой
целью? Диверсии организовывать?!
- О чем вы говорите?
- Я знаю, о чем! Бороду, видишь ты, отрастил! За бродягу сойти хочешь?
Сотрудник краеведческого музея! А сбрить бороду да подстричь, глядишь, и
проявится белогвардейское мурло. И имя твое вовсе не Всесвятский.
- Но позвольте!
- Что тебе позволить, что?! Вредительством заниматься?!
В тот момент, когда степень допроса, казалось, начала достигать высшей
точки накала, дверь кабинета отворилась и на пороге возник человек в
полувоенной форме без знаков различия: добротном френче защитного цвета,
таких же бриджах, заправленных в щегольские хромовые сапожки. Это был
Александр Кириллович Шахов собственной персоной.
- Что тут за шум, Василий Иванович? - поинтересовался Шахов и с
интересом взглянул на Всесвятского.
- Веду допрос задержанного, - сообщил молодец с двумя кубарями в
петлицах. - Весьма подозрительная личность. Скорее всего связной
белогвардейской террористической организации. Все за это говорит...
- Оставьте нас вдвоем, Василий Иванович.
- То есть как?
- Выполняйте, лейтенант!
Молодец нехотя поднялся и направился к двери. У самого порога он
оглянулся, словно хотел что-то сказать, но лишь странная двусмысленная
улыбка скользнула по его губам.
Шахов уселся на стул напротив Всесвятского, отодвинул в сторону лампу.
- А я ведь сразу вас узнал, Николай Николаевич, - весело сообщил он.
- Не имею чести...
- Да как же!.. Ведь мы с вами встречались. Я, конечно, тогда был
несколько моложе. Попробуйте вспомнить.
Теперь свет лампы падал так, что лицо Шахова было освещено хоть и
четко, но чересчур контрастно. Одна его половина выступала ярко и
отчетливо, другая, наоборот, находилась в тени, так что черты лица
выглядели несколько гротесково.
- Лампу, пожалуйста, передвиньте, - попросил Всесвятский.
Шахов исполнил пожелание и тотчас принял свой обычный вид.
- Что-то такое припоминаю, - неуверенно произнес Всесвятский. - Крым,
двадцатый год?
- Нет.
- Воронеж, двадцать шестой?
- Опять не угадали. Не буду вас больше мучить. Помните гимназиста?
Хутор Мертвячья балка... Археологическая экспедиция....
- Саша?!
- Именно, Николай Николаевич.
- Не может быть! Я считал, что вы погибли. Наводил справки. Сказали:
вся семья уничтожена.
- Нет, во время бандитского налета убили только моих родителей.
- Помню телеграмму. Но считал: вы сгинули в годы Гражданской войны. К
счастью, нет. Я рад... Просто-таки очень...
- И у меня такое же чувство. Но что вас привело в наш город? Вообще,
довольно невероятная встреча. Допрос... Этот кабинет... Мой помощник
обвиняет вас в контрреволюции. Как все понимать?
- Недоразумение, исключительно недоразумение. Прибыл в Соцгород в
командировку.
- Но что делать здесь археологу?
- Я нынче сотрудник краеведческого музея.
- Ну да ладно. Не буду лезть в душу. Хотелось бы пообщаться в более
располагающей обстановке, чем эта темница. Вы, собственно, где
остановились?
- У знакомых.
- В каком районе?
- Кажется, он называется Шанхаем.
- На Шанхае?! Почему именно там?
- Так сложились обстоятельства. Гостиница для меня дороговата... К
тому же длительное время не видел друзей, приехал, они предложили остаться.
- Но Шанхай пользуется дурной славой... А у нас как вы очутились?
- Можете себе представить, вышел под вечер на улицу, решил, знаете ли,
прогуляться. Тут два хлопца хвать меня под белы ручки...
- Да, на Шанхае проводилась облава. Уголовный элемент совсем
распоясался...
- Возможно. Не понимаю только, меня-то арестовали на каком основании?
Документы в порядке, на уголовника я как будто не похож. Да ведь меня и не
в уголовщине обвиняют, а в гораздо более тяжком преступлении. Ваш
подчиненный толковал про некую контрреволюционную организацию... Называл
меня связным...
- Это он, конечно, хватил. Приношу извинения.
- И какова моя дальнейшая судьба?
