Жанр: Религия
Зороастрийцы. верования и обычаи
..., и со
смертью) и, наконец, другому божеству ветра - Вата. Двадцать третий день был
третьим "днем Дадва" и начинал последнюю "неделю", состоявшую из дней,
посвященных трем женским божествам - Даэна, Аши и Арштат, - двум божествам Асман
и Зам (небесам и земле), а в заключение шли дни Мантра-Спэнта ("Благодатного
Священного Слова") и Анагра-Раоча ("Бесконечного Света" рая).
Заслуживает внимания тот факт, что, хотя западные жрецы и отвоевали место для
бога Тири, но ни Арэдви-Сура-Анахита, ни великий Варуна, которого она затмила,
посвященных им дней не получили. Возможно, это обстоятельство свидетельствует о
тупике, в который зашли переговоры между представителями западных и восточных
зороастрийцев. И те, и другие одержали, однако, второстепенные победы. С одной
стороны, десятый день, посвященный женскому божеству вод, мог рассматриваться и
как день Арэдви, а с другой - три божества были пропущены в связи с тем, что три
дня были названы по имени Творца, и среди этих божеств, к которым регулярно
обращаются вместе с другими "календарными" божествами во время всех
богослужений, оказался (Варуна) Апам-Напат. Двумя другими были Хаома и ДахманАфрин
(последний является воплощением молитв верующих). Зороастрийские жрецы
признавали, таким образом, тридцать главных божеств, достойных почитания. Ни к
трем "опущенным" божествам, ни к Арэдви-Суре-Анахите не обращаются в Ясна 16,
небольшом разделе более обширного текста богослужения, в котором излагаются в
литургической форме все посвящения тридцати дням, совпадающие с названиями дней
во всех случаях, кроме того, который отведен Тири-Тиштрйи.
Месяцы были посвящены тем же двенадцати божествам, что и некоторые из тридцати
дней месяца, но в Авесте нет никаких указаний на то, каким образом месяцы
соответствовали временам года в эпоху Ахеменидов. Установленная символика
зороастрийского священного года требовала, однако, чтобы "Новый день" каждого
года праздновался в весеннее равноденствие. Вавилоняне тоже начинали Новый год
весной, а потому вполне можно допустить, что Ахемениды устраивали свое
празднование "Нового дня" тогда же, в начале месяца, который соответствовал бы
марту - апрелю по Григорианскому календарю. Нужно учесть также и другие
традиционные празднества, чтобы понять, что наименование месяцев по определенным
божествам, очевидно, было хорошо продумано.
Так, месяц в середине зимы, соответствующий декабрю - январю, когда, как
считалось, силы зла становились сильнее всего, был посвящен Творцу, чтобы именно
в это время постоянно призывать его благодатную мощь. Следующий по порядку месяц
посвящался Воху-Мана ("Благомыслию"), который всегда был близок верховному богу.
Пять последующих месяцев соответственно отдавались пяти остальным великим АмэшаСпэнта,
хотя и расположенным не по обычному порядку. Возможно, это обусловлено
тем, чтобы четвертый месяц, считая с "Нового дня", на который приходился
праздник Тирикана, был бы посвящен божеству Тири, а седьмой, осенний, когда
отмечалось торжество Митракана, назывался бы в честь Митры, который приобретал
все большее значение среди западных иранцев.
Оставшиеся три месяца посвящались огню, водам и фраваши. Месяц вод
соответствовал октябрю - ноябрю (тогда в Персии можно было ожидать дождей), а
Месяц огня приходился на ноябрь - декабрь, когда праздновался древний праздник
огня Сада, отмечавшийся за сто дней до "Нового дня" (Нового года). Сам же месяц
"Нового дня", совпадавший с мартом - апрелем, предназначался для поминания душ
усопших - фраваши, вероятно, из-за связи между этими бессмертными существами и
грядущим концом мира Фрашо-кэрэти, которое предвещалось на праздновании Нового
года. Предшествующий месяц (февраль - март), когда начинало прорастать зерно,
передали Спэнта-Армаити, хранительнице земли, а ее партнеру, Хшатра-Ваирйа, -
месяц, предшествовавший тому, который отводился Митре, соратнику и помощнику
Хшатра-Ваирйа. Месяцы, посвященные этим двум Амэша Спэнта, отстоят друг от
друга, следовательно, ровно на полгода; празднество Хамаспатмаэдайа, или всех
душ, то есть древнейший праздник в честь фраваши, приходился на последнюю ночь
месяца Спэнта-Армаити, что предполагает прочную связь между землей (СпэнтаАрмаити)
и мертвыми. Аша-Вахишта, олицетворявшая огонь, владела месяцем,
соответствовавшим апрелю - маю, когда летняя жара давала о себе знать на
Иранском нагорье. Хаурватат и Амэрэтат получили в свое распоряжение месяцы по
обе стороны от "владений" Тири, возможно, благодаря традиционной связи между
Тиштрйа и дождем, который питает творения этих двух Амэша-Спэнта[32 - Хаурватат
и Амэрэтат покровительствуют воде и растениям. Современный порядок иранских
месяцев таков: Фарвардин, Ордибехешт, Хордад, Тир, Амордад, Шахривар, Мехр,
Абан, Азер, Дэй, Бахман, Эсфанд.].
