Жанр: Научная фантастика
Падшие ангелы мультиверсума
...лись и обращались против своих владельцев. Так
вершилась месть изгнанников завоевателям.
А еще было Обещание Волны. Клятва-пророчество Меерфолька вернуться
на сушу и вернуть себе утраченное. Сбросив людей и их союзников в бездну,
сровняв их Город с землей, а землю с Морем.
Он задумчиво расстегнул браслет, примерил его на руку. Браслет
подходил, не жал и не болтался свободно. Складывалось впечатление, что запястье
к нему давно привычно. Хмыкнув, он развернул лист бумаги, прочел обращение,
написанное вверху большими буквами:
Здравствуй. Пусть это и звучит как злая шутка, ведь если ты читаешь
это письмо, значит, ты мертв. Как и я
.
Хмыкнув еще громче, он опустил глаза в самый низ послания, где
уважающий себя человек (или нечеловек) должен был поставить подпись, фамильный
герб или хотя бы инициалы. Ничего такого там не было, автор пожелал остаться
безымянным. Ну что же.
Он продолжил чтение.
Прерывался дважды. Один раз в середине письма, чтобы достать из
мешка металлический крюк (тоже совсем не тронутый ржавчиной), сужающийся на
изогнутом конце, как ястребиный клюв. Попробовал
клюв
пальцем – острый. По
внутренней стороне изгиба шла борозда кровостока, изобличая в крюке боевое
оружие.
Второй раз, ближе к концу, на свет появилось небольшое серебряное
зеркало. Он долго смотрел в него, касаясь своего лица пальцами. Ощупывал
подбородок, скулы, переносицу.
Отложив зеркало в сторону, дочитал письмо.
Долго сидел, глядя перед собой и бездумно комкая бумагу. Болела
грудь – там, где сердце, и на две ладони вправо от него.
Спустя незначительное время в главную залу гостиницы спустился
человек. Он был одет простым рыбаком, а на плече нес полупустой с виду мешок.
Заговорив вполголоса с одним из подручных хозяина, мрачным
одноглазым мангасом, он показал ему браслет на руке. Тот кивнул бугристой
головой на незаметную дверь в углу. Можно было поклясться, что минуту назад ее
там вовсе не было. И, захлопнувшись за спиной этого члена
ночной артели
, она
снова исчезнет.
А где окажется тот, кто прошел через нее... Да где угодно! Потайные
двери гостиницы
Молочное море
распахивались в самых разных уголках Города и
даже Архипелага. Через них, на радость хлебосольному хозяину, приходили самые
разные гости. И уходили тоже.
В это же время упадут сходни с одной неприметной ладьи, причалившей
в порту. На них ступит чужеземец в дорожном наряде и сапогах из отборной кожи
малого василиска, перепоясанный грозного вида мечом и боевой плетью. В бумагах
Береговой Стражи он будет значиться как барон Готфрид фон Ваденполь, прибывший
в Город по семейным делам.
Закончив досмотр, капрал
береговиков
принял от барона положенную
въездную пошлину. Увы, недостаточную, чтобы отвратить даже офицера Стражи от
подношений тех же
нищих братьев
, в своем нищенстве плативших полновесным
золотом. Провожая чужестранца прищуренными глазами, он подозвал к себе одного
из рядовых – раздолбая в помятом и неровно выправленном саладе, не чищенном к
тому же от начала времен. Неряха этот по случайности приходился капралу
троюродным племянником.
– Слушай сюда, – тихо, но внушительно сказал капрал, упираясь
указательным пальцем в ржавый нагрудник рядового. – Смена сейчас кончается,
наденешь гражданское и бегом на площадь Соленых Камней. Там гостиница
Молочное
море
. Зайди внутрь, найди хозяина, Багра, или его помощника. И передай, что
барон прибыл. Запомни – барон прибыл.
– Запомнил, – ломающимся баском отозвался племянник, – Дядя, а какие
дела у благородного с
артельщиками
?
– А ну, цыц! – Капрал отвесил кровинушке подзатыльник, латная
рукавица гулко лязгнула по саладу. – Заткни пасть – и бегом на площадь! Понял?
– Понял. – Племянник кивнул так, что великоватый шлем чуть не слетел
на мостовую, и резво припустил к казарме.
Капрал покачал ему вслед головой. В последнее время он жизни не дает
своими идиотскими вопросами, вместо того чтобы молча бегать на посылках. Надо
будет все-таки стереть уродца. Или хотя бы перепрограммировать его заново.
