Жанр: Научная фантастика
Тривселенная
...че, то сейчас рядом
с ним в этом мире была бы другая женщина или не было бы никакой.
Даэна ждала его на холме в мире Ормузда. Она не помнила, а он помнил
все - и то, что убил свою жену, оставив на ее груди след "ладони дьявола".
Подольского он убил точно так же...
- Меня? - подумал и понял Генрих, но воспоминание об этом так и не
возникло в его сознании.
...И когда убил Раскину...
- Это сделали вы? - мысль Натали была вялой, признание относилось будто
не к ней, она не понимала связи между собой и какой-то Раскиной, о которой
думал Ариман, глядя ей в душу.
...И когда раввин говорил о Боге и смысле жизни...
Чухновский сделал шаг вперед, но мысль его осталась запертой.
...Когда разговор в квартире Хрусталева...
- Что? - встрепенулся Виктор, но так и не понял, о чем именно вспомнил
Ариман.
...Все сложилось в мозаику, могло сложиться и раньше, но раньше он не
допускал этого в сознание...
- Ты помнишь это? - воскликнули Ормузд и Антарм.
...И его рука протянулась через километры, сквозь стены и дорожные
переплетения, и нашла Алену, его любимую жену, и он коснулся ее груди, и...
- Господи, - вонзилась в мозг мысль Даэны. - Ты убил меня! Почему?
- Аленушка, - прошептал Ариман, - так было нужно.
- Ты! Ты... меня любишь?
- Больше жизни! - Ариман запнулся. Мысленный ответ возник сам собой и
был истиной, но сейчас не обладал и малой долей того смысла, который
содержался в этих словах прежде, когда он действительно жил и боялся жизнь
потерять. А сейчас? - подумал он. - Сейчас я не живу?
- Больше жизни, - повторила Даэна. - И ты меня убил...
- Именно так, - вмешался Влад. - Имейте в виду, Даэна, Ариман убил нас
всех, причем дважды, в этом он сейчас сам признался. Я не помню себя таким,
каким был в материальном мире. И никто из нас, кроме Аримана, себя не
помнит. Но мысли его мы видеть можем - вы увидели в них свою смерть, мы
увидели свою, верно? Меня Ариман убил, потому что мы с вами... Вы ведь и
меня любили, не так ли?
- Нет!
- Перестаньте, - вмешался Ормузд. - Мысли наши ничтожны, а слова,
выражающие их, пусты. Мы в мире, где нет материи. Для чего мы здесь? И как
мы сумеем здесь выжить?
- Что нам нужно для жизни? - спросил, усмехнувшись, Абрам Подольский. -
Оказавшись в мире божественной сути, в светлом мире, приближенном к Творцу,
первое, что вы сделали, - создали грубую материю. Вместо того, чтобы
возвысить свой разум, вы хотите унизить высшую сущность. Не брать мы пришли
сюда, но отдавать. Не совершать грех, а ответить за свершенное раньше. Вот
для чего мы здесь.
Абрам стоял теперь в середине круга. Ощутив себя в центре восприятия,
он неожиданно обрел уверенность в том, что мысли его, изначально мало
значившие даже для него самого, возникшие будто сами по себе и не вполне
осознанные, имеют собственную ценность и, возможно, являются самыми важными
из того, что здесь уже думалось и говорилось.
- Я тоже был убит Ариманом, - продолжал Абрам. - Я не помню, как это
произошло, но Ариман помнит, а я ощущаю эти воспоминания, не сознавая...
- Могу показать, - сказал Ариман. - Я даже хотел бы это сделать, потому
что не знаю, как мне удалось... Понимаете, Абрам, мы с вами жили в разное
время. Вы умерли... то есть, я убил вас за два столетия до того, как
родился. Если быть точным, то ладонь, которая сожгла ваше сердце,
принадлежала физически человеку по имени Шмуль, вашему компаньону, которого
вы сделали несчастным и который отомстил вам. Вы видели его перед смертью, и
ладонь видели тоже. На деле же это был я, и я не знаю, как такое могло
произойти.
Воспоминание всплыло и лопнуло, и было воспринято всеми, а следом
всплыли, лопнули и оказались общим достоянием другие воспоминания. Ариман
будто избавлялся от тяжелого груза. Он понимал, что это не избавление, а
лишь тиражирование собственных страхов, но сделать это было необходимо,
иначе они никогда не поймут, для чего собрались здесь. И вопросы Ормузда
тоже останутся без ответов.
