Жанр: Наука
Принцип Питера
...ез день вернулись к могиле снова,
забрали голову убитого, чтобы похвастаться перед товарищами.
Законность и справедливость - вечный конфликт российского суда.
Январь 1996 г.
Золотая пуля
В современном разговорном русском языке слово "пуля" имеет несколько
значений. Одно из них - переносное обман, провокация, инсценировка...
В конце 1991 г. группа питерских журналистов решила объединить усилия,
для того чтобы попробовать провести расследование ряда загадочных историй, о
которых тогда много говорили в Петербурге. Так возникло Агентство
Расследований "Смены" - сокращенно "АРС". Первоначально в эту группу вошли.
Александр Горшков, Александр Поздняков, Алексей Разоренов и я - Андрей
Константинов. Каждый из нашей четверки отвечал за "свою" тему, но в случае
необходимости остальные подключались к работе по сбору информации и опросу
свидетелей. Мне тогда "досталась" тема о странном покушении на известного
репортера Александра Невзорова, которое произошло 12 декабря 1990 г. в
Ленинграде на пустыре у Суздальского проспекта. Это событие стало в свое
время сенсацией - личные соболезнования Невзорову по поводу его ранения
высказал тогда Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев... Когда группа
"АРС" начинала журналистское расследование некоторых туманных обстоятельств
ранения Невзорова, нами двигало всего лишь любопытство. Мы никак не могли
тогда предположить, что чем дальше будет продвигаться расследование, тем
больше больших и малых тайн Петербурга окажутся свитыми в один клубок
Версия Невзорова
В первой декаде декабря 1990 г. в редакцию "600 секунд" позвонил человек,
назвавшийся бывшим врачом психоневрологического диспансера. Он предложил
Невзорову компрометирующие документы на председателя Ленгорисполкома
Александра Щелканова. Эти документы якобы свидетельствовали о том, что
Щелканов - человек психически неполноценный, а следовательно, не может
занимать столь высокий пост. Еще до этого звонка Невзоров задумал сделать
свой "Паноптикум" о Щелканове, однако о замысле передачи знал очень
ограниченный круг людей. Звонивший предложил передать документы 12 декабря,
но в этот день позвонил снова и сказал, что заболел, и поэтому документы
передаст его сын, который выйдет гулять с собакой.
Вечером 12 декабря Невзоров в машине режиссера Михаила Ермолова, которую
вел хозяин и в которой также находился оператор Дмитрий Логвиненко,
направились к месту встречи. Для встречи звонивший выбрал пустырь напротив
Суздальского проспекта Передача документов должна была состояться в 23.30.
По дороге телевизионщики заехали в гостиницу "Спутник" - выпить кофе. Кафе
уже закрылось, но для сотрудников "600 секунд" сделали исключение (позже
работники кафе подтвердили этот факт и сказали, что никаких странностей в
поведении Невзорова не заметили). Около 23.20 машина Ермолова прибыла к
пустырю. Невзоров выждал какое-то время, а потом пошел к деревьям, стоящим
недалеко от развалин старого дома. Ермолов и Логвиненко остались в машине.
Пустырь был безлюден и плохо освещен. Невзоров закурил и стал ждать мальчика
с собакой. Несколько раз он свистел и звал: "Мальчик, мальчик!" Потом,
повернувшись, увидел стоявшего прямо перед ним человека, который появился
абсолютно бесшумно и неожиданно. Невзоров подумал, что это тот, кто должен
передать ему документы. Мужчина протянул вперед руку, замотанную белой
тряпкой. Что-то твердое ткнуло телерепортера в плечо, и сразу же прозвучал
приглушенный выстрел. Невзорова от выстрела откинуло назад, однако он с
колен сумел выстрелить вдогонку убегающему к железнодорожному полотну
мужчине из своего газового пистолета. Потом поднялся и пошел к машине
Ермолова, из которой уже выскочил оператор Логвиненко. Ермолов оставался за
рулем. Невзорова усадили в автомобиль и повезли к одному из домов на улицу
Жени Егоровой, откуда Логвиненко вызвал "скорую помощь".