Выслушав послание капрала, Багор повернулся к помощнику-мангасу.
– Отправь почтового демона Камбале, – сказал хозяин гостиницы в
своей всегдашней рассеянной манере, глядя куда-то в сторону. – Напиши, что
клиент прибыл. И обязательно добавь– у нас есть всего двенадцать часов. Пусть
сделает одолжение и поторопится.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Для легкого орнитоптера СО-12, предназначенного для разведки и
скрытого ведения боевых действий в городских условиях, каждый взятый на борт
килограмм имеет решающее значение. Пожертвовав толикой маневренности и
максимальной высоты полета, можно вооружиться дополнительной связкой ракет
воздух–земля
или реактивной артиллерийской установкой
Торнадо
. С известным
риском можно даже смонтировать на носовом пилоне дальнобойный лазер,
позаботившись, конечно, о дополнительной энергоустановке.
Но, увы, взять на борт пассажира свыше установленных двух человек
экипажа невозможно. Если этот пассажир не ребенок, способный уместиться у
кого-то на коленях. А Даша уже давно не была ребенком.
Разумеется, на заднем сиденье своего ховер-лимузина или в устланном
коврами салоне личного вертолета Владимир Белуга с радостью усаживал ее на
колени. Но в кабине
Сомова
Дарья уперлась бы красиво уложенной головой в
броневой купол кабины. Не вытянув на взлете, они бы врезались брюхом в крышу
родового гнезда и красивым огненным шаром канули за ее край.
Может быть, кто-то даже загадал бы желание, глядя на падение с Небес
этой случайной звезды. Или сплюнул бы через плечо, узнав в ней зловещую комету,
предвестницу скорых несчастий.
Но сегодня этого не случится. После небольшого скандала, прерванного
решительным рыком Владимира, личный пилот оставлен в особняке потягивать
утешительный коньяк, а Даша занимает его место в кабине. Вокруг ее стройного
тела, по случаю затянутого в облегающий полетный комбинезон, крепко смыкаются
пристяжные скобы. Сминая волосы, на ее голову опускается шлем с непрозрачным
забралом,
– Влад! – кричит она. – Он испортит мне прическу!
Белуга усмехается в темноте собственного головного узилища. Он,
шлем, а точнее, ЦИКЛОП –
церебрально-интерфейсный комплекс летного обеспечения
пилотирования
– умеет еще много гитик. Напрямую проецировать в мозг
пользователя показания бортовых приборов. Подменять поступающую через
зрительные и слуховые рецепторы информацию данными с двух сотен миниатюрных
камер панорамного обзора и такого же количества сверхчувствительных микрофонов,
установленных снаружи, на корпусе
нетопыря
. Координировать действия наводящих
и огневых систем. С помощью обратной связи осуществлять управление
орнитоптером...
Или, например, выжечь тебе дотла мозг направленным микроволновым
импульсом, если твой ЛИК не занесен в список допущенных к пребыванию на борту.
Радикальное решение проблемы возможных угонщиков и
русская рулетка
для
хозяина
нетопыря
. Ведь даже самая надежная система может дать сбой. Бах – и
все!
Именно эта непредсказуемая острота ощущений, постоянный медный
привкус бурлящего адреналина не давали Владимиру заскучать настолько, чтобы
сыграть в эту рулетку последний раз. С полностью заряженной обоймой.
Как-нибудь потом. Когда надоест и это.
Помещенный в специальную люльку из упругих лент, сложивший крылья в
предстартовую позицию,
нетопырь
застыл в самом начале пускового желоба.
Электромагнитная катапульта, смонтированная в трубе длиной шестнадцать и
диаметром три метра, была готова
выстрелить
орнитоптером в любую секунду.
Внимание, – сказал нежный женский голос в ушах Владимира и Даши. –
Приготовьтесь к процедуре идентификации личного кода. Предупреждение:
неправомерное проникновение на борт карается высшей мерой воздействия
.
– О чем она говорит? – нервно спросила Даша.
– Не обращай внимания. – Владимир опять улыбнулся. – Постарайся не
моргать.
А то чертова машина решит, что ты пытаешься ее надурить, и поджарит
твои маленькие нежные мозги
.
Ослепительная красная вспышка считывателя. Полторы секунды на
обработку информации.