Религиозное значение календарных посвящений было велико, так как они не только
утверждали пантеон главных божеств, но и служили гарантией того, что их имена
постоянно произносились, ведь на каждом зороастрийском богослужении непременно
обращались и к божеству дня, и к божеству месяца. Кроме того, тот факт, что
великий праздник в честь Митры отмечался теперь в день Митры месяца Митры, а
праздник Тири - в день Тири месяца Тири, послужил образцом для возникновения
празднеств в честь божества соответствующего дня, праздников "имени дня", так
что всякий раз, когда имя божества дня и месяца совпадали, отмечался праздник и
божества-покровителя. Так, в зимний месяц, посвященный Творцу (в это время года
люди из-за плохой погоды большую часть времени проводили дома и имели много
свободного времени для исполнения обрядов), отмечалось четыре новых праздника в
честь Ахура-мазды.
Божеству огня Атар посвятили праздник накануне древнего празднества Сада, но
отмечался он, в отличие от последнего, не на открытом воздухе, а в новых храмах
огня. Божествам Вод и фраваши также были посвящены праздники в дни, названные их
именами, имели свои праздники и все шесть Амэша-Спэнта. Это увеличение числа
священных дней, хотя и возникшее по благочестивым мотивам, таило в себе угрозу
уменьшить значение религиозного года, основанного Зороастром, с семью
последовательными праздниками в честь семи Амэша-Спэнта и их творений. Поскольку
каждый из Амэша-Спэнта и два из их творений имели теперь и особые праздники в
посвященные им дни, то появилась опасность, что религиозное значение
обязательных священных дней окажется как бы в тени, и они не будут напоминать
верующим об основах зороастрийского вероучения.
В то же время увеличившееся число празднеств таило в себе и другую опасность. С
одной стороны, оно приносило людям больше досуга и веселья, но с другой - работы
у жрецов прибавлялось, поскольку каждый священный день отмечался религиозными
службами. А чем больше у жрецов становилось работы, тем больше прибавлялось
забот и мирянам. Огромное значение, приобретенное в зороастрийском культе
божеством молитвы Сраоша, возможно, отчасти и объясняется этим увеличением
количества богослужений, хотя, может, значимость Сраоша предшествовала
распространению зороастризма на запад, потому что он был явно любим самим
Зороастром. Пророк упоминает его в Гатах семь раз, а однажды даже называет
"величайшим из всех" (Ясна 33, 5), вероятно, как покровителя молитвы - способа,
благодаря которому человек может приблизиться к богу. По-видимому, именно из-за
этих слов последователи Зороастра стали считать Сраоша фактически восьмым из
Амэша-Спэнта, заместителем Ахура-мазды на земле, обязанным особо заботиться о
человеке. В какой-то период в его честь был сочинен новый гимн, дошедший до нас
в главе 57 Ясны. Этот гимн составлен по образцу гимна Митре (Михр-яшт), так как,
подобно Митре, божество молитвы Сраоша был могучим ионном, способным поражать
невидимых врагов.
Три Спасителя мира
Еще одно изменение в зороастризме, которое может быть отнесено к эпохе
Ахеменидов, касается веры в Спасителя мира - Саошйанта. Эта вера развилась в
ожидание трех Спасителей, каждый из которых будет рожден девственницей от семени
пророка. Такое уточнение кажется связанным со вновь разработанной схемой мировой
истории, согласно которой "ограниченное время" (то есть три периода Творения,
Смешения и Разделения) рассматривалось как огромный "мировой год", разделенный
на отрезки в тысячу лет каждый. Обычно считается, что эта схема восходит к
вавилонским представлениям о цикличности "великих годов", тех промежутках
времени, которые вечно повторяются со всеми происходившими в течение них
событиями.