"Скорая"
Машина остановилась у дома N5 по улице Жени Егоровой. Логвиненко вошел в
расположенную на первом этаже квартиру Кораблевых и, представившись
работником уголовного розыска, потребовал телефон. Позже на допросе
Логвиненко сказал, что "скорую помощь" он вызывал не по "ноль-три", а
позвонил знакомому дежурному врачу "скорой" Владимиру Манковичу, дочь
которого снимали в одном из сюжетов "600 секунд". Милицию якобы вызвал затем
сам Манкович, узнав об огнестрельном ранении. Работникам "скорой помощи"
пострадавший вкратце описал суть происшествия. Любопытно, что фельдшер
Николай Ввдов в своих показаниях отметил, что, по словам Невзорова, тот
стрелял вдогонку нападавшему из газового пистолета дважды. Позже в деле
везде фигурировал лишь один ответный выстрел. Водов попытался поставить
Невзорову капельницу, однако журналист сказал: "Я не дам колоть, боюсь
СПИДа". Водов так и не понял, где же стреляли в телезвезду, думал, что
где-то во дворе дома N5 по улице Жени Егоровой. Чуть позже подъехала бригада
реаниматоров, которая и повезла раненого в клинику Военно-медицинской
академии. По словам одного из врачей реанимационной бригады, в академии их
уже ждали коллеги Невзорова.
Первый осмотр
Милиция прибыла достаточно быстро. Оставшийся у Кораблевых Логвиненко
показал дорогу к месту происшествия Несмотря на темноту, начался первичный
осмотр. Позже внимание следователя, который вел это дело, привлек следующий
факт: по словам сотрудников милиции, Логвиненко четко указал то место, где
стреляли в Невзорова, хотя, как утверждал сам же Логвиненко, от машины он не
отходил и не мог видеть, где стоял его коллега в момент выстрела. Кроме
того, милиционеры заметили следы легковой машины на самом пустыре. Однако
Логвиненко никакого интереса к этим следам не проявил, сказав, что они с
Ермоловым на пустырь не заезжали.
Позднее, когда следователь спросил Логвиненко о причинах такого
равнодушия к следам на пустыре, оператор ответил, что следы эти нашел именно
он, а милиционеры их затоптали. Конечно, заслуживает внимания и еще один
факт - на место происшествия от ГУВД выехал следователь, специализирующийся
по угонам автомобилей. При всем уважении к этому человеку, эксперты из
прокуратуры отмечают, что он не мог руководить осмотром с должным
профессионализмом - просто в силу своей специализации. На месте происшествия
найден окурок сигареты "Malboro", которую курил Невзоров, и свернутый бинт.
Во время следствия Невзоров заявил, что бинт, возможно, принадлежит ему:
несколько дней назад у него болел палец, бинт мог заваляться в кармане, а
потом, зацепленный вытаскиваемым газовым пистолетом, выпасть. Обнаружили на
пустыре и следы, которые вели к железнодорожному полотну и предположительно
принадлежали стрелявшему мужчине. С трех следов удалось сделать гипсовые
слепки. (Оперативниками в дальнейшем была проведена огромная работа, однако
идентифицировать по слепкам обувь так и не удалось. По данным оперативной
проверки, обувь с такой подошвой у нас не производилась и через официальные
каналы не завозилась.) Больше на месте происшествия не удалось обнаружить
ничего. Профессионалы, расследующие покушение, в этой связи отмечали, что
места происшествий с таким ничтожным количеством следов никогда раньше не
встречались в их практике.
Пустырь
Во всех средствах массовой информации, в оперативных сводках ГУВД и в
материалах уголовного дела место происшествия было названо пустырем в районе
улицы Жени Егоровой. С тем же успехом можно было бы назвать его пустырем в
районе ШуваловоОзерки. Если взглянуть на схему, то хорошо видно, что улицей
Жени Егоровой на пустыре и не пахнет. Он ограничен Выборгским шоссе, дорогой
на Торфяное и железнодорожным полотном, идущим вдоль Суздальского проспекта.
Почему же возникло название "пустырь в районе улицы Жени Егоровой"? Первое
объяснение - с этой улицы вызывали "скорую" и милицию. Но есть еще одно
объяснение. Невзоров неоднократно бывал в гостях у своего коллеги, который
жил в доме N5 по Суздальскому проспекту, то есть прямо напротив пустыря. Это
обстоятельство само по себе несколько подмывает показания пострадавшего,
заявлявшего, что он никогда раньше не бывал в том месте, где на него
покушались. Кроме того, проспект имеет довольно странную географию, поэтому
люди, живущие, например, в доме N5 по Суздальскому, обычно объясняли, как к
ним добраться, следующим образом: "Ехать нужно по Суздальскому в сторону
Жени Егоровой". Такой ориентир Невзоров мог подсознательно перенести и на
пустырь.
