Жанр: Религия
История религий
...ти
человеческого существа, и потому хранили черепа своих умерших собратьев, то неандертальцы,
возможно, глубоко осознав перстную, тленную природу человека, стали доверять умерших
"матери-сырой земле" в надежде грядущего их воскресения. Погребение в Ле Мустье,
обнаруженное Отто Гаузером, оказалось первым в ряду многочисленных находок захоронений
неандертальцев. К началу второй половины XX века найдено было уже 68 захоронений,
содержащих останки 150 человек. Находки продолжаются и поныне. Многие элементы
погребальных обрядов и религиозных представлений неандертальцев, замеченные в результате
изучения первой находки, подтвердились и оказались существенно дополненными.
Умершим сразу же после смерти спешили придать позу сна или еще более неестественную
"эмбриональную позу", когда колени касаются живота, ступни - ягодиц, а голова склонена к
коленям. Эмбриональная поза трупоположения особено была распространена среди
неандертальцев Переднего Востока - так были похоронены десять человек в пещере эс-Сукхул
на горе Кармил. Специально отрытые для них могилы были очень малы и имели круглую или
овальную форму, что, наверное, должно было символизировать материнскую утробу земли,
беременную умершим, призванным родиться к новой жизни.
Эдвин Оливер Джеймс не согласился с такой интерпретацией среднепалеолитических
захоронений:
"Весьма сомнительно, чтобы такое положение тела, напоминающее положение эмбриона в
утробе, придавалось умершему, как то иногда считают, для обеспечения возрождения после
смерти. Ведь очень сомнительно, чтобы внутриутробное положение плода было известно в эпоху
палеолита. Намного более правдоподобно, что жесткое связывание тела перед его посмертным
окоченением должно было помешать духу умершего выходить из могилы, беспокоя живых".
Страх перед умершим, возможно, иногда действительно присутствовал, однако, если
мертвого тела боялись, с ним можно было покончить каким-нибудь более простым способом,
нежели связывание, причем с приданием определенной, очень характерной позы "эмбриона". А
то, что положение ребенка во чреве матери не было
1 Е.О. James. Myth and Ritual in the ancient Near East. L, 1958. P. 34-35.
50
известно людям палеолита - не более чем вольное предположение английского ученого:
сумма знаний неандертальца об окружающем мире совершенно не известна нам.
Примечательно, что неандертальцы не делали различий между взрослыми и детьми, когда
хоронили умерших. В Крыму, в гроте Киик-Коба в 1925 году было найдено погребение
неандертальской женщины, радом с которой с соблюдением всех обрядовых правил был предан
земле годовалый ребенок. В Ла Феррассе (Дордонь, Франция) среди иных была найдена и
могила, где похоронен был выкидыш 6-7 месяцев беременности. В этом же погребении тела
детей оказались снабженными орудиями и оружием, которые они в земной жизни не могли еще
употреблять. Видимо, неандертальцы ожидали, что умершие дети станут взрослыми в ином
мире.
Очень интересное погребение мальчика 8-9 лет обнаружил на Тянь Шане в пещере Тешик
Таш русский ученый Алексей Окладников в июне 1938 года1. Вокруг специально ископанной
могилы, в которую в позе сна было положено тело ребенка, были врыты остриями вниз рога
горного козла кийка (Сарга sibirica), до сих пор являющегося любимым объектом охоты местных
жителей. Рога образовали нечто вроде изгороди вокруг могилы. Но, разумеется, защитить
погребение такая изгородь не могла - оно и было разрыто вскоре пещерной гееной. Рога
вкалывались с иной, религиозной целью. Здесь мы, пожалуй, впервые встречаемся с одним из
распространеннейших символов божественного могущества - рога быка, барана или козла в
Месопотамии изображались на головных уборах богов, рогами украшались древнейшие царские
могилы Египта, в неолитических городах пятого-шестого тысячелетия до Р.Х. рога являлись
непременной принадлежностью святилища. И даже во время Синайской теофании,
запечатленной в книге "Исход" Ветхого Завета, Бог повелевает: "И сделай роги на четырех углах
его (жертвенника), так чтобы рога выходили из него, и обложи его медью" [Исх. 27, 2]. Более ста
тысяч лет назад тяншаньские неандертальцы использовали тот же символ, чтобы доступными им
скудными средствами выразить мысль о божественном покрове над умершим, и о том, что
закопанному в глубине пещеры у западной стены маленькому тельцу предстоит восстать из
мертвых, обретая божественную силу и бессмертие.