Добро пожаловать на борт, Владимир. Добро пожаловать на борт,
Дарья. Ваши полномочия подтверждены
. И тут же вмешивается другой голос, более
резкий, мужской. Так и видишь перед собой постаревшего, но все еще крепкого
вояку с морщинами вокруг глаз от вечного поглядывания в прицел.
Предполетное
тестирование завершено, все системы готовы к работе
. Это электронный пилот,
штурман и бортмеханик, его в полете приходится слышать чаще всего. Милая
дамочка,
стюардесса
, как ее зовет Белуга, оживает только при взлете и
посадке.
Есть еще третий голос, звучавший в его ушах всего однажды, во время
летных учений на федеральном полигоне. Равнодушное, бесплотное бормотание
виртуального демона, живущего в управляющих контурах бортового вооружения.
Демона-убийцы. Сейчас он дремлет, скованный магической печатью своих хозяев,
кодовой пломбой Федерального Контроля,
Ну и пусть. Владимиру с Дарьей хорошо и без него.
– Дать обзор, – командует Белуга. – Блокировать шлем-один, полное
управление на шлем-два. Отключить голосовые команды.
((Подача команд голосом отключена, – ласково нашептывает ему
стюардесса
. – Управление с ЦИКЛОПа-один блокировано. Управление передано
ЦИКЛОПу-два. Приблизительное время зрительной адаптации составляет двадцать три
секунды.
Изображение врубилось секунд через восемнадцать. Ощутив себя висящим
в пусковом туннеле, Владимир пережил давно ставшую привычной дезориентацию,
когда, чтобы посмотреть в разные стороны, не надо крутить головой. Достаточно
просто посмотреть.
В такие минуты он даже жалел, что не был теком и не мог в полной
мере испытать всех ощущений, сопутствующих обратной связи с орнитоптером. Ведь
как это было бы, наверное, чудесно: почувствовать дрожь нетерпения,
пронизывающую текстолитовые крылья, напряжение синтетических мышц, дремлющую
мощь реверс-моторов. Но в его мозгу, до обиды натуральном комке серого
вещества, не содержащем в себе даже вживленного базиса, не было соответствующих
рецепторов, чтобы принять, обработать и ретранслировать подобные сигналы.
Все, чем ему приходилось довольствоваться, – это совершенная и
абсолютно трехмерная аудиовизуальная проекция. Увы, всего лишь жалкое подобие
настоящего эффекта присутствия, которым мог насладиться любой банковский клерк
и любая
крыса
. Он, владыка Небес, седлающий на Олимпе своего ездового
нетопыря
, не мог.
И это временами приводило его в ярость.
Произведено обновление метеорологических данных, – радостно
сообщила стюардесса. – Скорость ветра составляет четыре метра в...
– Заткнись! – заорал Белуга, – Старт!
Машина продолжала безмятежно болтать, и он вспомнил, что
заблокировал голосовое управление, опасаясь брякнуть что-нибудь в разговоре с
Дашей. Вот дерьмо! Где теперь этот хренов курсор?!
((Будьте добры, проверьте надежность пристяжных креплений, – шепчет
голос в Дашином шлеме. – Соблюдайте осторожность во время стартовых перегрузок.
Желаю вам приятного полета.
Когда выброшенный из трубы орнитоптер почти достиг верхней точки
взлетной траектории, Владимир включил обзор Дашиного ЦИКЛОПа.
И спустя двадцать секунд сверкающий, крутящийся, вставший на свою
хрустальную голову мир обрушился на Дашу. Завертелся с ней под ее оглушительный
визг, рухнул куда-то вниз, и на смену ему пришло небо.
Нет, Небо. Огромное, бесконечное, так не похожее на все, что она
видела до сих пор, даже глядя в окно их спальни или гуляя по спиральным
верандам их дома. Это Небо было свободно. Оно не знало оконных рам и рамок,
заданных ему щербатым городским горизонтом. Оно было равнодушно, потому что
вечно. Оно было прозрачно и вместе с тем непроницаемо. Оно было.
– Боже! – вздохнула Даша и держала в себе этот вдох, этот кусочек
Неба, все время, пока они падали в него.
Все снова перевернулось, и они стремительно полетели к земле,
удаляясь от Неба, и это тоже было по-своему прекрасно, хотя и страшно. Не в
силах выдержать зрелища мчащихся ей навстречу антенн и шпилей, Даша закрыла
глаза, но это ни к чему не привело. ЦИКЛОП безжалостно вводил картинку через
зрительные нервы, подгоняя ее заодно под скорость нормального восприятия.
