Жанр: Наука
Биополитика,- Политический потенциал современной биологии.
...ужения" (Влавианос-Арванитис, Олескин, 1993,
С. 22). Человек имеет права не в силу своей исключительности (как носитель разума,
бессмертной души, логоса, партбилета и др.), а, наоборот, в силу своей принадлежности к биосу.
Поэтому, например, человечеству, так же как и иным формам биоса, должно быть гарантировано
право быть защищённым от разрушительного воздействия таких факторов, как ультрафиолетовое
излучение.
Там мы "по крупицам" создаём портрет доктрины биоцентризма. Она представляет собой
установку на абсолютную ценность живого во всех его формах, на этическое восприятие
живого, на понимание человека и человечества как части планетарного биоса. Подобная
интерпретация биоцентризма поддерживается международной Комиссией по биологическому
образованию (СВЕ) и является предметом научно-философских исследований члена СВЕ проф.
М.В. Гусева. По своей сущности биоцентризм представляет собой восходящее к глубокой
древности учение, тесно связанное с идеями возрождаемой на наших глазах натурфилософии (см.
выше подраздел 1.1.1.). Речь идет о всеохватывающем междисциплинарном подходе,
рассматривающем жизнь во всех ее формах, проявлениях и смыслах (включая "жизнь языков",
"жизнь национальностей" и др.), трактуя ее как единую универсальую стихию. Человек с его
разумом, речью, культурой и технологией рассматривается как особая высокопродвинутая
форма жизни. Культура человеческого общества обсуждается в рамках интегрального биосоциологического
подхода.
Необходимо оговорить, что понятие "биоцентризм" вызывает раздражение у ряда учёных в
силу своего окончания "-изм" (напоминая "коммунизм", "национализм" и др.). Не будет ли
биоцентризм использован новой тоталитарной идеологией, например, типа "экологического
фашизма"? По этой причине предпочитаются другие перекрывающиеся по смыслу понятия, как
например "интегративная биология"; некоторые ученые допускают использование только
прилагательного "биоцентрический" (например, в словосочетаниях "биоцентрическая доктрина",
"биоцентрическая этика" и др.).
В последние десятилетия понятие "биоцентризм" широко использовалось С.В. Чебановым
и другими членами научного семинара по семиодинамике в Санкт-Петербурге. Однако
"петербуржцы" используют этот термин в ограничительном смысле: раз биоцентризм. - значит
надо стремиться к познанию живых существ, пониманию их поведения исходя из их особенного
воспринимаемого мира. Живые организмы нельзя сводить до физико-химических машин
(механицизм, редукционизм), но их нельзя и отождествлять с человеком (антропоморфизм),
игнорируя уникальность восприятия мира и поведения каждой формы жизни.
Против такого отождествления выступал в начале ХХ века один из основателей
теоретической биологии, барон И. фон Уэкскюль (von Uexkьll, 1909). Иммануил Кант в свое
время объяснял особенностями человеческого восприятия мира тот факт, что все вещи в нем
расположены в пространстве и во времени. И. Уэкскюль по существу обобщает эту кантовскую
идею на все живые существа, полагая, что каждое из них по своим уникальным принципам
структурирует и воспринимает все окружающее, образуя умвельт (Umwelt,) - свой особенный
мир. Этот умвельт соответствует внутреннему миру (Innenwelt в терминологии Уэкскюля) и
плану строения (Bauplan) данного существа. Уэкскюль приводит характерный пример с клещом,
висящим на конце ветки в лесу в ожидании добычи. Из всего многообразия мира в умвельте
клеща существуют лишь четыре раздражителя, срабатывающие в определенной
пследовательности: 1) запах масляной кислоты, обычно выделяемый млекопитающими - он
заставляет клеща падать с ветки; 2) примитивное восприятие свойств поверхности для решения
вопроса, упал ли клещ на шерсть животного или на землю; 3) если клещ попал на землю, он
ползет обратно на дерево, причем ориентируется по градиенту темнота-свет; 4) если же клещ
оказался на шерсти млекопитающего, он движется по градиенту температуры - от шерсти к
более теплой коже. Как подчеркивает И. Уэкскюль, разные человеческие индивиды также живут
в различных умвельтах, видят разное в одних и тех же вещах. Он приводит яркий пример:
человек, скопивший миллионное состояние после многих лет работы в банке, решил позволить
себе поездку в Неаполь, но не смог оценить красоту итальянской архитектуры, она просто не
существовала для его умвельта. Термин умвельт используется ныне в соответствующей
литературе на разных языках. Комментирующий Уэкскюля современный немецкий философ
К.Майер-Абих (Meyer-Abich, 1990) использует его представления об умвельтах разных живых
существ для обоснования своих биоцентрических взглядов. С точки зрения понятия "умвельт"
биоцентризм ознчает признание множественности умвельтов, осознание того, что
воспринимаемый нами мир не есть единственно возможный, уважение к особенностям
восприятия мира другими индивидами, нациями, расами, другими биологическими видами,
обеспечение их права на особый умвельт, существующий "для них", а также других прав живых
существ, из которых важнейшее - право на существование (см. 7.5.).
