Жанр: Религия
Зороастрийцы. верования и обычаи
...звитии мирового процесса, посмертном воздаянии и т.п. Эти идеи
оказали бесспорное - хотя, по разным мнениям, большее или меньшее - влияние на
иудаизм и его секты, христианство и гностицизм, буддизм или прежде всего его
"северные" школы (махаяна и др.), ни ряд положений античных философов и тем
более на такие религиозные течения поздней древности, как манихейство,
распространившееся в то время от западных провинций Римской империи до Китая и
претендовавшее на роль мировой религии.
Вообще древнеиранские верования сыграли большую роль в процессе развития религий
древнего мира от племенных и местных культов к "национальным" религиям,
общегосударственным культам и религиозно-философским учениям больших
древневосточных и западных государств и "империй", а затем к возникшим и
распространившимся в поздней древности - раннем средневековье "мировым" религиям
(хотя сам зороастризм не стал одной из мировых религий сих выраженным
интернациональным характером и во многом сохранил "национальные" - конкретно
"иранские" - особенности).
Процесс смены форм древних религий тесно связан с общим направлением
политического развития стран Древнего Востока и античного мира - от небольших
племенных образований и номовых городов-государств к крупным централизованным
царствам и затем к "империям". Одним из ранних великих государств или первой
"мировой державой" была созданная иранцами империя Ахеменидов (VI - IV вв. до
н.э.), объединившая под своей властью страны Ближнего и Среднего Востока и
некоторые греческие города-государства.
Позже большие восточные государства с центрами в Иране и соседних районах
Средней Азии - Парфянское (III в. до н.э. - III в. н.э.) и сменившее его
Сасанидское (III - VII вв.) - являлись главной политической силой,
противостоящей эллинистическому и затем римскому "Западу". Вместе с тем это было
время активных связей между различными странами и народами, оживленных
культурных контактов и обмена идей.
С начала ахеменидской эпохи греческие путешественники, ученые, философы имели
возможность ознакомиться с верованиями иранских народов, учением магов,
религиозно-философскими концепциями, развивавшимися сторонниками этих верований
и учений. Иранские культы распространились в ряде областей Ближнего и Среднего
Востока - Египте, Сирии и др., особенно в Малой Азии. Бесспорно иранское влияние
на развитие иудаизма в период после Вавилонского плена, со времени присоединения
Вавилонского царства к империи Ахеменидов при Кире, восстановления в результате
этих событий Иерусалимского храма и позже. Продолжение этих связей в парфянскую
эпоху документируется, в частности, отдельными среднеиранскими лексическими
заимствованиями в литературе кумранитов. В первые века I тысячелетия н.э.
характерные черты иранской идеологии прослеживаются в ряде гностических и
христианских сект, в митраизме, широко распространившемся в Римской империи и
одно время являвшемся опасным соперником христианства, в манихействе.
В сасанидское время в Иране и в римско-византийских областях распространялись
религиозно-этические учения с характерными для той эпохи идеями социальной
справедливости, в чем нашли отражение и некоторые древние иранские социальные
обычаи, декларируемые также в Авесте. Эти ее положения использовались и в
маздакизме, возникшем при связях с римскими сектами, а затем ставшем знаменем
широких народных движений в Иране и соседних странах (к иранским представлениям
частично восходит также идеология павликиан н тондракитов в раннесредневековой
Армении и Малой Азии, богомилов, катаров, альбигойцев в Европе). Интересный
пример таких связен "Востока" и "Запада" дают малоизвестные в литературе,
относящиеся ко времени около середины 1 тысячелетия, надписи из Кирены
(Триполитании) в Северной Африке, где среди наставников оставившей эти надписи
секты названы Зороастр и Маздак вместе с греческими философами и легендарными
деятелями раннего христианства[86 - Ср. перевод этих надписей в кн.: Хрестоматия
по истории среднихвеков. Т. 1. М" 1961,с. 190.].
После завоевания Сасанидской державы арабами в Иране и примыкающих странах
зороастризм постепенно уступил место одной из мировых религий - исламу, на
обширных пространствах Старого Света пришедшему на смену политеистическим и
языческим религиям и учениям древней эпохи. Широкое распространение ислама, как
уже ранее христианства, могло, однако, иметь место лишь в результате завершения
процессов изживания таких древних религий и многочисленных местных культов. В
самом же осуществлении этих процессов на Среднем и Ближнем Востоке, как уже
говорилось, важное место принадлежит зороастризму и связанным с ним религиям.
