Жанр: Научная фантастика
Падшие ангелы мультиверсума
...тативной энергостанции,
тестирование и, наконец, окончательный запуск – все это отняло большую часть
светлого дня,
Ближе к вечеру небольшой автокортеж, включающий в себя два легковых
кара и один грузовик с прицепом, оставил окрестности свалки и направился в
сторону Дома Друидов.
Именно там с наступлением ночи должна была случиться встреча
охотников с их жертвами.
– Селективная блокировка, – ответил Оракул. – Технических деталей я
не знаю, это все японские разработки. Ассоциативным путем возбуждаются
определенные участки памяти. Путем сканирования выявляются активированные
РНК-цепочки, которые уничтожаются с помощью электрошока или запираются
введением мнемоанестика. Как следствие, в памяти образуются лакуны. Ты,
Лейтенант, например, не должен помнить большую часть случившегося с тобой
четвертого декабря двадцатого года.
– Мой танк выбросили с платформы в зону операции, – сказал Глеб. –
Дальше частичный провал. Помню, как сбил неопознанный ховер. Оттуда вылезли
прыткие ребята в диверсионной
скорлупе
и стали делать из меня кровавый
паштет. Опять ничего... помню Иру, генерала, разговор с тобой. Ты по-знакомил
меня с Георгием Светловым… дальше пустота.
– Ховер принадлежал одной могущественной токийской ТПК, которая в
тот момент очень интересовалась делами Проекта. К счастью, после Перелома у них
появились другие заботы, – сказал Оракул. – А наш с тобой разговор.., как раз
после него началось самое интересное, жаль, что ты не помнишь.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Прошлые жизни, все, сколько их было, они здесь. Сейчас. Во мне. Не
целиком, конечно, это разорвало бы хрупкие связи между нейронами, породив еще
одного трясущегося в припадках безумца. Но их важнейшие обрывки – части
головоломки, которой предстоит быть сложенной.
Потребовалось море времени и бездна терпения, чтобы собрать эти
части воедино. Остались только незначительные прорехи. Заполнить их – и Истина
явится во всем блеске, срывая покровы и обнажая тайные сущности.
И тогда станет ненужным, ворох чужих воспоминаний, бесполезный, как
высохшая икебана. Тогда среди десятка приснившихся смертей можно будет выбрать
одну. Настоящую. Свою.
Тайга вокруг сбитой платформы горела. Пламя распространилось от
пилонов, на которых были установлены исполинские несущие винты и установки
залпового огня. Кажется, они звались
Рокот
, он не очень разбирался в русской
военной технике.
Надо было озаботиться соответствующим мнемософтом, но времени не
хватило, операция готовилась в страшной спешке. С трудом успели набрать и
оснастить людей, организовать переброску. Все инструкции пришли уже на месте,
кодированным пакетом со спутника, принадлежащего нанимателю. Концерну
Мисато
индастриз
.
Имя последнего, как и истинная цель миссии, было известно
единственному из тридцати наемников-ронинов. Ему, Рицуко Хитори по прозвищу
Голографический Дракон.
Он загрузил в свой базис спутниковые снимки, отметил на них векторы
перемещения боевых групп. Его заместитель и тактический советник, пожилой
легионер Демуа, подключенный к нему в режиме реального времени, осторожно
хмыкнул.
– Мы подвергаем отдельные группы чрезмерному риску, – сказал он. – У
нас нет гарантии, что десантированное с этой платформы танковое звено будет
единственным во всем радиусе операции. Кроме того, непосредственный противник
располагает пока неизвестными силами.
– Друг мой, я знаю, что делаю, – оборвал его Дракон.
Он понимал, что с тактической точки зрения совершает глупость,
рассредоточивая свои малые силы по большой территории. Но не видел иного
способа решить поставленную перед ним и его людьми задачу.
А она казалась посложней, чем поиск иголки в стогу сена. Смешная
идиома, подброшенная ему языковым мнемософтом, человек, ищущий иголку, по
крайней мере знает, как она выглядит. В отличие от него Хитори не знал, на что
похожа его
иголка
.
В полученных инструкциях говорилось, что
иголка
(переводя с языка
координат и пространственной ориентировки)
где-то здесь
.
Осталось обнаружить ее (чем бы она ни была), заснять или хотя бы
увидеть своими глазами. И вернуться в точку эвакуации. Все. На чем основано
предположение о существовании
иголки
и чем вызван к ней такой пристальный
интерес нанимателя – об этом Дракон не задумывался. Подобные размышления не
приводят ни к чему хорошему. Как ветеран корпоративных войн, он знал это со
всей определенностью, Они чем-то похожи – этот, стоящий передо мной негроид и
покойный Хитори. Отборное пушечное мясо, нашпигованное дорогими имплантатами.