Множественность воспринимаемых реальностей обусловливает необходимость их
совместного существования, развития. Вот почему к различным примерам коэволюции (см.
2,2.) можно добавить коэволюцию умвельтов различных живых организмов, а в
человеческом обществе - умвельтов разных индивидов, групп, этносов, классов, возрастов,
полов и др. Уместно привести здесь также мысль А.М. Хазена (1998) о необходимости
сосуществования различных типов общественного строя в реальном человеческом обществе, в
частности, элементов капитализма, социализма и даже коммунизма (идеального утопического
строя, где реализуют потребности всех членов общества) - в современном государстве. Каждый
строй доминирует локально (скажем, социализм - на отдельном предприятии), формируя свои
"местные" умвельты, коэволюция которых может при определенных условиях создать, как верит
Хазен, действительно справедливую общественную систему.
С.В. Чебанов (Chebanov, 1988), трактующий биоцентризм в узком смысле признания
уникальности каждого вида и индивида с его особым умвельтом (воспринимаемым миром),
допускает расширенную трактовку (с допустимостью сопоставлений и аналогий с человеком и
человеческим социумом) только для другого термина - витацентризм. Оба термина, био- и
витацентризм, впрочем, означают одно и то же - "сосредоточенность на жизни", только
переведены на разные языки (биоцентризм имеет греческие, а витацентризм - латинские корни).
Биоцентрическая доктрина достаточно близка к международному течению под названием
"глубинная экология" (deep ecology), представленному А.Нейсом, Б. Диволом, В.Е.
Ермолаевой и др. Платформа глубинной экологии включает в себя благоговение перед жизнью,
стремление обеспечить процветание всех форм живого на Земле, обладающих собственной
ценностью, не зависимой от их практического использования человеком. Глубинные экологи,
вполне в духе биоцентризма, заявляют, что люди не имеют право уменьшить богатство и
разнообразие жизни, исключая случаи удовлетворения жизненно важных потребностей
(Ермолаева, 1997). Глубинная экология противопоставляет себя антропоцентризму.
Утверждается, что люди суть простые граждане биологического сообщества, а не властители над
другими видами. Глубинные экологи полагают, что для реализации их платформы необходимо
поменять экономические, технологические и идеологические структуры, повлиять на политику,
что сближает их позицию с биополитикой, особенно в ее практически-ориентированной ипостаси
("biopolicy", см. раздел 7 этой книги).
Специфика глубинной экологии состоит в следующем. Глубинные экологи возлагают особые
надежды на преобразование (расширение) сознания людей, что позволит им внутренне дойти до
своих эволюционно-биологических корней и вобрать в себя все планетарное многообразие
жизни. Тогда забота о сохранении био-разнообразия будет просто заботой о сохранении своего Я
в расширенном, "экософском" смысле. Оригинальность позиции глубинных экологов придает
также их убеждение в том, что для радикального решения современных экологических и
политических проблем следует резко сократить численность людей на планете. Такое
сокращение диктуется также и интересами процветания других форм жизни. При этом
оставляется открытым вопрос о том, кто и каким путем будет заниматься "депопуляцией
планеты". Не менее важен и вопрос, в каких регионах Земли нужно избавляться от "лишних
людей". Глубинные экологи ведут речь о бедствиях (голод, скученность, эпидемии, одичание и
др) людей в перенаселенных странах "Третьего мира", где сосредоточено более 5 млрд. людей
из тех шести, что ныне зарегистрированы на планете. Однако этим самым замазывается тот факт,
что в избыточном потреблении ресурсов планеты повинны в основном не они, а менее
многочисленные жители Западной Европы и Северной Америки, существенно превосходящие
прочие регионы Земли по уровню жизни. Поэтому незначительная "депопуляция" стран Запада
дала бы больший эффект, чем резкое уменьшение населения стран "третьего мира". Вопросы
дробления Земли на политические регионы с разным уровнем потребления будут подробнее
обсуждены в разделе 7 (подраздел 7.1.) в связи с концепцией "золотого миллиарда").