В других случаях ту же идею выражали иначе. Например, при погребении взрослого
мужчины в Ла Шапелль о Сен (La Chapelle aux
1 См.: H.L. Movius. The Mousterian Cave of Teshik-Tash, Southeastern Uzbekistan, Central Asia //
American School of Prehistoric Research, Vol. 17. P. 11-71.
Saints) его голова была защищена костными пластинами, тело окружено кусочками яшмы и
кварца и посыпано охрой. Сияние, свечение не этого, преданного тлению, но иного,
воскресающего тела должны были передать яшма и кварц, охра же, имеющая цвет крови,
показать, что умерший жив и кровь еще заструится в нем, побуждая восстать от смерти. Особое
внимание к голове в этом погребении заставляет вспомнить заупокойные ритуалы раннего
палеолита.
Не всегда, но много чаще, чем это мог позволить простой случай, неандертальцы
ориентировали своих умерших по странам света, по оси восток - запад головой к западу. То
есть символика умирающего и возрождающегося солнца была известна им. Они, умирая,
уходили вместе с солнцем из этого мира, чтобы подобно солнцу же, в урочное время вновь
воссиять на востоке.
Рядом с погребениями часто находят остатки костра. На нем, видимо, приносились
заупокойные жертвы, а может быть пламя должно было стать той дорогой, по которой дух
умершего уходил в небо. Предполагать же, как это делают иногда, что погребальные костры
неандертальцы жгли дабы "согреть" остывшее тело из "жалости" к нему - не более чем
сентиментальный домысел. Иногда мы можем предположить, что могилы умерших
превращались в места повторяющихся поминальных пиршеств. Так, погребение в Ла Шапелль о
Сен находится в маленькой с низким потолком пещере, явно непригодной для жилья большой
семьи, но здесь археолог А. Бойсони обнаружил толстый слой золы и кости множества северных
оленей, зубров, диких лошадей. Видимо, не единожды на эту могилу приходили соплеменники,
желая сопричаститься силе и мудрости покойного и обеспечить ему лучшую участь в инобытии.
В горах Загроса (Иран) в пещере Шанидар очень сухой горный климат сохранил
примечательный штрих неандертальского погребения - на тело умершего мужчины чьей-то
заботливой рукой были положены поздние весенние цветы. Обычай провожать близких "в
последний путь" этого мира цветами распространен и у нас, но смысл его крепко забыт. Когда
мы дарим цветы милым девушкам, мы подчеркиваем их красоту красотой ирисов или роз, но что
подчеркиваем мы, кладя цветы на гроб? Между тем цветы - это прекрасный символ победы
жизни над смертью. Вот подошла к концу все убивающая зима, жарче стало припекать солнце и
на проталинах альпийских лугов раскрылись первые нежные цветы. Они вышли из черноты
земли, в ней перезимовали их корни и семена, а с первыми лучами весеннего солнца они
пробудились и раскрыли прекрасные свои соцветия. Цветы, которые кладем мы
на гробы умерших - это ни что иное, как пожелание им воскресения после зимнего сна
смерти. Видимо те же побуждения заставили обитателей Загроса мустьерского времени
положить на тело умершего цветы. Цветы эти, кстати говоря, большей частью принадлежали
лекарственным растениям и по сей день использующимся горцами в народной медицине. Не
означал ли такой выбор, что с цветами соединялся не только символ воскресения, но и
"врачевство бессмертия"?
"Забота, с которой относились к телам умерших, практически не оставляет места сомнению в
том, что погребальные обряды существовали в среднем палеолите" - констатирует Э.О.
Джеймс, и продолжает. - Задолго до того, как на сцене появился Хомо сапиенс, таинственное и
волнующее явление смерти привлекло внимание раннего человека и привело к попыткам
использовать ритуал для того, чтобы победить ее"1.
Неандертальцы не хоронили своих умерших в каких попало пещерах. Они предпочитали
селиться отдельно от "кладбищ" и намного чаще мы находим стоянки без погребений, чем места
погребений неандертальцев. Но кроме погребений до нас дошли и иные очень важные
свидетельства религиозной жизни человека среднего палеолита.
