Жанр: Научная фантастика
Псы вавилона
...анхай, или громадье жизни. Множество дорог
перед тобой. Шагай по любой.
-Дед говорит: власть нынче плохая, недобрая.
- Дед твой неглупый человек, а болтает ерунду. Когда это власть была
доброй? Власть, она и есть власть. Не для того установлена, чтобы для всех
хорошей слыть. Или приспосабливайся, или тащись по обочине жизни.
- А если не хочу приспосабливаться?
- Но бороться с нынешней властью бесполезно. Она сейчас сильна как
никогда. Да и возможностей таким, как ты, дает значительно больше, чем,
скажем, при царизме. Вы в Татарии где обитали?
- В деревне, километров сто от Казани.
- Судя по всему, не бедствовали?
- Рассказывают, жили неплохо. Уехали, когда мне восемь лет
исполнилось. Лошадей у нас много было, это хорошо помню. Кумыс... Айран...
Коровы тоже. Маслобойка своя имелась. Как прошел слух о коллективизации,
дед не стал ждать, пока все отберут, сам раздал скотину, маслобойку отписал
кооперативу, и мы отправились в Казань, к родне, а уж через год сюда
- Прозорливый у тебя дед. А вообще, тебе здесь нравится?
- Чего хорошего? Пыль, грязь и вонь. То ли дело на родине. Леса
светлые, озера, речка... А луга!
- А живи ты в деревне, разве стал бы летчиком? Здесь это проще.
Запишешься в ОСОАВИАХИМ, пойдешь в аэроклуб...
- Я же говорю, без комсомола не берут.
- Вступишь. Обязательно нужно вступить. Будь как все.
- Вон она, "Скорая помощь". - Хасан указал рукой на барак, возле
которого стояла машина с красным крестом на боку.
- Отлично. Значит, так. Я пока познакомлюсь с руководством, а ты, если
конечно, сумеешь, обыщи машину. Приглядись, нет ли внутри пятен крови,
хотя, конечно, в карете "Скорой помощи" кровь неудивительна. Только веди
себя осторожнее.
Всесвятский прошел по гулкому грязноватому коридору и остановился
перед дверью с табличкой: "Главврач". Он постучался и, услышав: "Войдите",
распахнул дверь. За столом сидел мужчина лет сорока в накрахмаленном белом
халате и вопросительно смотрел на вошедшего. Всесвятский представился.
- Григорий Иванович, - отрекомендовался мужчина. - С чем пожаловали?
- Хочу написать о вас, - сообщил Всесвятский.
- Вы из газеты?
- Нет, приехал в Соцгород в командировку. Послан краеведческим музеем
города Кинешма и для ознакомления с величайшей стройкой наших дней, и для
создания- экспозиции, посвященной ей. Вот, пожалуйста, мои документы.
- Кинешма - это, кажется, где-то на Волге? -
спросил главврач, без особого интереса перебирая бумаги
Всесвятского. - Не понимаю, какое отношение...
- Самое прямое! Социалистическое строительство ведется по всей стране,
и опыт, возникающий в его ходе, полезен трудящемуся народу.
- Это конечно, - поспешно отозвался главврач "Скорой помощи" и встал.
Был он высок, широк в плечах. Из-под насупленных бровей на Всесвятского
смотрели внимательные серые глаза.
- Вот, например, организация вашей службы вызовет в Кинешме
значительный интерес, - продолжил Всесвятский. - Можете себе представить, в
нашем городке до сих пор нет службы "Скорой помощи", тем более,
автомобильной. Земщина какая-то. В случае необходимости доктор добирается
до больного - вы изумитесь - на обычных дрожках.
Главврач по-птичьи склонил голову набок и насмешливо посмотрел на
Всесвятского:
- Старая земская медицина, насколько я знаю, хотя и не была
механизирована, однако с задачами своими справлялась весьма успешно. Да и
для больного приятнее вдыхать запах сена, чем бензиновых паров.
- Но ведь скорость?