Уверенность, сила, профессионализм. И как несомненный венец карьеры – пуля от
более удачного врага или нож предателя-друга, всаженный в спину.
–Не больше двадцати четырех часов, – твердо сказал Иван. – Нам нужно
возместить наши потери. Трое стрелков и один ВР-оператор. Я уже связался с
биржей свободных охотников...
– В этом нет нужды, – перебил его Икари Сакамуро. Спутница Ивана
напряглась. В словах японца ей послышалось сообщение о расторжении контракта.
Заставив охотников помаяться неизвестностью, Икари поинтересовался:
– А что случилось с вашими людьми?
– Я уже отчитался перед господином Мураками, – поморщился Иван. –
Двое стрелков были убиты, один пропал без вести. Скорее всего он тоже мертв.
Наш сетевик покончил жизнь самоубийством, вероятно, под влиянием вирусной
атаки.
– А вы живы, – подвел итог представитель
Мисато
.
Охотнику стоило больших усилий ограничиться кивком.
Мол, сам видишь.
– Это оставляет надежду, что вы все-таки способны выполнить свою
задачу, – после еще одной дозированной паузы сообщил охотникам Икари. – Хорошо,
мы продолжим наше сотрудничество. Но теперь на операцию с вами пойду я и мои
люди. Мы заменим недостающих членов вашей группы.
– Вообще-то я сам привык подбирать...
– Споры неуместны, – отрезал японец, – Согласно вашему контракту, вы
обязаны подчиняться моим указаниям, Или вы желаете разорвать контракт?
Чернокожий гайдзин мог завоевать уважение Сакамуро, если бы сказал
да
. И вышел, разнеся на куски дверь ударом форсированного кулака.
Но он не сделал этого. В конце концов, его можно было понять. Вся
его дальнейшая жизнь, репутация, карьера зависели от успеха или провала этого
задания.
– Нет, господин Сакамуро, – выдавил из себя Иван. – Я хотел бы
продолжать нашу совместную работу.
– Прекрасно. Я так и думал, – кивнул японец. – Тогда остался
последний вопрос. Куда мы отправимся, как только будут закончены все
необходимые сборы? Доктор Мураками сказал, что у вас есть зацепки.
– Да, – сказал охотник, – Обнаруженный нами след ведет на Дно. В
место под названием Дом Друидов.
– Дом Друидов? – протянул Икари. – Прекрасно, Мои источники говорят
о том же самом.
– Это необычное место для встречи, – сказал Рицуко Хитори.
Постаревший без малого на двадцать лет. Раздавшийся в талии и выбросивший из
своего тела за ненадобностью большую часть опасной начинки. Главе евразийского
отдела Концерна
Мисато
не к лицу заставлять панически звенеть сканеры
имплантатов в каждом аэропорту, от Токио до Берлина.
Но, несмотря на это, он не утратил до конца ту хищную и невесомую
повадку, за которую получил уважительное прозвище среди международных
наемников.
Разве что теперь мучила Дракона отдышка. И в холодную погоду болел
неподвластный пересадочным операциям шрам на левом бедре – четыре параллельные
полосы, так похожих на немыслимо огромный след от звериных когтей.
– Может быть. Но это место единственное, где я чувствую себя в
безопасности, – ответил ему человек в зеленой робе простого друида. Под робой,
насколько успел заметить цепкий глаз Хитори, скрывался официальный костюм
корпоративного служащего.
– У вас есть основания чего-то бояться? – спросил японец.
– У кого их нет? – пожал плечами его собеседник. – Мы с вами,
например, боимся одного и того же, Рицуко. Наших работодателей. Причем с
недавних пор я даже не знаю, кого из них мне опасаться больше.
– Георгий, – укоризненно сказал представитель
Мисато
, – я же
гарантировал вам безопасность. Мое слово, заверенное к тому же директором
Сакамуро.
– Директор Сакамуро, – задумчиво протянул тот, кого японец называл
Георгием. – Мне немало доводилось слышать об этом уважаемом господине, ваш шеф
очень интересный человек, Рицуко.
– Несомненно.
– Да. – Георгий ладонью убрал свисающие лианы и жестом предложил
Хитори продолжить путь в глубь Дома. – Меня, например, очень впечатлила история
о его бассейне с тигровой акулой. Считать ли мне ее простым слухом?