В сочетании с паническими сигналами вестибулярного аппарата это
можно было выразить одним словом:
ПАДЕНИЕ!
Но Даша удержалась от нового крика. Она знала: Владимир прощает
людям все, кроме предательства и слабости.
Тем, кто слаб, не место в моей
стае
, – говорил он.
И сейчас, Дарья была в этом уверена, он внимательно следит за ней,
подвергнутой этому маленькому испытанию. Отчасти ради секундной прихоти,
отчасти чтобы убедиться. Есть ли в ней еще сила? Достойна ли она места рядом с
ним? Может ли он ей доверять? Выдержит ли она то же, что и он?
Даша очень хотела быть рядом с ним. Сегодня, завтра, всегда.
Поэтому, чтобы не разочаровать Владимира, не обмануть его ожиданий, она
молчала, душила крик в себе изо всех сил, до крови кусая губу и ломая ногти о
ладони. Небеса Города неслись им навстречу, грозя превратить это затянувшееся
испытание в трагедию, а их разделенные прозрачной переборкой тела в кровавую
пыль и кружащийся пепел.
Внимание, достигнут критический предел снижения, – можно
поклясться, что старый вояка обеспокоенно грызет пожелтевший ноготь. –
Рекомендуется экстренное торможение и выход из пикирования
.
– Ты боишься смерти? – пробился сквозь его брюзжание ровный голос
Владимира. – Ты боишься, Даша?
– С тобой – нет, – честно ответила она.
И задохнулась от навалившейся перегрузки. Белуга включил наконец
реверс-моторы,
Торможение. Перевод крыльев в летное положение. Установленный предел
размаха четыре метра. Ориентация по восходящему воздушному потоку. Боевой
режим. Полное волновое и оптическое экранирование,
То, что ты слышишь сейчас, – это не мой голос. Акустическая
симуляция внутренней связи, возбуждающей сигналы в твоих слуховых нервах. Это
необходимо, чтобы мы и дальше могли оставаться незамеченными.
Молчи. Я знаю, ты хочешь спросить: кем? Всеми.
У каждого клочка Небес есть свои хозяева, и они очень не любят
непрошеных гостей. Этим, непрошеным, плевать на законы гостеприимства. Они суют
повсюду любопытные носы, камеры, микрофоны и датчики. Взламывают сервера и
лабораторные сейфы, при случае оставляя вместо украденного пару-другую бомб.
Поэтому каждый заботится о своей безопасности. Видишь, вон там, на
карнизе? На них указывает красный маркер. Это гарпии
, автономные устройства
поиска-уничтожения. А еще ниже, между лепными украшениями, лидар, по сигналам
которого они ориентируются.
К счастью, для него мы невидимы.
Ты спросишь, зачем все это?
О, это часть нашего привычного образа жизни. Если бы здесь не было
этих
гарпий
, автоматических зенитных пушек, систем опознания
свой-чужой
,
акции их хозяина не продержались бы в рейтинге Небес и суток. Скатились бы на
самое Дно, ниже цеха очистных сооружений. Его новейшие разработки стали бы
достоянием конкурентов. Полчища наемных
крыс
растащили бы информационные
банки. Лучшие сотрудники были бы похищены с целью промывки мозгов или
копирования памяти.
Это настоящая война, Даша, и она не утихает ни на секунду. Потери в
ней измеряются миллионами киловатт-кредитов. А за ними обычные люди. Редко
профессиональные солдаты, чаще простые ребята в чистых белых рубашках и серых
костюмах. О них не думают, сверяя восьмизначные цифры в графах
приход
и
расход
. Жизнь и смерть за счет компании, кремация с отпеванием по
специальному профсоюзному тарифу. Раньше были такие корпоративные кладбища,
надгробья у клерков поменьше, у боссов побольше... Теперь на их месте новые
офисы. Места всегда не хватает, Город почти не растет вширь.
Прости, я увлекся. Знаешь, вспомнил, как хоронили отца. Он ненавидел
мундир и тоже ходил в сером костюме.
Он мне говорил, что война будет всегда, она основа любого
эволюционного процесса. В нем причудливо смешивались солдат и ученый... Черт,
он же не собирался сам гибнуть на этой войне! Генерал не должен гибнуть, он
должен остаться, чтобы командовать парадом.