- Скорость, батенька, не всегда залог успеха. Как говорится,
поспешность нужна в двух случаях: при ловле блох и хождении к чужой жене. У
нас на сегодняшний день две кареты. Была и третья, но она разобрана на
запчасти. Вредительство, скажете вы. А как иначе? Техника иностранная,
комплектующих нет. Уж лучше бы мы пользовались конной тягой. Одна машина
сейчас на вызове, уехала в пригородный совхоз за роженицей, другая вон, под
окном Шофер, видишь ты, загулял. Второй день на работу не выходит. А
тронуть не моги, братец его в высоком учреждении на службе состоит. Что,
интересно, там происходит? Парень какой-то в машине лазает. - Главврач
подскочил к окну, распахнул его.
- Эй, детина, ты чего там делаешь?! А ну, пошел вон! Не то сейчас в
милицию позвоню. Огольцы чертовы, - сказал он, обернувшись к
Всесвятскому. - Не успеешь отвернуться, напакостить норовят. А все почему?
Присмотра нет. Ушел вроде, - произнес он, вновь выглядывая в окно. - Так
что, дорогой товарищ из Кинешмы, проблем и у нас море разливанное. Это вам
не Центральная Россия. Совсем недавно в одном казахском стойбище выявили
очаг трахомы, велика детская смертность, часты криминальные аборты...
Можете так и написать для своего музея. Работы, батенька, хватает. Велик
травматизм на производстве... А хулиганство в быту! Что ни день, то
поножовщина, избиения... Возможно, я нарисовал несколько неприглядную
картину, но потемкинские деревни строить не привык. За сим прошу покорно
меня оставить, работа, знаете ли... - Он поднял трубку телефонного
аппарата: - Кировская? Соедините меня с исполкомом.
Всесвятский вышел на улицу и в задумчивости остановился у барачного
крыльца. День еще только начинался, но солнце жгло с такой неимоверной
силой, что хотелось поскорее спрятаться в тень или хотя бы срочно попить.
Всесвятский приметил в коридоре "Скорой помощи" оцинкованный бак с надписью
"кипяченая вода", поэтому он вернулся, наполнил эмалированную кружку,
прикованную к баку длинной "собачьей" цепью, пахнущей хлоркой теплой
жидкостью и, морщась от отвращения, напился. Потом он снова вышел на
крыльцо и стал озираться в поисках Хасана. Парня нигде не было видно, но
зато в этот момент к крыльцу подъехала еще одна "Скорая помощь", из ее
внутренностей была извлечена непрестанно охающая молодая беременная
гражданка, поддерживаемая дородной растрепанной теткой с красным, покрытым
испариной лицом - видимо, мамашей, а, может, свекровью. Следом возник
всклокоченный конопатый молодец, почему-то в тельняшке.
- Эвон как! - воскликнул молодец, обращаясь непосредственно к
Всесвятскому.
- А что случилось? - поинтересовался тот.
- Рожать баба надумала! Нашла время!
- По-моему, в данной ситуации от нее мало что зависит, - резонно
возразил охотник за вампирами.
Но молодец в тельняшке не стал вступать в дискуссию, а рванулся следом
за стенающей женой.
- Всюду жизнь, - прокомментировал происходящее Всесвятский. - Но где
все же мой юный помощник?
- Я тут, - услышал он за спиной и обернулся. Хасан, видимо, прятался
за другой стороной барака.
- Как успехи? - поинтересовался Всесвятский. - Есть находки?
Хасан молча протянул ему какую-то грязную тряпку.
- Это что? Не понимаю. - Всесвятский повертел в руках засаленную
ветошь. - Объясни по-человечески.
Хасан вновь взял тряпицу в свои руки и развернул ее. Всесвятский
понял, что некогда она была детской рубашонкой. Среди масляных пятен белели
перламутровые пуговички.
- По-моему, рубашка убитого Ванюшки Скворцова, - сообщил Хасан.
- Ты уверен?
- Не знаю. Может, ошибаюсь. Нужно показать его друзьям.
- Пойдем-ка отсюда, - сказал Всесвятский. -
Нехорошо, если нас здесь увидят вместе. Я двинусь вперед, а ты через
пару минут меня догонишь. Нужно срочно обсудить, что делать дальше.