Голографический Дракон пригнулся, чтобы не задеть макушкой толстый
лист дерева, похожего на пальму. Он никогда еще не видел такого количества
почти дикой растительности. И эти люди, скользящие зелеными тенями между
бесчисленных стволов…
– Мне тоже приходится выслушивать много сплетен, – уклончиво сказал
он. – В свое время я считал, что места, подобные этому Дому, – досужий вымысел.
А теперь друиды есть повсюду, даже в нашем маленьком и тесном Токио. Человек,
который научил их тому, что они делают, наверняка был гением.
– Я бы не стал делать таких поспешных выводов, – улыбнулся Георгий,
– Хватало того, что он был влюблен в свою идею, и заразил этой любовью других
людей.
Хитори невыразительно кивнул, выражая то ли согласие, то ли
сомнение. Прочесть что-то на его плоском лице было не легче, чем расшифровать
так называемые
рыбьи голоса
. Повторяющиеся цепочки непереводимых, не
принадлежащих ни одному известному языку фонем, два раза в год забивающие
некоторые эфирные частоты. По какому-то совпадению эти два раза приходились на
периоды весеннего и осеннего Прорыва.
Человек, который привел Хитори в Дом Друидов, говорил, что впервые
голоса
прозвучали в момент начала Перелома. Он претендовал на знание тайны,
перед которой уже двадцать лет оказывались бессильны лучшие умы человечества.
Даже Хитори, в тот далекий заснеженный день бывший у самого ее истока, не мог
сказать, что за минувшее время он хоть на шаг приблизился к разгадке.
Снег вокруг подбитого танка стаял, обнажив почерневшую, изрытую
воронками землю. Демуа пнул выпуклый борт машины, развороченный прямым
попаданием ПТУРСа10
Rhino
– свистящей и воющей, хуже тысячи дьяволов,
реактивной кометы с таранящим наконечником из обедненного урана.
Она, как скальпель сквозь жировые ткани, прошла через хваленую
мягкую броню. И, застряв в машинном отделении, рванула так, что башню у
прыгуна
оторвало и, ломая густые кроны вековых сосен, унесло за семьдесят
метров к востоку. Где она и лежала сейчас, устремив в небо бесполезный ствол
105-миллиметровой безгильзовой пушки. Ей так и не довелось ни разу выстрелить.
Зато на славу поработал вспомогательный реактивный пулемет, в
считанные секунды изрешетивший троих ронинов из группы Демуа. Француз пнул танк
ожесточенней, благо пинать в силовом бронекостюме – дело нехитрое. Знай
напрягай нужные мышцы, а остальное сделают за тебя сервоприводы с обратной
связью и динамический экзоскелеттвоей
скорлупы
.
– Мы в полном дерьме, Рицуко, – сказал Демуа. – Если бы я руководил
операцией, то уже приказал бы свертывать ее ко всем чертям. Мы вдвое превысили
квоту допустимых потерь.
Хитори попытался изобразить пожатие плечами, что в
Страйке
с
дополнительно подвешенным на спине джамп-модулем оказалось делом нелегким.
Возразить ему было нечего. Кроме одного – операцией все-таки командует он, И
поэтому она будет продолжаться, даже если квота потерь приблизится к ста
процентам.
–До того как врубились
глушилки
, мне передали, что у нас сбит еще
один ховер, – сообщил Демуа, – Здесь действует еще кто-то, кроме Пограничного
Контроля.
– Ты уверен?
– Нутром чую, – заявил легионер. Русский лингвософт давил на мозги и
ему. – В секторе, где сбили ховер, вообще не должно было оказаться ни одного
танка. Слишком велико удаление от их несущей платформы. Я разбираюсь в тактике
прыгунов
.
– Все это замечательно, – оборвал своего заместителя Хитори. – Но на
рассуждения у нас нет времени. Мы отправимся в этот сектор и посмотрим, что к
чему. Возможно, к этому моменту наладится связь с остальными группами.
– Или с нами будет покончено, – пессимистично заметил Демуа.
Француз ошибался ровно наполовину. Ховер напоролся именно на
прыгающий танк пограничников. Об этом свидетельствовала его взорванная корма,
да и сам танк обнаружился неподалеку. Тоже изрядно потрепанный, с поджатыми
опорами, левая из которых уже ни на что не годилась. Башенный люк был открыт.