Говоря о современном биоцентризме, мы не должны его абсолютизировать и выбрасывать за
борт все то позитивное, что было накоплено человеческой мыслью в рамках парадигмы
антропоцентризма. Приведем важный пример. Ставшая ныне достаточно популярной в
философских кругах России установка космизма (сложившаяся в конце XIX - начале ХХ века)
была в основном антропоцентричной по духу, при всем разнообразии и сложности
индивидуальных позиций сторонников этого направления. Приверженцы космизма ратовали за
предельно высокую активность, преобразовательскую деятельность человека в масштабах
Космоса; более того, другие формы жизни рассматривались как подчиненные человеку, даже как
подлежащие вытеснению человеком будущего в его преобразованном виде (в форме "лучистого
человека" по мысли космиста К.Э. Циолковского). Однако установка на преобразование
сознания человека, охват им космоса, на понимание и переживание нашей причастности к целому,
частью которого является наша Земля, тем не менее сближает позицию космизма с
биоцентричной позицией глубинной экологии, которая также, как мы видели, ратует за
расширение горизонта сознания с включением в Я человека всего планетарного (и далее
космического) богатства. Поэтому русский космизм при своей творческом развитии в сторону
"нашей причастности к целому" оказывается в значительной мере совместим с установками
глубинных экологов, сторонников биоцентризма, биополитиков.
Доминирование антропоцентризма (с лозунгом "покорения природы") и крайности самого
биоцентризма (призывающего в лице "глубинных экологов", как мы видели, к депопуляции
человечества), могли бы быть, как представляется, сняты в духе глобальной коэволюционной
стратегии. Как подчеркивалось выше, такая стратегия исходит из плюрализма всего сущего, в
данном случае из объективной необходимости учета интересов процветания всего многообразия
жизни (всего "биоса" в словоупотреблении биополитика А.Влавианос-Арванитис) и в то же
время интересов человечества и каждого человеческого индивида. Ведь даже глубинные
экологи, убежденные, что мы - лишь капли в масштабах Космоса, тем не менее осознавали и то,
что каждая капля наделена своей уникальной индивидуальностью. Преодоление
антропоцентризма возможно и в рамках установки на единосущность человека и прочих форм
жизни как продуктов единого эволюционного процесса. Именно это глубокое родство позволяет
нам мысленно представить себя на месте другого живого существа, проецировать себя в него.
Об этой способности человека мы и поговорим в следующем подразделе.
2.4. Гуманистика
Термин "гуманистика" предложен автором данной книги; подход объективно существует. Это
важный для биополитики и других стыковых биосоциальных и биогуманитарных научных
направлений концептуальный инструментарий, тесно связанный со способностью человека
сочувствовать, сопереживать, проецировать себя, перевоплощаться в другое живое существо -
т.е. с эмпатией. Отметим, что Н.Ф. Реймерс (1992) использовал термин "гуманистика" в ином,
хотя близком смысле - как обобщённое название совокупности наук о человеке.
Гуманистика тесно связана с биоцентрическим представлением о единосущности познающего
человека и познаваемого им живого существа, глубоком сходстве человеческого социума и
других биосоциальных систем. Последний аспект эволюционного родства Homo sapiens и
остального биоса в наибольшей мере соответствует компетенции биополитики. Гуманистика
согластуется с рассмотренной выше парадигмой натурализма.
