Жанр: Религия
Зороастрийцы. верования и обычаи
... должны были столкнуться достаточно рано в
связи с развитием материальной культуры. Проблема эта касалась одного из
Бессмертных Святых - Хшатра, как хранителя и каменного неба, и военного
сословия. С распространением бронзы, за которой (начиная примерно с IX в. до
н.э.) последовало употребление железа, орудия нельзя уже было представлять как
изделия из камня. Все, касающееся шести Амэша-Спэнта, имело огромное религиозное
и нравственное значение, поэтому ученые жрецы, видимо, упорно бились над этой
проблемой, пока не нашли остроумное решение: они определили, что камень небес -
это горный хрусталь и его можно классифицировать и как металл, потому что он
находится в горных жилах, так же как и металлические руды. Поэтому Хшатра,
владыка хрустального неба, теперь мог почитаться и как властелин металлов, а
потому еще и как защитник воинов. Металлический нож сменил кремневый в ритуале
богослужения. Понемногу стали употребляться металлические ступки и песты наряду
с каменными (оба вида упоминаются в Авесте). Владыка металлов Хшатра продолжал
олицетворять небо в церемонии ежедневного богослужения.
Другое изменение, касавшееся шести Амэша-Спэнта, заключалось в том, что вокруг
них образовался целый пантеон божеств-язата. Например, Хшатра, властелин неба,
имел в качестве союзников и помощников божество солнца - Хвар, дух неба - Асман
и Митру, а Спэнта-Армаити, владычица земли, получала поддержку вод и божеств вод
- Ардви-Суры и Апам-Напата. Собственно божество земли (Зам) оказывало помощь
Амэрэтат, повелителю растений. Как показывают эти примеры, некоторые из божествязата
олицетворяют то, что защищают те или другие из шести Амэша-Спэнта, а
потому зороастрийский пантеон сложен, он наполнен перекрещивающимися нитями
связей и взаимозависимостей.
Это не могло, однако, служить камнем преткновения для новообращенных иранцев,
которые были знакомы с такими же точно взаимоотношениями божеств в прежней
языческой вере. Так, например, Митра долгое время почитался как божество огня и
солнца, хотя и огонь и солнце тоже олицетворялись как божества. Поскольку все
благие божества зороастризма все вместе стремятся к выполнению общей задачи -
ведь они и были созданы Ахура-Маздой для того, чтобы помогать в достижении этой
цели, - то между ними не могло быть никакого соперничества, чувства
превосходства одного над другим. Пантеон божеств служит образцом для
человеческого общества, в котором каждый человек тоже должен посильно помогать
своим ближним.
Вера в Спасителя мира
Во времена этих темных веков в истории веры произошло еще одно важное изменение
в религиозных воззрениях. Оно касается развития веры в Саошйанта (грядущего
Спасителя). Отдельные пассажи Гат позволяют предположить, что Зороастр
предчувствовал, что конец мира неизбежен, и именно ему Ахура-Мазда поручил
возвестить истину и поднять людей на решающее сражение. Он должен был, однако,
понимать, что сам не доживет до Фрашо-кэрэти. Зороастр учил, что после него
придет "праведный человек, благого происхождения" (Ясна 43, 3), то есть Саошйант
(букв. "Тот, кто принесет пользу, благо"). Он и поведет людей на последний бой
против зла.
Последователи Зороастра горячо надеялись на это, верили, что Саошйант родится от
семени пророка, чудесным образом сохраняющегося в глубине вод одного озера
(отождествляемого с озером Каисаойа). Когда приблизится конец времен, в нем
искупается девушка и зачнет от пророка. В назначенный срок она родит сына по
имени Астват-Эрэта ("Воплощающий праведность, истину", в соответствии со словами
Зороастра: "Моя праведность будет воплощена" - Ясна 43, 16). Несмотря на свое
чудесное зачатие, грядущий Спаситель мира будет человеком, сыном людей, так что
в этой вере в Саошйанта нет искажения учения Зороастра о той роли, которую род
человеческий призван сыграть в великой всемирной битве между добром и злом.
Саошйанту будет сопутствовать, так же как царям и героям, божественная
благодать-Хварэна, о чем больше всего говорится в девятнадцатом яште Авесты.