- Итак, как, по-твоему, следует вести себя дальше? - спросил
Всесвятский, когда Хасан поравнялся с ним.
- Прежде всего разобраться, принадлежала ли рубаха Ванюшке.
- Верно. Но, допустим, принадлежала. Что дальше?
- Узнать, кто шофер машины.
- И с этим согласен. Между прочим, главный врач "Скорой помощи" в
разговоре обмолвился: мол, водитель одной из машин загулял. А карет всего
две. Чтобы не терять времени, нужно сразу же разобраться с личностью
шофера.
- Это несложно. Тут я встретил одну девчонку... Нашу, казанскую...
Служит санитаркой. Я, правда, с ней незнаком, зато она наверняка слышала
про моего деда. Вот с ней я и потолкую.
- Отличная мысль. А я подожду тебя где-нибудь в тенечке. Узнай фамилию
шофера, выясни, если можно, адрес, вообще расспроси, что он за человек. А
потом разберемся с рубашкой.
Нужно заметить, что когда Всесвятский, проходя мимо дома стариков,
ощутил неясную тревогу, предчувствие его не обмануло. Скверно обстояло
дело, ох как скверно!
В маленькой комнатке царил полумрак, окна были тщательно занавешены,
но оба обитателя находились в доме. Они лежали на своих кроватях, молча
уставившись в беленый потолок. Сколь долго длилось это тягостное молчание:
час, два?.. Им чудилось, целую вечность. Слов не находилось, а ощущения,
посетившие их, оказались настолько странными, не похожими на пережитое за
все годы пестрого бытия, что оба словно пребывали в шоке. Первым молчание
нарушил Фужеров.
- Ну вот, все и рухнуло, - скорбно промолвил он.
- Что именно? - тут же отозвался дядя Костя.
- Вы еще спрашиваете!
- Насколько я понимаю, куманек, вы прощаетесь с юдолью земной? Что ж,
своевременно. Как говорится, все кончено. Мы уже вне понятий о добре и зле.
Никогда бы не подумал, что меня ждет подобный конец. Все предвидел: суму,
тюрьму, чужбину, даже расстрельной стенки не исключал, но такое! Однако мне
представляется, это не самый худший вариант. Все же бессмертие. Пускай
такое, но бессмертие, куманек!
- Все шутите. Вот и дошутились. Не открой вы дверь упырям...
- Откуда я знал, что это упыри? Я решил: вернулся ваш друг, которого я
так неблагоразумно попросил вон. Откровенно говоря, я и сам был обескуражен
собственным поведением. Поступил неблагородно, однако теперь сокрушаться
поздно. Впрочем, господин Всесвятский, насколько я понимаю, сейчас перешел
в разряд наших с вами общих врагов. И именно его следует опасаться больше
остальных.
Фужеров промолчал.
- И все же согласитесь: мы испытали поразительные ощущения. Трудно
даже поверить... Вот они, вершины наслаждений. Когда в наш дом ввалился
этот мужлан, ваш знакомец милиционер вкупе с мальчишкой, я решил: пришел
конец. Нечеловеческая вонь, оскаленные клыки, красные глаза.. Кто хочешь
потеряет от ужаса голову. И вот укус. В глазах меркнет, члены немеют, силы
медленно покидают меня... Но взамен приходит острейшее, небывалое
ощущение... С чем это сравнить? С вернувшейся на мгновение молодостью, с
первым глотком вина, с первой ночью любви?.. Все не то! Некогда я пробовал
курить опиум Несколько ближе, но все-таки не то же самое. Здесь наслаждение
длительнее, острее, объемнее. Нет заволакивающего разум тумана, нет
слабости, подавленной воли. Напротив, ты чувствуешь себя полубогом, да ты и
есть полубог, поскольку бессмертие - печать божества.
- Но какой ценой! Если мы хотим выжить, то должны непрерывно убивать.
- Значит, будем убивать. Я, собственно, к этому готов. А почему бы и
нет? Что нас сдерживает? Мораль! А что такое мораль? Ложный символ.