- Помилуйте, Николай Николаевич, мы же не гунны. Вы свободны. Сейчас я
распоряжусь. - Шахов снял трубку внутреннего телефона. - Федотова ко мне. -
Появился давешний молодец. - Вот что, Василий Иванович. Товарища
Всесвятского я давно и хорошо знаю. Ему можно полностью доверять. Поэтому
приказываю его немедленно освободить. Все ясно?
- Но, товарищ майор...
- Никаких "но"! Под мою личную ответственность.
- Слушаюсь. - Лейтенант исподлобья взглянул на Всесвятского, и во
взгляде этом, кроме неприкрытой насмешки, тот прочитал явственное
удовлетворение, словно некая намеченная цель была достигнута.
Шахов и Всесвятский вышли из здания управления и остановились во
дворике. Стояла глубокая ночь.
-Тишина-то какая! - с мечтательными интонациями в голосе заметил
Шахов.
- Какая же это тишина? - отозвался Всесвятский, прислушиваясь к
ровному гулу от тысяч работающих механизмов, узлов, агрегатов. Гул этот
переходил в некий ритм, сродни музыкальному. Словно громадный оркестр
исполнял современную индустриальную мелодию, протяжную и монотонную, но
одновременно завораживающую своей мощью и глубиной.
- А мы и внимания не обращаем, - задумчиво произнес Шахов - Привыкли.
С горы был хорошо виден весь промышленный гигант, сверкающий
миллионами огней, мерцающий вспышками электросварки, озаряющий полнеба
всполохами огня от разливаемого в ковши расплавленного металла.
- Грандиозно! - воскликнул Всесвятский, и непонятно было, чего в
голосе больше: восторга или иронии. - Триумф индустриализации!
- Да, впечатляет, - отозвался Шахов. - Такое ощущение, словно завод
стоит на этом месте века, а ведь всего несколько лет назад здесь была голая
степь и почти полное безлюдье. Все это содеяно руками людей... Наших
советских людей! - с пафосом добавил он.
Всесвятский промолчал.
- Вы как будто не согласны? - В голосе Шахова послышалась чуть
заметная настороженность.
- Отчего же? Согласен. Но какой ценой воздвигнут этот молох и какими
методами? Насилием и рабским трудом
- Неправда, - запальчиво сказал Шахов. - Энтузиазм тоже имеет место.
Трудовой порыв...
Он оборвал свою речь, достал из кармана расстегнутого френча пачку
дорогих папирос "Герцеговина Флор".
- Угощайтесь, Николай Николаевич. Оба закурили.
- Куда сейчас? - поинтересовался Шахов.
- Не знаю. Наверное, на Шанхай.
- Далековато. Общественный транспорт уже не работает. А пешком
заблудитесь с непривычки. Да и не советую ходить по ночам. Народишко здесь
тертый, а ваш саквояж привлекает внимание. Может, переночуете у меня?
- А не стесню?
- Нисколько. Я сейчас живу один. Жена с сыном уехали к теще в Курск.
Да и потом, очень интересно узнать о вашей жизни. Как-никак не виделись...
Это сколько же получается? Ба, восемнадцать лет! Почти день в день. Сколько
воды утекло! А я сразу же вас узнал. Даже не изменились. Удивительно! Весь
мир перевернулся, а вы все такой же. Садитесь в машину, поедем ко мне. Там
и перекусите. Вы, наверное, проголодались?
В двухэтажном щитовом доме Шахов занимал две отдельные комнаты.
Обстановка квартиры была добротной: ковер на стене, большой кожаный диван с
полочкой, на которой стояли разные фарфоровые безделушки, письменный стол,
комод с круглым зеркалом посередине и двумя высокими, синего стекла, вазами
по бокам, этажерка с книгами. Имелось здесь и пианино. На окнах - плюшевые
портьеры с бомбончиками.
- Располагайтесь, - сказал хозяин, кивнув на диван. - Я сейчас...
- Мне бы... э-э...
- В туалет? - понял Шахов. - Удобства, к сожалению, на улице. Выйдете
из подъезда и налево. Увидите побеленную будку.
Когда Всесвятский вернулся, на письменном столе стояла нехитрая
закуска: банка консервов "Язь в томатном соусе", тушенка на тарелке,
нарезанное ломтиками копченое сало, хлеб, несколько мятных пряников. Над
снедью возвышалась едва початая бутылка коньяка.
- Уж извините, Николай Николаевич, - стал оправдываться Шахов, -
хозяйки дома нет, питаюсь исключительно в столовой, поэтому, сами видите,
закуска довольно скудная. Коньяк сохранился после майских праздников.
Вполне приемлемый. Правда, я не большой любитель.