Тексты расходятся относительно того, сколько тысячелетий составляют
зороастрийский мировой год. Одни указывают общее число в девять тысячелетий (то
есть три раза по три, что является излюбленным числом), другие - в двенадцать
(соответственно количеству месяцев солнечного года). Однако есть основания
думать, что первоначальным было число - шесть тысяч лет, но оно было затем
увеличено, по мере того как жрецы изменяли свои построения. Из этих шести тысяч
лет первые три тысячи были, видимо, отведены на творение, процессы смешения, и
на раннюю историю человечества.
Считалось, что Зороастр родился в конце III тысячелетия, а откровение получил в
3000 году. Затем последовал период добродетели и приближения к конечной цели
творения, но вскоре люди стали забывать об учении пророка. В 4000 году первый
Спаситель по имени Ухшйат-Эрэта ("Растящий праведность") обновил проповедь
Зороастра. Затем история повторится, и его брат по имени Ухшйат-Нэма ("Растящий
почитание") появится в 5000 году. Наконец, к концу последнего тысячелетия
появится величайший из Саошйантов, сам Астват-Эрэта, который возвестит Фрашокэрэти.
Это учение о трех Спасителях позволило ученым жрецам соединить
зороастрийское откровение о будущем с древнеиранскими легендами о падении
человечества из золотого века, то есть от царства Йимы, до жалкого настоящего,
до периода упадка перед появлением первого Саошйанта. Учение это дало им также
возможность подыскивать примеры повторяющихся в истории событий. Все эти
построения, касающиеся мировой хронологии и трех Саошйантов, оставались, однако,
занятием для ученых, в то время как простые люди (судя по позднейшим
свидетельствам) продолжали ждать и надеяться на появление одного только
Спасителя, предсказанного Зороастром.
Религиозные обычаи
До нас дошло мало прямых данных о частностях зороастрийских обрядов в
ахеменидскую эпоху. Разделы Ясны, относящиеся к новым календарным посвящениям,
свидетельствуют о постоянном развитии религиозных обычаев, о сочинении новых
текстов для сопровождения богослужений, в основном заимствованных из древних
частей Авесты, соединенных простыми связочными формулами. Книги Геродота - наш
главный источник по иранской религии этой эпохи. Будучи не зороастрийцем, он,
вероятно, не допускался до сокровенных религиозных ритуалов, о которых не
упоминает. Вот как описывает он жертвоприношение одному из божеств, совершаемое
верующим на открытом воздухе: "Молиться о благах только для себя одного не
позволяется приносящему жертву. Он молится о благах для царя и для всех персов,
потому что считает себя одним из них. Затем он расчленяет жертву на части и,
сварив мясо, расстилает мягчайшую траву, предпочтительно трилистник[33 - Видимо,
имеется в виду клевер или люцерна.], и кладет все мясо на него. Когда он так
сделает, подходит маг и поет над ним песнь о рождении богов, как повествует
персидское предание, и ни одно жертвоприношение не может быть совершено без
мага. Через некоторое время принесший жертву уносит мясо и использует, как
пожелает" (Геродот I, 132). В этом описании можно видеть и верные сообщения о
зороастрийском обряде (например, молитвы за всю общину; способ размещения мяса;
присутствие жреца), и ложные (жертвоприношение совершается мирянином без
предварительного освящения жертвы; содержание изречений жреца). Может быть, даже
в рассказе об этом открытом обряде Геродот опирается больше на описание, не
вполне к тому же понятое, а не на свои собственные наблюдения. Он сообщает также
в более общем виде о жертвоприношениях, приносимых персами Зевсу, то есть
Ахурамазде, на вершинах гор и добавляет, что они совершают еще жертвы "солнцу,
луне, земле, огню, воде и ветрам" (Геродот I, 131).