Протухшая христианская догматика. Не укради... Не убий!.. Если бы следовали
своим же принципам, человечество давно пребывало бы в земном раю. Мораль
выдумана для слабых. Короче говоря, я даже рад такому концу.
- Ужасные слова. Но ведь нас рано или поздно убьют. Вспомните судьбу
семейства Скворцовых...
- А защищаться нужно. Будешь рот разевать, обязательно прикончат. В
первую очередь ваш дружок, да и татарский старичок опасен. Необходимо
обезвредить их, и все будет в порядке. Насколько я понимаю, мы стали чем-то
вроде летучих мышей. Любая щель, любая нора для нас подходит. Нашу скромную
каморку придется покинуть, но подходящее место мы, конечно, для себя
отыщем. А корма здесь - завались.
- Нет, мне такое бытие не подходит.
- Харакири, что ли, себе сделаете? Или осиновый кол сами в себя
воткнете? Интересное зрелище, должно быть. Ваше дело, куманек, ваше дело...
А я выбираю для себя иную стезю. Тем более нынешняя власть очень напоминает
царство вампиров. Сосет из народа кровь ради осуществления своих безумных
проектов. С волками жить - по-волчьи выть. Так, кажется, трактует народ. Да
и вам советую поступить подобным образом Тем более ведь вы - мистик, всю
жизнь оккультизмом интересовались, а следовательно, вам и карты в руки...
- Кстати, о картах. С кем же вы теперь играть будете? С другими
упырями?
- Звучит как насмешка. А зря. Как известно, за карточным столом
собираются по вечерам. Так что мне мешает принять участие в игре?
- Да как же это возможно? Ваш нечеловеческий облик отпугнет партнеров.
- Эге, куманек, нечеловеческий... Вампир, как известно из литературы,
персонаж весьма элегантный. Нужно только следить за собой, не опускаться,
как, например, этот Хохлов. Хотя что с него взять. Как был мужланом, так им
и остался.
- Но деньги-то теперь вам не требуются?
- Деньги нужны всем. Вон у Кощея какие накопления были. А ведь он тоже
из наших. Так что, куманек, нет безвыходных ситуаций, есть отсутствие
инициативы.
- Кое-что удалось узнать, - начал рассказывать Хасан. Он и Всесвятский
сидели на берегу бурного ручья, вода которого имела насыщенно-красный цвет.
Припекало солнышко, в небесах порхали, заливаясь щебетом, жаворонки.
Каменистое русло ручья напоминало горную речку, вот только цветовая
насыщенность воды вызывала у Всесвятского некоторое недоумение.
- Объясни мне, Хасан, почему у здешней воды столь странный оттенок?
- Ручей течет с Горы, в нем руду промывают, - сообщил осведомленный
паренек. - Если пожелаете искупаться, может шкура слезть.
- Тогда я повременю. А вообще, здесь можно где-нибудь принять водные
процедуры?
- В пруду разве... Но идти до него далековато. Возле Горы есть старые
выработки, заполненные водой. Там тоже купаются. Можно сходить.
- Идти долго?
- С полчаса. Вода там чистая.
- Может, наведаемся? А то жарко очень.
- А чего... Я не возражаю. Теперь о деле. Потолковал я с девчонкой.
Вот что она сообщила. На станции две машины. Ту, в которой я нашел рубашку,
водит мужик по фамилии Кутепов. Звать его - Иван. Лет ему примерно сорок.
Живет недалеко, на Доменном Не женат. Любит выпить. Человек, по словам
девчонки, нехороший, приставучий. То ущипнет, то облапает. Ведет себя
нагло, начальства не боится, поскольку его родственник работает не то в
милиции, не то в НКВД. Он этим постоянно хвалится. Сейчас Иван загулял. Дня
два на работе не показывается. Его бы давно выгнали, но опасаются
связываться. К тому же замену днем с огнем не сыщешь. Второй шофер -
Ермаков, на той "Скорой", что при вас подъехала, работает. Он постарше,
семейный. Человек положительный, только уж больно молчалив, так девчонка
сказала.