- А чай у вас есть?
- Сейчас будет. Поставил чайник на примус. Давайте по рюмочке за
встречу.
Они чокнулись и дружно выпили.
- Так рассказывайте, что вы, как вы?.. Я часто вспоминаю палатку в
овражке, заросли боярышника и шиповника, костерок, на котором варился
кулеш. Незабываемое время. И эта гробница... Что, кстати, с ней стало? Как
прошли для вас все эти годы?
- По-разному, - отозвался Всесвятский. Он вкратце обрисовал свою
дальнейшую- судьбу, о многом, правда, умолчав, об ином не договаривая.
Хозяин вел себя примерно так же. И тот и другой чувствовали: разговор
не получается. Не помогал даже коньяк.
Шахов быстро опьянел. Он скинул френч, оставшись, в не совсем свежей
сорочке, перехваченной широкими подтяжками. Лицо его раскраснелось, лоб
покрылся бисером пота, глаза ярко блестели. Все выдавало чрезмерное
возбуждение. Наконец он не выдержал:
- Скажите, только честно, зачем вы сюда приехали?
- Честно? - Всесвятский с легкой улыбкой взглянул на Шахова. - Ну,
если честно, бороться со злом, как ни высокопарно это звучит.
- Со злом?! Что вы имеете в виду? - В глазах Шахова мелькнул ужас.
- Не волнуйтесь, не с нынешней властью. Я не Дон-Кихот, чтобы
сражаться с ветряными мельницами. Да в общем-то не думаю, что данная власть
лучше или хуже всех остальных, когда-либо господствовавших на Руси. По
сути, народ сам выбирает себе правителей. Не зря говорили римляне: "Vox
populi, vox dei". Что хотели, то и получили. Но сейчас не время
дискутировать. Помните то существо, которое находилось в гробнице? Так вот,
нынче оно находится в вашем городе.
- Как вас понимать?! - изумленно воскликнул Шахов.
- Однозначно. Это существо - вампир. Шахов засмеялся:
- В последние дни я то и дело слышу про вампиров. Значит, это вы
распускаете подобные слухи? - Он тут же посерьезнел. - Но зачем?
- Понимаю, звучит более чем странно, однако факт остается фактом,
верите ли вы этому или нет. Более того, вампир представляет несомненную
угрозу для вашего города. Несколько человек уже погибли...
- Как же он попал в наши Палестины? - иронически поинтересовался
Шахов. - Пешком дошел или, может быть, по воздуху перелетел? И почему
вампира привлекают именно гиганты народного хозяйства?
- Его доставили сюда
- Конечно же, в черном гробу?
- Возможно, что и в гробу, а скорее всего, в ногу со временем, в
обычном сосновом ящике с надписью: "Оборудование. Осторожно! Не кантовать!"
- Ха-ха-ха! Прямо анекдот! А вы, часом, того, не сбрендили?
- Думайте, что хотите. Но моя цель - отыскать это существо и
уничтожить его.
- Николай Николаевич, - с мягкой интонацией заговорил Шахов. - Вы,
возможно, не понимаете, где находитесь, да и вообще, в какое время живете.
Возьмем, к примеру, хоть сегодняшний случай. Забрали вас во время проверки
документов. Мой помощник заподозрил, причем вполне обоснованно, что вы не
тот, за кого себя выдаете. И не появись я, "Deux ex machina", с вами могли
обойтись очень круто. Вам просто повезло.
- А не будь вас, что случилось бы тогда?
- Скорее всего вы ночевали бы в камере. Но это только начало. Дальше
расследование: кто таков, откуда, зачем приехал, у кого остановился? А это
время. Значит, вы продолжаете оставаться под арестом. Вас допрашивают и,
услышав странные речи, в лучшем случае отправляют в психиатрическую
лечебницу, а в худшем - обвиняют в контрреволюции, терроризме, организации
подпольной антисоветской группы...
- Но ведь я ни в чем не виноват?!
- Очень возможно. Но это еще нужно доказать. Время сейчас очень
тревожное. Империалистические силы во что бы то ни стало хотят помешать нам
строить социализм. А тут вы со своими вампирами... Где остановились? На
Шанхае - рассаднике мелкособственнической и уголовной заразы. У кого? У так
называемых "бывших" - парочки, в прошлом белогвардейцев.
Всесвятский удивленно взглянул на Шахова:
- Значит, вы знали о моем появлении?