Что касается магов, то Геродот поражен тем, что они своими руками убивают "любое
живое существо, кроме собак и людей; они убивают всех одинаково - муравьев и
змей, пресмыкающихся и летающих животных - и очень гордятся этим" (Геродот I,
140). Последнее кажется естественным, так как маги, уничтожая вредных храфстра,
считали, что они ослабляют силы зла - Ангра-Маинйу. Согласно Геродоту, персы
"очень почитают реки. Они не мочатся, не плюют и не моют в них рук и никому не
позволяют этого делать" (Геродот I, 138). Огонь же они "считают божеством"
(Геродот II, 16). Об их нравах и поведении Геродот сообщает, что "они считают
лгать самым подлым, а затем делать долги, последнее по многим другим причинам,
но в особенности за то, что должник, как они утверждают, должен говорить
неправду" (Геродот I, 138). "Правдивость" же, по словам Геродота (Геродот I,
136), - это то, чему персидская знать обучает своих сыновей[34 - По словам
Геродота, детей персы обучают только трем вещам: ездить верхом, стрелять из лука
и говорить правду (Геродот I,138).].
Распространение учения Зороастра
Учение Зороастра определяло поведение его последователей. В то время оно имело
сильное влияние на всем Ближнем Востоке. Никаких данных об обращении в
зороастризм неиранцев при Ахеменидах нет, но персидские должностные лица вместе
со своими семьями занимали видные посты во всех областях империи, в том числе и
с неиранским населением, и там же находились колонии торговцев и прочих
поселенцев. В местах, где жили персы, нужны были и зороастрийские
священнослужители для того, чтобы совершать религиозные обряды и богослужения.
Наиболее ясные доказательства этому благодаря свидетельствам греческих
источников мы находим в Малой Азии.
Вероятно, и жрецы и прихожане охотно обсуждали разные проблемы веры с теми, кто
этим интересовался, и постепенно многое из основных вероучении Зороастра
распространилось по всем странам - от Египта до Черного моря. Это были
представления о том, что существует верховный бог, который является и Творцом, и
злые силы, противящиеся и неподвластные ему. Творец произвел на свет множество
меньших божеств для того, чтобы справиться с этими злыми силами. Творец создал
этот мир с определенной целью, и в настоящем его состоянии этот мир имеет конец,
который будет провозглашен приходом Спасителя мира. Тем временем рай и ад
существуют, и каждая душа подлежит суду после смерти. В конце времен произойдет
воскресение мертвых и будет Последний Суд с полным уничтожением всех грешников.
Затем на земле установится царство бога и праведные вступят в это царство, как в
сад (называемый персидским словом парадайза[35 - Парадайза - древнеиранское
слово, к которому (через греческое посредство) восходят обозначения рая во
многих европейских языках. Русское "рай", по всей видимости, тоже заимствовано
из иранского.]), и будут наслаждаться вечным счастьем в присутствии бога,
оставаясь бессмертными и телом, и душой.
Эти представления были усвоены различными иудейскими сектами в период после
вавилонского плена, так как иудеи оказались одним из народов, наиболее
восприимчивых к воздействию зороастризма. Они были небольшим меньшинством,
твердо придерживавшимся своих верований, но восхищались, очевидно, своими
благодетелями-персами, в религии которых они нашли родственные представления.
Почитание одного верховного бога, вера в приход мессии, или спасителя, вместе со
следованием определенному образу жизни, соединявшему возвышенные моральные
устремления со строгими нормами поведения (включая законы очищения), - во всем
это иудаизм и зороастризм сходились. Схождения, усиленные, по-видимому, еще и
уважением подчиненного народа к своим великим покровителям, позволили
зороастрийскому учению оказать воздействие на иудаизм. Степень воздействия
засвидетельствована лучше всего только источниками парфянского времени, когда и
христианство, и гностические секты, и северный буддизм в равной мере несут на
себе следы того глубокого влияния, которое возымели учения Зороастра во всех
областях империи Ахеменидов.
Глава VI
При Селевкидах и Аршакидах
Александр Македонский и Иран
К IV в. до н.э. зороастризм прочно утвердился как религия иранцев и приобрел
большую духовную и светскую власть. И тут последовал тяжелый удар: Александр
Македонский вторгся в Малую Азию, нанес поражение Дарию III в битве в 331 г. до
н.э. а затем за пять лет военных походов завоевал почти все области Ахеменидской
империи. Александр Македонский стремился лишь к военным победам и славе и не
преследовал никаких религиозных целей. Зороастрийская община пострадала больше,
вероятно, во время самих военных действий, чем в последовавшую эпоху иноземного
владычества. Поэтому не преемники Александра Селевкиды, а он сам проклинается в
зороастрийских сочинениях, в которых упоминается как "ненавистный Александр",
причем определение "ненавистный" (пехлеви гузастаг, гизистаг) разделяет с ним
один только Ахриман.