Хварэна, рассказывается в этом яште (Яшт 19, 89, 92-99), "будет следовать за
победоносным Саошйантом... чтобы он восстановил мир... Когда выйдет из озера
Кансаойа Астват-Эрэта, посланник Ахура-Мазды... тогда он изгонит ложь-друг из мира
истины-аша". Все верующие стремились к этому славному событию, и надежда на его
осуществление придавала him силы и поддерживала в трудные времена.
Подобно тому, как в представлении о грядущем Спасителе появляются элементы чуда,
так же и личность самого пророка с течением времени все более и более
возвеличивалась. В текстах Младшей Авесты Зороастр никогда не обожествляется, но
превозносится как "первый священнослужитель, первый воин, первый пастырь...
владыка и судья мира" (Яшт 13, 89, 91), как тот, при рождении которого
"возрадовались воды и растения... и все существа благого творения" (Яшт 113, 99).
В этот миг Ангра-Маинйу покинул землю (Яшт 17, 19), но вновь вернулся, чтобы
прельщать пророка обещаниями даровать ему власть на земле и требовать отречения
от веры в Ахура-Мазду, но напрасно (Видевдат 19, 6).
Законы очищения
В тот период происходили изменения не только в религиозных верованиях, но и в
исполнении обрядов. Перемены коснулись, прежде всего, по-видимому, законов
ритуального очищения. Эти законы являются характерной особенностью зороастризма
и глубоко укоренились в дуалистическом учении пророка, в его понимании связи
духовного с материальным.
Зороастр считал, что если служение Ахура-Мазде и шести Амэша-Спэнта способствует
духовному спасению, то забота о семи творениях поможет достичь Фрашо-кэрэти
физически. Семь творений созданы совершенными, а грязь и болезни, ржавчина,
муть, плесень, зловоние, увядание, гниение - все, что портит их, - дело рук
Ангра-Маинйу и его воинств. Предотвращение или уменьшение дурных воздействий
способствует защите благих творений и ослаблению нападающих на них сил зла. В
этом положении заключается одна из сильных сторон зороастризма, потому что оно
вовлекает каждого члена общества в борьбу с силами мирового зла путем исполнения
обычных обязанностей, так что никто не выглядит в своих стараниях бесполезным
или эгоистичным.
Некоторые из законов очищения восходят, очевидно, еще к индоиранской эпохе,
потому что они аналогичны и у зороастрийцев, и у брахманов. Это относится и к
использованию мочи коровы в качестве средства очищения. Древние законы очищения
обрели силу, соединившись с новым учением. Как глава всех семи творений, человек
обязан, прежде всего, содержать безупречно чистым себя и внутренне, и внешне.
Обладая способностью мыслить и действовать, он должен тем более ревностно
заботиться о чистоте остальных шести творений. Некоторые из основных предписаний
зороастризма, такие, как сохранять землю плодородной и незагрязненной,
выращивать растения и деревья, ухаживать за животными - рекомендуются теперь
всему человечеству. Пищу необходимо готовить тщательно, соблюдая абсолютную
чистоту, а есть ее нужно почти благоговейно, ведь все употребляемое в пищу
относится к тем или иным благам творениям.
Особые правила, составляющие своеобразие зороастрийской веры, касаются воды и
огня. Большинство людей, не задумываясь, используют волу для мытья, но
зороастриец, прежде всего, заботится о чистоте самой воды, так как это святое
творение, покровительствуемое Хаурватат ("Целостностью"). Поэтому ничто нечистое
не должно соприкасаться непосредственно с природным источником воды - озером,
ручьем или колодцем. Если нужно вымыть что-то ритуально загрязненное, воду
следует специально для этой цели набрать, но и тогда ее нельзя использовать
непосредственно. Сначала нечистый предмет должен быть очищен коровьей мочой и
осушен песком или на солнце, и лишь после этого его можно помыть водой для
окончательного очищения.
Точно так же обращались и с огнем - сжигать на нем мусор для зороастрийцев
немыслимо. В огонь необходимо подкладывать чистые, сухие дрова, совершать
ритуальные возлияния и с особой предосторожностью ставить горшки для варки пищи.
От мусора приходилось избавляться иным образом. Сухой и чистый мусор, например,
битые горшки, кости, побелевшие на солнце, можно закопать, потому что это не
причиняет вреда благой земле. Все прочее, по принятым обычаям, собирали в
небольшое помещение, имеющее в крыше отверстие вроде трубы, и периодически
уничтожали кислотой. Нечистоты выносили на поля. Вообще в древности общество
производило меньше отходов, чем в настоящее время.