Потом они долго молчали. Не было слов, но не было и мыслей. Остались
инстинкты, оказавшиеся для них общими, и рефлексы, которыми каждый из них
обзавелся уже в новом мире. Они сгруппировались вокруг Аримана, державшего
Даэну за руку, и стояли, отрешенно глядя по сторонам.
Солнце, созданное Ормуздом, видимо, устало светить. Цвет его оставался
таким же золотисто-желтым, но яркость падала - еще немного, и в мир вновь
пришла бы бесконечная ночь.
Небо потеряло прежнюю голубизну - казалось, будто над твердью возник
серый стальной купол. И еще казалось, что купол сжимался.
Первым пришел в себя Генрих, протянул ладони к солнцу и подумал о том,
что света в мире стало недостаточно. Он не обладал, однако, способностью к
созданию материальных сущностей из мысленных конструкций - светлее не стало,
но мысль Генриха пробудила Ормузда. Первое, что он сделал, - создал еще одно
солнце, близкое и яркое, день вспыхнул, прежнее светило исчезло в лучах
нового, более близкого, и Ормузд подумал вслух:
- И вот хорошо весьма...
Он ощущал новое свое состояние и привыкал к нему. Оставшись самим
собой, Ормузд теперь был разумом всей десятки. Он помнил все, что помнили
они, знал все, что они знали, любил то, что любил каждый из них, - и
принимал решения. Он понял, например, что означало в прежнем мире понятие
миньяна, когда десять религиозных евреев, начиная молиться вместе, создавали
на время новую сущность, единое существо, обращавшееся к Творцу.
Коллективная мысль десяти была суммой мысленных посланий каждого, но
духовные посылы создавали резонанс, и молитва - обращение к Богу - проникала
в биоинформационное поле планеты, увеличивая его напряженность и тем самым
влияя на поступки людей.
Ормузд понял, что его духовная суть и сути Аримана, Даэны, Генриха,
Абрама, Чухновского, Антарма, Натали, Виктора и Влада сложились, не
смешиваясь, дополнили друг друга, и сейчас в мире обитали не десять человек,
а одно существо - Миньян. И еще Ормузд понял, что духовная сила Миньяна
намного превосходит духовную силу каждого из них в отдельности. И понял, что
сейчас - именно сейчас, будущее было от него скрыто - решения принимал он,
Ормузд, сейчас он думал, сортировал, направлял и отбраковывал, потому что
ситуация требовала от Миньяна в данный момент решения на том уровне, какой
был более привычен именно для Ормузда. Через минуту сознание Миньяна могло
перейти к Виктору или Владу - если решение, которое нужно было принять,
находилось бы в сфере практического материального действия. А если решение
требовалось искать в эмоциональной сфере, то головой Миньяна, скорее всего,
стала бы Даэна или Натали.
Ормузд обернулся в сторону нового светила - всеми десятью своими
телами, и десять ладоней заслонили двадцать глаз от яркого света.
"Пожалуйста, - услышал он мысль, это была не его мысль, она возникла в
сознании, будто вдавленная снаружи, как жаркая капля воска, упавшая на дно
подсвечника с края горящей свечи. - Пожалуйста, не создавай материальных
сущностей сверх необходимого. Мир и без того гибнет".
"Мне нужен свет, чтобы видеть", - подумал он.
"Материальный свет? - возникла удивленная мысль. - Что можно увидеть в
движении материи? Ни сути, ни идеи, ни пророчества! К тому же, его слишком
много"...
"Сейчас", - подумал Ормузд и погасил дальнее солнце. Все равно оно уже
растеряло почти весь свой первоначальный запас энергии, перешедшей в пустоту
пространства, да и видно его уже не было. Лишняя суть.
Сделав эту работу, Ормузд спросил:
"Кто ты? Я не один в этом мире?"
"Меня зовут Вдохновенный-Ищущий-Невозможного, - был ответ. - И ты в
этом мире один".
"Противоречие, - подумал Ормузд. - Если есть я и есть ты, то я не один.
Нас по крайней мере двое".
"Ты один, - последовала чужая мысль. - А нас много. Ты должен понять
это, и тогда возможно общение".
"Это легко, - подумал Ормузд. - В мире без материи разум не может быть
материальным. Вы - души. Души тех, кто жил в моем мире и в мире Аримана?
Души, ожидающие новых воплощений?"