Но парада не будет.
Оказывается, гораздо легче говорить обо всем не открывая рта.
Я не зря вспомнил об отце. Георгий Белуга был одним из тех, кто
проектировал и создавал основу Форсиза, системы обороны Города. Защита от
внешнего Врага была для него важнее борьбы с врагами внутренними. Общее дело он
полагал выше частного. Считай он наоборот, до сих пор был бы жив.
Но речь сейчас не об этом. Речь о Враге.
У него много имен. Мы называем его Степь, наши восточные соседи
воюют с Океаном, на пригороды Большого Нью-Йорка наступает Саванна. Звери с
приставкой
мета
: волки, койоты, аллигаторы, акулы, змеи.
Глобальный всплеск положительных мутаций, известный как Перелом или
метаэволюция, породил сотни новых видов. В измененный геном каждого из них
заложены два хромосомных
вывиха
. Сверхбыстрая репродуктивность. Инстинктивная
агрессия против Человека.
Почему и кем заложены, спрашиваешь ты?
Тебе лучше этого не знать, Даша.
Как и мне. Но у меня не было выбора.
Тень низколетящего орнитоптера, которую не спрятать никакими
маскирующими покрытиями, упала на покрытую снегом башню зенитного комплекса
Феб-2
. Башня осталась равнодушно неподвижной. Неужели иссяк питавший ее извне
ток и выдохлись запасные батареи?
Ничего подобного. С электричеством, поступавшим напрямую со станций
Энергополиса
, все было в полном порядке. И неусыпно бодрствующий командный
модуль – одержимый почти человеческой жаждой убийства белковый
мозг
,
контролирующий
Феба
, а заодно и окружающий двадцатикилометровый участок
Форсиза, – продолжал десятками рецепторов нащупывать цели. Не замечая ту,
единственную, движущуюся в северном направлении. С четко заданной
периодичностью она взмахивала крыльями и маневрировала в поисках восходящих
потоков. Это было медленней и ненадежней реактивных двигателей или винтов, зато
не позволяло засечь выхлоп, тепловое излучение или звук работающего мотора.
Любой другой летательный аппарат, перемещающийся на такой высоте, был бы давно
превращен в кучу дымящихся обломков. На войне как на войне. Форсиз не был
местом, созданным для летных прогулок.
Форсиз неоднороден. Он, как и Город, имеет пирамидальную,
многоступенчатую структуру. То, что обыватель понимает под этим словом, – это
его внешний контур. Минные поля, автономные огневые точки, монопроволочные
заграждения. ФПП – фактор поражающей плотности, или, как мы говорим,
смерть-фактор, здесь равен 97 процентам.
Это означает, что шансы выжить у того, кто снаружи проникает на этот
участок Форсиза, около трех десятых.. Мало. Но недостаточно.
Поэтому, кроме внешнего контура, есть еще внутренние, защищающие в
основном Ядро, мягкое подбрюшье Города. Теоретически рассчитанный смерть-фактор
там ниже, но это потому, что никакая модель не может с абсолютной точностью
учитывать поведение людей. А на внутренних контурах стоят люди. Теки, симбиоты
– люди, Защитники.
Когда тебя опрокидывает наступающая волна
, не имеет значения, что
у тебя внутри. Что вывалится из разорванного брюха – кишки, полисахаридные
батареи или колония симбиотических органоидов. И твое имя выбьют на Стене
Памяти рядом с именами, с сотнями имен других. Других людей.
Но внутри, за надежным барьером Форсиза, в теплой сердцевине Ядра,
где вершатся Большие Дела и Большая Политика, все различия, порождающие
взаимный страх и неприязнь, вновь начинают играть роль.
В Совет автократов, как тебе известно, входят представители ведущих
ТПК, цеховых объединений и религиозно-политических движений Ядра. Таких, как
Орден и Синклит. Совет был создан, чтобы блюсти так называемое
равновесие
интересов
. На деле большую часть времени он занят внутренней грызней за
привилегии, играми с лоббистами всех сортов и перемыванием грязных костей.
Обычными буднями политиканов, короче говоря.