Вместе с тем зороастризм и манихейство наряду с христианством ч иудаизмом
оказали воздействие на сложение ислама. Более значительна роль зороастризма и
родственных ему иранских верований при возникновении мусульманских сект,
особенно связанных со складывавшимся шиизмом. Позднее, когда число
последователей зороастризма в Иране сильно сократилось, а часть их нашла
прибежище в Индии, зороастризм и его догматика продолжали интересовать
богословов н историков Востока, а в Индии верования парсов имели определенное
значение в создании при Акбаре (1556 - 1605) новой "божественной религии" (диниилахи).
Однако сами зороастрийцы на протяжении средних веков и позже уже составляли лишь
сравнительно небольшие религиозные общины. Примечательны и характерны для
истории Ирана и Индии во многом различные судьбы зороастрийцев в этих странах. В
Иране, где зороастризм некогда был государственной религией, его последователи в
течение ряда веков подвергались гонениям и погромам, что привело к резкому
сокращению их числа н районов расселения, к упадку материального благосостояния;
положение несколько улучшилось с конца XIX - начала XX в. и затем при последней
иранской династии - Пехлеви. В Индии еще со времени средневековья зороастрийцы
оказались в более благоприятных условиях; община парсов достигла значительной
численности (так, по данным М. Бойс, в середине XIX в. они составляли около 20%
населения Бомбея).
Парсы играли немалую роль в социально-экономической жизни Индии XIX - XX вв.; из
их среды вышли крупнейшие представители индийского торгово-промышленного
капитала (семья Тата и др.). Помимо Ирана н Индии, а также Пакистана и Цейлона
(Шри Ланка) немногочисленные группы зороастрийцев живут сейчас также в Гонконге
и Сингапуре, Англии, США и Канаде.
В теоретическом плане история зороастрийцев в средние века, новое и новейшее
время может рассматриваться как вариант истории малых религиозных общин,
рассеянных в инокультурной среде. И в этом отношении представляют большой
интерес судьбы зоро-астрийского религиозного меньшинства, следующего возникшим в
глубокой древности верованиям, адаптация этой общины, ее религиозных
представлений и обрядов в современных условиях. При контактах с культурами иных
народов, с европейской цивилизацией, знакомстве с религиозными представлениями и
философскими учениями в зороастрийской среде, прежде всего среди парсов Индии,
оживились споры по догматическим и культовым проблемам. В этой дискуссии стали
широко прибегать к аргументам из истории зороастризма и Авесты, в том числе к
выводам по этим вопросам, полученным при их исследовании в европейской науке. И
в этом случае современные проблемы оказываются тесно связанными с древностью и
ее изучением.
Возвращаясь к древней эпохе, следует подчеркнуть, что в связи с характером
многих источников на древне- и среднеиранских языках исследование различных
вопросов ранней истории Ирана, Афганистана, Средней Азии затруднено или
невозможно без учета религиозного, часто основного для этих текстов, содержания.
Сказанное тем более касается Авесты, являющейся не только священным писанием
зороастрийской религии, но и основным источником по истории иранской древности,
по культуре, социальному и политическому строю, экономике древнеиранских племен
и народностей.
Это относится и к ираноязычным племенам, обитавшим к северу от Средней Азии, в
евразийских степях, включая скифов Северного Причерноморья, хотя эти племена не
были зороастрийцами и продолжали следовать верованиям, восходящим к "языческим"
религиозным представлениямих предков. Однако имеющиеся фрагментарные
свидетельства античных авторов о скифах, их языке, культуре, социальных
институтах могут быть конкретно поняты лишь в свете сравнительных данных
иранистики, и прежде всего материалов Авесты.
Политеизм Авесты, в конце XVIII в., как говорилось, породивший разочарование и
сомнение в правильном понимании ее текста, имел глубокие корни в верованиях
ираноязычных племен. Соответствующие данные Авесты играют первостепенную роль в
исследовании религиозных представлений и ритуалов различных ираноязычных
народов, включая скифов; в сопоставлении же с материалами вед и других
древнеиндийских текстов они составляют основу для реконструкции верований и
обрядов предков иранцев и индийцев в индоиранскую (арийскую) эпоху. Иные
историко-культурные данные Авесты вместе с древнеиндийскими источниками
позволяют установить ряд особенностей культуры, общественного строя, хозяйства
древних ариев.