- Понятно. Нужно разыскать этого Кутепова.
- Думаете, он?
- Не знаю. Сейчас выкупаемся, и ты пойдешь разбираться с рубашкой.
Принадлежала ли она погибшему мальчику.
Дорога шла круто вверх, огибала последние бараки и землянки и наконец
вывела к Горе. Ее охряного цвета громада высилась над скопищем утлых
построек, над копошащимися у подножия людьми и механизмами, над недавно
возведенными цехами, коптящими небо разноцветными дымами.
- Вся из железа состоит, - заметил Хасан, кивая на Гору. - Миллиарды,
говорят, тонн... На тысячу лет хватит.
Всесвятский усмехнулся:
- Какая там тысяча! Лет за пятьдесят сроют. Стране нужен металл. На
танки, пушки... трактора.
- Быть того не может. Так скоро? Не верю! А если сроют, откуда руду
брать будут?
- Еще где-нибудь найдут. Не волнуйся, завод переживет Гору. И станет
город расти и хорошеть. Бараки снесут, появятся нормальные улицы, не
две-три, как сейчас, а целые кварталы больших светлых домов...
Хасан в сомнении хмыкнул:
- И скоро ли?
- Думаю, скоро. Лет через десять-двадцать.
- А бараки снесут?
- Естественно.
- Не верю! Хоть убейте, не верю! И Шанхая не-ет?
- Сроют вашу нищету.
- А поселки спецпереселенцев? Их-то куда?
- Всем вольную дадут.
- Ну, вы даете! Видно, что приезжий. Вольную... А работать кто будет?
Котлованы рыть, с грабаркой бегать...
- Тяжелую работу механизмы выполнят: экскаваторы, трактора... Да ты
ведь не хуже меня знаешь. Дети этих самых спецпереселенцев закончат вузы,
техникумы... Станут инженерами.
- Это лишенцы-то подконвойные? - Хасан громко рассмеялся. - Дома
большие, может, и построят, только жить в них будут не все. В основном,
начальство, детки ихние, те, кто почище. А на спецпереселенцев как клеймо
поставлено, так и на их ребятню перейдет. На черную работу только и ставить
будут. Как сказал пролетарский писатель Максим Горький: "Рожденный ползать
летать не может".
- Но по другому поводу. А ведь ты как будто летчиком собираешься
стать?
- Мы - не высланные, а по вербовке сюда прибыли, значит, свободные. А
детей ссыльных в институты не берут. С какой стати они выучатся на
инженеров?
- Ты пойми, Соцгород ваш - как плавильный котел. Накидали сюда народу
со всей Руси. Для чего? Чтоб выплавить нового человека, прежде всего
рабочего. Но не такого, который с тачкой-грабаркой бегает да лопатой
махает, а квалифицированного. Чтобы умел управляться со сложными
механизмами, а для этого нужно учиться. Спецпоселки существуют до поры до
времени. Очень скоро все смешается.
- На сказку похоже. А, может, вы и правы. Вот, пришли.
- Здесь купаются? - в сомнении произнес Всесвятский, оглядывая
безжизненный каменистый пейзаж.
- Вид, конечно, неприглядный, но вода прозрачная, только холодная, со
дна ключи бьют. И еще на дне много всякой дряни валяется: битое стекло,
железо... Так что ступайте осторожно.
Всесвятский разделся, вошел в воду. Она оказалась хоть и холодноватой,
но вовсе не ледяной. Он окунулся с головой, вынырнул и поплыл мелкими
саженками. За спиной он услышал ребячьи голоса, а когда развернулся, увидел
на берегу ватагу ребятишек, которые окружили Хасана. Слышались выкрики:
- Его!..
- Не его!..
- Ванькина!..
"Рубашку демонстрирует, - понял Всесвятский. - Сейчас все и
выяснится". Он вылез из воды, зашел за камень, выжал исподнее, потом
вернулся на берег. Хасан не спешил в воду, явно, его дожидаясь.
- Похоже, все-таки Ванюшкина рубашка, - с ходу сообщил он.
- Уверен?