В ходе журналистского расследования мы, кстати, проделали маленький
эксперимент, зимой в ночное время на нанятой машине попытались найти этот
пустырь. Водитель, живущий в том же районе, потратил на поиски около сорока
минут.
Из опросов многочисленных свидетелей следует, что сам пустырь в зимнее
время почти всегда безлюден. Владельцы собак предпочитают их выгуливать
вечером по Суздальскому проспекту, так как на пустыре нет каких-либо
источников света. Любопытно, что коллеги Невзорова Вадим Медведев и
Александр Борисоглебский, побывавшие на пустыре на следующий день после
загадочного инцидента, заявили, что найти этот пустырь ночью практически
невозможно, если, конечно, не побывать там заранее. Наконец, есть еще одно
немаловажное обстоятельство. К тому месту, где стоял Невзоров, очень трудно
подобраться незаметно: вокруг растут кусты, и шум задеваемых веток должен
был выдать идущего.
Следствие
Постановлением следователя Марины Бобровской уголовное дело было
возбуждено "по факту" покушения. Это означает, что сам пострадавший никакого
заявления не писал. Более того, Невзоров ясно дал понять, что писать и не
будет.
Началась отработка различных версий - месть на почве профессиональной
деятельности или каких-нибудь личных отношений, наконец - просто
маньякубийца.
Одна любопытная версия умерла, практически не родившись. Невзоров в
присутствии Беллы Курковой рассказал в приватной беседе министру печати
Михаилу Полторанину о том, что на пустыре он должен был встретиться с
офицером КГБ. Полторанин эти слова моментально обнародовал. В Ленинградской
прокуратуре все как-то сразу скисли, представив себе довольно тяжелую
перспективу - устанавливать всех офицеров КГБ, с которыми мог встречаться
Невзоров. Выручил сам пострадавший - по телевидению он сказал, что
Полторанин все напутал. Но Полторанин вряд ли мог что-то напутать. Дело в
том, что в начале декабря 1990 г. Невзоров приезжал к тогдашнему начальнику
управления КГБ по Ленинграду и области Анатолию Куркову. Разговор, в
частности, шел о Щелканове. Невзоров просил Куркова предоставить документы о
психическом заболевании председателя горисполкома. Курков отказал. Однако
свидетели сообщили, что Невзоров, по его словам, якобы усмотрел в глазах
Куркова страстное желание выдать телевизионный компромат на Щелканова. А
через несколько дней прозвучал звонок с предложением предоставить эти самые
документы. (Документы, кстати говоря, так и не нашли. Хотя искали их
тщательно, в том числе и оперативным путем.) Поэтому Невзоров вполне мог
сказать Полторанину, что шел встречаться с офицером КГБ. Другой вопрос - а
был ли сам звонок?
Странное поведение оператора Логвиненко на пустыре во время первичного
осмотра, показания Александра Борисоглебского и Вадима Медведева дали
следствию основания выдвинуть наряду с другими и версию о возможном
"самостреле" или инсценировке покушения. Возникла также версия о несчастном
случае из-за неосторожного обращения с оружием.
Эти версии подкреплялись и тем обстоятельством, что Михаил Ермолов,
побывавший на следующий после покушения день на пустыре, так же хорошо, как
и Логвиненко, там ориентировался, хотя ночью 12 декабря от своей машины, по
его словам, не отходил. В своих показаниях режиссер Ермолов говорил о том,
что, услышав выстрел, вначале на него вообще не среагировал. Ермолов знал,
что Невзоров любит оружие, поэтому мог продемонстрировать пистолет мальчику,
которого ждал. Кроме того, имелись показания Александра Захватова - приятеля
Невзорова, о том, как 13 декабря Логвиненко демонстрировал Невзорову в
клинике отснятый на пустыре материал и рассказывал раненому коллеге, что с
ним произошло.
Ни одна из выдвинутых версий официального подтверждения не получила.