Что касается нечистого, то в широком смысле им считалось все, что происходит от
демонов-даэва или же связано с их влиянием. Все существа, вредные или неприятные
для человека, начиная от хищников и кончая скорпионом, осой или уродливой жабой,
являлись частью антитворения Ангра-Маинйу, а потому нечистыми. Такие существа
обозначались словом храфстра, и их следовало убивать, так как это ослабляло мир
зла. Уничтожать живые существа не было грехом, но сама по себе смерть считалась
дэвовской[22 - Дэвовский -от дэв - "демон", более поздняя форма авестийского
слова даэва на пехлеви. Все в мире, по зороастрийским понятиям, делится на
доброе - ахуровское и плохое - дэвовское.] и отвратительной. Так, мертвое
храфстра было еще более скверным, чем живое, и ни один правоверный зороастриец
не притронулся бы к этой мерзости добровольно рукой. Величайшая же скверна, как
доказывали жрецы, заключалась в мертвых телах праведных людей, потому что для
подавления добра - нужна концентрация злых сил, и они продолжали собираться
вокруг трупа после смерти. С момента смерти с мертвецом обращались как с чем-то
в высшей степени заразным. К нему приближались лишь профессиональные могильщики
и носильщики трупов, которые знали необходимые меры предосторожности. Если это
было возможно, то похоронный обряд совершался в день смерти, и тело несли сразу
же на место трупоположения.
Начиная со времен средневековья трупы оставляли на особых похоронных башнях, но
в древности (по-видимому, еще в авестийское время) их бросали на оголенном
горном склоне или же в пустынном, каменистом месте. Для верующих было важно,
чтобы мертвое тело, выброшенное на пожирание птицам и зверям, не соприкасалось с
благой землей, с водой или растениями. После того как кости очищались на ветру и
под лучами солнца, их собирали и захоранивали в землю, где они должны были
дожидаться Дня Суда. Такой похоронный обряд, возможно, имел своей первоначальной
целью, как уже было сказано, быстрое уничтожение оскверняющей плоти и
освобождение души, чтобы она могла подняться к небу.
Сохранилось древнее представление о том, что душа умершего задерживается на
земле еще на три дня после смерти и только на рассвете четвертого дня, влекомая
лучами восходящего солнца, она поднимается вверх, чтобы предстать пред Митрой у
моста Чинват. Зороастр, настаивавший на ответственности каждого человека за
судьбу своей души в загробной жизни, вероятно, сократил количество традиционных
обрядов и церемонии по усопшим душам. Даже если он так и сделал, все равно
привычка к старым обычаям и чувство почтения к предкам привели к возрождению
древних похоронных ритуалов. Прошения о помиловании умерших с многочисленными
молитвами и приношениями вошли в обиход зороастрийцев.
Ритуально нечистым считалось также любое кровотечение, ведь оно нарушало
идеальное состояние. Это причиняло большие затруднения женщинам, делая их
ритуально нечистыми во время месячных, требуя удаления и запрещения несчастным
заниматься своей обычной работой. Такой, несомненно, древний обычай широко
известен и у других народов мира, но зороастрийские жрецы ужесточили запреты,
которые, в конце концов, стали весьма суровыми. Хотя законы очищения были
жестокими, женщины стоически их выполняли, считая неизбежными в борьбе с силами
зла.
Таким образом, избежать ритуальной нечистоты женщине было невозможно и очень
трудно мужчине. Существовали разные обряды, помогающие восстановить чистоту,
поскольку очищение для зороастрийцев - нравственный долг. Обряды очищения
включали в себя омовение с головы до ног. Простейшие из них могли быть совершены
мирянами в их собственных домах. Более тщательное очищение, необходимое после
серьезного осквернения, совершали жрецы с произнесением священных изречений.
Самый действенный из обрядов состоял из последовательного тройного очищения
коровьей мочой, песком и, наконец, водой, причем этому очищению оскверненный
подвергается, переходя через девять ям. Позднее зороастрийцы ямы заменили
камнями, возможно для того, чтобы уменьшить риск загрязнения самой земли. Затем
для очищающихся следовали девять дней и ночей уединения с дальнейшими омовениями
и молитвами, чтобы очищение проникало и в тело, и в душу. Этот очистительный
обряд назывался "очищение девяти ночей" (барашноми-ношаба). Способ, которым он
должен производиться, подробно описан в Видевдате (глава 9).