Мысль была не вполне понятна ему самому - и в то же время понятна до
самого дна и сути: он был собой и не мог знать ничего о теории инкарнаций,
популярной в мире Аримана, но он был сейчас также и Ариманом, и тем, кем был
Ариман в своем мире, и Чухновским, и Абрамом, и потому прекрасно знал, что
такое душа, и что такое воплощение, и как поднимается к Богу в высших сферах
истинная сущность человека. Разумно поэтому было предположить, что именно
здесь, в Третьем мире, души ожидают новой инкарнации.
"Это не так! - похоже, что Вдохновенный-Ищущий-Невозможного был
искренне удивлен. - Мысль не может воплотиться в материю, это противоречит
законам природы. Иногда случаются события противоположного рода. Твое
явление в мире тоже свидетельствует об этом. Но противоположное не случалось
и случиться не может. Это нужно обсудить. Я постараюсь убедить, чтобы тебе
пока не причиняли вреда".
Чужая мысль исчезла.
- Кого убедить? - спросил Ормузд. - Какой вред нам могут причинить? И
почему - пока?
Вопрос был обращен, естественно, к самому себе, то есть - к другим
частям его "я", и ответ последовал от Генриха Подольского:
- По-видимому, здесь существует разум. Некий дух или даже несколько. В
духовном мире материя есть сущность лишняя, губительная. Сущность, которую
можно и нужно обратить в то, чем она и должна быть - в мысль, дух, состояние
разума. Это нам и угрожает. А почему "пока"? Это тоже ясно: прежде, чем
уничтожить, нужно изучить.
- Изучить? - продолжал недоумевать Ормузд. - Как дух может изучить
материальный объект? Он воспринял наши мысли и сейчас тоже, скорее всего, их
воспринимает...
- В том числе и наши подсознательные стремления, - подхватил Генрих. -
Мы не знаем, до каких глубин может добраться этот Вдохновенный, если
духовный мир для него - родная среда, а материальный враждебен и подлежит
уничтожению.
- Нужно действовать, а не рассуждать, - вмешался Виктор.
Материальное существо, состоявшее из десяти человек - Миньян, - на
какое-то, к счастью, недолгое время распалось, люди повернулись лицами друг
к другу, посмотрели друг другу в глаза, мысли перемешались, и Ормузд,
который минуту назад был личностью Миньяна, ощутил, как разум уходит из
него. Сейчас Миньяну нужно было другое "я", другая личность, и Ормузд
отступил, а оставленное им место занял Ариман.
Усилием воли Ариман подавил в себе возникший было мысленный хаос - если
бы речь шла об человеке, растерявшемся от возникшей опасности, то можно было
бы сказать, что он взял себя в руки. Применительно к существу, чья суть
содержала десять независимых в прошлом разумов, правильнее было бы сказать:
размешал страх одного в отваге другого и непонимание третьего в уверенности
четвертого.
- Вдохновенный ошибается, и законы природы этого мира не познаны им до
конца, - сказал Ариман. - Разве мы не создали для себя материю из духа? Эти
два солнца? Эту твердь? Эту реку, в которой течет вода? Этот купол неба?
Значит, создание материи из духа возможно. Этим мы и должны заняться, пока
Вдохновенный обсуждает проблему с другими разумами своего мира.
Ариман, конечно, сразу понял ошибочность этих слов, поскольку
способности Ормузда и Антарма были сейчас его способностями, а их инстинкты
- его инстинктами. Он действительно создал материю - свет, тьму, твердь,
светило и воду. Но не из духа создал он их, а из хаоса. Не из мысли, а из ее
отсутствия, духовного безмысленного фона.
Поняв это, Ариман понял и другое. Он может создавать материальные
структуры из духовного вакуума. Вдохновенный-Ищущий-Невозможного, судя по
всему, не мог творить таким же образом разумные сущности, подобные себе. Но
способен был делать это, уничтожая материю. Это означало, что борьба с
Вдохновенным и его сородичами невозможна. Ариман будет лепить материю из
вакуума мысли, а Вдохновенный, уничтожая созданное, - создавать новые
духовные сущности для своего мира.
Я пришел сюда не по своей воле, - сказал себе Ариман. - Я выполняю
миссию. Я должен ее выполнить. И Бог не оставит меня.
Эта мысль показалась ему чуждой, но она возникла в глубине его души и
была глубоко выстраданной. Она была нелепостью, но была верна. Бога не
существовало в природе, и он это знал, пройдя через три мира, но Бог был - в
его душе. Бог был в нем, и он был Богом.