МЕДВЕЖИЙ КУЛЬТ В СРЕДНЕМ ПАЛЕОЛИТЕ
В 1917-1923 годах палеонтологи Эмиль Бахлер и Нигг занимались обследованием
высокогорной пещеры в восточной части Швейцарских Альп, которую местные жители,
обитатели кантона Сент Галлен, называли Драконовой (Drachenloch). Расположенная на высоте
2500 метров над уровнем моря и на 1400 метров над ложем долины речки Тамина, впадающей в
Верхний Рейн, пещера эта почти никогда не посещалась и потому в ней сохранились
неповрежденными интереснейшие следы неандертальской культуры. Около ста тысяч лет назад,
в сырую и холодную ледниковую эпоху люди посещали Драхенлох значительно чаще, чем
теперь. Первому залу, доступному восточным ветрам, они предпочитали второй, куда почти не
проникали лучи солнца и пронизывающие ветры с горных вершин. В самом месте перехода из
первого зала во второй археологи наткнулись на следы древнего кострища. Второй костер
неандертальцы жгли уже в глубине пещеры в специально оборудованном очаге. В культурном
слое были найдены
1 Е.О. James. Myth and Ritual... P. 31-33.
каменные орудия мустьерского времени. Но самые интересные открытия ждали ученых в той
отдаленной и совершенно темной части пещеры, где без искусственного света нельзя было
сделать и двух шагов.
При свете ламп Бахлер и Нигг увидели стенку, сложенную на высоту 80 сантиметров из
необработанных известняковых плит, тянущуюся вдоль южной стены пещеры, отстоя от нее
сантиметров на сорок. Культурный слой и найденные орудия оставляли мало сомнений в том,
что стенка была сделана неандертальцами. Если так, то это - древнейшая постройка из камня,
возведенная человеческими руками. Но для чего трудились древние посетители Драхенлоха?
Заглянув за стенку ученые остолбенели от удивления. Все пространство было заполнено
аккуратно уложенными костями громадного пещерного медведя (Uisus spelaeus). Здесь были
длинные кости конечностей и черепа десятков особей. Но мелких костей - ребер, позвонков,
стопы обнаружить не удалось. Утилитарно мыслящие современные европейцы сразу же
предположили, что они нашли неандертальский склад медвежьего мяса. Постоянный климат
пещеры давал эффект холодильника и позволял сохранять добычу достаточно долго. Однако,
рассмотрев находку еще раз, ученые поняли, что о складе мяса речи быть не может. Кости
медвежьих конечностей лежали так тесно, что совершенно очевидно - мясо снято было с них
заранее. Бахлер и Нигг обнаружили не склад мяса, но хранилище костей пещерного медведя.
Черепа были большей частью ориентированы в одном направлении - мордами к выходу - и у
них имелись верхние позвонки, указывая на то, что головы отсекли от тел недавно убитых
животных. В пещере были обнаружены в результате последовавших раскопок несколько шкафов
из известняковых плит, в которых также хранились черепа пещерных медведей. В одном случае
через глазницу и скулу черепа трехлетнего медведя были для чего-то продеты бедренные кости
другого медведя. Характерно, что кости иных животных - оленей, горных козлов, серн, зайцев
ученые обнаружили в существенно меньших количествах, и, в отличие от медвежьих костей, они
были беспорядочно разбросаны по полу пещеры - это безусловно были просто остатки трапезы
неандертальцев.
Вскоре аналогичные находки были сделаны и в иных альпийских пещерах - Петершёле
(Германия), Вальдпирхель (Швейцария), Драхенхёхль и Зальцзофен (Австрия), Регорду
(Франция). Кроме типологически близких швейцарскому Драхенлоху находок имелись случаи
воздвижения медвежьих голов на отдельно стоящие высокие камни - Марингер назвал эти
памятники "древней
шими из ныне известных алтарей", и закапывания-погребения частей жертвенных животных
у входа в пещеру под специально положенной плитой.