Забравшийся на
прыгун
наемник показал знаками – пусто! Пилота в
танке не было,
– Я был прав. – Демуа указал на снег. – Смотри.
От танка уходила четкая цепочка следов. Характерные отпечатки
солдатских ботинок н рядом глубокие провалы, слишком крупные для человеческой
ноги.
– Это шел пилот, – указал Демуа. – А второй – скорее всего боец в
тяжелой броне. Если бы не хреновы
глушилки
, запросили бы через спутник сверку
профилей отпечатков. Но я думаю, это бронекостюм
Vitjaz
. Табельная
скорлупа
армейского спецназа.
– Думаешь, армия? Как-то очень тихо для армии. Ни вертолетов, ни
тактических платформ, ни бронепехоты. Русские любят размах, и чьи тогда это
следы? – без перехода спросил Хитори.
Демуа в замешательстве уставился на то, что больше всего походило на
сильно увеличенный отпечаток кошачьей лапы. Он уже совсем было собрался
высказать некое предположение...
...когда ответ сам свалился им на голову.
Оно было размером с крупного тигра и даже чем-то напоминало его с
первого взгляда. Если можно представить тигра без хвоста и со шкурой цвета
грязного снега, без привычных полосок,
Со второго взгляда, особенно в движении, оно вызывало в памяти
игрушечного киберпса Бонни. Того самого, выпущенного русской компанией
Неотех
на мировой рынок в прошлом году. Изготовленного в масштабе двадцать к одному.
Только пасть милашки Бонни не щерилась зубной гребенкой, предназначенной
откусывать и рвать в клочья. Хитори подумал, что по части клыков невиданная
тварь превосходит даже любимцев директора, резвящихся в питомнике на Хоккайдо.
Клыки сомкнулись в первый раз, и вместо мыслей стала пустота,
заполненная кружащимся снегом и мазками крови.
Криками. Грохотом четырех пулеметов. Ревом заспинных джетов,
швыряющих своих хозяев вверх и в стороны. Взрывами кассетных боеприпасов, щедро
раскидывающих вокруг себя шарики осколочных гранат.
Яростным шипением огнеметов, встроенных в рукава
скорлупы
Демуа.
Опять взрывами. Одиночными выстрелами реактивного пистолета, слышными за многие
километры вокруг. Тишиной. И смертью.
Гибель Демуа – это единственное, что четко отложилось в памяти
Голографического Дракона.
Тварь ударила его, как соскочившая пружина, далеко выброшенной
передней лапой с торчащими когтями-ножами. В нижнюю часть живота. Удар попал в
точку соединения броневых пластин и проник под
скорлупу
.
Демуа переломился пополам, упал на колени, неловко взмахивая рукой.
Тварь перехватила ее зубами выше локтя, мотнула вытянутой головой, перекусывая
сочленения экзоскелета и саму руку. Брызнула кровь, красивым правильным
зигзагом ложась на снег, потеками застывая на гладком боку твари.
Француз повалился лицом вниз, подтягивая колени к животу. Дрогнул и
застыл. Теперь уже насовсем.
Поборов тупое оцепенение (а может, оглушенный медблок
Страйка
сподобился выдать положенную порцию боевых стимуляторов) , Хитори поднял руку с
закрепленным на ней пулеметом,
Стрелять из позиции
полулежа
было чертовски неудобно, но даже при
всем желании он не мог иначе. Тварь когтями зацепила его левую ногу с
внутренней стороны бедра. Лезвия когтей, имевшие молекулярную заточку, рассекли
мышечные и нервные волокна. Нога Хитори стала бесполезным неподвижным
придатком.
А сейчас, в дополнение к ноге, он лишится еще и головы. В точности
как первая жертва
тигропса
– ронин, так и свисающий тряпкой поперек орудия
танка. На месте шеи гладкий багровый срез.
Приближающейся твари тоже досталось. Но гораздо меньше, чем можно
было ожидать от боя с четырьмя великолепно подготовленными солдатами удачи.
Какая там удача?! Все, что им удалось, – это опалить
тигропсу
морду – ее
биопластиковый абрис поплыл. И несерьезно прострелить ему бронированный бок.
Смешно.
Интересно, запущены ли такие твари у русских в массовое
производство, или им повезло натолкнуться на опытный экземпляр? И не это ли та
самая
иголка
, на поиски которой его отрядили умирать в этом богом забытом
месте?
Нет, последнее вряд ли.