Свидетели меняли свои показания, путались, либо вовсе не являлись на
допросы. Сотрудники городской прокуратуры, занимавшиеся этим делом, выражали
свое удивление тем, что Невзоров отнюдь не торопился оказывать помощь
следствию, тормозя его собственными неявками.
В июне 1991 г. дело о покушении на Александра Невзорова было
приостановлено, однако позднее оно было возобновлено.
Кто стрелял?
Невзоров так описал стрелявшего: это человек намного ниже его ростом, с
неприятными горящими глазами, у которого в лице было "что-то белесое" - то
ли светлые брови, то ли светлая челка. Правда, впоследствии это описание
было слегка изменено: по окончании следственного эксперимента Невзоров уже
говорил, что нападавший был либо одного с ним роста, либо чуть-чуть ниже, но
по крайней мере нисколько не выше. Что он смог бы узнать этого человека - он
похож на одного из персонажей "600 секунд". А вот помочь в составлении
фоторобота Невзоров не смог. Это дало повод редакции газеты "Невский
проспект" предположить, что стреляла в репортера какая-то женщина, а
репортер же из благородных побуждений не стал описывать ее внешность.
По результатам следственного эксперимента было определено положение
стрелявшего и его жертвы. Получалось, что преступник стоял спиной к
освещенным окнам домов на Суздальском проспекте, поэтому его лицо оставалось
в тени. Следственные работники сомневались в том, что в таком положении
Невзоров смог бы разглядеть лицо неизвестного.
Экспертиза
В отличии от сообщений многих изданий, утверждавших, что Невзоров был
чуть ли не смертельно ранен, в заключении судебно-медицинской экспертизы
говорилось о легких телесных повреждениях, повлекших за собой расстройство
здоровья на срок более 6, но менее 21 дня. Было установлено, что раневой
канал идет сверху вниз под небольшим углом. Итак, три варианта либо
стрелявший был ростом намного выше Невзорова, либо Невзоров в момент
выстрела сидел или приседал, либо неизвестный стрелял, неестественно
вывернув руку, а не вытянув ее прямо вперед.
Предположение, что Невзоров сидел в момент выстрела, укладывалось в
версию неосторожного обращения с оружием. Однако машина Ермолова в связи с
этим обстоятельством обследована не была. Далее экспертиза установила, что
выстрел производился в упор, через верхнюю кожаную куртку пострадавшего.
Версию о случайном выстреле во время засовывания пистолета в наплечную
кобуру пришлось отбросить. Было определено, что стреляли в Невзорова из
короткоствольного нарезного огнестрельного оружия малого калибра (6,5 мм или
менее). Характер металлических частиц в канале раны позволил сделать вывод,
что пуля, прошедшая навылет, - это так называемая "золотая пуля", то есть
изготовленная из свинца с медным напылением. Патроны с такими пулями, как
правило, используют спортсмены самого высокого уровня, занимающиеся
стрелковым спортом, причем спортсмены в основном зарубежные, так как у нас
такие патроны не производятся и не закупаются из-за чрезвычайно высокой
цены.
Можно ли было причинить ранение самому себе? Судебно-медицинская
экспертиза ответила, что этот вопрос "методически обоснованно решается
только при наличии конкретного образца оружия". Оружие так и не нашли.
"Уличная операция"
16 декабря 1990 г. на пустыре была назначена так называемая "уличная
операция", или следственный эксперимент, в котором принимали участие все
лица, имеющие отношение к расследованию. Невзоров к тому времени уже вышел
из клиники. Представители прокуратуры, КГБ, оперативники ГУВД, эксперты,
фотографы, понятые собрались в местном отделении милиции и ждали прибытия
Невзорова и генерала милиции Михаила Михайлова, которые должны были
подъехать на генеральском "мерседесе". Однако они запаздывали и появились
примерно через час. Михайлов очень удивился, что все присутствующие ждут их
в отделении, а не на месте происшествия, где генерал с Невзоровым уже
побывали. У всех собравшихся это известие вызвало легкий шок: чистота
эксперимента оказалась нарушенной с самого начала. Прокурор-криминалист
прокуратуры Санкт-Петербурга Валентина Корнилова, подтвердившая этот факт,
также свидетельствует, что во время эксперимента на месте происшествия
присутствовал Андрей Рулев, бывший следователь прокуратуры Октябрьского
района, приятель Невзорова. Вообще на пустыре скопилось большое количество
лиц, не имевших непосредственного отношения к расследованию. В ходе операции
была применена лазерная установка, с помощью которой определили траекторию
возможного полета пули. Пятнадцать солдат, используя металлоискатели и
лопаты, тщательно обшарили пустырь, но ни пули, ни гильз от газового
пистолета Невзорова не обнаружили. Гильзу из оружия стрелявшего не искали,
так как само оружие, по показаниям Невзорова, было замотано в тряпки. Надо
добавить, что в газовом пистолете, который Невзоров передал Логвиненко после
своего ранения, было всего три патрона - два в обойме и один в стволе. Это
наводит на мысль о том, что, возможно, на пустыре из него стреляли все-таки
не один раз.