И именно этот Совет определяет концепцию нашей обороны, каждые
полгода внося в нее определенные большинством голосов поправки. Последнее время
основным их источником является группа, лидирующая в Нижней Палате, – Новые
Тамплиеры. А также примкнувшие к ним малые рыцарские ордена и технократические
секты. Именно они уже десять лет контролируют общественную жизнь центральных
секторов, настойчиво проповедуя свою евгеническую концепцию Слияния,
Кого? Человека и Машины, разумеется.
Я не расист, Даша. Я не имею ничего против теков. Но то, что они
предлагают, – это чудовищный бред, порожденный уже не совсем человеческой
логикой. Нет, я не говорю о Слиянии, это личное дело каждого – уродовать свое
тело любым из доступных способов. Я встречал натуралов куда более сумасшедших,
чем. любой, самый упертый в своей киборгизации тек, так что пусть их.
Я говорю об их новом видении Форсиза.
Тамплиеры стремятся к созданию автономной и эволюционирующей
оборонной системы, которая будет независима от Города энергетически и
материально. Это приведет к тому, что Город замкнется в Форсизе, как мертвая
улитка, гниющая в своем панцире. Возможность расширять свою территорию будет
утрачена окончательно. Обычные меры по контролю над рождаемостью станут
недостаточными. Возможно, мы окажемся перед необходимостью сокращения нынешнего
населения. Это страшно.
Но к этому добавляется еще и главный движущий мотив строителей
нового Форсиза. В их руках будут управляющие программные ключи от всех
заградительных линий. И тогда они, нынешние Гроссмейстеры тамплиеров, получат
фактически неограниченную власть. Это истинная цель, к которой они стремятся. И
она видится им вполне достижимой.
У них есть время – биокибернетика и наноинженерия решили для теков
проблемы старения и человеческого износа. У них есть убежденные последователи и
сильные союзники. У них есть оружие, деньги, ресурсы. В прошлом году 70%
Автократов выделывали па под электронную дудку Ордена.
На выборах этой весной я попробую качнуть весы в другую сторону.
Под плоским брюхом орнитоптера мелькнуло поле, засеянное минами
Одуванчик
. Надувшая споровые мешки квазиживая гаубица, электрические
улитки
, греющиеся на тусклом зимнем солнце, запасаясь заодно энергией.
Последние были одновременно и оружием, и передвижными генераторами тока.
Где-то под землей распустила свои корневища – питательные, боевые и
сенсорные – заградительная симбиоколония
Геката
, готовая атаковать,
парализовать и в считаные секунды переварить любую проявляющую враждебную
активность жизненную форму,
Геката
реагировала на поверхностные вибрации и
тепло, поэтому пролетевший
нетопырь
ничем ее не потревожил.
Для тех же, кто не обладал столь выдающимися способностями к
маскировке, этот сектор, населенный детищами лабораторий
Неотеха
и
Симбиотического Синклита, был опасен, как и любой другой. Смерть-фактор здесь
по-прежнему равнялся убийственным 97 процентам.
Единственным выходом была открытая поддержка другой мощной и быстро
развивающейся группировки, Неотех
начал сотрудничество с новыми людьми
,
Синклитом.
Мы дали им доступ к уникальным разработкам в области бионики и
симбиотических технологий. Обеспечили их средствами. Развернули массированную
пропаганду их философско-религиозного Пути.
На нашу сторону встали не очень влиятельные, но многочисленные
зеленые
сектанты, в основном из промышленных зон Дна. Им столько лет сливали
на головы токсичное и радиоактивное дерьмо, что они были готовы взрывать бомбы,
чтобы привлечь к себе внимание. Теперь у них есть шанс заявить о себе с трибуны
Совета.
Я верю, что союз зеленых
, Синклита и Неотеха
если и не победит
на майских выборах, то получит достаточное количество мест, чтобы в ближайшие
пять лет создать Ордену оппозицию и добиться настоящего равновесия интересов. И
тогда можно будет сделать следующий шаг.
Я не знаю пока, какой.
Но я знаю, что оба этих пути, Слияние, предлагаемое Орденом, и Путь
Синклита, ведут в неизбежный тупик. Либо вырождение в расу андроидов, вместо
желаний, воли и чувств подчиняющихся имплантированным программам, либо полная
утрата изначального генокода вследствие непрерывной цепочки мутаций.
Если раньше нас не сожрет Степь, которая, что бы там успокоительно
ни болтали аналитики, с каждым годом становится все сильней. И все яростней.
Я уверен, если бы мы знали, что питает ее ненависть к нам, – войне
...
Поділитися у соцмережах