Арийские и затем ираноязычные племена занимали обширные территории в северных
степях от Причерноморья до Южной Сибири и Средней Азии. В тех же пределах, как
полагают большинство ученых, находилась родина этих племен. Поэтому
сравнительные индоиранские и иранские данные служат важным источником для
исторической интерпретации археологических материалов с указанной территории,
относящихся к III - II тысячелетиям до н.э. и к последующему времени, включая
скифскую эпоху. Вместе с тем зороастризм в древности и раннем средневековье был
широко распространен в Средней Азии с примыкающими районами и также в Восточном
Закавказье, а его родину часто ищут именно в Средней Азии (или даже в степных
районах к северу от нее, как считает и М. Бойс).
Несмотря на значение зороастризма и данных Авесты для истории народов СССР, в
отечественной науке до сих пор не существует - если не считать статей в
энциклопедиях н справочниках - цельных очерков н обобщающих исследований,
посвященных зороастризму, его истории и Авесте как культурно-историческому
источнику, хотя в работах советских ученых о древнем Иране, Средней Азии и
Азербайджане рассматриваются (и по-разному решаются) отдельные вопросы,
касающиеся места и времени происхождения Авесты и зороастризма, его соотношения
с религией Ахеменидов, проблем зороастрийского календаря и т.п.[87 - См.: статьи
В.В. Струве в кн.: Этюды по истории Северного Причерноморья, Кавказа и Средней
Азии. Л., 1968: а также кн.: Дьяконов И.М. История Мидии. М., 1956; Алиев И.
История Мидии. Баку. I960: История таджикского народа. Т. I. М., 1963; Гафуров
Б.Г. Таджики. М.. 1972; Дандамаев М.А. Иран при первых Ахеменидах. М., 1963:
Дандамаев М.А., Луконин В.Г. Культура и экономика древнего Ирана. М., 1980;
Грантовский Э.А. Ранняя история иранских племен Передней Азии. М., 1970; История
Ирана. М., 1977; статьи В.И. Абаева по проблемам раннего зороастризма и В.А.
Лившица о зороастрийском календаре и т.д. Общие вопросы истории зороастризма
затрагиваются в работе: Дорошенко Е.А.Зороастрийцы в Иране (историкоэтнографический
очерк). М., 1982.].
Учитывая возросший интерес наших читателей к проблемам истории религий,
представляется вполне своевременным и полезным издание русского перевода книги
М. Бойс "Зороастрийцы. Верования и обычаи". Несмотря на сравнительно
ограниченный объем, книга содержит богатую информацию о зороастризме, дает
последовательное изложение его истории, приводит н учитывает многочисленные
факты по этой сложной теме. Работа не перегружена ссылками на источники и не
содержит детального разбора спорных проблем, дискутируемых среди специалистов:
вместе с тем в ней собран многообразный фактический материал по длительной
истории зороастризма, его догматов, обрядов и пр. Книга М. Бойс, крупнейшего
специалиста по зороастризму, безусловно, привлечет внимание широкого круга
читателей и ученых различного профиля. Достоинства данной работы определяются, в
частности, еще и тем, что она включает общую историю зороастризма.
В зарубежной литературе имеется значительное число исследований, посвященных
зороастризму, и прежде всего древней эпохе в истории иранских религий. Из работ
последних десятилетий можно было бы упомянуть труды известного французского
ираниста и индоевропеиста Э. Бенвениста, бельгийского профессора Ж. ДюшенГюйимена,
шведских иранистов X. Нюберга и Г. Виденгрена, датчанина К. Барра,
немецкого ученого В. Хинца и др. Первостепенное значение в исследовании
зороастризма приобрели работы М. Бойс, тем более если иметь в виду, что в них
рассматривается история этой религии в целом.
В настоящее время М. Бойс - заслуженный профессор Лондонского университета, один
из ведущих современных иранистов, автор многих работ по истории и культуре Ирана
и соседних стран[88 - Ср.: Bio-bibliopraphies de 134 Savants. - Acta Iranica.
Vol. 20. Leiden, 1979, с. 61. Недавно вышли посвященные М. Бойс два тома "Acta
Iranica" (vol. 24, 25: Papers in Honour of Prof. Mary Boyce, Leiden, 1985).].
Большой вклад внесен ею в изучение зороастризма, в том числе по истории в
средние века и новое время. Следует также особо отметить значение проведенных М.