- Эти огольцы разное свистят, но вон тот, Кирька, видите, голова
стрижена "под ноль", клянется: рубашка Скворчонка. На воротнике уголок
обрезан. По этой примете и узнал. Эй, Кирька, дуй сюды!
Мальчик моментально вылез из воды и подошел к ним.
- Рассказывай про рубаху! - потребовал Хасан.
- Она точно Ванюшкина, - затараторил Кирька. - Видите, уголка нет.. Я
его и срезал.
- Зачем?
- Мы в айданы играли, ну, в бабки... Он продул, ну я и обкорнал. Хотел
чуб на башке остричь, он не дал. Ванькина, не сомневайтесь. Да у него
другой и не имелось. В этой самой он в тот раз был, когда за кисляткой
ходили... Скворчонка потом без рубашки нашли. А вы где ее взяли?
- Не твое дело, - отрезал Хасан. - Иди, купайся... Вроде не врет, -
обратился он к Всесвятскому. - Что дальше делать будем?
- Война войной, а обед по расписанию, - отозвался тот, вытащив часы и
посмотрев время. - После купания неплохо бы перекусить. А потом нужно
отправляться к этому шоферу.
- Так айда к нам. Поедим, а заодно и деду все расскажем. Может, какой
совет даст.
Возле барака, в котором проживал шофер кареты "Скорой помощи" Кутепов,
несмотря на середину буднего дня, было почему-то шумно. Еще издали
Всесвятский и Хасан обратили внимание на стоящую поодаль группку судачащих
женщин и гомонящую ребятню.
- Похоже, буза какая-то, - неуверенно заметил Хасан. - Непонятно, чего
они орут.
С тревожным звоном лопнуло оконное стекло, в палисадник перед бараком
упало что-то тяжелое, потом послышалась невнятная ругань. Женщины,
толпившиеся перед бараком, в свою очередь, тоже возмущенно завопили, им
радостно вторила детвора.
Слышались возгласы: "Хулиган!", "В милицию надо!.." и "Куда смотрит
комендант?!"
- Что тут происходит? - спросил подошедший Всесвятский.
- Ты еще кто такой? - воскликнула простоволосая, растрепанная женщина.
- Из газеты, - не растерялся охотник за вампирами.
- Тебя-то нам и нужно, чудо бородатое. Как раз вовремя заявился.
Хулиганит тут один... Напился и вытворяет. Житья от него нет. Меня вот
снасильничать хотел...
Всесвятский в сомнении оглядел мощные стати женщины.
- Налицо бытовое разложение, - вмешалась в разговор черноглазая девица
в юнгштурмовке и красной косынке. - Вы, товарищ из газеты, непременно
напишите про этого типуса. Всему бараку третий день покоя не дает. Да и
вообще, бузит неоднократно. Ночью, когда все спят, песни орать начинает, на
балалайке себе подыгрывая, а сегодня решил в коридоре в городки поиграть.
Поставил "бабушку в окошке" и давай в нее рюхами швырять. Матерно
выражается опять же... А ведь в бараке дети. Теперь вон стекло разбил...
Капустина ему замечание сделала, - девица указала на простоволосую, - так
он начал ее хватать. И еще кипятильник у нас текст, вы уж посодействуйте,
чтоб починили.
- Как фамилия хулигана? - с интересом спросил Всесвятский.
- Да Кутепов Иван. На "Скорой" работает.
- Нужно бы на него поглядеть.
- А не боитесь? Может, того... физию начистить. Он задиристый.
- Ничего, я сдачи дать могу.
- И главное, орет: "Никого не боюсь, у меня брат в органах работает!"
Хам прямо настоящий.
- Пойдем, Хасан, посмотрим на этого разложенца, - сказал Всесвятский,
обращаясь к своему спутнику.
В узком, похожем на пенал отсеке, который с трудом можно было назвать
комнатой, на шаткой скрипучей кровати, привалившись к стене,
полусидел-полулежал мужчина лет тридцати в линялой сатиновой рубахе и
бязевых кальсонах. Мужчина, казалось, дремал, однако при этом крепко сжимал
в руке гриф ободранной балалайки.