В Зальцзофене, обследованном Куртом Ехренбергом в 1950 году, кроме многочисленных
кострищ и трех четко ориентированных по оси восток-запад медвежьих черепов была найдена
кость, обработанная в форме мужского полового органа (фаллoса - греч."......''). Это первый
пример широко распространившейся в религиях мира фаллической символики. Скорее всего
древнейшие люди, подобно современным индусам-шиваитам, древним египтянам или
участникам дионисийских мистерий не имели в отношении этого символа никаких скабрезных
или эротических ассоциаций. Фаллос был органом, дающим семя жизни и потому он становится
образом животворения, жизнедательной силы. Смерть с неизбежностью побеждает
индивидуальную жизнь, но в детях жизнь отцов продолжается. Потому фаллос становится во
многих религиозных культурах символом преодоления смерти, триумфа над ней жизни. То, что
первый случай фаллического культа ока
1 J. Maringer. The Gods of Prehistoric Man... P. 62.
зывается связанным с неандертальцем и его странным поклонением медведю - особенно
знаменательно1.
В настоящее время памятники неандертальского поклонения медведю обнаружены на
пространствах от испанских Пиренеев до нашего Кавказа. Считать, что памятники эти возникли
случайно, в результате разбрасывания самими медведями костей своих умерших сородичей, как
утверждает А. Леруа-Гуран2, в высшей степени надуманно. Культ медведя безусловно
существовал среди европейских неандертальцев. Но в чем была его суть?
Чаще всего культ этот именуют охотничьим и приводят распространенные среди
современных дикарей обычаи захоранивать отдельные части убитых ими животных, чтобы те
вновь возродились и леса продолжали изобиловать дичью. Но случай с неандертальским культом
пещерного медведя мало подходит под такое объяснение. Дело в том, что громадный медведь
(до трех метров длиной и более двух метров высотой в холке), вооруженный страшными зубами
и когтями, являлся слишком опасным объектом охоты для человека плейстоцена. И
действительно, неандерталец, судя по его кухонным отбросам, в повседневной жизни
предпочитал питаться безобидными копытными или грызунами. С помощью ловчих ям он
довольно безопасно мог ловить шерстистых носорогов и даже мамонтов. Отправиться же в
глубину пещер на медвежью охоту его могли заставить либо отчаянные обстоятельства, либо
иные, не связанные с пропитанием, но жизненно важные цели. Судя по тому, как обращались с
останками убитых медведей, эти хозяева пещер потребны были неандертальцу для каких-то
религиозных целей. То есть, не культ медведя был следствием охоты, но охота на медведя была
следствием культа.
Примечательно, что к черепу медведя относились неандертальцы столь же почтительно, как
синантропы и иные Homo erectus к черепам своих собственных сородичей. Не указывает ли это,
что пещерный медведь как-то ассоциировался с предком? По времени культ медведя совпадает с
изменением похоронного обряда - поклонение черепу предка замещается захоронением
мустьерского типа. Видимо, в это время умерший из связующего звена между божественным и
земным мирами превращается в объект заботы своих живых сородичей. Умершему надо помочь
преодолеть смерть и тление - отсюда похоронный обряд неандертальца. Для дости
1К. Ehrenberg. Die palaontologische, prahistorische und palaoethnologische Bedeutung der
Salzofenhohle im Lichtc derletzten Forschungen // Quartar. 1951. 2
A. Lemi-Gourhan. Les religions de la prehistoirc. P., 1964. P. 36.
Череп трехгодовалого пещерного медведя без нижней челюсти с аккуратно продетой через
арку скулы бедренной костью более молодого медведя. Две длинные кости еще одного
пещерного медведя образуют основание. Неандертальское "святилище" в пещере Драхенлох
(Швейцария)
жения же Неба начинают использоваться иные приемы и, в первую очередь, соединение с
существом, символизирующим всемощного и вечного Бога. Соединение наиболее естественно
происходит при вкушении пищи, а символом Творца всего естественней могло выступить
особенно сильное и внушающее страх животное или человек. По непонятным для нас причинам
культ посредника человека-предка замещается в эпоху среднего палеолита культом пещерного
медведя. Именно это мощное и наводящее ужас животное превращается в символ
божественного. Медведей ловят, видимо с риском для жизни, и после обрядов, неизвестных нам,
убивают. Их мясо вкушают с благоговейным трепетом, полагая его субстанцией самого Творца,
и потому к костным останкам проявляют особо почтительное отношение. Их не разбрасывают
где попало, но собирают, аккуратно складывают, ориентируют по частям света, защищают от
разрушения специально возведенными стенками и "шкафчиками", возносят на каменное
основание, как объект поклонения.
В большинстве пещер, где поклонялись медведю, совершали медвежий культ, видимо не
жили. Швейцарский Драхенлох расположен слишком высоко и неудобно, Петершёль далеко
отстоит от водных источников. Скорее всего эти пещеры избирали специально для выполнения
религиозных обрядов.