Гуманистика вдохновляет учёного на:
создание объединительных концепций, охватывающих и биос, и человеческое общество;
перенос на H.sapiens идей, концепций и методов, первоначально разработанных при
исследовании других форм биоса (путь, характерный для биополитики в ее поведенческом
аспекте);
приложение идей, возникших в русле социальных и гуманитарных наук, к наукам о живом (как
исторический прецедент напомним, что теория биологической эволюции Дарвина сформировалась
под непосредственным влиянием взглядов Мальтуса на эволюцию народонаселения).
Однако, для того чтобы созданные в русле гуманистики идеи стали серьезными научными
концепциями, их обязательно нужно подвергнуть двойному "испытанию на разрыв" - в опытах как
с животными (растениями, микроорганизмами...), так и с человеком. Такое испытание выдержала
выдвинутая профессором Г.Шэфером (1997) концепция "12 принципов жизни", примененная им
как к человеческому обществу, так и ко всему многообразию жизни. Концепция Шэфера была
независимо проверена как на биологическом, так и на социологическом материале.
Итак, гуманистика понимается здесь как своего рода крайний вариант коэволюционной
стратегии: как коэволюция самого учёного и его объекта - вплоть до эмпатического
отождествления учёного с этим объектом, взгляда на мир его глазами. Приматолог Ф. Де Ваал
говорит в этой связи, что, например, поведение обезьян легче понять на базе сходства с
поведением человека, чем считать обезьяну механизмом или компьютнером, как это делают
сторонники механицизма (de Waal, 1996).
Однако наряду со сходством нельзя упускать из виду и существенные отличия человека от
прочих форм живого. Гуманистика не должна вести к социальному биологизму. Как указано в
предшествующем подразделе, любое живое существо есть уникальность со своим особым
поведением и восприятием окружающего мира (умвельта). Уподобление поведения собаки,
воробья, тем более амёбы человеческому поведению может привести к неправильному
истолкованию поведенческих реакций изучаемого живого существа. Так, без специального
изучения языка мимики медведя человек может неправильно истольковать то, что ему хочет
"сказать" медведь. Человеку кажется, что медведь имеет добродушно-расслабленное
выражение лица, в то время как на деле "Топтыгин" зол на этого человека и вот-вот ударит его
лапой.
Поэтому исследования на базе подхода гуманистики необходимо подкреплять также данными,
полученными в рамках более традиционных подходов, не предполагающих сопоставления с
человеком. При всём, что сказано об ограничениях и недостатках физико-химической парадигмы
в биологии, последняя имеет тщательно отработанные методики и "ритуалы" эксперимента,
позволяющие смягчить присущий гуманистике антропоморфизм (уподобление объекта
познания человека).
Преодоление антропоморфизма связывают также с заявленной в начале настоящего раздела
способностью к эмпатии . Гуманистика, открыто включая эмпатию в арсенал средств познания
живого и его поведения, порождает непростые проблемы, например: как и в какой мере можно
обучаться эмпатии? Как выражать полученные эмпатическим путём знания на нашем
человеческом языке, который, с одной стороны, приспособлен для чисто логического пути
познания (особенно если это научный, а не художественный язык), а с другой стороны - часто
грубо антропо - и социоморфен? Подобные проблемы можно рассматривать как неразрешимые,
но можно и, по-видимому, более правильно, считать их "точками роста" нового подхода,
способствующим его дальнейшей разработке.
При всех своих ограничениях и ещё не решенных проблемах, гуманистика имеет особенный
потенциал при исследовании 1) биосоциального аспекта жизни (формы социального поведения,
пути формирования биосоциальных систем, био-коммуникация) и 2) ментального аспекта жизни
(память, обучение, внутренний мир живого существа). Оба аспекта весьма важны для
биополитики.
Эмпатия как путь проникновения во что-то иное, чем Я сам (в данном контексте - в обезьяну,
медведя, осьминога и др.) с психологической точки зрения тесно связана со сферой эмоций (это
эмоциональное со-переживание, со-чувствие в противоложность отстранённому логическому
рассуждению) и поэтому эмпатия предполагает участие не только коры мозга, но и важного для
эмоций древнего слоя - лимбической системы. Для обозначения того эволюционно-древнего
состояния, которое связано с эмоционально-эмпатическим восприятием живого, один из
основоположников социобиологии Э.О. Уилсон предложил термин "биофилия" (Wilson, 1984).