Руку с пулеметом повело, спустя секунду включился жесткий
компенсатор отдачи. Боевой автомат
Кербер
приближался, изящными скачками
уходя от плюющегося огнем ствола. Дуга, по которой ему приходилось двигаться,
завершалась в точке, где, прислонившись к борту танка, сидел Рицуко Хитори.
Оставалось еще шесть метров. Четыре. Резкий прыжок назад удлинил
расстояние до семи метров, зато брошенная японцем граната разорвалась впустую.
Вновь шесть. Пять, Дракон уже мог видеть, как изменяется диаметр оптической
диафрагмы кибера. Три.
И тогда Хитори впервые услышал
рыбьи голоса
.
Его коммуникатор, настроенный на поиск сигналов в наведенном
русскими
белом шуме
, внезапно ожил. В ушах Рицуко зазвучал голос. Совершенно
равнодушно, без малейшей интонации, он цедил в эфир слова неизвестного Хитори
языка. Нескончаемо долгую фразу, лишенную явного смысла. Позже, меняя вручную
частоты, Дракон будет слышать ее на каждом канале, не зная, что вместе с ним
изумляются миллионы людей во всем мире.
Но тогда для него не было никакого
позже
. А была застывшая в
тягостном раздумье боевая машина, от которой он пополз, волоча раненую ногу.
Пулемет вхолостую щелкнул затвором, автоматический заряжатель тоже опустел.
Значит, ему оставалось только ползти.
Ползти назад, кровавя снег и проклиная все на свете. А пуще всего
тяжесть собственной
скорлупы
и чертового джамп-модуля, в котором,
оказывается, оставалось еще топливо. А если так, то бросать его было рано, мог
пригодиться, будь он неладен!
И пригодился.
Кербер
неуверенно шевельнулся, оторвал от земли переднюю лапу. В
его синтетико-органическом мозгу что-то свихнулось от неслышного звука
рыбьих
голосов
. И это давало Хито-ри призрачную надежду на спасение.
Ставшую почти реальностью.
Ховер, идущий на максимально возможной высоте, выскользнул из-за
деревьев. Снизился, закладывая вираж. Из десантного отсека Дракону махали
руками, кричали что-то неслышное за ревом моторов. Но сажать ховер на поляну
его люди, похоже, не собирались. Что ж, обойдемся без этого,
Опираясь на борт танка, он кое-как поднялся, принял что-то похожее
на стартовую позицию для реактивного прыжка. Движок за спиной надсадно взревел,
сжигая последние частицы топлива, разгонная струя выпарила снег под ногами. Тут
же с шелестом раскрылись прозрачные маневровые плоскости, продлевая время
полета.
Едва не зацепившись этими двухметровыми крыльями за верхушки сосен,
он чудом оказался возле зависшего ховера. Ловчий трос с клеевой присоской
стукнулся о нагрудную пластину его
Страйка
, намертво прилипая к ней. Хитори
отстрелил свой
джет
вместе с крыльями, и ронины втащили Дракона в десантный
отсек.
Где он и распластался на жестком металлическом полу, шевеля руками и
здоровой ногой, как перевернувшийся жук. Его обступили наемники, все до одного
уже без
скорлуп
. По всему было видно, что началось свертывание операции.
– Какого черта? – выдавил из себя Хитори. – Что случилось?
Его подняли, подтащили к иллюминатору.
– Это случилось, – сказали у него за спиной, Широко раскрыв глаза,
Рицуко Хитори смотрел вниз.
Ему показалось, что он видит целую стаю боевых киберов, вроде того,
что почти расправился с ним. Но ховер шел низко, и он смог разобрать: белые
полосатые звери внизу– настоящие. Или очень похожи на таковых.
Тигры. Белые тигры.
Но он никогда не видел таких больших тигров и в таком невероятном
количестве. Хитори вообще, как и большинство людей, был уверен, что тигры в
этих местах давно вымерли.
– Кто-то позвал их, и они пришли, – прошептал он. – Но кто?
Белая звериная река струилась между деревьями. Тигры поднимали
головы вслед ховеру и недобро щерили алые пасти. Чуяли людей, врагов. Добычу.
– Кто? – повторил Голографический Дракон. Ответа не было.
Размышляя и дальше о предательстве – оно тем больней, чем
непредсказуемей. Тело предает нас рано или поздно, когда мы больны или ранены
или нас настигла беспощадная старость. Друзья отворачиваются, потому что наша
дружба стала неинтересна, невыгодна, а может быть, служит им назойливой
помехой. Женщины уходят в поисках лучшего, от скуки, от отвращения и просто
так. Дети забывают слова наших наставлений, сам звук голоса, в конце концов и
лица.