Служители и культ
Сложные обряды очищения совершались жрецами, и они сами чаще всего им
подвергались, ведь, чтобы призывать божества и молиться, необходимо самому быть
абсолютно чистым. Так же как и их языческие предшественники, зороастрийские
жрецы получали специальную профессиональную подготовку. Миряне полагались на
жрецов при совершении обрядов посвящения, а также свадебных и похоронных, при
праздновании различных семейных и общественных торжеств. Жрецам доверялось и
совершение ежедневных богослужений. В свою очередь, они полностью зависели от
мирян в отношении своего содержания, жили тем, что получали за каждую
совершенную церемонию. Тесные связи, обычно наследственные, существовали между
семьями мирян и священнослужителей, между богатыми и среди бедного люда. Браки
мирян с семьями жрецов допускались. Так, сам Зороастр взял себе в жены Хвови,
дочь Фрашаостры; возможно, священническое призвание передавалось только по
мужской линии, как это принято и сейчас.
Вероятно, так же как и во времена язычества, обряды совершались обычно в доме
жреца или же того человека, который просил об этом. Ранний зороастризм не
нуждался ни в священных зданиях, ни в постоянных алтарях и не оставил никаких
следов археологам. Семь главных празднеств отмечали, возможно, или на открытом
воздухе, или же в доме главы местной общины - в зависимости от времени года.
Один из видов общественного богослужения, почти наверняка унаследованный со
времен язычества, совершался группой верующих, которые собирались вместе в
определенное время года и поднимались высоко и юры, чтобы принести там
жертвоприношения божествам. Этот обычай полностью соответствует духу
зороастризма - богослужение посвящалось Амэша-Спэнта в сотворенном ими храме, то
есть храме природы. Такой обряд сохранился у зороастрийцев Ирана до наших дней.
Заключение
Проследить распространение зороастризма из Восточного Ирана на запад невозможно.
Очевидно, авестийский язык рассматривался повсеместно как священный язык веры.
До сих пор и индивидуальные молитвы, и общественные богослужения произносятся на
нем. Когда и каким образом религия достигла Западного Ирана, где впервые
упоминается в исторических источниках, остается неизвестным. Кажется, в то
время, когда это произошло, великая мечта Зороастра о мировой религии уже была в
значительной степени утрачена, зороастризм стал считаться религией, свойственной
лишь иранским народам. Это было обусловлено целым рядом причин.
В источниках не сохранилось никаких сведений о судьбе прежних обитателей
Восточного Ирана во времена великих переселений, но, очевидно, те, которые не
были уничтожены, оказались поглощенными своими завоевателями. В любом случае
миссионеры зороастризма обнаружили, что легче всего распространять новую веру
среди собратьев-иранцев и из-за отсутствия неодолимого языкового барьера, и изза
наличия общего религиозного наследия, облегчающего принятие новой веры. Эти
соображения усиливались также еще и присущей иранцам национальной гордостью,
которая у них, как у завоевателей, только увеличилась. Для иранцев все неиранцы,
или анарйа (на пехлеви анер), были такими же презираемыми созданиями, как и
варвары для греков. Неиранцам поэтому позволялось следовать той вере, какой они
хотели, если, конечно, она миролюбива. Когда многочисленные иранские народы
постепенно приняли учение Зороастра, они стали смотреть на него как на часть
своего национального наследия, которое соответственно нужно бережно хранить, а
не как на всемирное откровение о спасении всего человечества.
Глава V
Под властью Ахеменидов
Мидяне, персы и Зороастр
В древности горы, пустыни были труднопреодолимой преградой между Восточным и
Западным Ираном. Кроме того, иранские народы, поселившиеся в Западном Иране
(мидяне и персы), вторглись, вероятно, в страну отдельно от других иранцев через
горные перевалы к западу от Каспийского моря. Они и стали первыми иранцами,
упоминаемыми в письменных исторических источниках, - начиная с IX в. до н.э.
названия этих иранских племен неоднократно встречаются в ассирийских источниках
в описаниях военных походов на Иранское нагорье. По сообщению Геродота (Геродот
I, 101), мидяне, осевшие на северо-западе Иранского нагорья, делились на шесть
племен, одно из которых составляли маги - по-гречески магой (более известной
стала форма латинского множественного числа - маги, единственное число магус -
от древнеиранского магу). По-видимому, это племя было жреческим, из него
происходили священнослужители не только у мидян, но и у персов.