В одном из фрагментов на согдийском языке Александр Македонский помещается среди
худших грешников в истории человечества. Его злодеяния заключаются в том, что он
"убивал магов". В другом сочинении на пехлеви говорится, что Александр убил
"много учителей, законоведов, эрбадов и мобадов" (Арда-Вираз-Намаг 1, 9). В
третьем сочинении сообщается, что он "погасил много огней" (Большой Бундахишн
XXXIII, 14). Преступления, видимо, были совершены тогда, когда воины Александра
грабили храмы и святилища, жрецы же погибали в тщетных попытках защитить свои
святыни. Мало что известно (и то преимущественно из греческих источников) об
этих разрушениях. Храм Фратадара в Персеполе пострадал тогда, когда Александр
разграбил столицу, а храм Анахиты в Экбатанах (Хамадан) македонцы грабили
несколько раз. Они сорвали даже серебряные пластины с его крыши и золотое
покрытие колонн. Материальный ущерб мог бы быть со временем возмещен, но
зороастрийцы понесли невосполнимые потери, потому что погибло много
священнослужителей. В те времена, когда все религиозные произведения
передавались изустно, жрецы становились как бы живыми книгами религии, а с их
массовым убийством многие древние произведения, как утверждают предания, были
утрачены или дошли до наших дней не полностью. Значительная часть все же
сохранилась, и сочиненные самим Зороастром Гаты передавались в целости, потому
что их знал наизусть вместе с остальной частью текстов Стаота-Иеснйа каждый
служащий жрец.
Селевкиды и Иран
Александр Македонский правил семь лет. Когда он умер, его полководцы, борясь за
престолонаследие, причинили еще больше страданий завоеванным им странам. Только
в 312/11 г. до н.э. один из этих полководцев - Селевк - сумел утвердить свою
власть над большей частью бывшей империи Ахеменидов, включая Иран. Он правил
своими владениями из Вавилонии, где построил новую столицу, названную Селевкияна-Тигре
Александр основал по всему Ирану города, населенные греческими воинами
и поселенцами, чтобы удобнее управлять страной, и Селеквиды продолжили такую
политику.
Основав отдельные города, македонцы сохранили ахеменидскую административную
систему нетронутой. Сатрапии были переименованы в провинции, но каждая имела во
главе своего правителя, обладавшего значительной властью. При новом
государственном устройстве собственно Парс, или Персия, стала уже не самой
главной, а просто иранской провинцией, одной среди прочих, подпавших под
чужеземное управление. Однако это оказало заметное воздействие на зороастрийскую
общину. Македонцы присвоили себе всю прежнюю власть в Персии в политической
сфере, но не смогли сделать того же в области религиозной. Поэтому, когда
священнослужители в разных провинциях оправились после убийств и разрушений во
время завоевания, они начали вести независимое существование и поддерживали
между собой лишь братские отношения. Вместе с тем за период более тесного
единства при Ахеменидах в зороастризме утвердились многочисленные общие, обряды
и культы, включая поклонение Анахите и Тири, которые сохранялись как на западе,
так и на востоке Ирана, вместе с храмовыми культами огня и статуй.
Одной из областей, упорнее всего сопротивлявшихся Александру Македонскому,
оказалась Бактрия на северо-востоке. В результате эта стратегически важная
сатрапия подпала под власть греческого правителя. В ней основали несколько
греческих городов. Бактрия была провинцией со старыми зороастрийскими
традициями, и полагают, что именно здесь Александр впервые обратил внимание на
отличительную черту зороастрийского похоронного обряда - выставление трупов.
После завоевания этого последнего очага сопротивления Александр и его полководцы
взяли себе в жены женщин из знатных иранских семей, частично по политическим
соображениям. Селевк избрал себе плененную бактрийку Апаму, которая родила ему
сына и преемника, Антиоха I. Таким образом, в жилах Селевкидов текла иранская
кровь. Известно, что между греческими воинами и иранскими женщинами было
заключено много браков. Тем не менее оба народа, завоеватели н побежденные, в
течение всего периода правления Селевкидов жили раздельно - культура новых
городов была преимущественно греческой, а старые города и деревни оставались
почти чисто иранскими.