Он ощутил свое всемогущество.
Глава седьмая
Гармоничный-Знающий-Материальное отлепился от
Вдохновенного-Ищущего-Невозможного и мыслепотоки заструились между ними
подобно маленьким вихрям, какими обычно играют новорожденные души, не
осознающие еще сложности окружающего мира.
"Материя должна быть уничтожена", - Гармоничный-Знающий-Материальное
был в этом уверен, поскольку лучше прочих представлял, к каким последствиям
для мироздания могло привести появление сущности, не подчиняющейся законам
природы.
"Уничтожение новой материи опасно для мироздания, - излучил мысль
Вдохновенный-Ищущий-Невозможного. - Впервые с начала времен мы имеем дело с
разумной материальной структурой, способной к собственному непредсказуемому
развитию".
Оба тезиса обрели самостоятельную жизнь, едва были излучены спорщиками,
и, обрастая обертонами, свойственными каждой разумной идее, внедрились в
мыслительные коконы всех, кто оказался способен воспринять новое знание.
Лишь новорожденные сущности не приняли участия в дискуссии - они еще не
понимали всей ее важности, в том числе и для самих себя.
В следующие мгновения практически вся Вселенная оказалась втянутой в
дискуссию, какая не возникала уже много циклов вращения. Некоторые считали
даже, что после того, как мир начал сжиматься и гибель стала неизбежной,
никакие дискуссии полного уровня невозможны - не было уже в мире проблемы,
решение которой требовало бы взаимодействия более чем трех, максимум четырех
идей. Когда, иссякая до полного исчезновения, излученные тезисы обежали мир,
оказалось, что новая дискуссия более важна для Вселенной, чем даже спор о
необходимости конструирования эмоций, вспыхнувший незадолго до того, как
расширение мироздания остановилось, будто жадность, сдерживаемая совестью.
Уровень дискуссии оказался настолько высоким, что разумная
эмоциональность превысила пределы безопасности, и по меньшей мере в десятке
областей Вселенной взрывы эмоций смели, раздавили, а кое-где и полностью
обратили в мысленный фон около миллиона неокрепших после недавних локальных
споров сущностей.
Проблема материальности волновала разумных всегда - сколько себя помнил
Вдохновенный-Ищущий-Невозможного. Он возник вскоре после Начала - впрочем,
насколько именно вскоре, не знал ни он, ни те идеи, что его породили.
Смутное было время - ведь развитие Вселенной началось с одной-единственной
мысли о бесконечности познания, мысли вполне примитивной, впоследствии
неоднократно опровергнутой и погибшей еще в те времена, когда
Вдохновенный-Ищущий-Невозможного только начинал понимать собственное
предназначение в мире.
У первомысли даже и имени не было - это впоследствии, когда идеи начали
возникать, как числа, если вести счет, сообразуясь с вращением Вселенной,
первомысль назвали Бесконечной-Неправильно-Истолкованной, но смысла в
названии было уже немного, поскольку носитель имени почти растворился в
других идеях, более конструктивных и способных пережить не один период
вращения.
А что до Вдохновенного-Ищущего-Невозможного, то его-то как раз породили
прямые потомки Бесконечной-Неправильно-Истолкованной, - идеи невозможности
бесконечного познания в конечной Вселенной, невозможности этического подхода
к проблеме расширения мира. Было и еще какое-то количество невозможных в
принципе идей, которые, объединившись, создали сущность гораздо более
могущественную, способную дискутировать без боязни погибнуть даже с самим
Гармоничным-Знающим-Материальное.
Вдохновенный-Ищущий-Невозможного ни в одном из многочисленных споров не
смог проникнуть глубже того уровня осознания, который демонстрировал сам
Гармоничный-Знающий-Материальное. Это выглядело странным. Закрытые идеи
обычно долго не жили - опровергнуть их никто не мог, это верно, но и долгое
существование было для них невозможно как раз из-за отсутствия
взаимодействия с другими сущностями. Невозможность чего бы то ни было
становилась легкой добычей именно Вдохновенного-Ищущего-Невозможного - все
эти многочисленные поначалу сущности он давно уже впитал в себя. Все, да не
совсем. Сладить с закрытыми идеями Гармоничного-Знающего-Материальное он не
мог, а в одной из дискуссий даже потерпел поражение, расставшись с лелеемой
им мыслью о невозможности материального присутствия в духовной Вселенной.