Невзорова попросили при помощи статиста продемонстрировать, как
происходило само покушение. Сначала он действительно выбрал человека намного
ниже его ростом. Когда же тот подошел близко, Невзоров сказал, что
стрелявший все-таки был повыше, и выбрал статиста примерно такого же роста,
что и сам. Это хорошо видно на фотографии, сделанной во время "уличной
операции".
Здесь снова возник вопрос - почему все-таки раневой канал шел под утлом
вниз? Невзоров объяснил это так: когда он почувствовал прикосновение
твердого предмета к плечу, то инстинктивно подался вперед на человека с
оружием. Это достаточно странно, так как в подобных ситуациях люди,
наоборот, инстинктивно отклоняются назад, даже от легкого толчка. Тогда бы и
раневой канал имел совершенно другое направление. На эксперименте проводился
сравнительный отстрел оружия. По звуку выстрела, произведенного через старую
шинель, Невзоров опознал марку пистолета, который был в руке стрелявшего. По
его словам, это был пистолет ПСМ.
Оперативные разработки
Оперативники ГУВД и УКГБ провели огромную работу, опрашивая проживавших в
районе пустыря людей. Опросили даже машиниста поезда, проезжавшего мимо
пустыря примерно в момент покушения. Результаты опроса подтвердили, что 12
декабря поздно вечером на пустыре были слышны один или несколько хлопков,
напоминавших выстрелы. Свидетель Бойцова, гулявшая в тот вечер с собакой,
утверждала, что примерно в 21.20 на "пятачке", где должна была состояться
встреча Невзорова с неизвестным, стояла машина, предположительно "Москвич"
или "Жигули". Машина Ермолова находиться там в то время не могла. Больше
никто из опрошенных эту машину не видел (однако вспомним показания
милиционеров, заметивших следы колес во время первого осмотра).
Так как Невзоров вспомнил, что фамилия звонившего ему человека то ли
Тихонов, то ли Трофимов, пришлось проверить всех людей с похожими фамилиями,
проживавших в этом районе. Проверялись и мальчики, имеющие собак, и взрослые
собачники. Однако ожидаемого эффекта эта работа не дала.
Но в ходе этих проверок оперативники вышли на автолюбителя Андрея
Бочкарева, проживающего на улице Жени Егоровой. В ночь покушения Бочкарев
выехал покататься на своей машине. Во время, примерно соответствующее
времени покушения, автомобиль Андрея остановил неизвестный мужчина,
попросивший подвезти его до Московского вокзала. Пассажир упорно молчал всю
дорогу, не отвечал ни на один из вопросов. И хотя он разместился на заднем
сиденье, Бочкарев его запомнил, сумел описать и даже помог составить
фоторобот мужчины. Оперативники сперва недоверчиво отнеслись к тому, что
автолюбитель так хорошо запомнил неизвестного пассажира, однако позже
выяснилось, что Бочкарев - старший помощник капитана дальнего плавания и
умеет концентрировать внимание.
Предъявленный фоторобот Невзоров не опознал.
"Геростраты"
На профессиональном жаргоне следователей "Геростратами" называются люди,
готовые взять на себя ответственность за преступление ради получения пусть
скандальной, но славы. В процессе расследования истории на пустыре так стали
называть еще и людей, которых пытались "Геростратами" сделать, то есть
"повесить" на них покушения.