Яркое этому подтверждение - история письменностей. Известно, что македонцы
принесли в Иран простой греческий алфавит, прекрасно приспособленный для
передачи индоевропейского языка. Писцам-иранцам необходимо было освоить этот
алфавит, а также овладеть хотя бы минимальными познаниями греческого языка, для
того чтобы общаться с новыми правителями, подчиняться их предписаниям и
налоговым требованиям. Несмотря на это, для всех своих внутренних нужд писцы
продолжали сохранять арамейский язык и арамейское письмо, которое к тому времени
стало традиционным средством письменного общения среди иранских народов.
В связи с увеличивавшимся обособлением иранцев при Селевкидах арамейское письмо
стало постепенно приобретать местные разновидности, так что со временем в
главных провинциях возникли различные письменности на арамейской основе. Нам
известны по дошедшим до нас памятникам парфянская, среднеперсидская,
мидийская[36 - Автор имеет в виду письмо найденной на территории Грузии так
называемой Армазской билингвы, датируемое II в. н.э. и классифицируемое чаще как
среднеперсидское.], согдийская и хорезмийская письменности. Существование этих
письменностей указывает на независимость писцовых школ этих областей, а,
следовательно, и на самостоятельность религиозных общин, приобретенную после
падения Ахеменидов.
Возвышение парфян
Хотя Селевкиды претендовали на бывшие под ахеменидским владычеством земли к
востоку от Месопотамии, то есть на все страны, вплоть до Инда и Сырдарьи,
властьих над территориями, отдаленными от вавилонской столицы, была довольно
непрочной. Во время правления самого Селевка (около 312-281 гг. до н.э.) или же
его сына Антиоха I (около 280-262 гг. до н.э.) племя кочевдиков-иранцев
вторглось в старую ахеменидскую сатрапию на северо-востоке Ирана - Парфию. Повидимому,
это языческое кочевое племя, по сообщению Страбона, - парны, которых
Страбон считает родственниками скифов, живших к северу от Черного моря. Парны
осели и усвоили язык парфян так же, как очевидно, и их зороастрийскую веру и
культурные традиции, включавшие использование священнослужителей-писцов,
писавших по-арамейски.
В 305 г. до н.э. Селевкиды отказались от своих владений в Индии, но они
сохранили свою власть в Восточном Иране, и греческий правитель Бактрии
провозгласил свою независимость лишь в 246 г. до н.э. Примерно в то же время
подняли восстание парфяне, возможно под руководством своего греческого
управителя. Вскоре он был отстранен одним из вождей парнов, неким Аршаком
(известным греческим авторам как Арсак), основателем династии Аршакидов. Сам
Аршак, возможно, родился и был воспитан уже в Парфии, говорил по-парфянски, и
Аршакиды считаются парфянской династией.
Уже до этих событий область Парс на юго-западе Ирана приобрела некоторую
независимость, местные правителя чеканили там свои монеты начиная примерно с 280
г. до н.э. Селевкиды сохраняли власть над Мидией, а в 209 г. до н.э. на короткое
время восстановили свое владычество в Парфии. Аршакиды, однако, удержали там
господствующее положение, а через несколько десятилетий Митридат I (около 1711138
гг. до н.э.) выступил на запад и в 141 г. до н.э. вошел победителем в
Селевкию-на-Тигре. Под властью Митридата II (около 123-87 гг. до н.э.) Аршакиды
установили свое правление на территории от границ Индии до западных пределов
Месопотамии, и зороастризм снова стал религией великой Иранской империи, которой
предстояло просуществовать гораздо дольше, чем империи Ахеменидов, но она
никогда не была такой централизованной, как ахеменидская. Аршакиды правили как
верховные цари над зависимыми царями и высшей знатью, допуская в значительной
степени сохранившееся со времен Селевкидов местное самоуправление. Парфянские
жрецы возглавляли религиозную общину примерно так же: они стояли во главе, но не
пытались добиться подчинения во всем, не претендуя на строгий контроль над
делами священнослужителей различных областей.
Под властью первых Аршакидов греческие города в Иране продолжали процветать.
Начиная с царствования Митридата I парфянские цари выпускали собственные монеты,
которые чеканили обычно греческие мастера. Монеты свидетельствуют о коренных
изменениях в зороастрийской иконографии - египетские и месопотамские эмблемы,
заимствованные Ахеменидами, уступают место антропоморфным изображениям
эллинистического типа. Судя по результатам раскопок, греки в Иране устанавливали
на площадях городов прекрасные статуи богов, которые б
...Закладка в соц.сетях