Особое отношение к медведю до самого недавнего времени сохранялось в Европе. Наше
слово "медведь" - поедатель, знаток (ведающий) меда, возникло в результате табуирования,
запрета на произнесение подлинного имени зверя. Таким именем могло быть или
общеиндоевропейское рикптос (отсюда санкритское рикшас, греческое - арктос), или иное
древнее индоевропейское слово для обозначения этого животного, сохраненное в немецком
языке bar (древнеиндийское - бхаллас) и отразившееся в нашем слове берлога - медвежья
нора, логово. Народные предания называют медведя человеком в шкуре, рассказывают о
похищении медведями женщин. Гербы и названия многих европейских городов - швейцарского
Берна, Берлина, Ярославля, Перми напоминают о медвежьем культе. И то, что все мы в детстве
не обходимся без плюшевого мишки - тоже туманное воспоминание древнего и страшного
обряда, творившегося в пещерах Европы неандертальскими охотниками.
Почему именно медведь привлек внимание неандертальца и стал для него символом Высшего
Бога трудно сказать. Скорее всего имела значение сила зверя, его вызывающая ужас мощь.
Может быть, как предполагают авторы "Археологического словаря" Уорвик Брей и Дэвид
Трамп, медведь стал основным соперником человека в борьбе за редкие сухие пещеры с южной
диспозицией, в которых можно было пережить долгие суровые зимы плейстоцена. Но, как бы
там ни было "медведь... занял исключительное место во всем восприятии палеоантропа"1.
Фаллический культ, связанный с медвежьим и зафиксированный для Зальцзофена, еще более
убеждает в том, что медведю поклонялись не как охотничьему трофею и не с магическими
целями привлечения новых животных в охотничьи сети, но ради самой жизни, ради соединения с
Богом, символом которого стал для неандертальца его могучий сосед по альпийским пещерам.
В 1939 году в Италии на горе Чирчео, высящейся над Тирренским морем на полпути от
Неаполя к Риму в пещере Гуаттари (Guattari) палеоантрополог А.Л. Бланк нашел человеческий
череп мустъерского времени, являвшийся объектом культа, типологически близкого
медвежьему. В пещере, также недоступной из-за завалов и потому сохранившей в
непотревоженном виде следы древней культуры, ученый обнаружил залу, по углам которой
были сложены кости зубров и оленей - остатки ритуальных трапез, а в центре, в круге из
камней, на боку лежал череп неандертальца с искусственно расширенным затылочным
отверстием (см. рисунок).
1 Археологический словарь. М., 1990. С. 153.
Человеческий череп в круге из камней - находка в пещере горы Чирчео.
На рисунке ясно видно искусственно расширенное затылочное отверстие черепа
Итальянский антрополог Серджио Серджи исследовал череп и, обнаружив на нем следы
ударов, предположил, что его обладатель, мужчина 40-50 лет был убит людоедами. Но другие
исследователи, в частности отечественный археолог А. Окладников, сочли более
правдоподобным религиозный характер находки. Круг камней мог символизировать солнце.
Солярная символика в верованиях неандертальца не должна удивлять, если мы вспомним об
ориентированных по оси восток-запад захоронениях. Солнце - символ победы над ночью и
смертью. Череп первоначально был вознесен на шест, который, понятно, не сохранился за
десятки тысяч лет.
Почему неандертальцы не похоронили своего сородича, но, отделив его голову и изъяв мозг,
на протяжении долгого времени поклонялись черепу, останется для нас навсегда неясным. Но то,
что эта находка Бланка во многих деталях совпадает с памятниками медвежьего культа -
очевидно. Медведь мог стать заменой человеку в обряде, требующем вкушения плоти
уподобленной Богу жертвы. Однако у некоторых племен или в некоторых обстоятельствах такой
замены почему-то не происходило и обряд сохранился в своей древней, раннепалеолитической
форме поклонения человеческой голове.
ЭТИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ НЕАНДЕРТАЛЬЦА
Этика не является самостоятельной формой человеческих отношений. Внимание к ближнему,
стремление делать ему добро, умение поставить себя на место объекта своих действий и не
творить другому того, чего не желаешь себе - суть те особенности поведения, которые
обретают основание в признании за человеком великого предназначения к вечной и
божественной жизни. Забота о человеке является заботой о божественном в человеке,
проявление любви к человеку - проявление любви к его Творцу. Только очень поздно этика,
отделившись от религии, попыталась стать самостоятельной.