Когда автор "Паноптикума" уехал в Литву снимать "наших", к телецентру на
Чапыгина, 6, пришел мужчина, который заявил на проходной видеоинженеру
Дроздовскому, что стрелял в Невзорова. Дроздовский попросил его подождать и
побежал в; редакцию "600 секунд". Никого не найдя там, рассказал о визите в
редакции "Факта" Наталье Козловой. Она спустилась к мужчине и попросила
подождать или прийти в другое время. Ни Козлова, ни Дроздовский не
попытались задержать странного посетителя и не вызвали милицию. По словам
Дроздовского, мужчина был явно пьян. Козлова же утверждала, что он был
абсолютно трезв.
Невзоров, узнав о визите, заявил, что знает этого человека, не боится его
и что если бы он еще раз явился, то просто отобрал бы у него пистолет.
Следующим кандидатом в террористы стал Илья Белов, приятель девушки Юли,
работавшей на телевидении секретаршей. Юля утверждает, что Илья ревновал ее
к Невзорову и угрожал в его адрес. Кроме того, Юля видела у Белова пистолет.
Илью "окунули" в камеру на трое суток. По словам начальника следственной
части прокуратуры Санкт-Петербурга Олега Блинова, с самого начала было ясно,
что молодой человек никакого отношения к ранению Невзорова не имеет. Тем не
менее во время трехдневного задержания Ильи были проведены комплексные
оперативные проверки. Результата они не дали. Оказалось, что Юля видела у
Белова газовый пистолет его приятеля, который Илья позаимствовал, чтобы
произвести впечатление на даму сердца. Цели своей он достиг, но результат
несколько превзошел его ожидания.
Затем Невзоров на одном из митингов внезапно опознал стрелявшего. Это
опознание видели многие из бригады "600 секунд". Позднее репортер даже
упоминал об этом человеке, не называя фамилии, во время выступления перед
рабочими Балтийского завода. Выступление это было записано Валерием Рубиным
и опубликовано в газете "Литератор". Опознанным оказался помощник Александра
Щелканова - Сергей Мишин, по приметам, кстати, подходивший под описание,
данное Невзоровым. Однако факт опознания и даже фамилия Мишина в дело не
попали, потому что 19 августа 1991 г. Невзорову было предложено дать
показания на Мишина только после письменного уведомления об ответственности
за дачу ложных показаний. Оперативная разработка Мишина практически не
велась, так как он был помощником народного депутата СССР. Мишин был очень
удобной фигурой, многие знали о его преданности Щелканову - следовательно, у
него мог быть мотив стрелять. Опрошенный в ходе журналистского расследования
Александр Щелканов заявил в присутствии многих свидетелей, что не подозревал
о подготовке Невзоровым компрометирующего его "Паноптикума". При этом
Щелканов заметил, что для него было более выгодным, если бы такой
"Паноптикум" вышел в эфир, так как в этом случае можно было бы подать на
Невзорова в суд.
Сергей Мишин чрезвычайно удивился, когда узнал от журналистов, ведущих
расследование, о невзоровском опознании. По словам Мишина, в день покушения
он находился в городе. На следующий день его видели в чрезвычайно нервном
состоянии. Однако это может быть объяснено только что прошедшим слухом об
отставке Щелканова. О замысле "Паноптикума", утверждает Мишки, он тоже не
знал. Впрочем, был хорошо знаком с журналисткой "Ленинградской правды"
Натальей Дубровской, которая о "Паноптикуме" знала и которая за несколько
дней до покушения опубликовала в "Ленинградской правде" интервью с
Невзоровым. Там же была помещена фотография Невзорова в оптическом прицеле.
(Кстати, в начале 1992 г. у Дубровской, открывшей свое дело, первым
заместителем работала жена Мишина.)
Когда дело было уже приостановлено, появились новые любопытные факты,
позволившие возобновить расследование. Оперативным путем было установлено,
что один заключенный, сидящий в "Крестах", говорил своим сокамерникам, что
средства массовой информации абсолютно неправильно трактовали версию
нападения. На самом деле стрелял в телезвезду мастер спорта по пулевой
стрельбе, входивший в банду бывшего офицера Викторовича, которая среди
прочих дел занималась убийствами на заказ. Один из членов этой банды вместе
с руководителем независимой телекомпании якобы сожительствовал с одной и той
же женщиной, работающей на телевидении. Мотивами нападения были ревность и
просьба этой женщины отплатить за обиду, нанесенную ей Невзоровым. Некоему
выходившему
...Закладка в соц.сетях