Сейчас этой дискуссии суждено было возродиться на принципиально новом
уровне.
"Возникшая в мире материя обладает разумом, - заявил
Вдохновенный-Ищущий-Невозможного. - Можно предположить, что произошло
слияние с материальной структурой какой-то заблудшей идеи, возникшей на
окраине Вселенной и вовремя не понятой никем, кто находился поблизости".
"Слияние духовного и материального невозможно!" - это была совокупная
мысль миллионов идей, в том числе и такой старой и уверенной в себе, как
Совестливая-Жаждущая-Справедливости. С ней обычно мало кто спорил - ее
претензии на всеобщую справедливость давно были отвергнуты обществом. Вообще
говоря, эта идея должна была уже погибнуть, но ей позволяли жить из-за
других ее достоинств, хотя и второстепенных, но все-таки достаточных, чтобы
с этой сущностью обращались если не с почтением, то хотя бы с признанием ее
былых заслуг.
"Невозможно? - поразился Вдохновенный-Ищущий-Невозможного. - Значит,
предлагаемая обществом идея может стать частью именно моего мировоззрения!
Признавая невозможность разумной материи, общество позволяет мне достичь
совершенства и стать, следовательно, идейной сутью вселенского масштаба. Я
правильно оцениваю ситуацию?"
"Нет, - заявил Гармоничный-Знающий-Материальное. - Если бы обнаруженный
тобой материальный объект обладал разумом, он неизбежно должен был бы
мыслить. Если бы он мыслил, рождались бы новые идеи. Любая новая идея
становится известна обществу. Я спрашиваю у всех, кто принимает участие в
беседе: кто-нибудь ощутил мысль, у которой нельзя было бы исчислить
родителя? Кто-нибудь воспринял идею, возникшую ниоткуда?"
Вопрос был, конечно, риторическим, и Гармоничный-Знающий-Материальное,
задавая его, прекрасно понимал, что нарушает правила дискуссии. Если задаешь
вопрос, ты должен быть уверен в том, что получишь ответ, или хотя бы в том,
что ответ существует.
Ответа не было. Происходившее оставалось загадкой и для самого
Вдохновенного-Ищущего-Невозможного. Никто, кроме него, не ощущал возникших в
мире перемен. Никто, кроме него, не ощутил мысли Аримана. Да взять хотя бы
это имя, абсолютно невозможное для мыслящей сути! Ариман. Имя без
определения. Мысленное послание, стоящее преградой на пути самого себя.
Вдохновенный-Ищущий-Невозможного понимал, что его оппонент прав. Едва
ли не с начала времен повелось уничтожать все материальное, что удавалось
ощутить силой собственной воли. И это естественно. Материя изначально чужда
разуму, она не участвует в процессе развития Вселенной, не учитывается
законами сохранения и, следовательно, находится вне их. Проблема
возникновения материи в мире и даже более простая проблема осознания ее
природы не решены до сих пор - собственно, к решению даже не удалось
приблизиться, несмотря на многочисленные и пылкие дискуссии. Удалось понять
лишь, что материя противостоит духовной сути мира, но, будучи уничтожена,
она рождает новые, ранее не существовавшие идеи.
Это было самое удивительное, что оказалось связано с феноменом
материального присутствия в духовной Вселенной.
Много оборотов назад такое произошло впервые, и никто не помнил
подробностей, но последний случай имел место не так давно,
Вдохновенный-Ищущий-Невозможного, естественно, принимал в этом участие и
сейчас вспомнил не столько детали, сколько возникшее у него тогда ощущение
блаженства - ему показалось на какое-то время, что он осознал Невозможное.
То, что происходило, происходить не могло.
Конечно, он ошибался и понял это, когда мысленная структура, возникшая
после гибели материальной сущности, разлилась по Вселенной, войдя в сознание
каждого. Первым ощутил материальную структуру Эмоциональный-Понимающий-Суть.
Никто этому не удивился - кому же и обнаружить в мире странное, как не ему?
Эмоциональный-Понимающий-Суть чувствовал, что тонет - его затягивало к
центру Вселенной, той мысленной точке, где все идеи смешивались, и где
гибель сознания была неминуема.
Он сопротивлялся. Он привык сопротивляться, знал, как это делать. Он
справился, конечно, и вновь осознал себя, а тут и остальные начали помогать,
подталкивая Эмоционального-Понимающего-Суть к правильному решению и отбирая
у него часть эмоций, чтобы он более рациональными размышлениями сумел
возглавить наступление.