Если мы замечаем в древнем обществе высокие этические принципы, то с большой долей
вероятности можем полагать его религиозно ориентированным. И напротив, когда мы
обнаруживаем жестокость к человеку и животным, эгоизм, радость от страданий другого - то
всегда замечаем и иные проявления религиозного упадка. Вне этики человек перестает быть
человеком, превращаясь в зверя.
Об этике древних обычно мы судим из книг, написанных ими, но неандертальцы писать не
умели, и нам приходится делать выводы из скудных археологических находок. Однако, с другой
стороны, дела, следы которых обнаруживают во время раскопок, порой красноречивее самых
возвышенных слов.
Во-первых, о нравственности неандертальца говорят захоронения. В ту суровую эпоху,
невзирая на трудности жизни, мустьерские охотники не ленились откалывать могилы и по
полному обряду предавать земле своих умерших. Равнодушие к мертвому телу - явный признак
величайшей душевной черствости - было им неизвестно. Предавая земле своих мертвецов,
напутствуя их в новую жизнь, они, должно быть, верили, что и их в урочный час не оставят без
заботы и погребения.
К своим больным и увечным соплеменникам неандертальцы также относились заботливо и
внимательно. Они не проявляли животной жестокости к тем, кто не в силах был защитить и
прокормить себя. Скелет того неандертальца, который был найден в долине Неандера и дал имя
всему роду, имеет следы многих болезней и ранений, залеченных так, что он дожил примерно до
пятидесяти лет - возраст весьма немалый для той трудной жизни. На Кармиле найден скелет с
ранением острым пикообразным предметом, пробившим тазовую кость. Такое ранение надолго
оставляет человека обездвиженным, и тем не менее раненый выжил, кость срослась. Кто-то
носил ему пишу, поил водой, лечил травами. Пожалуй самым ярким свидетельством
"гуманности" неандертальца является "старец" из Шанидара. Слепой с детских лет, с
ампутированной по плечо правой рукой, много болевший, он безусловно был обузой своему
племени и тем не менее дожил почти до шестидесяти лет. Общество, где новорожденных
хоронят с той же заботой, что и взрослых, и питают увечных слепцов, бесполезных с
утилитарной точки зрения, такое общество нельзя не признать этически ориентированным.
Религиозность человека среднего палеолита проступает для нас достаточно ярко и выпукло.
И потому недавно еще бытовавшие в советской науке определения ныне кажутся
малоубедительными:
"Все наши знания о мозге неандертальца, - писали авторы учебника "История первобытных
обществ" в 1974 году, - свидетельствуют, что у него еще не могло быть сколько-нибудь
оформившихся отвлеченных представлений и что, следовательно, даже простейшие из этих
представлений могли зародиться в лучшем случае в позднемустьерское время. Поэтому,
допуская мысль о появлении у неандертальцев каких-то начатков религии, советские
исследователи решительно отвергают попытки усматривать в мустьерских захоронениях
сложный погребальный ритуал, представления о душе, боге и загробной жизни, и в конечном
счете, доказательство извечности религиозной идеологии".
Но тот же Алексеев через три года писал иное:
"Активная дискуссия вокруг проблемы неандертальских погребений в конце концов
закончилась их признанием, так как факты, свидетельствующие об этом, слишком
демонстративны: правильно ориентированное по сторонам света положение погребенного,
следы погребальных ям, обкладка трупа черепами животных и т.п.".
Все что мы знаем о мозге неандертальца ровным счетом ничего не говорит ни за, ни против
его способности к "отвлеченным представлениям". Мы знаем, что он обладал речью и владел
правой рукой лучше, чем левой, но какой структуры должен быть мозг для способности к вере в
Бога - этого науке не известно. Однако следы материальной культуры неандертальца
безусловно говорят нам о нем, как о Homo religiosus и позволяют уверенно считать этого
палеоантропа способным и к сложному погребальному ритуалу, и к представлениям о
бессмертии души, о Боге и загробной жизни.
Именно следы материальной культуры неандертальца убеждают нас в том, что его мозг, не во
всем сходный по структуре с нашим, был, однако, вполне год
...Закладка в соц.сетях