Маги, тесно связанные между собой, вероятно, упорно сопротивлялись
распространению зороастризма на западе. Кроме того, поселившись на своей новой
родине вдоль восточных склонов Загроса, мидяне н персы, порой как соседи, порой
как подданные, в течение столетий поддерживали связи с древними городскими
цивилизациями - с Ассирией и Урарту на севере, с Эламом и Вавилоном на юге - и
многому у них учились. Поэтому они могли смотреть свысока на своих собратьевиранцев
на востоке и, общаясь с ними, не торопились принимать религиозное
откровение, происходящее оттуда.
Мидяне еще более возгордились, когда в союзе с Вавилоном сокрушили Ассирийскую
державу в 614-612 гг. до н.э. После этого они захватили северные владения
ассирийцев, включая часть Малой Азии, и подчинили себе персов, которые примерно
в то же время завоевали, наконец, царство Аншан на юго-западе Ирана. Эта область
позднее стала известна как Парс (Фарс), или по-гречески Персида. Мидяне
распространили свою власть также на восточных иранцев, среди которых к тому
времени уже утвердился зороастризм. Мидийская держава процветала около
шестидесяти лет. Вероятно, в тот период зороастризм и начал делать успехи среди
западных иранцев. Усилия жрецов-миссионеров получили, наверное, поддержку
восточноиранских князей, живших в качестве заложников при мидийском дворе, а
также и восточноиранских княжен, которых мидийские цари брали в жены из
политических соображений. С течением времени Para, самый восточный из мидийских
городов, стал считаться у зороастрийцев священным.
В 549 г. до н.э. персы под предводительством Кира Великого из рода Ахеменидов,
зятя правившего мидийского царя[23 - Победу Кира над Мидией обычно относят к 550
(или 550- 549) г. до н.э. Кир был, видимо, не зятем, а внуком последнего
мидийского царя Астиага. Согласно большинству сообщающих об этом античных
авторов (в том числе Геродоту), отец Кира Камбис был женат на дочери Астиага.
Лишь по версии Ктесия, считающейся современными исследователями неисторической,
Кир (не являвшийся ранее родственником Астиага) уже после победы над мидийским
царем женился на его дочери и наследнице. (Примеч. Э.А.Грантовского.)],
восстали, победили мидян и основали первую Персидскую державу, в которой мидяне
все еще играли видную роль. Кир, продолжая завоевания, захватил Малую Азию и
Вавилонию, подвластные которой страны, вплоть до Средиземноморского побережья
тогда тоже подчинились ему. Все восточноиранские народы также подпали под его
начало. Сведения античных авторов позволяют предположить, что в то время когда
персы впервые столкнулись с греками в Малой Азии, они были уже зороастрийцами.
Узнав от них о Зороастре, греки, естественно, сочли его персидским пророком и
"великим магом". Они узнали, что он жил в глубочайшей древности. Так, Гермодор и
Гермипп из Смирны относили время жизни Зороастра за пять тысяч лет до Троянской
войны. Ксанф Лидийский считал, что Зороастр жил за шесть тысяч лет до вторжения
Ксеркса в Грецию, а Аристотель - за шесть тысяч лет до смерти его учителя
Платона. Отсюда следует, что персы рассказывали грекам о том, что их пророк жил
в отдаленном прошлом, а греческие ученые уже сами приспособили эти рассказы к
своим исчислениям.
Предания о почтенном возрасте зороастризма согласуются с тем фактом, что мидяне
и персы, очевидно, приняли его как давно сформировавшуюся религию, с
определенными установленными доктринами и обрядами и с принятым каноном
священного писания на авестийском языке, в которое никакие западноиранскяе
вкрапления, по сути дела, уже не могли попасть. Последнее особенно примечательно
потому, что Авеста продолжала бытовать в устной передаче на протяжении всего
периода правления Ахеменидов и дальше, а вставки в устный текст проникают,
конечно, легче, чем в письменный. В виде исключений они все же встречаются, но
их редкость свидетельствует о том уважении, с которым мидяне и персы относились
к тому, во что верили как в божественное откровение.