Бойс "полевых исследований" этнографии и религиозно-обрядовой практики иранских
зороастрийцев в городке Шарифабаде-Ардекан на севере долины Йезда в 1963 - 1964
гг.[89 - См.: Воyсе М. A Persian Stronghold of Zoroastrianism. Based on the
Ratanbai Katrak Lectures. 1975. Oxf., 1977.]. Данные о ритуалах и верованиях
современных зороастрийцев нашли непосредственное отражение и в выводах М. Бойс о
древних формах зороастризма. Вместе с тем ей принадлежит ряд конкретных штудий
по истории раннего зороастризма, древнеиранского пантеона и пр.
М. Бойс подготовлено и частично уже осуществлено фундаментальное издание общей
"Истории зороастризма" в четырех томах. Первый том[90 - Boyce M. A History of
Zoroastrianism. Vol. I. The early Period. Leiden-Koln. 1975 - in: Handbuch der
Orientalistik. Erste Abteilung. Bd VIII: Religion. 1. Abschnitt. Lieferung 2. H.
2A.], вышедший в 1975 г., посвящен ранним этапам в развитии этой религии и по
охваченному периоду в целом соответствует четырем первым из 14 глав настоящей
книги на русском языке (вышедшей в свет на английском в 1979 г.). Одной ее пятой
главе примерно соответствует содержание опубликованного в 1982 г. второго тома
"Истории зороастризма", трактующего сложные и спорные проблемы эпохи Мидийской и
Ахеменидской держав, соотношения религии западных иранцев в ту эпоху и
зороастризма[91 - Boyce M. A History of Zoroastrianism. Vol.II. Under the
Achaemenians. Leiden-Koln,1982.]. Третий том охватит период до сасанидской эпохи
включительно (то есть до времени, пока зороастризм с его разновидностями
оставался господствующей религией больших иранских государств), чему в
обобщающей работе, издаваемой теперь в русском переводе, посвящены главы 6 - 9.
Последующая история зороастризма должна составить содержание IV тома; но уже
сейчас главы 10 - 14 переводимой книги "Зороастрийцы. Верования и обычаи"
представляют наиболее надежный и авторитетней очерк судеб зороастризма и
зороастрийских общин после падения державы Сасанидов и до настоящего времени.
Книга "Зороастрийцы..." и капитальная "История зороастризма" (судя по ее вышедшим
томам) содержат непротиворечивый в рамках общей концепции автора очерк развития
зороастризма, его догматов и обрядов в целом. Правда, далеко не все отдельные
положения, на которые опирается общая концепция М. Бойс, выглядят одинаково
убедительными. Но само по себе это обстоятельство едва ли может быть поставлено
в упрек автору, ведь и другие общие схемы истории зороастризма, особенно на
ранних этапах его развития, основываются в значительной части на спорных или
сомнительных положениях (что во многом определяется характером дошедших
источников для изучения этих проблем).
Контроверсы по ряду таких дискуссионных вопросов и более подробные аргументы М.
Бойс можно найти в вышедших томах ее "Истории зороастризма" (однако и там
приводимая аргументация по тем или иным проблемам не всегда может быть признана
доказательной). Обобщающая работа, каковой является книга "Зороастрийцы. Их
верования и обряды", не могла вместить всех этих деталей (хотя "скрытая"
полемика по ряду спорных вопросов в ней присутствует). Читателю, не являющемуся
специалистом по данной теме, следует помнить, что часть отстаиваемых и
выдвигаемых М. Бойс положений отнюдь не является общепризнанной в специальной
литературе, а решение некоторых вопросов не кажется, в свете имеющихся данных,
достаточно убедительным.
Определенные возражения вызывают методологические принципы при определении
особенностей зороастризма в ранний период его развития. При этом предполагается,
что поздние авестийские и относящиеся к сасанидскому и последующему времени
среднеперсидские тексты в целом правильно отражают основные черты зороастрийской
религии в более ранние эпохи вплоть до времени Заратуштры, Это близко к уже
упоминавшейся выше "традиционной" интерпретации Авесты. Особое значение М. Бойс
придает более поздним и современным (в том числе изученным ей самой) данным о
ритуале, который, как она считает, должен обладать большой устойчивостью и
вместе с тем отражать иные, связанные с ним черты соответствующих религиозных
верований, включая особенности пантеона.