- Естественно, знал. Такая уж у меня служба. Правда, ни сном ни духом
не ведал, что речь идет именно о вас. Агентура сообщила: на Шанхае
появилась весьма подозрительная личность... и описание вашей внешности. Так
вот. Совсем недавно нами раскрыта антисоветская группа, занимавшаяся
вредительством. В группе - бывшие офицеры царской армии, недобитые
колчаковцы, кулаки и подкулачники. Всеми силами они пытались устроиться на
промышленный гигант. Кое-кому это удалось. Почему их так тянуло на
производство? Вовсе не из желания реабилитироваться, а как раз наоборот.
Вредить! И вредили. На домне неожиданно сломалась газовая турбина. За
которую, между прочим, плачено валютой. В искореженных лопастях найден
здоровенный гаечный ключ. Налицо вредительство. Стали разбираться.
Бдительные рабочие сообщили: некий мастер по пьяному делу ругал советскую
власть, хвастался, что устроит аварию. Мастера арестовали и с пристрастием
допросили. Сознался, гад, что это его рук дело. Или на строительстве второй
очереди электростанции в подшипниках монтируемых турбин обнаружили толченое
стекло. Кто же, спрашивается, его подсыпал? Да репрессированное кулачье,
работавшее на строительстве электростанции в качестве подсобников.
Естественно, мы находимся в постоянном напряжении, поскольку и враг не
дремлет. И тут вы...
- Но я не вредитель. Напротив, хочу помочь. Вы даже не представляете,
какая всем грозит беда. Это посерьезней, чем стекло в подшипнике.
- Извините, Николай Николаевич, но нам виднее, что главное и что
второстепенное. - В голосе Шахова послышались металлические нотки. Однако
он тут же переменил тон. - Давайте-ка лучше еще выпьем
- Н-да, - заметил Всесвятский, - как все-таки время меняет людей.
- Вы о чем?
- Вспоминаю вас шестнадцатилетнего. Волнистая шевелюра, мечтательные
глаза... Я думал, вы станете поэтом, писателем, учителем, в конце концов,
но уж никак не ожидал увидеть... - Всесвятский не договорил, взял папиросу
и закурил.
- Опричника, хотите вы сказать? - закончил за него Шахов.
Всесвятский развел руками.
- Ладно, пусть будет опричник. Но я, простите, не виноват. Выбирать не
приходилось. Приехал тогда в семнадцатом в Питер. Сообщают: родители убиты
во время бандитского налета. Кто убил? За что? Голова кругом идет. На уме
одно - найти злодеев. Подвернулся один "братишка". Отыщем, говорит. Шагай
за мной. Привел сначала в Центробалт, потом в Смольный. Стал я при нем
вроде адъютанта. И такая жизнь интересная началась, что я про все на свете
забыл, каюсь, и про убиенных родителей в том числе. И, понимаете, если до
сих пор в голове моей был полный сумбур, то тут вдруг все стало просто и
ясно. Всю предыдущую жизнь я слышал лишь одни высокие слова: про вековое
угнетение народа, про царскую камарилью, про сатрапов... И хотя мой отец и
большинство его друзей как будто ненавидели существующий строй, но
существовали они от щедрот этого строя и сами отнюдь не бедствовали.
Свергли царя, к власти пришли люди, подобные моему отцу. И ничего не
изменилось. Голод, разруха, а они произносили речи о войне до победного
конца И, кстати, вы тоже были одним из таких людей. Я же помню наши
разговоры возле костра. Вы прекрасно разбирались в происходящем, однако
предпочитали сидеть анахоретом в степи и ни во что не вмешиваться. А те,
другие, к которым я примкнул, возможно, и не разбирались в политических
тонкостях, однако точно знали, кто друг и кто враг.
И неудивительно, что они вскоре скинули болтливых присяжных
поверенных.
- А вы не думали в тот момент, что кто-то из субъектов, подобных вашим
новым друзьям, расправился с вашими же родителями?
- Думал, еще как думал. Даже знал почти наверняка. Всякое пришлось
повидать, а мои, как вы выразились, "новые друзья" были скоры на расправу.
- Так вы их оправдываете? - изумленно спросил Всесвятский.
- Что вы такое говорите? Как можно!..
- Но из ваших слов вытекает...
- Рушилась связь времен. Отец шел на сына, брат на брата... Допустим,
с ними бы ничего не случилось. Как бы в таком случае повернулась моя
судьба? Особо гадать не приходится. Бегство на юг, участие в белом
движении... Потом эмиграция...
- Возможно, у бел
...Закладка в соц.сетях