Авеста в то время не была записана по разным причинам, но одной из них была та,
что мидяне и персы, встретившиеся в Западном Иране с несколькими системами
письма, смотрели на это чуждое им искусство с подозрением (в персидском эпосе
изобретение письма приписывается дьяволу). И хотя с течением времени иранцы
стали использовать письменность для разных практических нужд, ученые жрецы
отвергли письмо как неподходящее для записывания священных слов. При Ахеменидах
главным языком письменности оставался арамейский, семитский язык со своим
собственным алфавитом, ставший благодаря тому, что арамеи были великими
торговцами, общеупотребительным языком на всем Ближнем Востоке. Первые Ахемениды
повелели, однако, использовать родной им персидский язык для царских надписей.
Самая ранняя известная запись иранского языка была сделана особой разновидностью
клинописи.
Первые Ахемениды
Кир
Кир оставил только краткие надписи, выбитые на камнях его великолепной новой
столицы Пасаргады, на севере Парса. Они не содержат заявлений о его вере, но
около развалин дворца есть священный огороженный участок с двумя огромными
каменными постаментами, предназначенный, вероятно, для общественных богослужений
на открытом воздухе, в соответствии с древнеиранскими традициями. Там же открыты
фрагменты трех подставок для огня. Они не могут быть названы алтарями в прямом
смысле этого слова, то есть возвышениями с плоской поверхностью, на которых
помещаются или приносятся жертвоприношения богам, потому что, по зороастрийским
обычаям, они предназначаются для помещения на них огня, в присутствии которого
верующие молятся. Приношения огню во время молитвы совершаются только для
поддержания его, являясь чисто практическим по происхождению.
На протяжении всей истории зороастризма индивидуальные и семейные молитвы
произносились перед огнем домашнего очага, но в VI в. до н.э., по-видимому,
знакомство с государственными религиозными культами Ближнего Востока и вновь
приобретенное имперское величие побудило персидских священнослужителей
приподнять на возвышение огонь, перед которым молится царь. Этот постамент
кажется видоизменением подлинного алтаря, раскопанного на мидийском поселении
Нуши-Джан около Хамадана. Алтарь, относящийся VIII в. до н.э., служил
неизвестному культу и состоял из массивного основания на сырцовых кирпичах,
хорошо обмазанного, поддерживающего четырехступенчатую верхушку. На последней
имеется небольшое углубление со следами обугливания, возможно, от жертвенного
огня. Каменные "алтари" в Пасаргадах были более изящными, но крупными. Они имели
трехступенчатое основание, уравновешивавшееся трехступенчатой же верхушкой
(число "три" чрезвычайно важно во всех зороастрийских обрядах). Верхушка была не
плоской, но, в отличие от "алтарей" из Нуши-Джана, имела глубокую впадину, так
что в ней мог вмещаться толстый слой горячих углей, необходимый для поддержания
вечного огня. Неизвестно, где первоначально устанавливались эти подставки для
огня. Поскольку в Пасаргадах нет здания, которое было бы определено как храм, то
они, вероятно, устанавливались внутри дворцов и считались личными "огнями очага"
Великого царя, а потому и нуждались в возвышении в знак его могущества, для
достойного совершения ежедневных зороастрийских молитв.
В дополнение к этому вещественному свидетельству религиозных убеждений Кира
греческие авторы упоминают, что он назвал одну из своих дочерей Атосса (передача
иранского имени Хутаоса), а этим именем зван жену царя Виштаспы, покровителя
Зороастра. Кир поступал, скорее всего, как верный почитатель Мазды, так как он
стремился править своей новой обширной державой справедливо, в соответствии с
истиной-аша. Однако он не пытался навязать иранскую веру своим иноземным
подданным - и это действительно было бы совершенно бесполезно, имея в виду
многочисленность подвластных народов и древность их религий. Он поощрялих жить
правильно и праведно, в соответствии с их собственными убеждениями.
Среди многих неарийцев, которые испытали на себе его подобающую государственному
деятелю доброту, были иудеи, которым он разрешил вернуться из вавилонского
изгнания и восстановить храм в Иерусалиме. Это один из многих известных
великодушных поступков Кира, но он сыграл особую роль в религиозной истории
человечества. После этого события иудеи стали с симпатией относиться к персам, а
это сделало их более восприимчивыми к влиянию зороастризма. Кир прославлялся
"вторым Исаией" (безымянным пророком периода изгнания) как мессия
...Закладка в соц.сетях