Вдохновенный-Ищущий-Невозможного подключился к акции, когда все уже
настроились на атаку. Это было замечательно. Никогда не возникает такого
единения мыслей, как в процессе уничтожения материального. Потом экстаз
миновал, и Эмоциональный-Понимающий-Суть сообщил, что дело сделано,
материальная структура, возникшая в мире, более не существует.
И все стали ждать рождения новой идеи.
В тот раз в мир пришел Создатель-Вселенных. Сам он назвал себя
Верящим-Принявшим-Творца. Имя было вызывающим, как и сама эта идея, сразу
отторгнутая сообществом. Верящий-Принявший-Творца не мог противопоставить
себя гармонии мироздания, он вынужденно подчинялся законам природы, но ни во
что не ставил законы общества, в котором имел честь существовать. Именно так
- имел честь и был этой чести недостоин.
"Вселенная была создана в момент ноль Высшей Силой, - таким было его
кредо, отвергнутое практически всеми сознаниями, кроме разве что самых
инфантильных, вроде Понимающего-Любящего-Всех. - Высшая Сила - это
недоступная нам духовность, обладающая бесконечными возможностями. Сила,
способная создавать миры. И создающая их. Наша Вселенная - не единственная.
Духовные сущности - не единственно возможные виды разумных. И все создано
Им. Просто Им, без дальнейшего определения. Имя Ему - Бог".
Вдохновенный-Ищущий-Невозможного долго спорил с этой идеей. Он даже на
недолгое время слился с Верящим-Принявшим-Творца в единую суть и понял
неожиданно (к тому, казалось бы, не было никаких предпосылок), что самой
большой загадкой мироздания было, осталось и будет всегда происхождение
Вселенной. Что было до расширения? Что было до того, как возникло время? Что
было до того, как сформировались естественные природные законы? Что
существовало, когда сущности были неразумными?
До рождения Верящего-Принявшего-Творца никто таких вопросов не задавал.
Время есть последовательность событий, отмеренная мыслью, и движется оно от
причины к следствию. Это закон.
Время не идея, время - то, что движет идеи от прошлого к будущему.
Время не могло возникнуть само по себе, потому что вне идей время не
существовало, разве Верящему-Принявшему-Творца это было непонятно?
Оказывается, нет. По его мнению, идея Вселенной появилась, когда возник
из ментального хаоса Живущий-Рожденный-Первым. Разве он был Богом - в том
понимании, в каком мыслил это существо Верящий-Принявший-Творца? Нет,
Живущий-Рожденный-Первым был первой идеей, обозначившей начало расширения
мира, и расширение поначалу питалось мыслями его и тех сутей, что он сам
порождал.
Но Верящий-Принявший-Творца сдаваться не собирался.
"Как возник Живущий-Рожденный-Первым? - спросил он. - Кто создал идею
жизни? Кто создал этот мир и его законы?"
"Он же и создал - своим присутствием, - с некоторой досадой возражал
Вдохновенный-Ищущий-Невозможного. - Суть рождает суть, таков закон природы".
"А кто создал этот закон, и кто создал первую во Вселенной суть?"
Вдохновенный-Ищущий-Невозможного так и не понял, что хотел доказать ему
Верящий-Принявший-Творца. Идея Бога - существа, для которого не было даже
второго определения имени, - выглядела нелепой, а нелепости были чужды сути
Вдохновенного-Ищущего-Невозможного.
"В Бога нужно просто поверить, - воззвал в конце концов
Верящий-Принявший-Творца, уже почти вытолкнутый мысленным давлением
Вдохновенного-Ищущего-Невозможного из единой духовной оболочки. - Если не
поверить в Него, мы никогда не сможем познать Вселенную. Если все поверят в
Него, сжатие мироздания прекратится и вновь начнется расширение!"
Вдохновенный-Ищущий-Невозможного вытолкнул наконец
Верящего-Принявшего-Творца из собственных мыслей - точнее, сам покинул общую
для них оболочку и удовлетворенно ощутил себя в привычном мире, где
Знающий-Видевший-Начало сразу и подбодрил его замечанием о том, что верить
можно в любую нелепость, и доказывать что-либо нет никакой необходимости. Не
нужно забывать, что сам Верящий-Принявший-Творца появился, как внелогичное
мыслительное образование - после гибели непознаваемой материальной сущности.
Бог не мог быть о
...Закладка в соц.сетях