Речь идёт об ощущении сопричастности с оттенком любви к одушевлённому биосу, радости от
контакта с ним.
Придавая существенное значение эмпатии для биологического познания, гуманистика
фактически дополняет характерное для традиционных естественных наук знание, полученное
логическим путем, непосредственным пониманием объекта, основанным на вере, что объект
познания (шимпанзе, крокодил или даже амеба) отождествимы со мной; Я могу в некоторых
состояниях переживать за объект - точно знать, что с ним происходит. Так понял Клингель
внгутреннее состояние осьминога.
Вплетая в логически обоснованное знание эмпатическое понимание объекта как подобного
мне, исследователю, существа, гуманистика не только помогает выявить сходство между
человеком и другими существами , между человеческим социумом и сообществами
биологических индивидов (биосоциальными системами). Гуманистика, дополняя знание
пониманием и верой, способствует также современной эпохальной тенденции к сближению
науки и религии. Обе эти исторически разделенные в Новое Время формы освоения мира
фактически пересекаются на таком объекте как человек - обе предлагают нам свою
интерпретацию. Поэтому указанное в сноске в начале подраздела интерпретация "гуманистики"
как совокупности знания о человеке (Н.Ф. Реймерс) фактически не столь далека от авторского
понимания гуманистики как очеловечения живого. Ведь включение знания на основе веры в
орбиту биологии (и биополитики) меняет наше представление о человеке - и именно в сторону
большей открытости по отношению к религии как мощного многовекового пласта знаний,
основанных на вере, и обоснованных этой верой ценностей и регулятивов поведения.
Внося свой вклад в научно-религиозный диалог, гуманистика, конечно, способствует также
диалогу науки (в частности, биологии) и политики. Это вытекает из ее вклада в развитие
стыковой биолого-политической области, которой и посвящена в целом эта книга. Итак,
гуманистика стимулирует объединение трех важных сфер человеческой активности - науки,
религии и политики. Эти сферы были исторически разделены на протяжении многих веков, более
того, можно показать, что в разные исторические периоды различные из этих областей
доминировали в социуме. Так, Раннее Средневековье - несомненно, период безраздельного
доминирования религии — "идеальная культура" в понимании Питирима Сорокина . Конец
Нового Времени (конец XIX - начало ХХ века) характеризуется значительной степенью
преобладания науки ("сенситивная культура") с ее эмпирико-логическим путем получения знаний
о мире. Наше время, предоставляя человеку объективные предпосылки синтеза науки, религии и
политики (в том числе и через развитие биополитики), приобретает черты смешанной эпохи
("идеалистической культуры" по Сорокину). В такой культуре имеется, по убеждению Сорокина,
возможность гармонического сплава знания на базе веры (религия) и знания на основе
эмпирической данности (наука).
2.5. Уровневая структура живого и биополитика.
В предшествующих подразделах книги мы говорили о различиях между "биосоциальными" и
"психокультурными" компонентами человека. Уже было указано на огрублённый характер такой
классификации. Философы биологии говорят о наличии многих уровней организации как живого
вообще, так и человека. Проблема многоуровневости, несомненно, затрагивает и
функционирование человека как субъекта социально-политических процессов ("Homo
politicus").
2.5.1. Кратко об уровнях организации живого. Натурфилософская в своей основе
концепция уровней живого "красной нитью" проходит через всю историю наук о живом.
Представления об уровнях живого развиваются и в современной биологии, где были предложены
разнообразные варианты уровневых схем. Критериями вычленения уровней служат размеры,
шкалы времён жизни, сложность организации, продвинутость с точки зрения эволюции и др.
Весьма продуманные и интересные критерии разграничения уровней организации живого ввел в
60-е годы ХХ века, обобщив предшествующий опыт уровневых классификаций, отечественный
философ В.И. (1969). Он считал, что уровневая организация подчинена двум главным законам:
Системы более высокого уровня должны относиться к системам менее высокого уровня так
как целое относится к части (пример: многоклеточный организм представляет целое. Клетка -
более низкий уровень - есть его часть);
Каждый уровень должен иметь свои специфические структуры. У клетки нет головного
мозга, почек, печени. Все это соответствует только уровню многоклеточного организма.