- Эй, товарищ! - окликнул его Всесвятский. Мужчина открыл белесые,
ничего не выражающие глаза и взглянул на незнакомцев.
- Кто такие? Чего нужно?
- Потолковать пришли.
Глаза мужчины внезапно наполнились яростью.
- Кто такие?! - заревел он, вскочил с кровати и замахнулся на
Всесвятского балалайкой.
- Инструмент поломаете, - невозмутимо произнес тот. Но хулиган, видно,
и сам понял опрометчивость своих действий, потому что, отшвырнув балалайку,
бросился на Всесвятского с кулаками. Однако Хасан, недолго думая, кулаком
врезал буяну в челюсть.
Кутепов рухнул на кровать, которая, громыхнув своими пружинами, чуть
было не развалилась. Голова его с треском врезалась в камышовую стенку
комнаты.
- Вон вы как! Ах ты, татарская харя! Однако националистические
высказывания были немедленно пресечены опять же с помощью кулаков.
- Так его, дебошира! - донеслись через разбитое окно одобрительные
возгласы женщин. - Наконец-то нашлись люди, сумевшие навести порядок...
Кутепов, угрожающе выпятив массивную челюсть, некоторое время
разглядывал своих обидчиков, но в новую схватку вступать не решался. Вместо
этого он извлек из-под засаленной подушки надорванную пачку дешевых папирос
"Экстра", закурил, бросив спичку на пол, выпустил в сторону пришельцев клуб
дыма и зашипел:
- Да вы знаете, кто мой брат?! Он вас, уродов, в домзак упечет!
- Как бы вам самому не угодить в тюрьму, - отозвался Всесвятский
- Это еще почему?
- Хулиганите, прогуливаете.,. Однако данный факт - только цветочки. А
вот за соучастие в убийстве точно срок получить можно, а то и высшую меру
социальной защиты.
- Какое еще убийство?! - заорал Кутепов и вскочил.
- Сядь, морда! - вразумил его Хасан и продемонстрировал здоровенный
кулак.
- Убийство мальчика Вани Скворцова, произошедшее три недели назад, -
сообщил Всесвятский. - Может быть, вы забыли? Напомню: оно случилось в
степи за Шанхаем.
- А при чем тут я?
- Вашу машину видели в тот день неподалеку. И вот что мы нашли у вас
под сиденьем. - Всесвятский достал рубаху и развернул перед Кутеповым. -
Как это попало к вам?
- Что попало? Какая-то тряпка.. Она тут при чем?
- Эта рубашка принадлежала убитому мальчику.
- Ничего не знаю. Да вы кто такие? Из милиции, что ли?
-Так вот, гражданин Кутепов, - не отвечая на вопрос, продолжил
Всесвятский, - ситуация для вас весьма серьезная. И только
чистосердечное...
- Какое еще чистосердечное? Ты что, бородатый черт, мелешь? Ну-ка,
документики предъяви!
Но Всесвятский не стал показывать документы. Вместо этого в ход пошли
более веские аргументы. И на этот раз Хасан поработал на совесть.
Всесвятскому даже пришлось вмешаться. Интересно, что Кутепов даже не
пытался защищаться. Он лишь закрыл лицо руками и мычал при каждом ударе.
- Будете разговаривать? Тот лишь кивнул.
- Где взяли рубашку?
- Нашел.
- То есть?
- На дороге лежала.
- Что за чушь!
- Не чушь вовсе. Ехал я... э-э... мимо Горы! Гляжу, на дороге тряпка
валяется. Остановился, подобрал... А разве нельзя?
- Послушайте, милейший. Времени у нас нет, так что не обессудьте. Не
желаете говорить правду, пеняйте на себя. Хасан!..
Левой рукой парень рывком сдернул Кутепова с кровати, а правой что
есть силы ударил по лицу. Тот грохнулся прямо на любимый музыкальный
инструмент, тоскливо тренькнувший в предчувствии кончины.
- Эй, вы, там! - донеслось из-за окн
...Закладка в соц.сетях