Но все это вполне ясно и ожидаемо, такова жизнь, судьба, наше бремя
и прочая чушь. К этим мелким каждодневным предательствам мы готовы. Они
неизбежное рутинное зло, которое причиняют нам и которое мы несем другим.
Пустяки. Они уходят, мы остаемся.
И вместе с нами остается наша память о прошедшем. В ней хранится
все. От незначительного, давно и сразу затянувшегося пореза до гниющей всю
жизнь раны, из которой выглядывает обнажившаяся кость, Летопись наших минувших
печалей, чьи страницы мы перелистываем, оставшись опять в одиночестве. Раз за
разом, день за днем. Год за годом.
Пока нас не предает наша память.
У дерева был морщинистый тонкий ствол, узкие листья и крупные
желтовато-зеленые плоды с гладкой кожурой и торчащими черенками. Хитори
протянул руку, потрогать густо увешанную плодами ветку. Ветка качнулась в
ответ.
– Можете сорвать одно на память, – сказал Георгий. – Друидов это не
обидит. Только в пищу эти яблоки не годятся.
– Яблоки, – повторил Хитори. – А почему их нельзя есть? Я читал, что
это съедобные плоды.
– Не для нас с вами. Это метаяблоня, дерево-мутант. Я... его
вырастили по специальной технологии. У обычного человека его плоды могут
вызвать пищевое отравление. Иногда оно сопровождается галлюцинациями,
построенными на наиболее сильных из пережитых впечатлений. Они содержат токсин,
растормаживающий подкорку. И, говорят, по вкусу похожи на мокрый пепел.
– Хорошее сравнение, – заметил Хитори, отводя руку от яблони.
– Я услышал его от моего сына. – Георгий улыбнулся. – Для него, как
ни странно, эти яблоки были безвредны.
– У вас есть сын? – удивился Хитори, мысленно отмечая такой пробел в
досье Светлова.
– Был. – Улыбка Георгия медленно гасла. – Он погиб три года назад.
Несчастный случай.
– Мне очень жаль.
– Мне тоже.
После этого они не разговаривали на личные темы. Хитори сделал то,
ради чего затевалась эта встреча, – взял у Георгия пробы долговременной памяти.
И тем же вечером сел на самолет, отлетающий в Большой Токио. Его босс настаивал
на личной доставке столь важной информации, не доверяя Сети больше, чем людям.
Что ж, разумно.
– Пожалуйста, пристегните ремни, – нежно пропел динамик, – Наш
лайнер переходит в сверхзвуковой режим полета.
Металлопластиковая штора-диафрагма закрыла иллюминатор снаружи.
Вспыхнувшее табло над креслом продублировало просьбу к пассажирам. Откинув
спинку кресла назад, Дракон застегнул ремень и придвинул к себе небольшую
дорожную сумку, стоявшую на соседнем сиденье. Его пальцы коснулись гладкой
поверхности М-плеера, лежавшего сверху.
Внутри на интегрированном кристалле хранились отрывки воспоминаний
Георгия Светлова, зашифрованные личным кодом директора Сакамуро. К ним Хитори
не имел доступа, но для собственного развлечения он купил перед самым вылетом
пару прошлогодних мнемософтов. Ориентальную эротику
Дневник Шахерезады
(
ВСПОМНИ ЖАРКИЕ НОЧИ В БАГДАДЕ!
) и комедийный боевик
Забыть Зоя
(СМЕШНО!
НЕЛЕПО! ОТВРАТИТЕЛЬНО! РЕКОМЕНДОВАНО В КАЧЕСТВЕ АНТИДЕПРЕССАНТА! ). Будет чем
развлечь себя в полете и во время многочасового продвижения через заслоны
бесчисленных секретарей, референтов и телохранителей господина Йоши Сакамуро.
Повертев в руках эротический
Дневник
, он отложил его в сторону.
Хочется надеяться, что это не дешевое мнемопорно, грубо скомпилированное из
воспоминаний десятков уличных шлюх, а настоящее качественное изделие. Но, как
бы то ни было, учитывая предстоящую беседу со своим ояйабуном, сейчас не стоит
чрезмерно расслабляться. Хитори решил ограничиться приключениями неудачника
Зоя. Может, и правда так смешно, как пишут?
Зарядив мнемософт в плеер, он вытянул из сумки гибкий транслирующий
обруч и, нацепив его
...Поділитися у соцмережах