Любой единичный биологический объект (клетка бактерии, цветущее растение, обезьяна
бонобо и др.) представляет собой сложно организованную систему, состоящую из многих
уровней. В.И. Кремянский предложил конкретную схему уровней живого. Ниже мы лишь слегка
модифицируем его схему.
Доклеточные биологические структуры (включая неклеточных пробионтов, возможно,
существовавших на Земле более 3,5 млрд. лет назад, и вирусы);
Клетки и одноклеточные организмы;
Многоклеточные организмы (растительные, животные, грибные);
Надорганизменные уровни (популяции, биоценозы, виды как экологические единицы и
наконец планетарный уровень биоса - биосфера).
Это общий очерк уровней живого, классификация которых значительно различается у разных
исследователей, которые привносят в уровневые классификации свои специфические интересы.
Более того, новые научные открытия время от времени вводят в обиход новые, ранее не
признававщиеся уровни. Пример: исследования лабораторий В.Л. Воейкова и Л.В. Белоусова на
биологическом факультете МГУ, вслед за более ранними работами Н.Г. Гурвича позволили
предположить, ниже даже доклеточного уровня в нашей схеме, наличие еще одного уровня
биоса — уровня молекулярных ансамблей. Подобные ансамбли (например, молекула ДНК) в
соответствующих условиях (например, в водных растворах) уже обладают многими "живыми"
свойствами, такими как память, активность, целостность (когерентность).
2.5.2. Выход за пределы биологии: слои мира в целом (по Н. Гартману). Как ни
интересна для читателя уровневость организации биоса - важный аспект био-разнообразия - ещё
большее значение для философских "подмосток" биополитики имеет вопрос об уровневой (или
по другой терминологии "слоистой") структуры мира в целом. Внутрибиологические уровни
представляют лишь частичный интерес с биополитической точки зрения в силу выхода самой
биополитики за пределы биологии, а именно в социальную область. В ХХ веке на задачу описать
"слоистость мира" отважился, наряду с другими исследователями, немецкий философ Николай
Гартман . Конечно, представление о "слоистости" мира вообще и живого в частности восходит
к древним натурфилософским, эзотерическим, даже мистическим схемам. Гартман указывает в
этой связи на классификацию "душ" Аристотеля, далее подхваченную средневековой
схоластикой.
Гартман разграничивает два понятия: (1) ступени бытия (Seinsstufen), относительно мелкие
градации, между которыми есть плавные переходы; (2) слои бытия (Seinsschichten), на границе
между которыми обрывается цепь бытия, чтобы вновь начаться с более высокого уровня.
Реальный мир объемлет четыре слоя:
* Безжизненный слой (мертвая материя), в других классификациях ему примерно
соответствует понятие физического уровня(слоя);
* Органический слой, его можно обозначить также как витальный уровень (Олескин,
1996) — отвечает за жизнеподдержание, самовоспроизведение, размножение, регенерацию,
индивидуальное развитие и другие фундаментальные характеристики всякой жизни, которые
виталист Г. Дриш связывал с "энетелехиями";
* Душевный слой (чувства, эмоции, образы, идеи и др. объекты психологии), в
предложенной мною (Олескин, 1996) классификации ему соответствует ментальный уровень
(слой), включающий способность к обучению, запоминанию, восприятию, эмоциям, инсайту
(поиску нетривиальных решений проблем) и другим индивидуальным способностям;
* Духовный слой (духовные способности личности - способность любить, совесть,
ответственность - и плоды коллективного творчества людей - язык, нормы морали и права и
др.) Это своего рода аккумулятор результатов культурного творчества; в расширительной
трактовке он может быть приложим к сообществам живыотных, поскольку культуре с её
традициями в некоторой степени аналогична информация, передаваемая негенетическим путём,
через коммуникацию и обучение (что имеет место даже у социальных насекомых). Повидимому,
духовный слой (уровень) примерно сопоставим с тем что П. Майер понимает под
"п
...Поділитися у соцмережах