И в ряде других случаев известное по поздним данным переносится на более ранние
периоды истории зороастризма (или же относящиеся к ним спорные свидетельства
трактуются в свете упомянутых поздних данных). Правомерность такого подхода или
его расширительного применения вызывает существенные сомнения, что уже
отмечалось оппонентами М. Бойс. Так, известный французский иранист Ф. Жинью
полагает, что основной недостаток ее исследовании о зороастризме (имеется в виду
первый том "Истории зороастризма", 1975 г.) - перенесение в иранское прошлое
того, что известно по более поздним данным, и априорное допущение длительного
религиозного консерватизма без резких изменений[92 - Journal Asiatique. T. 267,
1979, с. 69.]. Немецкий иранист и авестолог X. Хумбах, говоря о мнении М. Бойс,
по которому религиозные воззрения и практика современных зороастрийцев,
описанные ею по наблюдениям в Шарифабаде, точно представляют древние
зороастрийские обычаи, отраженные в Авесте, считает, что в действительности
можно говорить лишь о сохранении ритуалов и обычаев сасанидской эпохи, и
отмечает конкретное частное расхождение в обрядах зороастрийцев Шарифабада и
предписаниях Авесты[93 - Humbach Н.: (Rev.) Boyce M. A Persian Stronghold of
Zoroastrianism. - Orientalistische Literaturzeitung. 79. Jahrgang, 1984, № 2, с.
172.].
Многие проблемы истории зороастризма зависят от датировки времени жизни
Заратуштры и соответственно возникновения древнейших частей Авесты.
Исследователи самым различным образом решают этот трудный вопрос. М. Бойс
предлагает, по существу, наиболее ранние из встречающихся в литературе даты для
этих событий. Она не принимает выводов авторов, основывавшихся на "традиционной
дате Зороастра" (встречающееся в поздних источниках сообщение, что Зороастр жил
за 258 лет до Александра Македонского), согласно которой его жизнь могла бы быть
отнесена к концу VII - первой половине VI в. до н.э. Другие ученые, не придающие
особого значения этой дате или - очевидно, обоснованно - отвергающие ее
достоверность[94 - См. также: Дандамаев М.А., Луконин В.Г. Культура и экономика
древнего Ирана. М., 1980, с. 307 и сл.], полагают, что пророк жил
предположительно в VIII - VII вв. до н.э.[95 - Такого мнения придерживаются И.М.
Дьяконов, В.А. Лившиц и др.; ср., например: Лившиц В. А. Зороастрийский
календарь. - в кн.: Бикерман Э. Хронология древнего мира. М., 1975, с. 320.] или
между Х - VII вв. до н.э. Высказывались и мнения, что Заратуштра жил на рубеже
II/I[96 - См.: Widengren G. Die Religionen Irans. Stuttgart, 1965; История
Ирана. М., 1977, с. 39.] тысячелетий до н.э., как полагал еще Эд. Мейер[97 -
Meyer Ed. Die дltesten datierten Zeugnisse der iranischen Sprache und der
Zoroastrischen Religion. - Zeitschrift fьr vergleichende Sprachforschung, 1908,
Bd. 70.]; по сходным основаниям подобное положение отстаивается Г. Ньоли[98 -
Gnoll Gh. Zoroastrer's time and homeland. A Study of the Origins of Mazdeism and
related Problems. Naples, 1980, с. 199 и сл. Во многом по иным аргументам
сходную дату Заратуштры отстаивает X. Хумбах: Humbach Н. A Western Approach to
Zarathushtra. Bombay, 1984.]. Эта датировка связана с предположением, что мидяне
и персы ко времени своего появления на исторической арене в Западном Иране в
начале I тысячелетия до н.э. уже были знакомы с зороастризмом или принесли с
собой верования, восходящие к учению Заратуштры.
М. Бойс не принимает этого тезиса, полагая, что ранние верования мидян и персов
не были связаны с зороастризмом. Ее мнение кажется вполне оправданным. И тем не
менее она относит деятельность Заратуштры к еще более раннему времени: в
"Истории зороастризма" (т. I, 1975, с. 3 и 190) - к периоду после 1700 г. до н.
э. и ранее 1000 г. до н. э., скорее всего между 1400 - 1000 гг. до н. э., в
английском оригинале книги "Зороастрийцы..." (1979) - к 1700 - 1500 гг., что для
русского перевода исправлено на 1500 - 1200 гг. до н.э. (см. с. 27), - в любом
случае речь идет о периоде, когда предки иранских племен жили еще в северных
степях (до продвижения в более южные районы Средней Азии и на восток Иранского
нагорья).
Уже сами эти расхождения в датировке, достигающие у современных исследователей
тысячи лет и более, отражают и подчеркивают то обстоятельство, что в дошедших
источниках нет надежных конкретных данных для определения времени жизни
Заратуштры. При решении этого вопроса приходится исходить из более общих
соображений, основанных на данных Авесты в их сравнении с иными историческими и
археологическими свидетельствами. Так, следует согласиться с тем, что основные,
более ранние части Авесты возникли до завоевания Ахеменидами в третьей четверти
VI в. до н.э. восточноиранских и среднеазиатских областей (в основном
охватываемых географическим горизонтом Младшей Авесты).
Хотя сама Авеста не содержит конкретных свидетельств для определения даты
Заратуштры, все же она не дает оснований для столь большого, как у М. Бойс,
удревнения этой даты и, очевидно, не позволяет допускать, что Гаты - песни
пророка - и примыкающие к ним по времени и языку разделы Авесты сохранялись
сначала в степных областях с их быстро изменявшимися и нестабильными
политическими условиями, и затем на юге Средней Азии и востоке Иранского нагорья
в течение тысячи лет или более до начала исторического периода и создания более
устойчивых и сильных держав - Мидийской и Ахеменидской. Трудно поверить и в
существование также очень длительного (хотя и меньшего) временного разрыва между
созданием Гат и периодом, когда составлялись основные тексты Младшей Авесты.
Приводимые М. Бойс аргументы в пользу упомянутой ранней датировки Гат не кажутся
убедительными. Она, в частности, обосновывает такую дату путем сопоставления
данных Авесты и Ригведы с археологическими материалами из северной степной зоны
при предположении, что эти данные указывают на сильное влияние традиций
каменного века и начало эпохи бронзы и будто бы в таких условиях еще жил народ
Авесты во время Заратуштры. Само помещение предков ариев в северные степные
области и соответствующие положения, подробно развиваемые М. Бойс в первом томе
"Истории зороастризма", вполне согласуются с историко-лингвистическими данными о
культуре и социально-экономическом строе индо-иранцев (а также с выводами других
иранистов и индологов, специально занимавшихся этим вопросом).
Однако, судя по тем же сравнительным индоиранским данным, уже общеарийский
период должен относиться к эпохе бронзы, индоиранские племена еще до распада
арийского единства знали почти все основные металлы (вероятно, кроме железа).
Так, например, боевая колесница (бесспорно, уже общеарийская реалия)
изготавливалась с применением металлических орудий. Между тем время жизни
Заратуштры и создания Гат, составленных на одном из сформировавшихся иранских
языков, к тому же с восточноиранскими диалектными особенностями, относится к
гораздо более поздней (чем арийская) эпохе - после времени арийского единства,
формирования иранской языковой группы, а также ее распада.
Вместе с тем материалы Авесты, включая Гаты, отнюдь не дают оснований для
хронологического приближения к эпохе каменного века - на любых территориях, к
которым относят сложение ариев, иранцев и "авестийцев". Даже предлагаемые М.
Бойс различные даты жизни Заратуштры попадают в пределы развитого бронзового
века и в степной зоне ("степная бронза"). Конечно, и в период бронзы, на ранних
этапах железного века, да и позднее роль камня продолжала сохраняться, как и
возможное метафорическое использование эпитета "каменный" (например, для
определения неба, ср. иран. асман - "камень", "небо", что известно, однако, не
только по авестийскому, но и также по древнеперсидскому и индоарийскому, так что
само представление о небе как о каменном своде восходит еще к индоиранскому или
более раннему времени и Авеста лишь следует этому архаизму).
В технологии камень продолжал применяться и в бронзовом, и в железном веке. Это
относится и к некоторым видам оружия (как каменные навершия палиц, в Средней
Азии и соседних районах употреблявшиеся до середины I тысячелетия до н.э. и
позднее), и к орудиям производства, например ступам и пестикам. Каменные ступы и
песты, как известно, использовались в ритуальных целях в Персе-поле в VI - V вв.
до н. э.; в частности, применявшиеся с той же целью каменные ступы упоминаются в
Младшей Авесте (асмана хаван
...Закладка в соц.сетях
